home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Суббота, 14е. 9 утра Москвы, 1 час ночи Каракаса

Высота полёта 10.200 метров. Хотя, конечно, и на 16 тысяч забраться можно, если что. За бортом –48 С, в кабине и внутренних помещениях “Аистов” повоенному комфортно, все +18С. Вокруг непривычное звёздное небо. Погода вроде ничего. Да и какая на такой высоте погода? Погода внизу, в разгуле океанских волн и на просторах стремительно приближающегося Американского континента.

Миновало 18 часов изнурительного полёта двух новейших, сделанных только нынешним кризисным летом ТУ160 – “Александра Покрышкина” и “Виктора Гастелло” – после взлёта с подмосковного аэродрома “Чкаловский” в 18.00 Москвы в пятницу. Шли практически рядом. Расстояние между бортами иной раз составляло менее двух километров и командиры машин порой могли видеть спаррингпартнёра. Маршрут полёта проходит над нейтральными водами Северного Ледовитого океана и Атлантики. Дозаправились в воздухе западнее Великобритании, приняв на борт по 25 тонн горючего с воздушных танкеров Ил78.

Днём неоднократно сопровождались любопытствующими истребителями НАТО: в районе Норвежского моря почти двадцать минут у каждой “Тушки” ошивался одиндва F16 ВВС Норвегии, а в районе Исландии на попутную прогулку поднимались уже четыре американских F18. Конечно, дураку понятно, что это были McDonnel Douglas F/A18 Hornet…

В машине Президента России в специальных спальных гамаках мирно дремлют ДАМ и его “заложник” Бортников. Командир корабля сменил второго пилота, потому что через полчаса надо снижаться и садиться в Майкетии на опробованном нашими летунами аэродроме Эль Либертадор (запасной вариант – посадка в Валенсии)…

– Подъём, товарищ президент! – осторожно окликнул Медведева второй пилот.

– Дада, встаю, понятно. Уже садимся?

– Нет, но приступаем к снижению. Умойтесь и оденьте комбинезоны. Затем перейдите, пожалуйста, в кресла и пристегните ремни!..

– Ясно. Сейчас разберёмся. Будите Бортникова, Александр Васильевич тоже очень устал и изнервничался…

ДАМ встал у гамака, оправляя и застёгивая ворот рубашки.

Мысли бежали по экрану мозга наперегонки. И зачем только послушался вчера, после сообщения о взрыве в Кизнере, Владимира Владимировича? Ведь мог не лететь. Да и Светлана Владимировна прямо рыдала по телефону, когда он редкостно обеспокоенным, но безапелляционным голосом кратко озадачил её закруглиться без него, забрав детей, лететь в Лондон и ждать там дальнейших указаний и разъяснений…

Хорошо ВВП и его “попутчику” Анатолию Эдуардовичу Сердюкову, их ТУ160 наметили посадить в Каракасе на военный аэродром Ла Карлотта, чтобы запутать ЦРУ и не дать им искушения прихлопнуть всю российскую власть одним ударом мухобойки… И хотя ещё почти 30 минут полёта уже над тропическими джунглями Венесуэлы, Путин не спит. Он давно освободился из гамака, попил минеральной воды, сходил в хвост машины, ополоснул руки и уселся в самолётное кресло, пару которых по случаю важных пассажиров наспех привинтилиприторочили к полу машины. Он порой бросает взгляд в бездушный дюралевый борт корабля, в то место, где мог бы быть ряд иллюминаторов и как бы пронзительно “вглядывается” в ночную темень за бортом, просвечивая бездушный металл корпуса рентгеном интеллекта. Хотя наверняка снаружи не такая уж и темень. Скорее всего, видны и яркие незнакомые созвездия, и луна величиной с большую тыкву, и чёртте что ещё может торчать в чужом небе…

О чём он думает на последнем этапе полёта? Да о том же, о чём думалось с первой минуты после отрыва от взлётной полосы в Москве. Правильно ли поступили, улетев из России? На первый взгляд, вроде бросили страну и все интересы. Но это как сказать. Если облако накроет Европу, а тому 99 процентов вероятности, то ни Европейской России, ни классической Европы больше не будет, а значит, галера идёт на дно. И то, что рабы с неё разбегаются, ныряя за борт, – правильно и логично, ибо выживание – удел самых сильных и самых умных.

В любом случае, из Южного полушария вполне будет возможно договориться с Обамой и вместе подумать о мироустройстве после катастрофы… Авуары ведь на Западе, а все печати и полномочия вот в этом изящном кейсе, стоящем у левой ноги.

Дмитрия пристрою в ООН или какимнибудь координатором СНГ в эвакуации. Как говорится, любишь в президентских саночках кататься, люби с ними и на сугроб взбираться. А может быть, хватит ему президентом надрываться на каторжной внешней политике? Хоть мы и одной крови, но ситуация такова, что нужно власть эффективно консолидировать…

Командир президентского блэкджека старательно занялся приборами, оживлённо переговариваясь с зёмлёй поанглийски. Второй пилот тоже активно общался, но порусски, очевидно, с нашими в далёкой, обречённой на химическую смерть России. Потом второй пилот снял с головы шлем с наушниками и всякими прибамбасами, отстегнулся, встал с кресла и подошёл к сановным пассажирам, дисциплинированно задравшим носы к потолку. Он проверил замки ремней безопасности, убрал со столиков остатки посуды и кофейные чашечки, сбросив мусор в пластиковый мусорный мешок. Заставил пассажиров одеть гермошлемы, не задраивая, однако, лица. Вытащил из тайников в стенах каждому пассажиру по кислородной маске, и оставил химерические творения оборонки качаться и смердеть перед лицами начальства.

Затем приветливо махнул рукой, возвращаясь на своё место в пилотской кабине перед приборной доской. Он споро оснастил голову шлемофоном и включился в разговоры с далёкой пока что землёй. ДАМ сделал попытку ответно улыбнуться, а Бортников сгорбился и молча уставился взглядом в дюралевый пол.

Чтото неуловимо изменилось в размеренной монотонности полёта, возможно, машина плавно пошла на снижение, но ни курс, ни высота вроде бы не изменились.

– Майкетия, Майкетия, ай Намбер Ван фром Раша, гив ми фри вэй! Айм лэндинг!..

Ощущение, что “лифт” медленно, но уверенно пошёл вниз, теперь уже не покидало пассажиров.

Второй пилот обернулся и показал на пальцах “шесть”, то есть растопыренную пятерню и один палец другой руки. Президент понял, что снизились до высоты шесть километров.

Вскоре в командирской кабине запорхала ладонь с четырьмя пальцами, а ещё через пяток минут – два пальца уверенно обозначили эшелон 2000 метров.

И вот, достигнув одного километра, самолёт вздрогнул, изменив тональность рёва двигателей, и начал выполнять посадочную глиссаду на главную полосу аэропорта Венесуэлы Эль Либертадор Симон Боливар в Майкетии.

Президент приподнялся, насколько позволял ремень безопасности, и попытался заглянуть через плечо второго пилота на землю, куда стремительно приближался ТУ160.

