home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



3. «КОММУНА» НА УЛИЦЕ КРАСНЫХ ЗОРЬ

В конце 1923 г. — после создания ЕТБ — Барченко вновь поселился на квартире у Кондиайнов в доме на углу улицы Красных Зорь (Каменноостровский проспект) и Малой Посадской (дом 9/2). Это здание, построенное архитектором М.С. Лялевичем в стиле неоренессанса, находилось напротив увеселительного сада «Аквариум», на месте которого вскоре возникла киностудия «Ленфильм». Вместе с Александром Васильевичем здесь разместилась и его «большая семья» — жены Наталья и Ольга, а также ученицы Юлия Струтинская и Лидия Маркова-Шишелова. В той же квартире со счастливым номером 49 нашли временный приют еще два человека: Ф.Е. Месмахер — двоюродный брат Э.М. Кондиайн, возвратившийся в 1923 г. из Бухары, где воевал с басмачами, а затем занимал какой-то ответственный пост в большевистском правительстве, и осенью 1924 г. подруга Э.М. Кондиайн Татьяна Александровна Спендиарова, дочь известного композитора А.А. Спендиарова, в будущем поэтесса и переводчица. (В доме Спендиаровых в Судаке Элеонора останавливалась летом 24-го и тогда же подружилась с дочерью композитора Татьяной.) Таким образом, в конце 1924 г. в трехкомнатной квартире Кондиайнов проживало десять человек включая их малолетнего сына Олега.

В этой добровольной коммуналке, ставшей «штаб-квартирой» ЕТБ, происходило много интересного. Сюда, чтобы встретиться с Александром Васильевичем, приходили именитые ученые — В.М. Бехтерев, В.П. Кашкадамов, А.К. Борсук, его восточные учителя Хаян Хирва и Нага Навен, патронировавшие братство бывшие чекисты (или «чекушники», как их иронично называла Э.М. Кондиайн) с К.К. Владимировым во главе, учащаяся молодежь и множество другого народа. Так, однажды в квартире появилась балерина-любительница, удивившая всех своими «планетными танцами». Облачившись в легкую тунику на греческий манер, босиком, она стала изображать «планетные знаки». Особенно выразительно танцовщица представила солнце, скрестив над головой рута и растопырив веером пальцы. Как мне удалось выяснить, это была Анна Георгиевна Громзина — в девичестве Иванова (1899–1969?). После революции Ася Иванова училась в Военно-Медицинской академии, затем посещала (в 1918–1919) любительские балетные классы в бывшем дворце М. Кшесинской. В 1922 г. вышла замуж за С.К. Громзина. Работала ассистентом режиссера Ленфильма (с 1924 г.) — именно к этому времени и относятся ее визиты к Кондиайнам. А.Г. Громзина была хорошо знакома со многими актерами и деятелями ранней советской киноиндустрии; ее вторым мужем был П.М. Свиридов — директор знаменитого фильма «Небесный тихоход».

Жили обитатели этой необычной квартиры в своем особом мире — «прекрасном и яростном», где невероятное прошлое, запечатлевшееся в рассказах Барченко о «Древней науке», сталкивалось и переплеталось с еще более невероятным настоящим, охваченные единым порывом, ощущением ритмов космической гармонии, с верой в счастливое светлое будущее. Их жизнь с внешней стороны была предельно аскетична. Всю дорогую мебель, доставшуюся Э.М. Кондиайн по наследству от родителей, она отдала своим теткам. Кондиайны оставили себе только чертежный стол М.Г. Месмахера, несколько стульев, две железные кровати из людской и пианино. Однако кровати и два венских стула вскоре отнесли на толкучку и стали спать прямо на полу на матрацах. А затем, когда потребовались деньги на поездку в Крым, чтобы подлечить больную ногу Э.М. Кондиайн, продали и пианино. Когда у Кондиайнов поселился Барченко, он смастерил деревянные лавки, полки и столик для работы. Себе с женой Александр Васильевич сколотил топчан. Остальные спали на полу на войлоках. Впрочем, подобный аскетизм был вполне в духе времени и никого особенно не тяготил.

Единственной собственностью Барченко, по воспоминанию Э.М. Кондиайн, были книги, готовальня и пишущая машинка, на которой Юля Струтинская печатала его работы. «Ходил он в старом полушубке, туго подпоясанном ремнем, старой офицерской фуражке без кокарды и в хороших хромовых сапогах, всегда идеально начищенных». Обручальные кольца — свое собственное и жены Ольги — Александр Васильевич «отдал в ночлежку на покупку гостинцев для ребят на елку». Вообще А.В. Барченко часто заглядывал в городские ночлежки — каждый год беспризорным детям «устраивал елку с гостинцем». Э.М. Кондиайн рассказывала, что ее муж и Барченко постоянно приводили с улицы беспризорников и оставляли на какое-то время у себя, в квартире-коммуне. Потом питерских гаврошей устраивали в детдом или в интернат.

В быту А.В. Барченко был необычайно прост и скромен.

Э.М. Кондиайн рассказывает полуанекдотичную историю: «Ал. Вас. стоял как-то в вестибюле (кажется, Главнауки) в своем старом полушубке. Входит какой-то важный гражданин. Оглядывается, подходит к Ал. Вас-у, передает ему пакет и говорит: «Отнесите, пожалуйста, на 4-й этаж, комната такая-то. Попросите ответ». Ал. Вас. вернулся с ответом. Гражданин протягивает ему двугривенный. Ал. Вас. приподнимает свою фуражку и представляется — «проф. Барченко».

