home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4. СЕНТ-ИВ Д’АЛЬВЕЙДР И «ДРЕВНЯЯ НАУКА»

Говоря о ЕТБ, следует помнить, что братство Барченко объединяло главным образом его единомышленников, как и он, веривших в существование высокоразвитой «доисторической культуры», обладавшей высшей эзотерической мудростью («Древней наукой»). Сведения об этой канувшей в Лету культуре Барченко почерпнул в основном у французских оккультистов, прежде всего у Сент-Ива д’Альвейдра. В этой главе мы расскажем о жизни и религиозно-философской системе, созданной этим мыслителем, после чего изложим учение самого Барченко, его теории о «Древней науке» и о циклическом развитии цивилизаций.

Александр Сент-Ив д’Альвейдр (Alexandre de Saint-Yves dAlveydre) (1842–1909) родился и вырос в католической семье. Его отец, Гийом Сент-Ив, врач-психиатр по профессии, был человеком суровым и деспотичным, требовавшим от сына беспрекословного подчинения. Частые конфликты с отцом омрачили детство и ранние юношеские годы будущего создателя учения о социальной гармонии. Когда Александру исполнилось 13 лет, отец поместил его в исправительно-трудовое заведение — сельскохозяйственную колонию Фредерика де Метца в Меттре, неподалеку от Тура. (Официально колония называлась «Патернальное общество для нравственного, сельскохозяйственного и профессионального воспитания юных правонарушителей моложе 16-летнего возраста».) Де Метц снискал известность во Франции как создатель новой пенитенциарно-воспитательной системы, основанной на двух принципах — патернализма и клерикализма. На практике это означало — труд от зари до зари, суровая полувоенная дисциплина и молитва. Тем не менее Сент-Ив чувствовал себя счастливым в Меттре, ибо здесь, в лице управляющего колонии, он обрел «духовного отца». Впоследствии он скажет о своем учителе: де Метц «дал направление моим занятиям и жизни»… «религиозный язычник посреди XIX века! — это отвечало моему бунту против любого гнета и насилия, моему безрассудному любопытству, моей жажде свободы и испытаний».[241]

В Мегтре Сент-Ив провел около двух лет. Затем он учился в лицее в Париже, где получил ученую степень бакалавра словесности и наук (ок. 1861 г.), и в военно-медицинской школе в Бресте. После чего покинул Францию и поселился на острове Джерси — одном из Англо-Нормандских островов в Ла-Манше. Пятилетняя «добровольная ссылка» на Джерси окончательно сформировала философско-политические взгляды Сент-Ива. Этому во многом способствовало его общение с «диссидентами» Второй империи — основателем христианского социализма, сенсимонистом Пьером Леру и его учениками Этьеном Люком Десажем и Огюстом Демуленом, поэтом Адольфом Пельпортом, а также с Виржинией Фор, матерью Филиппа Фора и подругой знаменитого оккультиста Фабра д’Оливе (Fabre d’Olivet). Именно благодаря ей Сент-Ив познакомился с трудами последнего, в том числе с монументальным сочинением «Восстановленный еврейский язык» (La langue hebraique restituee), раскрывающим сакральные основы иврита. Биографы Сент-Ива сообщают, что он также встречался с Виктором Пого, жившим в то время на острове Гернеси, и даже участвовал вместе с ним в спиритических сеансах в салоне мадам Фор.

В 1870 г., узнав о начале Франко-прусской войны, Сент-Ив вернулся во Францию, чтобы принять участие в военных действиях под флагом морской пехоты. Сражался он храбро и в одном из боев был ранен в руку. В дни Парижской коммуны Сент-Ив находился на стороне правительственных войск в Версале, однако мы не знаем, участвовал ли он в подавлении коммунаров А. Тьери. Известно лишь с его собственных слов, что в Версале он впервые выступил с изложением своей социальной теории перед группой товарищей по оружию.