Командир корабля и второй пилот непрерывно вели разговоры с землёй, причём на всё более высоких тонах. Конечно, до разжиженных тропическим климатом мозгов венесуэльцев внизу не доходили русские идиоматические выражения, а наши летуны явно не всё понимали в спанглише венесуэльских диспетчеров с Либертадора, в их сладкоречивых скороговорках… Колдовская смесь испанского и английского языков местного розлива, латиноамериканский суржик оказался ой как непрост в реальности.

Президент увидел впереди карнавальноновогоднюю ленту посадочной полосы.

– Ну, наконецто, – пронеслось в голове Верховного главнокомандующего, – хорошо бы поскорее на свежий воздух попасть…

– Полоса занята!!! На полосе “Боинг”! Уходим!!! – вдруг заорал, как резаный, командир экипажа.

Турбины взревели и мощно потянули самолёт вверх и вперёд. Пассажиры испуганно вдохнули воздух, их откинуло в креслах, впечатав в спинки, пилоты затарахтели в эфире, изощрённо матерясь.

Машина пронеслась над посадочной полосой, набирая высоту.

– Занимаем 800 метров и выясняем возможность повторного захода на посадку! – прокричал командир, скорее для самого себя и второго пилота, чем для начальства.

– Майкетия, Майкетия! Эль Либертадор, мать вашу! Тэл ми самсинг! Амигос сраные! Куда вы подевались?..

Амигосы несли несусветную чушь на спанглише и обстановку не проясняли.

Прошло минут пятнадцать полёта и пора бы разворачиваться на второй круг для повторения попытки сесть в Майкетии.

Внезапно по обшивке хлестанули ветви, и машина, как игла вошла в заросли тропического леса.

– Это – всё!.. – пронеслось в головах пассажиров, и правое крыло, черкнув по склону холма, прекратило ночной полёт ТУ160.

Самолёт рухнул в зарослях, загрохотал взрыв, и пассажиров едва удержали ремни безопасности, но самолёт тотчас вспыхнул одновременно в сотне точек и заполыхал доменной печью.

Командир и второй пилот погибли мгновенно при столкновении с землёй, потому что кабину, воткнувшуюся в грунт, сплющило, как пивную банку. Александр Васильевич тоже погиб в одночасье от разрыва сердца.

ДАМ, ощупью расстегнув замок ремня безопасности и ощупывая рукой окровавленное, разбитое о какойто кронштейн лицо, не пошёл, а практически пополз в сторону разрушенной кабины, где угадывалось отверстие на волю.

А на пустынном в эти часы шоссе № 1, торопясь из Каракаса в ОкумаредельТуй, рассекала новеньким “Chevrolet Avalanche 2500” прохладный ночной воздух сеньора Вероника Вербицкая де Мартинес. Прохлада в + 28 С приятно освежала салон, боковые стёкла были молодецки опущены. Масса насекомых вилась над шоссе и, естественно, при скорости 100 кэмэ судьба многих из них оказывалась печальной.

Вероника, миловидная сорокалетняя женщина, спешила домой, потому что успешно решила в столице вопрос отлёта её старшей дочери Милены в Испанию на учёбу в университете Барселоны, ну там виза, авиабилеты, гостиница на первые дни в Испании и тому подобное.

Вероника одолела уже половину пути и предвкушала душ, стакан мангового сока, и чистую постель в награду за ночной вояж. Шоссе № 1 в глухую ночь пустынно и неприветливо. Слева простирались невидимые в темноте поля, вкраплённые в заросли наступающей сельвы. Справа за полукилометровой полосой кустарников и пустошей начинались отроги заросших непроходимым лесом возвышенностей. То там, то тут вдоль шоссе росли величественные сейбы, иначе известные как хлопковое дерево. Попадались и восхитительные цедрелы с шикарными перистыми листьями. Конечно, в полной темноте красавцы тропического леса были не видны, но Вероника угадывала их по смутным очертаниям. Именно оттуда, со стороны предгорья, внезапно послышался тревожный гул, и глазами невиданного чудища блеснули посадочные огни заплутавшего блэкджека.

– Ой, мамочка! – Только и успела не вскрикнуть, а прошептать губами Вероника, как в нескольких сотнях метров от дороги грохнулся, врезаясь в землю и срубая кусты и деревья, забытый богом и ГЛОНАССом бомбардировщик. И сразу взметнулось из нескольких мест пламя, а в свете пожара страшными артефактами казались и грозди гигантских колес, отброшенные в стороны от корпуса, и фантастически искорёженные куски фюзеляжа, крыльев и хвостовых стабилизаторов.

Вероника остановила свой мощную камьонету, как у них тут называют джипы и пикапы, и вышла на обочину шоссе, подсвечивая себе дорогу фонариком, всегда лежащим в машине на всякий случай. И вот этот случай.

Пламя шустро охватило гору металлолома, но ожидать, что ктото выберется из пылающего ада, не было никакой надежды, потому что машина уткнулась носом в камни предгорья, и от кабины практически ничего конкретного не осталось. Вероника, наконец, очнулась и начала снимать пожар на свой сотовичок.

Каково же было её удивление, когда из остатков кабины возникла фигура человека, охваченного огнём. Человек сумел спрыгнуть на землю, похоже не подвернув даже ноги, какоето время покатался в высокой траве, сбив пламя на плечах и спине, а потом коекак встал на ноги и довольно быстро пошёл прочь от пожара в сторону дороги, спотыкаясь и закрывая лицо руками. Не пройдя и половину пути, он упал, повидимому, запнувшись в темноте за корни или поскользнувшись на камне.

Вероника неосознанно поддалась тому безотчётному порыву к пожару, который всегда просыпается в людях в экстремальных ситуациях. Пожар необъяснимо притягивает людей и безрассудно зовёт их на помощь погибающим в огне. Такая уж у нас генетическая программа – бежать на огонь и помогать попавшим в беду.

В этот миг прогремел взрыв, и над остатками самолёта победно вскинулось пламя.

– О, боже! – Прошептала Вероника, продираясь сквозь царапучие кусты к месту, где упал выбравшийся из полыхающего бомбардировщика человек, и освещая себе дорогу фонариком.

– Я иду, отзовитесь, где вы? – Кричала она, пытаясь перекричать гудящее пламя.

Наконец, за очередной купой молодых цедреловых деревьев Вероника нашла лежащего на спине пришельца. Осветив фонариком странного человека, Вероника попыталась оценить его состояние. Лицо его представляло кровавое месиво обожжённых и искромсанных мышц вокруг прикрытых глазниц, хотя шлем выглядел целым. Ноги и руки бесцельно сучили по земле, как бы пытаясь зацепиться за опоры. Высотный комбинезон алюминиевого цвета оказался распорот по правому боку от подмышки до бедра.

– Who’s that? (Ты кто?) – Тихо спросила, присев у раненого, Вероника. Не получив ответа, продолжила поиспански. – No creo, que tu comprendes espanol, chamo… (Не думаю, что ты волокёшь поиспански, парень…)

– Больно!.. Как больно! Помогите же ктонибудь!..

Вероника всплеснула руками: – Мадре миа! Русский! Или косит под москаля…

Ощупав деликатно тело и конечности, установила, что переломов, повидимому, нет… Разве что рёбра справа… Да и правое бедро кровоточит… Ну, а лицо – как после предпраздничной очереди за водкой в 1987м…

Женщина поматерински умело подхватила небесного гостя под руки и поставила на ноги, тяжело дыша.

