home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Театр на Лубянке. Формула спасения

Четверг 3го марта 1988го в Москве выдался ещё крепко зимним. Ночью выпало более 20 сантиметров мягкого нежного снега, но к утру мороз зашкалил за 10 градусов и усилившийся северовосточный ветер затеял всамделишную метель. Коммунальщики не справлялись с очисткой улиц, и даже горбачёвскому кортежу пришлось дольше обычного добираться в Центр.

Михаил Сергеевич никаких совещанийзаседаний на этот четверг не наметил. Решил, пусть будет “чистый четверг”, без бюрократии, и посвятил его стратегии выживания страны на период до 2100 года!.. Надо будет провести две серьёзные беседы с двумя как бы “идеологами” в Политбюро КПСС – Яковлевым и Лигачёвым.

Первым к 11 часам подошёл Яковлев. Идти ему было через две двери, поэтому он оказался точен. Как и договаривались в понедельник после Политбюро…

– Садись, Александр Николаевич! В ногах правды нет… – Пригласил генсек. – Что ты думаешь по поводу будущего Союза? Не распадётся нерушимый?.. Уж больно всё зашаталось. Казахстан, Азербайджан, прибалты воняют… Раскачают лодку!..

Яковлев оказался готов к разговору. Раскрыл папочку, водрузил на переносицу тяжёлые профессорские очки и, разложив свои бумажки, стал увещевательным тоном излагать своё видение ближайших задач.

– Я Вам уже говорил, что развала страны можно избежать только одним способом – дать людям возможность быть свободными хозяевами своей жизни. Дать им наслаждаться плодами своего труда. Помните классика – “свободная ассоциация свободных производителей”?..

Поэтому первое условие – скорейший запуск в действие “Закона о кооперации”, реабилитация понятия частной собственности и отказ от плановой экономики в пользу рынка. Нужно дать возможность личности выдавить из себя раба и хама, стать независимым, гордым и эффективным человеком.

Второе условие, хотя по исторической значимости оно, несомненно, первое, – покаяние и государства, и общества, и каждого из нас за преступления сталинизма против человечества!

И третье, как я его вижу, отказ от роли мирового красного чудища, большевистского пугала, от постулата мировой революции и нашего постулата о победе коммунизма во всём мире. Сколько можно быть мировым жандармом и паханом? Это мировой империализм в чистом виде! Ведь если сегодня не сказать правду о Сталине и сталинизме как о преступной антисистеме, человеконенавистнической идеологии и способе власти, основанной исключительно на кровавом насилии, то перестройка останется пустым звуком, а закончится крахом…

Горбачёв терпеливо выслушал одного из прорабов перестройки и ответил:

– Не вижу причин для такого исторического тотального самобичевания. Сталинизм – не более чем отклонение от генеральной линии партии, от научного коммунизма. Надо проветрить партийные ряды, восстановить ленинские нормы партийной жизни, и всё наладится!.. Необоснованно репрессированных, конечно, оправдать!.. При этом ещё посмотреть внимательно, за что они в ГУЛАГе оказались…

Но меня некоторые твои мыслишки беспокоят. Ладно, откроем архивы, разрешим критику, а зачем же сдавать идею? В томто и загвоздка, как, внешне поддавшись геополитическим обстоятельствам, пожертвовав руку или ногу, сохранить голову, а значит, и жизнь, и будущее возрождение нашего дела.

Ты знаешь, Александр Николаевич, никаких Нюрнбергов допускать нельзя! Что угодно можно отдать и разрешить. Пусть кооперативщики и кустари резвятся и богатеют, пусть колхозы разойдутся, но, конечно, с сохранением земли за государством, пусть сраные интеллигенты пишут и сочиняют что хотят, пусть даже Союз придётся распустить, но надо сохранить реальный контроль партхозноменклатуры, нашей элиты над страной, над всем тем, во что она превратится, над недрами и весями, над всеми богатствами, над менталитетом советского народа…

Я много думал и говорил с теми, кто, как ты знаешь, реально управляет Союзом, и усвоил, что они согласны на любые варианты и уступки при условии сохранения номенклатуры. Останется номенклатура – восстановится и Советская власть. Хоть через сто лет. Надо научиться терпению, научиться грамотно проигрывать.