После падения Коммуны в 1871 г. Сент-Ив поселился в Париже, где поступил на службу в министерство внутренних дел.

Издал несколько поэтических сборников, которые, впрочем, не принесли ему славы. В 1877 г. в Лондоне Сент-Ив вступил в брак с 50-летней русской графиней Марией-Виктуар Келлер (ур. Ризнич). Это событие стало переломным в жизни мелкого чиновника и неудачливого поэта. Оставив службу, Сент-Ив купил в Италии титул маркиза д’Альвейдра и занялся социально-эзотерическими изысканиями и литературным творчеством. Около 1880 г. он получил от своих индийских гуру посвящение в некое тайное учение. Вскоре после этого были написаны и опубликованы пять книг его знаменитых «миссий»: «Миссия суверенов» (1882), «Миссия рабочих» (1883), «Миссия евреев» (1884), «Миссия Индии в Европе» (1886) и «Миссия французов» (1887). В этих книгах Сент-Ив д’Альвейдр раскрывает смысл «иудеох-ристианского социального закона» — закона синархии — и излагает неизвестную доселе эзотерическую историю человеческой цивилизации, от времен легендарного Рама до конца XIX столетия. Его конечной целью было возродить «социально-религиозную» (синархическую) форму правления в том виде, в каком она якобы изначально существовала на земле.

Свое учение об идеальном государстве-синархии Сент-Ив создал под влиянием, с одной стороны, западной оккультной традиции (Фабр д’Оливе), а с другой, восточного мистицизма (каббала, индуизм). Среди его восточных учителей исследователи чаще всего называют индийских брахманов Риши Бхагван-дас-Раджи-Шрина и Хаджи Шарифа. (Возможно, это были те самые индусы, с которыми встречался в Париже А.С. Кривцов.)

Самое значительное произведение Сент-Ива, дающее ключ к пониманию концепции синархии, — это, безусловно, «Миссия евреев». В этой книге, как уже отмечалось, излагается некая сакральная история человечества, охватывающая 86 веков, в течение которых закон Синархии передавался по невидимой цепочке, через посвященных адептов, от индусов к египтянам, от египтян к евреям и от евреев к христианским народам. Это история великой синархической Империи Овна (l’Empire du Belier), основанной Рамом (Ram) 7500 лет до н. э. и просуществовавшей приблизительно 3500 лет. Здесь же мы находим теорию четырех рас в специфической трактовке Сент-Ива, концепцию циклического развития земных цивилизаций и, что особенно важно для нас, учение о «Древней науке» — т. е. фактически весь комплекс идей, который несколько десятилетий спустя Барченко положит в основу своей собственной системы. Первые 4 главы этого весьма объемного трактата посвящены общим принципам устройства вселенной и научного познания древних народов. Сент-Ив с самого начала проводит различие между наукой современной, принадлежащей к «ионийской эволютивной традиции», и Ветхим Заветом — т. е. «Древней наукой», опирающейся на «дорийскую инволютивную Традицию». Обе эти традиции по своей сути полярны: первая олицетворяет собой пассивный, лунный женский «полюс», или принцип, вторая — «полюс» мужской, активный и солярный. Современная наука, исходя из эволютивного принципа, прилежно дробит единое целое физических и естественных научных знаний; Ветхий Завет был девалоризирован переводчиками и толкователями, донесшими до нас не истинный дух сакральных текстов, но мертвую букву. В результате ионийская и дорийская традиции превратились в непримиримых антагонистов, тогда как в действительности они являются двумя аспектами единого откровения, единой истинной науки.