«Мы жили одной семьей или, вернее, коммуной. У нас все было общее. Мы, женщины, дежурили по хозяйству по очереди по неделе. За столом часто разбирали поведение того или другого, его ошибки, дурные поступки. Вначале мне трудно было к этому привыкнуть, но, привыкнув, поняла, как это хорошо, какое получаешь облегчение, когда перед дружеским коллективом сознаешься в своем проступке.

По вечерам за столом А.В. иногда читал нам стихи Некрасова или Пушкина, Есенина, Ал. Блока, «Жизнь» Джордано Бруно, Ганди. Любил он и умел рассказывать анекдоты. <…>.

Один раз он посвятил нас в розенкрейцеры без всякой таинственности и мистики».[237]

В доме нередко звучала музыка (до того как Кондиайны продали пианино) — Чайковский, Бетховен, Вагнер, Григ — в исполнении Ю.В. Струтинской и А.А. Кондиайна. Барченко также с удовольствием слушал импровизации Тамиила.

Э.М. Кондиайн упоминает и о застольных беседах Барченко.

Темы их были самые разные — гипноз, телепатия, спиритизм, хиромантия, теософия, политика, астрономия, медицина. «Делали мы и опыты по передаче коллективной мысли. Один раз мы произвели спиритический сеанс, устроили цепь вокруг легкого деревянного столика. Он (стол) сначала стукнул ножкой, потом поднялся, т[ак] ч[то] мы все вынуждены были встать и поднять руки до уровня голов. А.В. разомкнул цепь, и стол упал на пол на свои ножки». Сеанс этот — «при дневном свете», по всей видимости, был устроен Барченко, чтобы показать, что в спиритизме нет никакой мистики. Будучи убежденным материалистом, Александр Васильевич объяснял «спиритические явления» тем, что при сцеплении рук образуется замкнутая электромагнитная цепь. «Каждый человек носит в себе электромагнитный заряд. Одна половина тела носит положительный, а другая отрицательный заряд. Электромагнитный заряд нарушает силу притяжения земли. Предмет, окруженный цепью, теряет свой вес. Самые слабые импульсы человека могут его сдвинуть. Так начинает двигаться блюдечко».[238]

Что же касается ответов на вопросы, якобы получаемых из потустороннего мира, то их, по убеждению А.В. Барченко, дают не духи умерших людей, а подсознание самих участвующих в спиритическом сеансе. Концентрируя свое внимание на каком-то одном предмете, люди усыпляют сознание и тем самым пробуждают подсознание.

Постоянными гостями квартиры-коммуны, как уже говорилось, были «чекушники» — Владимиров, Рикс и Отто. В спиритических сеансах и прочих «опытах» они участия не принимали, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны. В 1923 г. к этой троице присоединился еще один бывший сотрудник Петрочека — Карл Федорович Шварц («Карлуша»), у которого в дальнейшем установятся теплые дружеские отношения с обоими учеными.

О.А. Кондиайн (сын А.А. Кондиайна) вспоминает: «Широкоплечий, довольно высокого роста, с копной седеющих волос и неизменным пенсне на носу, Барченко был прирожденным лидером, и все беспрекословно подчинялись ему… Он часто уезжал от нас, а когда возвращался, сразу же начинал наводить порядок. Распределял обязанности — устанавливал часы для работы, для отдыха, для бесед — все это было жестко регламентировано. Он требовал от всех неукоснительного соблюдения распорядка дня». В этой строгости, однако, можно усмотреть некий общий принцип — стремление гармонизировать жизненные ритмы человека как средство индивидуального самосовершенствования — то, чему А.В. Барченко придавал такое большое значение.

В то же время Барченко был не лишен чувства юмора, умел увидеть смешное в жизни. По словам Э.М. Кондиайн, он подмечал забавные вывески и объявления, которых было особенно много в годы НЭПа. В своих записках она приводит несколько примеров:

«Портной Михельсон, он же и мадам».

«Пилюли Ара действуют мягко и энергично». (Это выражение — «мягко и энергично» — вошло у нас в обиход.)

«Вяжу детские вещи из шерсти родителей».

«Гражданам с узким горлышком керосин не отпускается».

«Студентам, сдавшим языки, хвосты сдавать не обязательно» (Университет).

«Вытяжка из семенных желез доктора Колесниченко».[239]

Назвав свое братство трудовым, Барченко с самого начала стремился вовлечь его членов в полезную трудовую деятельность, поскольку считал труд мощным средством нравственного совершенствования, наиболее эффективным способом достижения человеком «внутренней собранности и гармоничности». В этом он, очевидно, следовал примеру «трудового содружества» Гурджиева. Э.М. Кондиайн вспоминала об этом периоде:

«Время было трудное во всех отношениях. И А.В. решил нас, женщин, научить ткацкому ремеслу Мы несколько раз ходили к одной частной ткачихе. У нее дома был ткацкий станок. Она нас познакомила с этим искусством. Но купить станок нам не удалось. Дело заглохло».

Пробовали женщины, опять же по подсказке Барченко, заниматься и швейным делом, для чего поступили на курсы кройки и шитья. Правда, и здесь дело как-то не заладилось, и в конце концов на курсах осталась лишь одна Наталья. Барченко учил своих учеников и учениц плотницкому делу — работать топором и рубанком, поскольку сам был отличным плотником. По его совету Кондиайны впоследствии купили своему сыну маленький верстак. (Любопытная параллель: в это же время интернациональная воспитательно-трудовая коммуна Гурджиева самоотверженно трудилась на землях Авонского замка в окрестностях Фонтенбло, закладывая основы нового общества.)[240]


«ПРАВИЛА ЖИЗНИ | Оккультисты Лубянки | 4.  СЕНТ-ИВ Д’АЛЬВЕЙДР И «ДРЕВНЯЯ НАУКА»