– Теперь давай, миленький, вставай на ножки, я поведу тебя, держись!..

То, как небесный гость довольно уверенно встал на ноги, давало надежду, что критических переломов он не получил.

Когда незнакомец коекак утвердился на ногах, хватаясь руками то за воздух, то за Веронику, она переместилась таким образом, что повела его, полуобняв и придерживая за талию, как водят наши бабы своих пьяных в стельку мужиков – крепко, надёжно и неуклонно в сторону дома…

Подойдя к машине, Вероника, изловчившись, сняла авто с сигнализации и както открыла заднюю дверь.

– Осторожно, не спешим… Вот так! Хорошо… Давайте полулёжа. Лучше на спине…

Коекак сняв с головы раненого шлем, Вероника бросила ненужную вещь в изголовье заднего сиденья. Достала с полки за сиденьем подушкудумку и подложила её незнакомцу под голову. Затем вышла, принесла из багажника солидную автоаптечку и принялась обрабатывать раны на лице стонавшего незнакомца. Света в салоне было достаточно для медицинских манипуляций. Она обработала раны, убрала салфетками потёки крови и какието соринки, невесть откуда прицепившиеся к порезам и ссадинам. Забинтовала лицо, превратив голову в принадлежность манекена для изучения последствий автомобильных аварий.

Так, что ещё сделать из самого необходимого? Вотвот! Дать противошоковую таблетку. Что у нас есть в наличии? Ничего! Разве что асетаменофен… Лишним не будет!..

– Теперь выпьем таблетку асетаменофена! Порфа!.. Пожалуйста!..

Раненый приподнял забинтованную голову и запил таблетку минеральной водой.

– Нет уж, попить надо как следует, потому что так надо!.. – Тихо, но строго сказала Вероника. – Всё? Вот и славненько. Теперь – в путьдорожку!..

На дороге № 1 попрежнему было пустынно, ни одной встречной машины. Единственно, что обрадовало Веронику, так это незаметно взошедшая справа над величественными деревами сейб четвертинка молодой луны.

Пришелец с неба сначала какоето время тихо стонал, а потом монотонный бег машины убаюкал его, и он забылся в тяжёлой дрёме.

Вероника включила телевизор и попробовала посмотреть местный Telesur TV. Но оказалось, что ночью у него одна заставка на дежурстве. Колумбийский 41 ABN тоже оказался недоступен. Но вот прорезался ночной телеканал Каракаса. Диктор, волнуясь, досказывал самый свежий сюжет последних известий. Он часто на секундудругую прерывал взволнованный рассказ, как бы затрудняясь в испанском произношении непривычных слов “Россия”, “Медведев”, “Путин”, “газовая катастрофа недалеко от Москвы”…

В заключение сообщили, что один самолёт, из ожидавшихся из России, только что, повидимому, совершил аварийную посадку к востоку от Майкетии. Туда уже направлены по указанию президента Уго Чавеса вертолёты для поиска и оказания необходимой помощи… В заключение диктор пообещал регулярно выходить в эфир с подробностями…

Минут через тридцать Вероника свернула налево на, как сказали бы в России, просёлочную дорогу. Хотя по сути в Венесуэле никаких просёлочных дорог нет, потому что обычно с одной стороны дороги тянется бесконечный обрыв, а с противоположной – смело дерущиеся на склоны холмов непроходимые заросли. Так было и на этот раз. С правой стороны дорогу тесно обступали акации, курателлы, папоротники, редкие кактусы, в основном, кактусырипсалисы… Часто ветви деревьев хлестали по лобовому стеклу. Их химерические контуры то и дело возникали в свете фар, а тени от ветвей, напоминая заломленные руки драматических актрис, странно и страшно мельтешили по обочинам дороги. Слева за высокими пучками трав угадывался провал крутого склона.

Но ещё немного, ещё чутьчуть, и камьонета, мягко переваливаясь на неровностях дороги, добралась до фазенды “Лас пьедрас”, развернулась на просторном, выложенном плиткой и заросшем газонной травой дворе, и удовлетворённо всхрапнув, закончила дальнюю поездку.

– Мы прибыли, сеньор, выметайтесь! – С деланной улыбкой Вероника открыла заднюю дверь, осторожно тормоша пришельца, весьма напоминавшего инопланетянина в своём высотном комбинезоне. – Живой, чико?..

Незнакомец застонал, пытаясь сесть.

– Давай выгружаться, дружище! – Повторила она приглашение, потянув гостя за левую руку.

Над дверьми фазенды зажёгся свет и вышел, позёвывая, Хуан.

Почёсывая плечо, Хуан неспешно пошёл к машине, ругаясь поиспански.

– Вероника! Я тебя не понимаю! Зачем ездить по ночам? Что ты там делала в Каракасе целый день? Разве взять билеты и заказать визу вдруг стало проблемой?..

– Лучше иди помоги! Я не одна. Тут такое, что ты ахнешь!.. – Ответила она тоже поиспански.

Хуан наконец проснулся и заглянул в салон машины через плечо Вероники.

– А это кто ещё? – Ахнул Хуан Мартинес. – Засланец с зелёной планеты?..

– Помоги вытащить. Я тебе ещё успею рассказать… Там упал русский самолёт… И сгорел… Похоже, этот чамо один выжил!..

– Ну, ты и артистка. Сколько лет живём, а всё не перестаю удивляться и восхищаться… Уго нам головы оторвёт. Надо срочно звонить в гвардию насьональ!..

– Подожди звонить. Давай пока перетащим его на веранду и попробуем оказать помощь… Кажется, он потерял сознание…

На востоке небо посветлело – дело шло к рассвету. Пока супруги Мартинес дотащили незнакомца до кровати, стоявшей в углу просторной веранды, с огромным трудом сняли с него комбинезон и другие ненужные раненому человеку одёжки, оставив странное светлосерое трико, каких, конечно, не носят в Венесуэле, и уложили пришельца головой на восток, рассвет уже разгорелся вовсю.

– Ну, и как мы должны его лечить? – Задумался Хуан. – Он ведь более или менее цел. Раны на лице ты обработала грамотно, и они уже не кровоточат. Мужик просто впал в забытье от непомерной психологической нагрузки. Давай не будем его до поры тормошить. Да и нам самим хорошо бы подремать. Или полноценно поспать?..

В это время пациент застонал, заворочался, открыл глаза на неузнаваемо безображенном лице, невероятно изворачиваясь от боли, ухитрился сесть и спросил, зевая:

– И где тут у вас туалет, друзья?..

– Хуан, проведи человека! – попросила Вероника, заулыбавшись.

Хуан взял пришельца под руку с левой стороны и повёл внутрь фазенды. Пока мужчины отсутствовали, Вероника принесла большую плетёную бельевую корзину с ручками, в которую начала складывать вещи странного незнакомца. Когда она распрямила скомканный комбинезон, чтобы сложить его аккуратнее, из одного из бесчисленных карманов чтото выпало и стукнулось о пол. Хозяйка фазенды наклонилась и подняла красный предмет, название и назначение которого она отлично помнила с советских времён. Удостоверение с гербом России. Она открыла его и прочла порусски: “Президент Российской Федерации Медведев Дмитрий Анатольевич”. Ну, и всякие там прочие реквизитыпечати…

Когда мужчины, медленно поспешая, вернулись на веранду, Вероника уже смогла проверить полученную информацию на практике.