Французский мистик далее рисует следующую трехчастную «Пирамиду знания»: в ее основании лежат научные «факты»; координация между собой «всей номенклатуры научных фактов» дает «законы» — их он помещает в средней части пирамиды. И факты, и законы относятся к сфере «чувственного мира» (мир субстанции), где они образуют первые две степени овладения Истиной. Над ними, в верхней части пирамиды, находятся «принципы», относящиеся к «сверхчувственному миру» (мир сущности). Таким образом, сущность (Essence) и субстанция (Substance) составляют «два аспекта» истинного знания о природе вещей, Науки с большой буквы. С помощью естественных наук (sciences naturelles) человек познает материальный, чувственный мир, тогда как божественные науки (sciences divines) открывают перед ним врата в мир сверхчувственный, трансцендентный. При этом Сент-Ив подчеркивает, что во Вселенной и на Земле «субстанция — пластичная, доступная нашему чувственному восприятию, ничтожно мала, почти равна нулю по сравнению с живым пространством, заключающим ее в себе».[242]

Истинное знание (т. е. знание, равное Божественной Истине), утверждает Сент-Ив в своем главном труде, было передано роду человеческому библейским Моисеем и Иисусом, которых он называет «высшими авторитетами иудео-христианского социального государства». Моисей, обучавшийся у жрецов в храмах Египта и Эфиопии, приобщился, посредством высшей инициации, к «древнейшей научной традиции», которая тайно передавалась от одного посвященного к другому на протяжении многих циклов времени. Полученное им знание заключено в четырех буквах божественного имени («шемот») ЙЕВЕ (йод, хе, вау хе), означающих четырехступенчатую иерархию наук — о Боге (теогония), вселенной (космогония), человеке (андрогония) и земле (физиогония). Это мистический тетраграмматон (четырехбуквенник), наиболее священный древнееврейский символ, символизирующий синтез основных знаний герметизма. Добавим от себя, что тетраграмматон в обыденной жизни заменял собой шемот ЙЕВЕ, ибо божественное имя почиталось древними евреями настолько священным, что произносить его разрешалось только посвященным во время заклинаний. Эта сокровенная формула истинного знания, согласно Сент-Иву, выражает собой идею единства двойственных см мироздания — вечного мужского и женского, духа и души, сущности и формы, безграничного времени и беспредельного пространства, Ишвары и Пракрита, Осириса и Исиды.

Все древние религии, в том числе и христианство, по утверждению Сент-Ива, вышли из инициатических центров, являвшихся своего рода «корпорациями» ученых. Наиболее сведущие из их членов — храмовые жрецы — владели названной выше «четырехступенчатой иерархией наук». «В древних храмах изучение делимой субстанции, которую мы неточно называем материей, — пишет Сент-Ив, — было доведено до едва вообразимого сегодня уровня». Все более и более углубляя свои исследования, ученые жрецы пришли постепенно к постижению неделимой субстанции и чистого Духа, идентичных понятию Бога. Они проникли в тайные глубины «космогонических Сил, Могуществ, Сущностей и Принципов». Жреческая корпорация являлась высшей «социальной властью» в синархических государствах древности; две другие более низкие ступени властной иерархии занимали посвященные миряне и главы семейств — как мужчины, так и женщины.

Моисей записал полученное им сокровенное знание в своей «Космогонии» (библейская книга «Бытия»), созданной по египетскому образцу. Эта книга является основой для «полного восстановления Истины» (reedification totale du Vrai) и тем краеугольном камнем, на котором покоятся десять заповедей, откровения Пророков, Евангелия, Талмуд и Коран. Отметим попутно, что Сент-Ив впоследствии сделал новые — «истинные» — переводы Моисеевой «Книги принципа» и «Евангелия от Иоанна» с помощью своего «ключа» к эзотерической науке древних (Археометра). (Эти переводы были опубликованы уже после его смерти.)[243]

В подтверждение своего тезиса о существовании в синар-хическом «социальном государстве» (l’Etat Social) высокоразвитой «универсальной Науки» Сент-Ив ссылался на различные древние письменные источники и памятники изобразительного искусства. Вот некоторые из приведенных им примеров. Храмы Юноны в Древнем Риме и храмы Геры в Греции были оснащены «целой системой громоотводов» (изображения которых можно увидеть на римских и греческих медалях). Строитель храма Святой Софии в Константинополе Антем де Траль «пользовался электричеством огромной мощности» (ссылка на: Agathias. De Rebus Justin. Кн. 5. Гл. 4). Древние знали о вращении Земли вокруг Солнца, о законах всемирного тяготения и морских приливов. Они умели пользоваться телескопом, микроскопом и маятником. Они открыли применение камеры обскура и оптических устройств. Им были известны способы обработки металлов и стекла. И т. д. и т. п.

