home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Понедельник, 16е. Москва

Уже расположившись в уютном президентском кресле, ДАМ вспомнил, что вчера ночью, “дома” в Горках9, он наметил с утра перебазироваться в набитый техническими службами 14й корпус.

– Дарья Алексеевна! Предлагаю сегодня поработать в “большом” кабинете. Народу будет много, скоро здесь и не протолкнуться будет…

– Конечно, выключайте комп и пошли, я готова! – Попионерски ответила Дарья Алексеевна.

Ведя какуюто шутливую беседу, ДАМ старательно следовал за референтом, делая вид, что уже не первый год ходит по этим коридорам и переходам…

Прошли сразу в большой кабинет, что в 14м корпусе. Вчера вечером ДАМ ещё и не подозревал о своём дальнем кабинете, о котором узнал лишь прошлой ночью из Интернета. Но, слава богу, всё получилось буднично и правдоподобно. Вроде Дарья вела президента, мило беседуя на предмет, как будем принимать Юлию Тимошенко. Она теперь ведь яростная оппозиционерка, и Янукович затаскал её по прокурорам и гебистам. То, что известие о её частном визите в Москву, не прошло незамеченным в Киеве, только ещё сильнее закрутило интригу. Хотя, возможно, лучше было бы Тимаковой и не трандить о поездке украинского экспремьера в Кремль на весь свет…

Когда зашли в помещение, ДАМ уверенно прошёл к своему месту за столом, а Дарья Алексеевна тотчас заняла рабочий угол.

Президент для имитации кипучей деятельности включил компьютер и вызвал для разминки заглавную страницу Мэйл. Ру. Портал жил бурной жизнью страны и планеты.

ДАМ пробежал бегло заголовки главных новостей. Конечно, строчка о внезапном визите Тимошенко в Москву уже вошла в топ5 российских новостей, хотя и третьей строчкой. Второй идёт американорусская операция по устранению последствий Кизнерской катастрофы. Но первую строчку в рейтинге прочно заняла новость об освобождении Ходорковского и Лебедева. Да и мировые агентства во главе с CNN и BBC World уделили этим трём новостям место в топ10…

Новость о том, что президент начал рабочий день в “разгоняльном” кабинете, мигом стала достоянием общественности 14го корпуса.

Первым решился сунуть нос в дверь Сергей Нарышкин. Он робко приоткрыл её и тихо, но чётко, чтобы звук не растаял в просторном помещении, спросил:

– Разрешите, Дмитрий Анатольевич?..

– Заходи, Сергей Евгеньевич! – На миг подняв голову и идентифицировав посетителя, пригласил ДАМ.

Нарышкин бесшумно вошёл, проходя мимо Дарьи Алексеевны, кивнул ей с милейшей улыбкой, и не задерживаясь, проследовал к президенту.

ДАМ привстал, пожимая руку руководителю своей администрации.

– Присаживайся, в ногах правды нет! К прилёту Батьки Лукаша готов? – Улыбнулся президент, подначивая Нарышкина.

– Нет проблем, Дмитрий Анатольевич! Встретим по высшему разряду.

– С такими двусмысленными выражениями осторожнее. Ты ещё при госте про разряд бухни. По высшему разряду обычно похороны проводят … Он же пока такой моложавый, спортивный…

– Что вы, Дмитрий Анатольевич, я и не подумал в этом направлении. Надо же!.. А ведь действительно, есть над чем подумать…

Президент поднял голову, обращаясь к Дарье Алексеевне:

– Где у нас Шойгу и Шувалов?

Дарья Алексеевна уже успела обзвонить основных поставщиков информации и была вполне компетентна.

– Сергей Кужугетович сейчас зашёл к Суркову, а Шувалов на подъезде к Кремлю.

– Отлично. Пусть Шойгу отложит посиделки и бегом ко мне с докладом. Мы же договаривались начинать рабочий день с информационной пятиминутки.

Дарья Алексеевна, срочно соедините меня с Обамой, я ведь обещал ему позвонить… Хотя, нет, подождите. Надо сначала посоветоваться с Шуваловым и Шойгу. В Штаты позвоним после разговора с ними…

Дарья Алексеевна углубилась в телефонные дела. Доложила:

– Тимакова и Ентальцева спрашивают, нет ли каких срочных заданий?..

ДАМ оторвался от разговора с Нарышкиным и передал дамам сосредоточиться на подготовке скромной рабочей встречи с украинской оппозиционеркой, бывшим премьерминистром Украины Юлией Тимошенко. Хотя она и потеряла власть, но какие её годы?..

