home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5. УНИВЕРСАЛЬНАЯ СХЕМА

Почти полвека спустя, пройдя через лагеря и ссылку — горький опыт большой советской коммуны, Э.М. Кондиайн, вспоминая годы, проведенные в обществе Барченко, скажет: «Это было удивительное время ежедневных великих открытий!» Именно так воспринималась друзьями и сподвижниками A.B. Барченко его работа, которой он самозабвенно отдавался вместе с Тамиилом.

«Оба они работали над тем, чтобы проверить и подтвердить достижениями современной науки положения и универсальные законы Древней науки. Их исследования распространялись на все области науки и искусств: астрономию, химию, физику, минералогию, геологию, медицину, биологию, ботанику, архитектуру, теорию музыки, морских и воздушных течений, историю. Всюду применялась Универсальная Схема».[249]

В записках Э.М. Кондиайн универсальная схема (далее УС) упоминается довольно часто. С ее помощью Барченко и Кондиайн, как уже говорилось ранее, определили на глобусе местоположение центров «доисторической культуры». Эту же схему они «наложили» на рисунок внутренних органов человека и выявили их связь с определенными минералами и металлами. При «наложении» УС на снимок фасада Реймского собора выяснилось, что схема была хорошо известна средневековым зодчим в Западной Европе; но ее также знали и строители русских православных соборов. Элементы все той же УС, как мы помним, Барченко и Шандаровский обнаружили и в геометрических орнаментах восточных ковров. Наконец, по УС были рассчитаны Барченко циклы смены земных цивилизаций и космические циклы.

Зная о влиянии Сент-Ива д’Альвейдра на Барченко, можно предположить, что эта загадочная универсальная схема являлась знаменитым д’альвейдровским «археометром» или же его модификацией, созданной Барченко и Кондиайном. Археометр, или «археометрическая планисфера», — это некое устройство, состоящее из подвижных концентрических окружностей, в которые вписаны различные «элементы соответствий» — буквы древних алфавитов, ноты, цвета, знаки планет и другие символы. (В записках Э.М. Кондиайн читаем: «Вычертили и вырезали из картона с Тамиилом вращающуюся Универсальную Схему».) Над созданием этого инструмента — ключа к универсальной «Древней науке» — Сент-Ив трудился около 15 лет, почти до конца 1890-х. Археометр появился на свет, как утверждает один из биографов Сент-Ива Жослин Годвин (Joscelyn Godwin), в результате шести откровений, полученных досточтимым мэтром оккультизма в разное время.[250] Так, индийский гуру Харджи Шариф, обучавший Сент-Ива санскриту, открыл ему алфавит священного языка «ваттан» (первоначальный язык атлантов и красной расы). Другим источником тайных знаний для мистика послужила душа умершей в 1895 г. супруги, графини Мари-Виктуар Келлер. Смерть любимой жены настолько потрясла Сент-Ива, что, как рассказывают, он устроил в ее комнате маленькую часовню, где неистово молился и где ему являлась в видениях усопшая. В 1897 г. в день Пасхи Сент-Ив «получил» от своего «Ангела Света», как он называл Мари-Виктуар, некую «таблицу соответствий», названную им по начальной строке одного из библейских псалмов «Coeli enarrant» («Небеса проповедуют…»). Эта таблица и другие «откровенные знания» и легли в основу археометра. 26 сентября 1900 г. ученик Сент-Ива, уже упоминавшийся нами Жерар Энкосс (Папюс), произвел публичную демонстрацию археометра на международном конгрессе спиритов и спиритуалистов в Париже. Папюс же после смерти учителя в 1909 г. и взял на себя труд по изданию трактата об «Археометре» (1911/1912).[251] Напечатанная книга, однако, не являлась законченным произведением, а представляла собой компиляцию фрагментов, обнаруженных в архиве Сент-Ива. Состояла она из трех частей: обширного теоретического введения с подзаголовком «Истинная мудрость», подробного описания устройства археометра и раздела, посвященного его оперативному применению.