«Древние» — это, по определению Сент-Ива, представители многих цивилизаций, последовательно сменявших друг друга на земле и предшествовавших появлению нынешней (пострамидской) цивилизации. Почему их знания не сохранились до нашего времени, спрашивает он, и почему мы обретаем их вновь столь медленно и трудно? Исчезновение совершенной «Древней науки» Сент-Ив объясняет тремя причинами: во-первых, апокалипсической гибелью цивилизаций, в результате геопланетарных катастроф вроде всемирного потопа или неправильного использования древними своих открытий; во-вторых, уничтожением многих ценнейших древних документов варварами и инквизицией; и, в-третьих, умышленным сокрытием «синтеза своих знаний» древними корпорациями ученых в священных текстах, символических легендах, геометрических чертежах, с тем чтобы в будущем ими могли воспользоваться достойные представители новой духовной элиты, достигшие определенной — достаточно высокой — степени эволюции.

О том, в какой степени Барченко воспринял идеи Сент-Ива, позволяет судить бегло пересказанное Э.М. Кондиайн содержание его лекции о «Древней науке», прочитанной в Петрограде в 1918 г.

В глубочайшей древности — приблизительно 56 тысяч лет тому назад — на земле существовала высокоразвитая культура. (В «Миссии Индии» Сент-Ив говорит о 556 веках эволюции человечества, начиная отсчет с эпохи мифологического прародителя людей Ману.) Эта культура обладала синтетической наукой, которая коренным образом отличается от науки современной, аналитической. Различие состоит в том, что нынешняя наука ищет Истину аналитическим путем, двигаясь «от периферии к центру» (т. е. к Истине), наблюдая и анализируя все многообразие фактов и явлений окружающего мира. Недостатком такой науки является ее раздробленность по причине чрезмерной специализации, в то время как все в мире взаимосвязано и подчиняется единым законам. Древняя же наука (далее ДН), напротив, изначально обладала Истиной — «Универсальным Единым Законом», по которому построено все — от мельчайшего атома до огромной вселенной, и потому двигалась в своем развитии от Центра к периферии. К изучению ДН допускались не все, а лишь люди, обладавшие высокой нравственностью.

Древние ученые, предвидя глобальные катаклизмы на земле в будущем, вроде всемирного потопа, и в то же время опасаясь, что их познания могут быть использованы потомками во зло людям, вплоть до полного уничтожения человечества и самой планеты, «зашифровали» и «законспирировали» Д.Н. Сделали они это для того, чтобы ее достижения сохранились в веках и в нужный момент могли быть востребованы — «расшифрованы» будущими поколениями. И еще одна важная деталь: несмотря на высокоразвитую науку, доисторическая культура имела довольно невысокий уровень техники, из чего можно заключить, что развитие земной цивилизации первоначально шло по нетехнократическому пути.