Представь, если бы из поверженной Германии вывезли весь потенциал, даже землю на два штыка в глубину, но не провели бы дурацкий Нюрнбергский процесс и за ним люстрацию, то есть не отстранили бы от реальной работы нацистскую номенклатуру, сегодня там вновь была бы сильная самостоятельная Германия, а не четыре оккупационных зоны…

Иди, отдыхай! Готовь к выгону на тучные пастбища своих любимых кооперативщиков, кулаков и цеховиков. Пусть порезвятся, сколько смогут. Пока их снова на налыгач не возьмём!..

После ухода Яковлева Горбачёв позвонил Лигачёву:

– Заходи, Александр отстрелялся!..

Егора Кузьмича дважды приглашать не надо. Прибежал, запыхавшийся, как мартовский лось.

– А я подумал было, что Вы обо мне забыли!.. – Сообщил он генсеку, пожимая крепко руку комбайнёраполитика.

– Индюк думал… – Философски согласился Михаил Сергеевич, пригубив минералки из тяжеленного хрустального казённого стакана. Красивый никелированный сифон, изготовленный в порядке конверсии на одном из безымянных уральских предприятий оборонки, вызывал уважение хозяйственных мужиков. Впрочем, гостю генсек воды не предложил, увлёкшись телефонным звонком какомуто Шаймиеву из Кабмина Татарии, что гдето в заволжской глубинке. Но быстро попрощался с далёким кадром и положил трубку.

– Ну, гони волну!.. Рассказывай своё видение будущего Союза лет так через тридцать – сорок! Только искренне, без карлымарлы…

Лигачёв покраснел, что всегда случалось с ним, когда он волновался, – хоть перед экзаменом, хоть перед тёщей, хоть перед старшим партийным товарищем.

– Я это… Третий день думаю, что с нами будет… Эти кровя на Кавказе и у казахов скоро и до нас докатятся. Правильно Иосиф делал, когда мелкопакостные народы на Восток отправлял. А вот мы рассупонились, разинтеллигентничались, блин… Будем кровью харкать!.. Не находишь?.. – Егор Кузьмич перешёл на “ты”, как то допускал партийный этикет между членами Политбюро, когда общались без свидетелей.

– Так ничего ты, Егор, вижу не продумал, дурья твоя башка! Тогда слушай хотя бы внимательно, потому что тебе в моей пьесе будет очень короткая, но крайне важная для победы нашего дела роль…

Видишь ли, скорее всего, Союз нам не сохранить. Все эти референдумы, народовластие и прочие химеры уже не помогут. Льётся кровь!.. Ну, ещё два – три года, ну, четыре, а финал – на подходе, причём, кровавый! И что прикажешь делать? Отплывать в эмиграцию, как беляки после гражданской?.. Нас, ленинцев, на Западе никто не ждёт!.. Вернее, ждёт, но прочная пеньковая петля после Международного трибунала…

Поэтому выход один, классический – если не можешь чтолибо предотвратить или ликвидировать – возглавь! Такая вот нелёгкая концепция…

Скажу только тебе, как своему надёжному соратнику и настоящему коммунисту. Тебе поручаем важную роль в предполагаемом спектакле.