Говоря об истории создания этого «инструмента», нельзя не упомянуть его «предшественников», наиболее известными из которых являются «Ars combinatorial (Синтез искусств) Раймунда Луллия, астрологические сферы Гийома де Карпентра, «Прогнометр» Вронского и планиметрическая сфера Адольфа Бертэ. Эти более ранние универсальные схемы, возможно, и подвигли Сент-Ива на создание собственного «ключа» к эзотерической мудрости древних.

Рассмотрим теперь чуть подробнее устройство археометра.

В самом центре диаграммы-мандалы изображен круг, вписанный в 4 пересекающихся равносторонних малых треугольника; составляющих две звезды Давида — вертикальную и горизонтальную. Их 12 окрашенных в разные цвета вершин образуют следующий круг. Далее идут круги: планетарных символов, зодиакальных знаков, музыкальных нот — по 12 в каждом, круг 12 вершин больших треугольников и, наконец, последний внешний круг, разбитый на 12 секторов по числу зодиакальных домов, обозначенных цветными щитами. В вершины больших треугольников и в щиты вписаны причудливые буквы ватганского алфавита (так называемые «морфологические» и «адамические» буквы), рядом с которыми проставлены их числовые значения и буквенные эквиваленты других древних языков (ассирийского, древнесирийского, халдейского, самаритянского, латинского). Все круги, кроме центрального, подвижные.

Чтобы пользоваться археометром, необходимо знать числовую символику, поскольку в эзотерической науке числа и связанные с ними геометрические фигуры исполнены глубочайшего смысла.

Число 3 (тернер) — число основных цветов (желтый, красный, голубой) — основа астрального и звездного творения.

Число 4 (кватернер) — число малых и больших треугольников, управляет восстановлением и возрождением.

Число 7 (4+3) (септенер) — число концентрических окружностей, атрибут Духа.

Число 9 (3 в кубе) (новенер) — число дополнительных цветов, управляет разложением.

Число 12 (4, помноженное на 3) (дуоденер) — число зодиакальных домов, символизирует вселенную и вечность.

В археометре также заложены два фундаментальных хронологических принципа: линейное время, лежащее в основе поступательного движения истории (изображается в виде прямой линии), и время циклическое — символ «вечного возвращения» (традиционно ассоциируется с окружностью). Кроме этого, каждый зодиакальный дом соотносится с определенным «домом времени года» (по два месяца в каждом). Это дает возможность для разного рода хронологических исчислений включая прогнозирование будущих событий.

Каково истинное назначение археометра Сент-Ива? Не является ли он всего лишь изощренной «игрой ума» — разновидностью столь блестяще описанной Германом Гессе интеллектуальной «Игры в бисер»? Или, быть может, это «инициатический ключ, способный открыть врата великих мистерий», как предполагает Ив-Фред Буассе, один из современных биографов и толкователей удивительного творения Сент-Ива д’Альвейдра?[252] В этом последнем смысле, по мнению Буассе, «археометрическая планисфера» может трактоваться как символическое изображение:

а) двух миров — арка (область Солнца и света, а также божественного логоса) и метра (круги 5–1: области измфения пространства, времени, ощущений и т. д.);

б) трех миров — человеческого, ангельского и божественного, по учению розенкрейцеров;

в) четырех миров — эманации, творения, формирования и деяния, по учению каббалы;

г) принципов падения и возрождения человека, по учению мартинезистов;

а также как «универсальная схема» (схема строения живой клетки или Солнечной системы).[253]

Буассе, излагая основы «археометрической науки», указывает на три главные области практического применения археометра — это музыка, архитектура и астрология. При этом он отмечает, что Сент-Иву удалось дважды запатентовать свое «изобретение» — в 1903 г. в Париже и в 1904 г. в Лондоне — под видом музыкально-архитектурного «эталона».[254] Но мы знаем также, что Сент-Ив использовал этот универсальный «механизм» для дешифровки (восстановления истинного смысла) ряда текстов Священного Писания.

Как и когда археометр попал в руки Барченко, неизвестно. Естественнее всего предположить, что он получил его от кого-то из учеников Сент-Ива — французских или русских. В семье Кондиайн сохранилось предание о том, что Александр Васильевич был посвящен в тайны Древней науки одним из ее адептов то ли в России, то ли за границей еще в пору своей молодости. Этот человек незадолго до смерти якобы и передал ему У.С. Вполне возможно, что посвятителем Барченко был юрьевский правовед А.С. Кривцов, умерший в Петербурге в конце 1910 г., во всяком случае лучшего кандидата на эту роль, чем он, нам не найти.