Следы «Древней науки», по мнению Барченко, следовало искать прежде всего в священных религиозных книгах (таких, как Библия), картах (карты таро) и «каменных библиотеках» — различных наскальных надписях и символах.[244]

Рассказ Барченко, как можно видеть, в целом вполне согласуется с основной концепцией Сент-Ива, изложенной в трактате «Миссия евреев». Любопытно, что даже термин «Древняя наука» является не собственным изобретением Барченко, а калькой с французского «Science antique». В уже упоминавшейся нами лекции о картах таро говорится, что в библейской легенде о потерянном рае «скрыта под аллегориями вполне прозрачными память о Великой религии разума, о религии солнца… Применив данные положительной науки к легенде о родословии и жизни Моисея, мы обнаружим, что под примитивными одеждами этой легенды скрывается повествование о высокой культуре, возникшей под влиянием ведической философии йога, обработанной окончательно в древнем допотопном Египте и вынесенной из Египта «Спасенным от воды» (так Барченко, вслед за Иосифом Флавием, «расшифровывает» имя Моисея), усвоившим египетскую мудрость, прошедшим школу в Большом доме египетской науки и философии. Усвоенное в Египте «Спасенный от воды» не сделал достоянием толпы, но, как под покровом самых прозрачных аллегорий повествуют главы XXXII и XXXIV Исхода, от народа защитил «покрывалом» и передал лишь избранным». И далее, по поводу этого защищенного от профанов сокровенного знания: «Тайная докгрина — это не произвольные вымыслы, не догадки, не подтасовки. Тайная доктрина — прежде всего сухая математика мысли… (Она) символизирует графически проявление божественного начала в реальные формы».

Для тех, кто заинтересуется этой лекцией Барченко, отметим, что в ней в основном излагается учение каббалистов о «самоограничении божества» для проявления в мире — «проявление всемогущего скрытого» из точки путем раздвоения. Говоря об эзотерической системе, лежащей в основе карт таро, Барченко пишет: «Что такое таро? С моей точки зрения, это конденсатор символики — максимум синтеза, совершеннейший научный аппарат. <…> Картинки таро — суть иероглифы, тесно связанные с 22 буквами священного древнееврейского алфавита». Эти буквы — 22 символических элемента или «ключа», из которых слагается «великий универсальный механизм», «механизм божественного творчества». Но эти же самые 22 символа-ключа и составляют «археометрический» алфавит Сент-Ива, о котором будет рассказано в следующей главе.

Перейдем теперь к теории Барченко о циклическом развитии земной цивилизации. (Ее содержание подробно изложено в «Памятке для членов ЕТБ», чудом сохранившейся в архиве семьи Барченко.)

Эта теория в значительной степени являегся его собственной разработкой, хотя ее исходные положения были опять-таки заимствованы у Сент-Ива, который в свою очередь ссылается на космогонические учения древних египтян и индийцев. Так, Барченко говорит о чередовании двух основных циклов — общеземного Большого века (то же, что золотой век), длящегося 144 000 лет, и века малого (железный век), продолжительностью в 36 000 лет. В границах большого века происходит 7 смен различных цивилизаций по определенной схеме: каждая цивилизация существует 20 000 лет — срок, который в свою очередь делится на 4 периода, или малых века — золотой (8000 лет), проходящий под знаком Солнца, серебряный (6000 лет), под знаком Луны, медный (4000 лет), под знаком Венеры, и железный (2000 лет), под знаком Марса. Последний З6-тысячелетний малый (железный) век истекает в 2000 г. (фактически уже закончился), и после него вновь должен наступить большой золотой век.

По представлениям Барченко, это было время, когда на всей земле господствовала Великая всемирная федерация народов, «построенная на основе чистого идейного коммунизма». Правда, он тут же делает оговорку: представлять себе все 144 тысячи лет в качестве сплошного золотого века с «молочными реками м кисельными берегами», разумеется, наивно. «Вернее представлять себе этот грандиозный период наиболее длинным космическим периодом, в границах которого цивилизации, овладевшие ключом универсального знания, превалировали над упадочными цивилизациями. Знание чисел мировой закономерности позволяет установить, что в границах этого огромного (в общем, золотого) периода, когда космические условия особо благоприятствовали развитию цивилизаций, сконструированных по Универсальной схеме, чередовались периоды расцвета и упадка, в такой приблизительно последовательности: 2000 лет полного упадка и ожесточения, соответствующих нашей эре с P. X., в конце их наступает бурный революционный период в мировом масштабе, затем 8000 лет полного расцвета универсальной культуры, постепенно охватывающей весь мир».[245]

Этот большой (золотой) век Барченко связывает в основном с существованием легендарной Атлантиды — «архипелага между Африкой, Испанией и Америкой», населенного краснокожими, владевшими в той или иной степени универсальным знанием.