– Дмитрий Анатольевич, как вы себя чувствуете?..

ДАМ немного удивился, с помощью Хуана укладываясь в кровать.

– Откуда вы знаете, кто я? – Спросил он, с трудом выговаривая слова наполовину беззубым после аварии ртом.

– Так я же из Украины. Изпод Киева. Замужем за местным. Уже больше двадцати лет. Правда, недавно мы затеяли развод. Двое детей – сын и дочь. Взрослые, отучились. Я редко летаю на Родину. Здесь уже тоже моя страна, а моим детям – Родина. Но Россией и Украиной всё равно интересуюсь… А вы, слышала, президент России…

– Ой, больно же до чего!..

– Где больно?.. – Насторожилась Вероника.

– Здесь. В правом боку…

– Тактак… А здесь больно?..

– Нет… Ох, больно! Здесь не давите!..

– Понятно! – Вероника осторожно укрыла ДАМа покрывалом. – Возможно, сломано одно или несколько рёбер с правой стороны. Надо туго забинтовать этот бок. Я сейчас схожу за аптечкой в машину. Да, и вот ещё что. Меня зовут Вероникой, а мужа – Хуан. Но он только поиспански тарахтит…

Вероника вернулась с Хуаном, который нёс аптечку, держа зачемто двумя руками, как младенца.

– Теперь, Дмитрий Анатольевич, надо будет потерпеть. Сначала снимем футболку. Хуан, помоги гостю сесть и попридержи за левое плечо. Так. Покрепче, но осторожно…

Вероника достала из аптечки специальный широкий бинт для фиксации переломов и стала туго бинтовать грудь ДАМа, не реагируя на стоны раненого.

– Вы, мне кажется, ещё в состоянии травматического шока и не совсем объективно оцениваете своё состояние. Сейчас, наверное, нужен полный покой на несколько часов. Да и нам с Хуаном можно будет немного поспать. Дмитрий Анатольевич, – продолжала Вероника, складывая причиндалы в аптечку, – быть может, вы хотите, чтобы мы срочно позвонили в Каракас в приёмную президента Чавеса? Ведь вы, наверное, летели к нему?..

– Не беспокойтесь, Вероника. А который час? Я вижу, что уже утро…

– Наше время отстаёт от московского на семь часов. Сейчас у нас шесть утра, а в Москве, соответственно, час дня… Или, быть может, пусть Хуан притащит на веранду телевизор, и вы посмотрите утренние новости?..

– Нетнет, не затрудняйтесь! Честно сказать, я вполне представляю, что сейчас обо мне и России говорят в мире… Да и со звонком другу Уго следует подождать. Я хочу обдумать ситуацию после катастрофы самолёта. Странно, что нам не дали свободной полосы для посадки!.. Другое дело, смогу ли я получить здесь медицинскую помощь?..

Вероника поматерински улыбнулась: – Не берите дурного в голову! Немного отдохнём и Хуан привезёт из соседнего посёлка нашего друга. Он здесь практикует уже двадцать лет, и пока что никто в округе просто так без, его разрешения, не умирал. Родригес – путный лекарь, он вытаскивает даже искромсанных ягуарами… Я прикрою окно, а то могут пчёлы залететь или ещё какая напасть. Выздоравливайте!..

Как человек государственный, президент Венесуэлы Уго Чавес любит порядок и ведёт умеренный образ жизни. Подъём – в шесть. Бритьё, умывание, иногда пробежка, иногда десять минут в бассейне. Жуя непременный лист коки, сегодня Уго отменил пробежку, и прямиком направился позавтракать и выслушать от верного пресссекретаря короткую справку о ситуации в стране и в мире. Тем более, такие гости на дворе…

Отодвинув чашку с недопитым кофе и бросив на стол скомканную салфетку, президент спросил, откидываясь в кресле:

– Ну, как там наши гости? Встретили, как положено?.. На двенадцать готовьте официальную встречу на высшем уровне!.. А пока подавайте кортеж, я к девяти часам проеду в резиденцию русских и поприветствую их неофициально, подружески… Ну, там лёгкий ланч, комплименты, узнаю, что у них за катастрофа…

– Команданте Президент, я ужасе и не могу подобрать слова!.. Гостей из России больше нет!

– Что ты плетёшь, чико? – Вспыхнул команданте Ча. – Плохо спал?.. Как это “нет”?

– Самолёт с президентом России потерпел аварию восточнее Майкетии, близ дороги № 1… Никто не выжил после пожара и взрыва!.. А второй Блэкджек вообще пропал с радаров Ла Карлоты и бесследно исчез!..

– Cono de tu madre… (Твою мать!). Почему же меня не разбудили ночью! Ничего поручить нельзя!.. Машину, едем в Ла Карлоту!

Суббота, 14е. 6.00–11.00 утра, Москва

– Дмитрий Анатольевич, Вы просили разбудить! – Дарья Алексеевна мягко тронула Президента за плечо и повернулась, чтобы выйти из комнаты отдыха…

– Да, да! Встаю, спасибо!.. – Поднял голову совершенно невыспавшийся ДАМ и спросил вдогонку. – Мы ещё живы или как?..

– Вроде живы… – улыбнулась Вроде Дарья, – да кому мы нужны будем, если не выживем? Надо чтото предпринимать, господа начальники, предлагаю начать с кофе!.. Умывайтесь!..

Президент откинул одеяло, сел, протирая глаза, и оглядел помещение. Встал, потянулся, тронул легко отпрянувшую дверь в туалет. Стерильность фарфоровых прибамбасов не вызывала сомнений. Душевая кабина не отпустила, пока не прогнала сон окончательно.

Возвратясь в спальню, президент разобрался с платяным зеркальным шкафом, содержавшим приличный набор костюмов, рубашек и галстуков… Тёмносиний костюм оказался впору, а кобальтовый с едва проступающими пурпурными зигзагами галстук вполне устроил ДАМа.

Правда, занявшись обувью, пришлось перемерить несколько пар отличных, но тесноватых туфель. Хорошо бы на полразмера просторнее, но ничего не поделаешь, придётся потерпеть в надежде, что через пару часов разносятся…

– Вы готовы? – Вновь нарисовалась в дверях Дарья Алексеевна. – Пойдёмте, завтрак готов, а Сергей Кужугетович уже нервничает с докладом!..

На столе в рекреационной комнате дымился кофий в маленьких абсолютно белых чашечках без какихлибо узоров. Три вида аппетитных бутербродов и всякие молочникисливочники дополняли спартанское наполнение стола. Вроде Дарья хлопотала над столом, смотрясь первомайским тюльпаном в тёмноалой кофте над салатного цвета юбкой. ДАМ чисто помужски автоматически отметил, что сегодня референт одета прямотаки празднично. С чего бы это?..

Шойгу уже давно как появился и сидел на диване, читая какието бумаги в развёрнутой на коленях жёлтой кожаной папке, но при появлении Президента привычно встал и улыбнулся.

– Доброе утро! – Ответно улыбнулся Главковерх, не пожимая, однако, нерешительно протянутой руки Минчресита. Логично. Ведь руки помыты и садимся за стол.