Представь себе такую кошмарную картину. Идёт Политбюро. Или партконференция. Или даже съезд, где ты – в президиуме. Слово нахально берёт Борис Ельцин, подходит к столу и бросает на кумач партбилет. Говорит, что партию надо разогнать, а Союз – распустить… Дескать, выхожу, и вам всем советую…

Ты, как наиболее зрелый и ответственный кадр, говоришь ему примерно, что “Борис, ты не прав и тэпэ.” Но кратко, не переходя на мат и нудные нотации. А тот со скандалом хлопает дверью. Всё это крупно показывают по телевизорам в программе Время. А может, и по всем другим программам Центрального телевидения. Да и всякие Бэбисиси и Сиэнэны внесут свой вклад, разнесут по всей планете. В партии начинается раздрай, и миллионы членов дружно выбрасывают партбилеты и выходят из КПСС. Партия распадается. Союз разваливается. Народы союзных республик самоопределяются… По Ленину!..

Лигачёв замахал руками, как бы говоря: – Изыди, сатано! – Но сумел подавить первый вулканический порыв неприятия мерзкой информации и, всё ещё клокоча от негодования, пробормотал:

– Борис на такое неспособен. Он ведь наш, уральский, таких в партии раз два и обчёлся. Помнишь, как он в 77м Дом Ипатьева в Свердловске с лица земли по своей инициативе снёс? Только он один из нас тогда понял, что через сто лет это место может стать святым у мягкотелых потомков, как место расстрела царской семьи, и если его не изничтожить, то потом поздно будет …

Нет, Борис, партбилет не бросит, он за него горло перегрызёт, я уверен…

Генсек нетерпеливо стучал толстым “руководящим” карандашом с красным грифелем по столу, безрезультатно пытаясь прервать страстного Лигачёва, что, несомненно, было не каждому по силам.

– Егор, ну, ты, это, не так зажигательно. Я в курсе. Но как раз ТАКОМУ правильному мужику народ и поверит. Дескать, раз уж ОН билет выбросил, значит, всё, приехали, пора разбегаться. Ни тебе, ни, тем более, мне – не поверят!.. И, главное, Запад не поверит… А надо, чтобы ПОВЕРИЛИ, чтобы не проводили потом санобработку, как в 45м в Германии… А если Союз мирно разделим, так через небольшое по историческим меркам время спокойно и воссоздадим…

Егор Кузьмич с открытым помальчишески ртом внимал генсеку. Осознать услышанное настоящему ленинцу, исправно платившему десятки лет членские взносы, было неподъёмно. Но – надо! Он тяжело чтото складывал и вычитал в своей помужицки неглупой голове, но результат всякий раз получался отрицательный, антиленинский.

– Что же тогда получится с нашей советской родиной?.. Ладно там прибалты отвалят, так и то можно им навалять по полной, они и успокоятся… Или Баку с АлмаАтой ещё можно на несколько лет отпустить по горампескам побегать… А как это Украину или Казахстан отрезать?.. Не получится!..

– Это в тебе, Егор, великорусские имперские амбиции кипят. Не вывел ты до конца родимые пятна царского абсолютизма, видать… Вспомни, с чего начиналась Советская власть? Фабрики – рабочим, землю – крестьянам, свободу – народам! В марксизме главное, как ежеминутно подчёркивает Яковлев, раскрепощение наций и народов, их освобождение от колониальной и имперской зависимости, самоопределение! Понял?.. Думай, Егор, думай!..

И ведь так в 18м году было и пошло – Независимая Финляндия, Украинская народная республика, Закавказская Демократическая Федеративная Республика… Сразу и не выговоришь…Но потом получилось не совсем складно. Практически, царская империя была воссоздана в виде Союза эСэСэР… Причём, это не моя трактовка, я за крепкую страну, так всем рассказывает Яковлев. С ним ведь и спорить както не с руки. Он перед твоим носом документами партархивными размахивает!..

Лигачёв позволил себе встать и в волнении заходил по кабинету, дожигая мозг непривычным анализом.

– То есть, союзные республики станут как бы самостоятельными?.. А кто их возглавит?

– Вот тут ты, Егор, и нащупал главную мысль!.. Зришь в корень! Мы ведь, вспомни, “Союз нерушимый республик СВОБОДНЫХ…” Иначе говоря, как бы самостоятельные по международному праву государства и в любой момент могут выйти побегать на толоке… И вроде хрен их заставишь опять в стойло! Но что такое союзная республика? Для ответа надо спрашивать не “что”, а “кто”! Кто во главе, того и республика!..