Атлантида погибла в результате всемирного потопа около 11 тысяч лет до н. э. Уцелевшие остатки красной расы обитают в наше время в Северной Америке (индейцы), Гренландии и Северо-Восточной Азии (эскимосы, чукчи). До краснокожих атлантов на земном шаре господствовала желтая раса, родиной которых был другой легендарный остров-материк — Лемурия, некогда существовавший в Тихом океане. Это было «в самой седой древности, какую теперь люди помнят», говорит Барченко. Чуть более подробно, но столь же схематично он рассказывает о последнем отрезке мировой истории — после гибели Атлантиды. На смену желтой и красной расам пришли чернокожие — следы их цивилизации можно обнаружить в пещерных городах Крыма и Кавказа. А затем наступила эпоха возвышения белокожих — отголоском их борьбы за мировое господство могут служить предания о «борьбе арийцев с черными в Индии» (древнеиндийский эпос «Рамаяна») и «борьбе кельтов с черными в Европе».

В семейном архиве А.Г. и О А Кондиайн сохранилась небольшая заметка, озаглавленная «Оккультная трактовка истории человечества» (вероятно, написана Тамиилом со слов Барченко), в которой рассказывается о послепотопном расселении белой расы:

«После потопа и разделения народов белокожий народ, родивший впоследствии легендарного великого вождя — Рама, двинулся с Крайнего Севера. Промежуточным этапом его движения еще в доисторическую эпоху служили границы Вавилонии. Затем белый народ — отец Рама — двинулся из границ Вавилонии на восток, перевалш через Гиндукуш и, очутившись в ближайшем соседстве с Тибетом и Китаем, вошел в соприкосновение с культурой уже уставшей — древнейшей расы желтокожих. Затем двинулся на восток к Гималаям, к высочайшей горе Азии — Гауразанкару («Гора Шивы» — Кайлас. — КА). Двинувшись на юг со склонов Гималаев, наводнил долину Ганга. При позднейшем возвращении части белого народа на запад была принесена культура, прильнувшая к белому народу при соприкосновении с усталой цивилизацией краснокожих».

В этой трактовке Барченко, очевидно, придерживается нордической (гиперборейской) теории расселенности белокожих ариев в Европе и Азии (которой придерживались Фабр д’Оливе и Сент-Ив д’Альвейдр), ибо движение «белокожего народа» у него начинается откуда-то «с Крайнего Севера».

Итак, на сцену истории — «в рамках железного века» — наконец-то выходит белая раса. Она создала кельтскую («друидическую») культуру на Севере Европы и Рамидскую цивилизацию на евроазиатском материке. «Это та эпоха, — поясняет Барченко, — которая известна в легендах под именем похода Рамы», и тут же дает расшифровку: РА — это Солнце, Ма — это Луна. Следовательно, «РАМА — это культура, овладевшая полностью как дорической, так и ионической культурой» (что вполне соответствует концепции Сент-Ива). Правда, в отличие от Сент-Ива он называет государство рамидов не «империей», а «федерацией». Рамидская федерация, сообщает Барченко, объединяла всю Азию и часть Европы и существовала в полном расцвете 3600 лет (приблизительно с 6700-го до 3100 г. до н. а). Ее правители — «ограниченная коллегия теократического (жреческого) меньшинства» — владели «универсальным ключом», однако не имели возможности применить его «к постройке федерации народов в рамках этого железного века» — т. е. федерации в мировом масштабе, отчасти из-за того, что белая раса в то время еще не расселилась по всему миру. Рамидская федерация распалась в результате «революции Йршу» — любопытно, что это событие как Барченко, так и Сент-Ив относят ко времени великой битвы индийских племен на Курукшетре (3102 г. до н. а), описанной в эпосе «Махабхарата».