В уже обсуждавшейся нами статье Барченко «Душа Природы», опубликованной в 1914 г., при внимательном чтении можно обнаружить отголоски некой универсальной эзотерической системы. Так, например, связь «музыкальных звуков с N-лучами» Барченко объясняет «законом созвучий»: «В природе существует «закон созвучий». Благодаря ему резонатор Герца отзывается на искру вибратора; благодаря ему одним камертоном можно заставить на расстоянии звучать другой такого же тона; благодаря ему стоящие часы можно пустить в ход тиканьем идущих, а тяжелый маятник раскачать дыханием… Закон созвучий зиждется на том, что тело способно улавливать и воспроизводить колебания, на которые могут отозваться колебаниями же его частицы»-.[255]

«Закон созвучий», о котором пишет Барченко, аналогичен «закону семи» или «закону октав» в эзотерической системе Гурджиева. По мнению знаменитого мистика, все кажущееся многообразие явлений природы создается различным сочетанием очень немногих «элементарных сил». Чтобы понять механику вселенной, следует разложить сложные явления, свести их к уровню элементарных. Так, наиболее фундаментальными законами, управляющими всеми процессами во вселенной, по этой теории являются законы «трех и семи сил», иначе «закон триады» и «закон октав». (Более подробно познакомиться с ними читатель может по книге П.Д. Успенского «В поисках чудесного».) Что касается «закона октав», то он проявляется во вех видах колебаний (вибраций) — световых, тепловых, химических, магнитных, звуковых. «Чтобы понять смысл этого закона, — говорил Гурджиев, — необходимо рассматривать вселенную как состоящую из вибраций. Эти вибрации происходят во всех видах, аспектах и плотностях материи, составляющих вселенную, от самых тонких до самых грубых ее проявлений; они исходят из разных источников и продолжаются в разных направлениях, пересекаясь друг с другом, сливаясь, усиливаясь, ослабевая, препятствуя друг другу и т. д.»[256]

Законы «трех и семи», по утверждению Гурджиева, лежат в основе некой универсальной схемы, или эннеаграммы — синтеза всех знаний. Изображается эннеаграмма в виде круга, разделенного прямыми линиями на 9 равных частей («эннеа» означает по-гречески «девять»).[257] Этот символ позволяет «прочитать вечные законы вселенной» и потому является наиболее тайным, сокровенным. Хорошо известно, что эзотерическая наука широко пользуется числовым символизмом. (Связь чисел с другими знаковыми системами — геометрическими фигурами, буквами, знаками планет и т. д. — составляет предмет изучения символогии.) Следуя за Платоном и Пифагором, она рассматривает числа в качестве созерцаемых идей («эйдосов») и сил, выступающих посредниками между видимыми и невидимыми планами вселенной. Уже упоминавшийся нами Папюс считал Число «духовной сущностью» и утверждал, что его изучение является одной из важнейших задач для оккультиста. А Отто Шпенглер в своей знаменитой книге «Закат Европы» метко заметил: «Именами и числами человеческое понимание приобретает власть над миром».[258]

В своих записках Э.М. Кондиайн пыталась припомнить некогда услышанный от Барченко рассказ о происхождении числа и универсальной схемы (каббалистская теория числовой эманации):

«Была точка [.] — единица, но в ней уже заключалась полярность, т. е. двойка [..] или линия [-]. А раз существовали 2 точки, то и существовало отношение между ними, в буквальном смысле отношение. […] — три (точки) — треугольник Следующее число шесть, но как это объяснить, не помню». (Э.М. рисует в тетради шестиконечную звезду в виде двух пересекающихся треугольников. В символике каббалы эта фигура называется по-разному — мистической гексаграммой, знаком макрокосма, Соломоновой печатью или звездой Давида.) «Затем 4, а уже затем 5 (как, не помню). Тут появляется жизнь и человек». (Э.М. Кондиайн в этом месте изобразила пятиконечную звезду — пентаграмму, в которую вписала человеческую фигурку. Эта картинка напоминает знаменитый рисунок человека в круге и квадрате Леонардо да Винчи; «квадратура круга» воплощает принцип гармонии и красоты в природе.)