– Присаживайся к столу, Сергей! В ногах правды нет. Ну, как наши дела? – Первым делом спросил Президент, пододвигая блюдце с чашечкой и блюдо с бутербродами.

– Докладываю. Ветерок, хотя и слабый, 2–3 метра в секунду, но с утра потянул. Югозападный. А это значит, облако преодолевает 120–180 метров в минуту или 711 км в час… Таким образом, облако, вероятно, продвинулось к северовостоку до 40–50 кэмэ, угрожая Кировской области и Пермскому краю. Обречены ещё несколько районов. Считаю, что к вечеру погибнут Киров, Пермь, на очереди Нижний Тагил…

– Что с населением?

– Из городов большинство успело убежать автотранспортом и поездами… А вот многие сёла даже не были толком оповещены…

– Мда… Какой тут к чёрту завтрак на траве!.. Давайте быстренько допивайте кофе и за дело!..

Президент подошёл к широкому окну, выходящему на свет божий. Над историческими постройками Кремля высоко плыли легкомысленные, почти белые облака. Ничто не указывало на то, что в любой момент восточноевропейский антициклон сменится очередным атлантическим или, ещё хуже, арктическим циклоном, и дрейф смертельного облака никто не будет в состоянии предсказать.

– От ВэВэПэ нет известий? – спросил ДАМ неизвестно кого, обведя взглядом и Сергея Кужугетовича, спешно, большими глотками допивающего кофе, чтобы не подавиться бутербродом с лососиной, и Дарью Алексеевну, манерно оттопырившую мизинчик, старательно отодвигая пустую чашку в центр стола.

– Нет, Дмитрий Анатольевич! Им ещё лететь и лететь. Не раньше 11–12 часов…

– Хорошо. Значит, у нас в данный момент правительство без руля и без ветрил. Дарья Алексеевна, кто из замов выходил на связь, пока мы дрыхли?..

– Вы шутите?.. Я ведь тоже не смогла больше и задремала почти до шести… Впрочем, сейчас уточню, – улыбнулась она, поднимаясь и направляясь в референтуру.

Не прошло и минуты, как Вроде Дарья вернулась с файлом справки.

– Я всегда говорила, что Григория Германовича власть не ценит. Он, бедолашный, так и не спал ни минуты, хотя большинству своих помощниц разрешил поспать на диванах и в креслах. Вот хронометраж последних часов.

ДАМ взял протянутый файл и окунулся в записи.

“4.12 Звонил министр МВД Нургалиев. Доложил, что в результате принятых мер противоправные действия обезумевших толп на главных улицах города удалось пресечь. Разграбление магазинов и поджоги машин практически прекратились. Задержано более 2х тысяч человек активных нарушителей. В трёх случаях пришлось применить оружие на поражение. Убито 36 человек и более 100 получили ранения. Раненые доставлялись в медучреждения несвоевременно изза дезорганизации службы “Скорой помощи”.

Отличился, проявив личное мужество, начальник ГУВД Москвы генерал Владимир Колокольцев.

Сам Р. Нургалиев лично прибыть не может до хотя бы относительной нормализации обстановки в столице, но находится непрерывно на связи…

5.25 Пожар в гостинице “Космос”. Горят помещения начиная с 11го этажа и выше. Спасение людей невозможно изза сплошного огня и недостаточного количества пожарных расчётов.

5.43 Из аэропорта Домодедово угнан самолёт авиакомпании “Трансаэро” “Боинг737”.

ДАМ просмотрел файл и молча передал его Шойге. Потом снова подошёл к окну и задумался.

Как там мои? Сумели ли надёжно запереть магазины и вывезти документацию за город? Не подвёл ли Кирилл? Сориентировалась ли в столичной суматохе Марина, утащила ли детей? Хотя бы вышла на связь на минутку…

И как выбраться из затянувшейся безумной случайности с “играющим” двойником? Вообще, сколько у меня есть времени на всё про всё? Часам к двенадцати ТУ160 гарантированно сядут в Венесуэле. Уго встретит друзей, накормит и, конечно, обеспечит новостями и связью с Россией, да и со всем миром. К тому времени и ДАМ, и ВВП поймут, что в Москве ктото загримировался под ДАМа и начал самостоятельные действия… Один звонок настоящего ДАМа в Москву близким людям, и блеф будет раскрыт, причём не только для московской рублёвской тусовки. Не смешно ли, тот же Сергей Кужугетович арестует самозванца, не отходя от штандарта Президента РФ…

Быть может, предвидя крутые виражи после возвращения дуумвирата в Москву, надо просто вот так смотреть в окно и ждать естественного развития событий? Ничего не предпринимая… Както же оно будет. Взять тот же Чернобыль. Подёргалисьподёргались, но ведь рассосалось всё в конце концов! Даже козыкоровы с лошадьмибаранами и курамигусями выжили и прекрасно обходятся без руководящей и направляющей длани человека… Или прошлогоднее жаркое лето – Россия в огне, Москва в дыму и чаду, когда казалось, что конец света через полчаса…

Но в данном случае, конечно, если взять наихудший вариант, то на доброй половине России не останется ничего живого…

Так, что, Дмитрий АнатольевичАнтонович, готовься биться за Родину в самом первозданном смысле!..

– Сергей Кужугетович! А чем у нас сегодня занят Белый Дом?

– Да там, наверное, генеральная уборка. Гальюны драют. Я звоню вот, но никто даже трубку не берёт…

– А кому звонишь?..

– Так там же Зубков оставлен на хозяйстве. Виктор Алексеевич – надёжный мужик. Неужели тоже впал в панику?..

– Всё может быть. Все мы – люди!.. Но надо продолжать вызванивать. Ктото же должен в этой стране совесть иметь?.. – Тихо возмутился президент. – Дарья Алексеевна, прозвоните на своём уровне БэДэ, наведите справки, разыщите же хоть какоенибудь руководство. Или они, как и в будничные дни, к десяти часам на службе появляются?..

ДАМ перешел к президентскому столу и сел сбоку, за приставку, там, где обычно президент ведёт кулуарные беседы с важными посетителями, которых во время непринуждённой беседы как бы случайно запечатлевают кино и фотокоры…

В кармане у Шойги зазвенел мобильник. Он приложил аппарат к уху и тотчас спрятал обратно в карман, сказав комуто: – Ладно!.. – А Президенту: – Сейчас на подходе вертолёт из Нижнего. Мои везут последние данные по облаку…

– Это важно! Тащи эти материалы ко мне на стол! – оживился ДАМ.

Шойгу проворно исчез за одной из дверей.

ДАМ вынул свою довольно потрёпанную двухлетнюю Нокию и, убедившись, что Дарья Алексеевна занята обзваниванием руководства БэДэ, нажал на дисплее цифру 2, что означало звонок Марине.

– Да, это я, – негромко сказал Дмитрий в аппарат, – говори спокойно, я не могу отвечать подробно. Как вы там?.. Да, да… Я позвоню… Очень важное дело… Всё будет хорошо… Ты же меня знаешь… Для меня безвыходных ситуций не бывает… Целую вас всех!..

Без всяких предисловий дверь, за которой скрылся Шойгу, открылась, и в проёме нарисовался вчерашний часовой Фёдор Фартовых из Тобольска.