Что же ожидает человечество в будущем по этой модели истории Барченко? «Двухтысячелетний период для белой расы, — пишет он в своей «Памятке», — кончается в 2000 г. За ним в обстановке мировой, т. е. для всей земли, революции (т. к с окончанием 2000-летнего железного периода совпадает и конец 36 000-летнего железного периода) вдет ближайший 8000-летний золотой период, начинающий 144 000-летний общеземной солнечный период)…Очередной потоп уничтожит последние следы черной цивилизации в упадочной ее форме — т. е. больше всего пострадает, вероятно, Африка». Произойдет это, однако, еще довольно не скоро — через 12 веков (в 3200 г.). После потопа белая раса применит социальный идеал универсального знания для построения мировой федерации народов «на основе чистого, гармонизированного с природой, коммунизма, а не в форме, хотя бы и высоко рафинированной, теократии Рамидов, скрывавшей высоту знания все-таки в сословии, резко ограниченном и допускавшем представительство в форме царей и императоров».[246] (Очевидно, что в условиях социальной революции и народовластия в России синархическая модель общества Сент-Ива становится совершенно непригодной.)

Ко времени нового мирового потопа передовая белая раса — новый «лидер культуры» — должна окончательно расселиться по всему свету. Саму катастрофу Барченко описывает так после поднятия дна Атлантического океана погибнут вместе с Африкой «все низменности Европы, Америки и Азии… и степи Китая и Монголии. Горные же плато и кряжи Евразии, сплошь Заселенные белой расой (афганы, кафиры, горные таджики, Курдистан, Белуджистан, Персия, Азербайджан, Закавказье и Гималаи с Шамбалой и Саджа), должны уцелеть».[247] Проверить его предсказания, правда, можно будег не ранее чем через 12 столетий.

Наряду с общеземными циклами, согласно учению Барченко, существуют также космические или зодиакальные циклы, соответствующие древнеиндийским «югам». Правда, у него, как и у Сент-Ива, они в 12 раз короче «юг», хотя он и сохраняет традиционное соотношение между ними: 4:3:2:1 — 144 000 лет (золотой век — Крита-юга), 108 000 лет (серебряный век — Трета-юга), 72 000 лет (медный век — Двапараюга), 36 000 лет (железный век — Кали-юга). (Для сравнения: по учению древних индийцев Крита-юга длится 4800 божественных лет, или 1 728 000 человеческих, Трета — 3600, Двапара — 2400, Кали — 1200. Начало последней юги индийская традиция относит обычно ко времени великой битвы на Курукшетре, происшедшей в 3102 г. до н. э.) В то же время космические циклы у Барченко не совпадают и с циклами Калачакры. Так, согласно Калачакра-тантре, все 4 «юги» имеют равную продолжительность — 5400 человеческих лет каждая, и Махаюга, таким образом, составляет 21 600 лет (у индийцев 4 320 000 лет).

Концепции цикличной смены земных цивилизаций и космических циклов Барченко кажутся не более чем абстрактными схемами. Но подобный универсальный схематизм пронизывает и революционную теорию большевиков. Так, бывший советский дипломат Г.З. Беседовский в книге «На путях к термидору» рассказывает, что Г.В. Чичерин, инструктируя его перед поездкой в Аргентину, напомнил ему о «всемирно-исторической схеме развития революции», в которой Южная Америка занимает одно из важнейших мест. «Это та арена, на которой в первую очередь произойдет столкновение североамериканского и английского империализма», — убежденно заявил нарком.[248]


3.  «КОММУНА» НА УЛИЦЕ КРАСНЫХ ЗОРЬ | Оккультисты Лубянки | 5.  УНИВЕРСАЛЬНАЯ СХЕМА