Значит, чтобы из формально независимых государств, какие получатся после роспуска Союза, снова собрать СССР, надо чтобы во главе их были наши люди, преданные делу партии и делу коммунизма!.. Всегото и делов…

Егор Кузьмич остановился и внимательно слушал генсека. Он – постигал! Постигал глубинный смысл вроде бы простецких генсековых размышлений и замаскированных в них хитроумных силлогизмов.

– То есть, вся команда останется при власти, и народ сохранит свои завоевания?..

Михаил Сергеевич поотечески, как ребенку, освоившему “дважды два”, улыбнулся соратнику:

– Команда – да! А народу придётся потерпеть однодва поколения, пока ему не осточертеет базарный капитализм и прочий идеологический разгуляй, и он не попросится обратно в Союз…

Ну, вот смотри! Возглавить новые страны хватит и членов Политбюро, в крайнем случае, Правительства. Например, Украина – есть готовый товарищ Кравчук. Казахстан – там на месте Назарбаев. Грузия – Шеварднадзе. Азербайджан – Алиев. И так далее. Россия, понятно, – Ельцин… Пусть будут и у нас президенты, канцлеры, фюреры, на худой конец, а что?.. Лишь бы служили нашей конечной классовой цели и сохраняли советское добро…

Лигачёв ухмыльнулся:

– Понятно. А в областях и районах как?..

– Ну, что ты как маленький. Для областей есть первые секретари обкомов, аналогично вниз, до каждого посёлка. Конечно, переименуем их в губернаторов или князей, ханов – какая разница, лишь бы держали удар и попрежнему служили Хозяевам!..

Но любознательный Егор Кузьмич продолжал уточнять вопрос:

– Ну, понял, так тоже, не приведи господь, может быть. А если они поумирают в назначенный срок, кому власть перепадёт?.. Цеховикам или шпане?..

Генсек мигом ответил, потому что ожидал подобного конкретного любопытства.

– Не ломай голову, свихнёшься! У Алиевых и Назарбаевых будут дети, сватьябратья… Дело известное, власть НИКТО на помойку не выбрасывает!.. Тому же Ельцину даём поработать вождём проснувшихся масс пять, ну, от силы, десять лет. Хотя будем готовы, в случае его неудачи или гибели на руководящей орбите, быстро подменить другим надёжным человеком!..

Мы, конечно, попробуем реформировать Союз, отпустив только прибалтов. Я дал команду новый Союзный договор сделать. Но, чувствую, это только потеря драгоценного времени.

В общем, Егор, давай на этом пока закончим разговор. Можешь особо голову не морочить, мы тут сами разберёмся, когда начинать окончательную перестройку Союза. Твою роль я тебе обрисовал в начале беседы. Борис бросит на людях партбилет, твоя реплика сразу же гневно сказать: “Борис, ты не прав!” и дальше сопеть в тряпочку… Усёк?.. Будь здоров, не кашляй!..

Закрыв файл, ДАМ задумался. Как, всётаки, оказался Варлам прав в оценке тех подковёрных процессов, что формально привели к распаду Союза, но на деле сохранили нетронутыми и поголовье номенклатуры, и её непреходящую политическую и экономическую власть. Вот и выходит, что когда ВВП назвал спектакль “Распад Советского Союза” крупнейшей геополитической катастрофой 20го века, то это была столь тонкая шутка, что оценить её смогли только несколько человек посвящённых. Учитывая многолетние систематические действия Кремля по воссозданию СССР, опасность реставрации большевизма в форме нового Союза вполне реальна. И, если задуманное ещё в 1988 году удастся, то вот этото и будет крупнейшей и опаснейшей геополитической катастрофой, правда, уже нового, 21го века…


Пятница, 20е. Москва | Кремляндия | Пленники Макового плато