По современным представлениям, вся живая природа, в том числе и человек, в отличие от природы неживой, имеет 5 осей симметрии, т. е. является «пентасистемой». Вот как пишет об этом А. Мартынов в своей интереснейшей книге «Исповедимый путь»: «Наиболее популярная и гармоничная фигура — пятиконечная звезда. В этой фигуре соотношение всех отрезков есть «золотое» соотношение. Человек — типичная пентасистема. Даже вирус, снятый недавно электронным микроскопом, имеет форму пятигранника. Я уже не говорю о морских звездах, цветах».[259]

Активно работать с У.С. Барченко начал лишь после того, как познакомился с Кондиайном, прекрасным математиком, который мог производить различного рода расчеты, необходимые для такой работы. Но каким образом он, вернее, они вдвоем с Тамиилом «подтверждали достижениями современной науки положения науки древней», остается загадкой. В записках Э.М. Кондиайн мы читаем: «Тамиил вычерчивал УС, размещая на ней планеты по их расстоянию от солнца, атомные веса элементов, звуковые колебания, световые колебания».

Складывается впечатление, что ученые разработали какую-то свою универсальную схему на основе данных современной науки, по аналогии с археометром Сент-Ива. С помощью этой схемы Барченко и Тамиил пытались связать воедино все ритмические (колебательные) процессы в природе, все виды лучистой энергии. Схема раскрыла им смысл триады корреляционных связей: конфигурация планет Солнечной системы — Солнце — влияние Солнца на биосферу Земли — и вела к пониманию единого энергетического плана мироздания, чему, по сути, и была посвящена статья «Душа Природы». По словам Э.М. Кондиайн, Барченко давал ее мужу задания — «найти различные числовые данные: число световых и звуковых колебаний, атомные веса химических элементов, периоды солнечной активности. Сопоставлял все эти данные с планетными категориями. Картина получалась стройная».[260] В другом месге своих записок Э.М. Кондиайн пишет, что Тамиил собирал статистический материал о всевозможных явлениях природы — засухах, наводнениях, времени перелета птиц, эпидемиях, войнах, бунтах, революциях, совпадающих с солнечной активностью, на основе которого «вычерчивал диаграммы». Все это недвусмысленно говорит о том, что Барченко и Кондиайн занимались по существу той же научной проблемой, что и А.Л. Чижевский, знаменитый основоположник гелиобиологии. Но в таком случае естественно напрашивается вопрос о возможных контактах между ними. Тем более что исследования Барченко и Чижевского в 1924 г. велись под эгидой одного и того же учреждения (Главнаука Наркомпроса), где они возглавляли соответственно биофизическую и зоопсихологическую лаборатории. В своих воспоминаниях А.Л. Чижевский рассказывает, что заседания ученого совета его лаборатории посещали A.B. Луначарский, Н.А. Семашко, Ф.Н. Петров, М.П. Кристи, В.М. Бехтерев, Л.Л. Васильев, В.П. Подерни, т. е. лица, в большинстве своем знавшие Барченко и прекрасно осведомленные о его собственных исследованиях. Более всего покровительствовал Чижевскому шеф Главнауки Ф.Н. Петров. В лаборатории Чижевского, между прочим, проводились и опыты по передаче мыслей животным, под руководством инженера Б.Б. Кажинского и В.Л. Дурова.[261] Было бы удивительным, если бы Барченко и Чижевский ничего не знали о работе друг друга.