– Разрешите войти? – Воспитанно спросил он, обращаясь к президенту, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Что за вопрос? – Улыбнулся ДАМ. – Как спалось? Есть хочешь?..

– Я уже покормила Федю, – закрыла тему Дарья Алексеевна. – Что с ним дальше делать?..

Фёдор приставил автомат к ноге и деликатно кашлянул.

– А ты сам что предлагаешь? – Спросил президент, обращаясь к солдату.

– Так ведь восемь часов уже, а у Спасских никого нет. А если вдруг кто подъедет?.. Если я здесь не нужен, то разрешите заступить на пост у главных ворот страны. Мы, сибиряки, народ выносливый, я и до вечера отстою, если Дарья Алексеевна в обед чегонибудь пожевать и попить принесёт…

– А ведь дело говоришь, – поддержал Фёдора президент. – Пока мы вернём Кремлёвский полк на место службы, пока восстановим посты, на тебя одного будет надеяться Россия… Такой вот исторический расклад. Понял?..

– Так точно, товарищ Президент! Разрешите убыть на пост?..

– Как говорится, с богом!..

Вернулся Шойгу с пакетами и кейсом. Присел к столу напротив ДАМа. На столешнице он разложил вытащенную из одного из пакетов карту Европейской России. Вооружившись красным маркером, он стал рисовать на карте большой эллипс, в который попали северная часть Татарии, Удмуртия, Башкирия, Кировская область, Пермский край…

– Да, дело принимает скверный оборот! Если завтра задует, например, восточный ветер, то через сутки придётся проститься с Москвой… А если северозападный, то облако повернёт на Южный Урал и уничтожит Челябинск, Магнитогорск и тэдэ и тэпэ.

– И откуда только эта напасть взялась, Сергей Кужугетович? Ведь, насколько я знаю, СССР никогда химическую войну не планировал?..

– Ой, ли! – Устало улыбнулся Шойгу. – Вот позволю себе продолжить ночной доклад. У меня тут много всяких выписок. Я готовился к этой теме ещё три года тому, когда дезактивировали Камбарку. Между прочим, почти рядом с Кизнером…

Так вот что интересно. Ещё в конце 50х США выбрали Оэтиловый S2(N,Nдиизопропиламино)этиловый эфир метилфосфоновой кислоты, тьфу, язык обломаешь, в качестве основного боевого отравляющего вещества. Тогда же ему для краткости присвоили шифр VX. Вещество VX токсичнее зарина примерно в 10 раз, как при внутривенном введении, так и при ингаляции. Однако этот самый VX переплюнул и зарин, и зоман особо высоким уровнем токсичности при накожной аппликации… Вот такая гадость!..

– Ты хочешь сказать, что сразу в послесталинские времена США могли нас этим газом шутя превратить в удобрение?

– Ну, не сразу, но вскоре. В апреле 1961 г. в США начал работать на полную мощность завод в НьюПорте (штат Индиана) не только по производству вещества VX, но и снаряжённых им боеприпасов. Завод выпускал в год до 5000 тонн VX.

– А мы, что же, хлопали ушами?..

– Как бы не так! Производство вещества VX и химических боеприпасов, начинённых этой мерзостью было создано через десяток лет и в Советском Союзе, вначале только на химическом комбинате в Волгограде, а затем и на новом заводе близ Чебоксар, то есть в Новочебоксарске на Средней Волге.

– Даа!.. А что, при Сталине химическую дрянь не делали?..

– Делали, как же не делать. Конечно, тогда только зарином да зоманом обходились, но, к счастью, ничего применять не пришлось, ни Гитлер, ни Сталин не решились нарушить конвенции и травить мирное население. Однако люди наши страдали страшно и мучительно. Тогда основные мощности были в Чапаевске и Дзержинске, через эти производства прошли примерно 100 тысяч человек. Так вот, с того времени из этих ста тысяч “химиков” осталась горстка, примерно 150 человек в этих двух городах.

Причём, трагедия заключалась в том, что гробились на “химии” молодые девчонки. Ведь мальчишки ушли на фронт, а ковать победу в возможной химической войне пришлось девчонкам, сплошь и рядом девочкам 14–15 лет…

К столу незаметно подошла Дарья Алексеевна, придвинула стул, села и молча стала тоже слушать Шойгу…

– Им бы сейчас было примерно по 80 лет. Ещё многие были бы живы, – тихо сказала Дарья.

– Были бы, если бы да кабы… – Продолжил Сергей Шойгу. – Кто туда попадал, отравлялись примерно на десятый день, их заменяли свежим составом, а отравленные отлёживались в барачных общагах и возвращались снова на десятый, двенадцатый, пятнадцатый день, в зависимости от графика.

Так я что хочу сказать. Из использованных в самом мерзком значении этого слова 100 тысяч девушек и женщин, десятки умерли на месте, тысячи – в бараках. Их просто списывали, как инвентарь, увозили грузовиками, как дрова, не сообщая родителям, и хоронили в “сестринских” могилах, без какихлибо крестов и табличек. Десятки тысяч умерли от последствий, то есть умерли не своей смертью, а смерть их настигла через некоторое время, то есть это было как бы просто растянутое во времени отравление.

– Но это всё дела давно минувших дней… – отозвался задумавшийся ДАМ.

– Как бы не так! – Возразил Шойгу. – Даже те, кто создавал химоружие второго поколения в 60е и 70е годы, например, в Чувашии, так же брошены и забыты. Я имею ввиду тех, кто выжил… Поэтому мы, если честно говорить, как государство, тягчайшим образом виновны перед этими людьми…

Вроде Дарья подняла, как в классе, руку, прося слова.

– Что, Дарья Алексеевна? – Спросил ДАМ.

– Звонит Игорь Иванович Шувалов, он в Белом Доме, никого не обнаружил, узнал, что на месте президент, обрадовался. Спрашивает, что делать?..

– Отлично! Попроси его срочно приехать к нам! Чтонибудь новое по Зубкову вызвонила?..

– Да. Видели в Питере. Связи с ним никакой. ГЛОНАСС отказывает, сотовые – вне зоны доступа…

Президент вздохнул, посмотрел на Шойгу. Дарья Алексеевна чтото тихо, чтобы не мешать президенту, говорила Шувалову. Вот она положила трубку на рычаг и подняла голову.

– Страна на раскоряку, а ребята решают личные проблемы… И упрекнуть трудно – такова природа человека… – развёл руками президент.

– Вам хорошо говорить, – улыбнулась Дарья Алексеевна, – ваши в Лондоне, и о них есть кому позаботиться…

– Но я ведь здесь. Или мне тоже рвануть к семье?..

Шойгу посмотрел на Дарью Алексеевну, а та ответила и за него, и за себя: – Нет уж, мы Вас никуда не отпустим!..

– Тогда так, надо возвращать стране управляемость. Дарья Алексеевна, подготовьте указ! Назначить Шувалова Игоря Ивановича исполняющим обязанности председателя правительства Российской Федерации!..

– Слушаюсь! – Встала изза стола Вроде Дарья. – Да, вот ещё что. Дмитрий Анатольевич, надо ли в Указе написать, что Шувалов назначается ио до возвращения в Москву Зубкова или ВэВэПэ?..

– Нет, не надо в указе нагромождать лишнее. Когда обстоятельства изменятся, будем и указы новые писать…

– Поняла… – ответила Вроде Дарья, приученная не задумываться там, где тебя не просят.

– Да, Дарья Алексеевна, указ указом, а пока позвони главному часовому страны у Спасских ворот и предупреди, что едет Шувалов… Пропустить, как положено!..

Между тем, часы на стене кабинета готовились отбить девять утра. В дверь постучали. Дарья Алексеевна взметнулась алым пламенем и поспешила встретить гостя. В кабинет стремительно вошёл Шувалов.

ДАМ увидел гостя, понял, что это Шувалов, легко поднялся навстречу. Шойгу тоже широко заулыбался и заелозил в кресле.

– Как там, на улицах, не было проблем с проездом? – Первым дружелюбно протянул руку ДАМ.

– Здравствуйте! – Пожал руку Шувалов. – Проехали нормально. Группа сопровождения знает своё дело.

– Привет! – Подошёл и Шойгу, дружески пожал руку и поприятельски приобнял Шувалова за плечо.

ДАМ прошёл на своё “царское” место и осел в кресло, прочно устраиваясь.

Шувалов и Шойгу уселись у приставного стола.

– Ну, как там, в Поволжье?.. – Нетерпеливо спросил Шувалов.

– Да вот, Сергей Кужугетович доложил, что ничего хорошего… В нашем распоряжении не более нескольких часов!.. Но не менее страшно то, что эпидемия первобытной пещерной паники разрушила управляемость страной. Игорь Иванович! Вы можете включиться в непосредственную работу по восстановлению государственной власти?.. Только честно, помужски, не для счёту?.. Я полагаю, что при данном цугцвангеВам надо возглавить правительство!

– А как же Виктор Алексеевич? Он звонил, обещал завтра вернуться, если только с семьёй уладит… Ведь Владимир Владимирович вчера именно Зубкова просил за страной приглядывать…

Президент опустил голову, обдумывая ответ.

– Дада, вот именно. “Просил”… Но так вышло, что указом оформить не успели. По понятным причинам. И хотя Зубков первейший зам из первых, но то, что сегодня его нет на работе, не оставляет мне выбора.

Так получилось, что я не полетел. Не смог бросить страну в трагический момент. И сейчас понял, что надо не разлетаться, хотя волосы и шевелятся от страха, а попробовать обуздать стихию… И в сложившейся ситуации надеюсь на взаимопонимание… Тем более, что Вы – Первый заместитель… А как Вы со своей семьёй поступили?..

– У меня этой проблемы нет. Едучи в Кремль, поговорил с Лондоном. Мои все здоровы и беспокоятся только обо мне… Настенька, младшая, правда, расплакалась, когда говорила со мной… А Оля, жена, вчера виделась с вашей супругой Светланой Владимировной, помогает Вашим акклиматизироваться в Лондоне…

Дмитрий Анатольевич только молча кивал в ответ головой, чемуто улыбаясь…

ДАМ уже успел включить комп и зашёл в Mail.ru по своему паролю. Вызвав привычный http://www.anticompromat.org, слева шустро скользнул курсором по странице вниз и нашёл ссылку “Шувалов Игорь”. Клик – и появилось досье. Естественно, что хватило беглого взгляда на открывшуюся страницу, чтобы заиметь представление, кто перед ним. 20 лет в бизнесе научили Д. А. определяться быстро и без комплексов.

– Ну, если так, то я рад, что нас уже, по крайней мере, трое, не считая Дарью Алексеевну. Хотя мы без неё, неприлично даже сказать, что… – ДАМ, улыбаясь, посмотрел в сторону Д. А.

Она перехватила его взгляд, а поскольку слышала весь разговор, то сразу же понимающе кивнула и подошла с тёмновишнёвой папкой с тиснением “Указы”. Положила перед ДАМом и отступила на требуемые неписаной традицией полтора метра.

Президент открыл папку и погрузился в чтение проекта Указа.

“Назначить Шувалова Игоря Ивановича Исполняющим обязанности Председателя Правительства Российской Федерации.

Президент Российской Федерации Д. Медведев…

Москва, Кремль… Дата… №…“

Посмотрел в окно. Выбрал ручку. Хотел было подписать, но в последний момент остановился. Понял, что это будет стопроцентный провал всей комедии. Закрыл и отодвинул папку.

– Ладно. Подпишу потом. Пока давайте погрузимся в ситуацию. Дарья Алексеевна, включите дебилятор. Тот, что в углу. У него экран подходит для фронтовых сводок…

На экране мелькнули родные виды Тверской. Напротив фасада мэрии горело несколько иномарок. По проезжей части бродили группы возбуждённой молодёжи, явно в поисках приключений на свою голову. Но брошеных машин на улице не было, и пацаны маялись от отсутствия кандидатов на мордобой, распевая какието то ли песни, то ли куплеты… Потом мелькнула заставка “Вестей”, но Дарья Алексеевна как раз переключила на 1й канал.

– В Москве десять часов. Передаём последние новости!.. – Взволнованно произнесла дикторша, никогда ранее на российском телевидении не работавшая. Девушка, практически ещё дитя, лет 17–18, с простой египетской стрижкой, как у Эвелины Закамской, явно никогда профессионально не читала телетексты. – По последним данным, президент Медведев продолжает руководить страной из Кремля. Администрация канала предпринимает усилия, чтобы выйти напрямую на руководство страны для организации прямого эфира с президентом…

Пока коллеги пялились в экран и пытались извлечь из него хоть какую достоверную информацию о положении в столице и в стране, ДАМ решал не менее тяжёлую задачу. Нужно было подписать указ, а в перспективе и много других документов, то есть както научиться изображать крючок факсимиле своего двойника.

Открыв пару ящиков необъятного президентского стола, ДАМ нашелтаки несколько файлов, где попадалась и подпись Д. Медведева.

За долгие годы предпринимательства Дмитрию не раз приходилось подделывать подписи или своих контрагентов, или должностных лиц, так что ни особых угрызений совести, ни трепета за нарушение закона он давно не испытывал. А раз уж судьба привела его в этот всесильный кабинет и пьеса стала ускорять ход, то назад пути, в общемто, уже и не было.

ДАМ достал чистый лист бумаги и незаметно стал, как бы задумавшись, рисовать чёртиков, ромашки и облака. На одном из облаков рука самопроизвольно вывела: VX.

Придвинув файл с проектом указа, под облаком ДАМ начал крутить вензеля президентской подписи. Учитывая многолетний опыт, уже третийчетвёртый образец имели сносное сходство, а следом пришла и уверенность.

– Ну, с богом! – Подумал убеждённый атеист и твёрдой рукой подписал свой первый Указ!..

– Что я Вам скажу, Игорь Иванович! С этой минуты Вы – Ио Председателя Правительства России. Распишитесь в том, что ознакомлены с Указом!..

Шувалов удивлённо развёл руками.

– Дмитрий Анатольевич! Я же молодой ещё, опыта недостаточно… Да и что я скажу ВэВэПэ… Разве что, как исполняющий обязанности… На недельку…

– Исполняющий для архива! А по жизни – реальный Председатель Правительства! – повысил голос ДАМ, передавая Шувалову файл с Указом. – Так с чего начнём, коллеги? Ваши предложения?..