Поиски Чижевского в области солнечно-земных связей были во многом сродни поискам Барченко. В своих исследованиях он также обращался к научным достижениям древних, находил в них прямые параллели с теориями ученых нового времени. «В самом деле, не преждевременно ли мы похоронили астрологию в ее принципиальной догматической части? И разве результаты математического анализа, приложенного к электромагнитному полю, не возвращают нас на тысячелетия обратно, к истокам древней халдейской мудрости?» — спрашивает он в одной из своих работ. Или задает такой вопрос: «Разве Ньютон не претворил догмат всемирной духовной симпатии древних в догмат всемирной механической зависимости? Догмат всемирной симпатии и закон всемирного тяготения — разве это не одно и то же детище древней и новой мысли, разве не один и тот же у них корень и одна почва?»[262]

Пользуясь УС, Барченко и Кондиайн пытались также открывать еще неизвестные науке законы природы. Вот один из примеров: Тамиил расчертил поверхность земного шара по универсальной схеме и получил сетку из правильных пятиугольников — пентасистему. «По граням легли горные хребты; окружностям подчинились морские и воздушные течения. Некоторые точки указали на центры древней культуры». Так об этом рассказывает Э.М. Кондиайн. Но для науки того времени это было действительно открытием. Смысл его помогает нам уяснить А. Мартынов:

«Удивительным фактом является то, что наша планета — также пентасистема. По последним представлениям, Земля — это кристалл, имеющий форму додекаэдра, вложенного в косаэдр. Наиболее близкой моделью земли является футбольный мяч, покрышка которого состоит из пятиугольников. Впервые эта гипотеза была высказана одним советским геологом в конце 20-х годов. По осям этого гипотетического кристалла должны концентрироваться полезные ископаемые, наблюдаться геофизические аномалии: может быть, здесь прячется разгадка тайн Бермудского треугольника, расположение древних цивилизаций и т. п. И, наконец, если Земля — пентасистема, она должна быть «живой» в своем масштабе времени».[263]

С помощью У.С. Барченко пробовал даже прогнозировать будущие события, прежде всего различные природные катаклизмы (в силу их цикличного характера). Так, в мае 1927 г. в Бахчисарае он предсказал крымское землетрясение, происшедшее несколько месяцев спустя. Тогда же он сделал еще более поразительное предсказание, назвав дату начала «страшной войны» — великого столкновения цивилизаций Запада и Востока- 1936 год. (В этом году, как известно, началась итало-германская интервенция в Испании, послужившая прологом Второй мировой войны.)

И, наконец, следуя примеру Сент-Ива д’Альвейдра (который в свою очередь подражал каббалистам), Барченко и Кондиайн пытались заниматься «расшифровкой» Библии (Моисеевой «Книги Бытия»), чтобы восстановить лежащий в ее основе первоначальный египетский текст. Делали они это путем перевода главным образом географических названий и собственных имен с помощью «Толковой Библии»[264] и позаимствованного на время у «чекушников» (как об этом сообщает Э.М. Кондиайн) словаря древнееврейского языка. Так, из «Толковой Библии» они узнали, что еврейское имя Моисей переводится как «Спасенный от воды» («мо» по-египетски значит «вода», а «исис» — «спасать»), Ниже мы приведем два примера подобных расшифровок (обнаружены в архиве семьи Кондиайн):

Легенда о Моисее:

Библейская версия (Исход, 2: 11 и далее): Моисей рожден Иохаведой из племени Левия, происшедшего от союза Иакова с Лией. Сначала Моисея питала Иохаведа, затем его приняла к себе на воспитание дочь фараона Тотмеса.

Расшифровка Барченко и Кондиайна: «Спасенный от воды» рожден Иохаведой из темени прильнувшего, происшедшего от союза «начавшего новый век после краснокожих» с усталой расой. «Спасенного от воды» сначала питала Йохаведа, затем его приняла на воспитание дочь Большого Дома египетской науки и философии.

Путешествие деда Йохаведы Иакова:

Библейская версия (Быт., 28: 5,10,19; 29:1): на пути в Месопотамию к арамеянину Иаков пошел в Харран и пришел на место, которое было не что иное, как Дом Божий, Врата Небес. Оттуда пошел в землю сынов Востока.

Расшифровка Барченко и Кондиайна: на пути в страну среди рек к обитавшему в высокой земле «начавший новый век после краснокожих» (т. е. Иаков) пошел в дорогу, по которой шел отец Рама, и пришел на место, которое было не что иное, как Вавилон, откуда пошел в землю сынов Востока.


4.  СЕНТ-ИВ Д’АЛЬВЕЙДР И «ДРЕВНЯЯ НАУКА» | Оккультисты Лубянки | 1.  НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ЭКСПЕДИЦИЯ