– А что если начать с созыва Совета Безопасности? – нарушил понятное молчание Шойгу.

– А кто в наличии, как ты соберёшь кворум?.. Я думаю, надо ещё раз связаться с Обамой. В таких ситуациях стесняться нечего… Дарья Алексеевна, организуйте связь!

Вроде Дарья смиренно опустила голову и изпод насупленных бровей изрекла:

– Пока не могу. У них там два часа ночи. Раньше 16 часов звонить нет смысла, будет просто неприлично. Разве что Обама сам проникнется и встанет пораньше…

– Хорошо! Тогда, Сергей Кужугетович, давай продолжи ликбез по химическому оружию. Только, по возможности, кратко, галопом…

Шойгу поправил очки, съехавшие было почти на кончик носа, и открыл свой ночной талмуд.

– Хочу обратить внимание, что неугомонная общественность в своё время, несколько лет назад, нашла 373 точки, где закопано и ржавеет советское химическое оружие, но вот эти данные в Гаагу наше правительство не передало, застеснялось, видимо. Однако гринписовцы народ настырный, и сами эти данные растрандычили по всему миру.

Скажем, в СанктПетербурге самый крупный склад химического оружия был в районе Гатчины. А в принципе, мест, где зарыто без всякой дегазации химическое оружие, в Ленинградской области и СанктПетербурге очень много.

Вообще, логики в нашем поведении по химическому разоружению нет никакой. Мы не знаем, как дезактивировать старые подлодки, а делаем новые. Мы не знаем, что делать со старым ядерным оружием, а продолжаем клепать новое. Химическое оружие – то же самое. Трудно найти на карте России хотя бы один чистый уголок, где не было бы какогонибудь хитрого химкомбината, не было бы радиации или ещё какойнибудь напасти…

Поэтому надо както прощаться не только с теми 40 тысячами тонн, которые объявлены перед человечеством, но и с теми тысячами тонн, которые не объявлены, а закопаны, с ними также неизбежно надо расставаться. Вообще, хорошо бы пожить в безопасном, чистом доме. Пока что это – мечта идиота. И в этом смысле взрыв в Кизнере – божья кара и последнее предупреждение!..

Например, жители Щучьего в своё время убедились, что их обвели вокруг пальца. Когда там уничтожали весь запас снарядов с фосгеном, то уничтожали тайно, никому ничего не говоря. Народ вообще ничего, как всегда, не знал. Люди стали заболевать, бегом в больницу, а в больнице уже полно таких же – и никто ничего не может понять. Врачам даже не сказали, что идет уничтожение партии боеприпасов с фосгеном. Разве нам, правительству, можно верить после этого?

Причём, все отравляющие вещества, которые находились в Щучьем и ещё находятся на всех остальных складах, действуют через кожу. Но, сколько я не писал докладных, никто так и не запланировал снабдить население средствами защиты кожи, не говоря уже о том, что приборов, которые могли бы измерить в населенных пунктах отравляющие вещества на уровне действующих в стране официальных гигиенических стандартов, таких приборов не было и нет, а те, что есть, чувствительностью в 100 раз хуже требуемой.

Мы же умные, мы же практичные! У нас всегда считалось, что любое оружие должно расходоваться в ходе боевых действий. И только когда мы приступили к разоружению, выяснилось, что Россия в принципе не способна разоружаться ни по одному из направлений, химоружие не исключение.

Вот сейчас, в связи с НордСтримом, говорят о Балтийском море, а почему никто не вспоминает о затопленном оружии возле Соловков или в Охотском море? А сколько этой гадости в Баренцевом море? Мы почемуто скромничаем, говорим только о Балтийском море.

– Россия необъятна да изобильна, и какого только добра и дерьма в ней нет, – улыбнулся президент, – наверное, в одной Москве только и соблюдали осторожность?..

Шойгу возмущённо нахмурил брови:

– Как бы не так! Например, в Кузьминках, в Кузьминском лесопарке, есть небольшое живописное лесное озеро. Так ещё в 1998 году на берегу этого озера гринписовцы нашли иприт. Просто копнули землю, отнесли в Академию наук, а там подтвердили, что найден чистый иприт. Так что в Москве есть такие сатанинские места.

Или возьмите Очаковское шоссе, дом 1. Там, неподалёку от Мосгорсуда, на территории бывшего головного военного института по созданию химического оружия тоже закопано до черта химического оружия. Так что Москва не защищённее всей остальной страны.

– А что же эМЧеэС? Разве доблестные рыцари лома и противогаза не спасут народ, если что?.. Я имею ввиду не катастрофу, масштаба вчерашней, а мелкие неприятности вроде Кузьминского лесопарка? – Допытывался ДАМ.

– Нет и ещё раз нет! – Всё больше распалялся Сергей Кужугетович. – Ни нас с вами, ни бабулек из Кузьминок никто не защитит. Вопервых, потому что средства защиты никто для них не приготовил. Вовторых, приборы, которые должны сообщить об опасности при появлении отравляющего вещества в воздухе населенного пункта и запищать – не запищат, потому что, как я уже говорил, имеют чувствительность в 100 раз ниже, чем нужно. Так что, случись что, населению придется спасаться самому. И никакие спецы МЧС никого спасать не побегут. Потому что МЧС примет решение об эвакуации, а спецы побегут спасать при одном условии: если прибор запищит. А он не запищит! Значит, никто не начнет эвакуацию…

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть про нашу оборонку… – Покачал головой ДАМ, пододвигая к себе карту Европейской России, принесённую Шойгой. – Но вот что мы видим на картесхеме МЧС. Эллипс зоны заражения, кажется это так называется, протянулся своей большой осью с югозапада на северовосток. Облако уже накрыло пространство протяжённостью не менее 50ти километров по большой оси и 20ти километров по малой оси и продолжает расползаться даже в условиях практически полного штиля…

– А принесика, Дарья Алексеевна, текущую справочку из референтуры… Хотя, прости, не надо пока, не будем нервы трепать понапрасну! Ведь ровно 11 часов! Сделай лучше погромче любой новостной канал! Тактак! И что нам покажутрасскажут в новом выпуске?..

На экране мелькнули заставки Вестей, и вот она, главная весть.

– Как сообщает CNN из Каракаса, час назад на востоке от Майкетии разбился Блэкджек, прилетевший из России. Самолёт упал в джунглях в гористой местности и взорвался. Начат поиск, затруднённый тем, что в районе катастрофы ещё ночь… Второй самолёт, летевший в паре с первым, также не приземлился на аэродроме Ла Карлота и пропал с экранов радаров незадолго до посадки…

По имеющейся информации, в самолётах находились президент и премьер России, направлявшиеся в Венесуэлу в связи с химической катастрофой в России… Судьба экипажей и пассажиров самолётов неизвестна…

– Конечно, Бог есть… – Тихо, как бы для самой себя, сказала Дарья Алексеевна. – Раз он завернул Вас в последний момент, Дмитрий Анатольевич, значит, так надо. Вы здесь в Москве нужнее…


Пятница, 13е. Москва | Кремляндия | Суббота, 14е. Москва, Кремль. После полудня