Наконец, в дверях показался Шойгу. Сухо кивнув Дарье Алексеевне, он шустро прошёл прямо к президенту и на правах единомышленника сильно пожал ему руку. Потом поприветствовал улыбающегося неизвестно чему Нарышкина.

– Ну, какие новости? – Спросил президент Минчресита.

– Наконец, получены подробные съёмки. Посмотрим?.. – Шойгу открыл кейс и вытащил флэшку. – Куда вставим?..

– Не спеши! На подходе Шувалов, вот и просмотрим. Дарья Алексеевна, возьми флэшку и перенеси всё на компактдиск для меня. Не признаю я эти флэшки, считаю, дивидишка – это более надёжно. Ага, вот и Игорь Иванович!..

Шувалов, как всегда, стремительный, послав воздушный поцелуй Дарье Алексеевне, пронёсся к президенту, чтобы начать мужские ритуальные рукопожатия с Первого лица.

Когда Вроде Дарья доложила о готовности просмотреть флэшку МЧС на большом телеэкране, все развернулись в сторону указанного ею девайса.

– Мы готовы! – Разрешил ДАМ, и Дарья Алексеевна, пригасив верхний свет в кабинете, наполнила экран смыслом. Шойгу встал у стола, приготовившись комментировать сюжеты.

На экране появились улочки Кизнера. Обыкновенный пасмурный осенний день. Узкие, попровинциальному неухоженые тротуары, местами много неубранной осенней жухлой листвы. На строениях, деревьях, кустах и асфальте едва заметный сиреневый налёт. Одноэтажный продуктовый магазинчик “Тропикана”. У открытой настежь двери три застывших в неестественных позах трупа. Женщины в годах. Синюшные лица покрыты жуткими язвами, рты, растянутые предсмертными криками, как бы вопиют о помощи.

Переступая через погибших, оператор входит в магазин. На полу торгового зала несколько покупателей лежат вперемежку с купленными овощами и фруктами. За прилавком продавщица, сидя на табуретке, держит в левой руке сотовый телефон, возможно, так и не успев сообщить миру о непонятной смертельной беде. Её лицо и руки имели холодный металлический отсвет, словно женщина окаменела. В другом углу торгового зала мужик так и осел у стены, не допив банку пива…

Выйдя на улицу, оператор показывает крупным планом группу химической разведки. Четыре бойца, экипированные как космонавты, возятся у КамАЗа, оборудованного спецкузовомфургоном с необходимыми приборами и устройствами.

Вот гостеприимно открытая задняя дверь спецкузова, но перед подъёмом в машину бойцы старательно топчут специальный коврик, пропитанный дезраствором, а потом друг друга и самого оператора обрабатывают со всех сторон душем из особого опрыскивателя… Их скафандры, увенчанные диковинными противогазами с двумя непривычно толстыми шлангами, идущими от резиновой головы до металлической коробки на груди с дезактиватором.

Группа грузится в КамАЗ и продолжает медленно ехать вдоль тихой улочки. Оператор снимает из кабины. На тротуаре там и сям попадаются погибшие жители городка. Кто шёл на работу, кто на службу. Страшные сцены обнявшихся в последнем объятии обезображенных трупов. Изредка попадаются собаки. У одной калитки лежит несчастная обезображенная коза…

Через пару кварталов слева по ходу улицы показалась школа. Весь двор школы усеян телами погибших детей и учителей. Оператор подходит к воротам школы, заходит во двор, снимает несколько крупных планов и, не выдержав нервного напряжения, опускает камеру и, поспешно выполнив ритуал дезактивации, взбирается в машину.

КамАЗ продолжает трагический путь. Через квартал от школы улица расширяется до небольшой площади. Двухэтажное здание. На крыше – триколор. Оператор приближается к парадному входу. Местная администрация. Около десятка мужчин и женщин лежат на ступенях у алюминиевых евродверей. Крупный план – оператор приближается к иномарке. Из водительской двери почти вывалился мужчина, вероятно, водитель. Его пассажир вышел из машины, но упал рядом, отбросив в сторону портфель. Возможно, на работу спешил мэр или его первый зам…

Оператор возвращается под надёжную защиту КамАЗа. Коллеги открывают ему заднюю дверь фургона, но перед подъёмом в машину ему не забывают бросить разовый дезактивационный коврик, а самого оператора, пока он обрабатывает подошвы своих сапог, обрызгивают с головы до пят из мелкодисперсного распылителя… И так всякий раз – выход, съёмка, дезактивация, недолгое продвижение вперёд, выход, съёмка, дезактивация, недолгое продвижение вперёд…

– Так, ребята, давайте перервёмся на перекур, – сказал президент, вставая. – Дарья Алексеевна, прошу по чашечке кофейку или чая…

– Поняла! Сейчас организую лёгкий ланч, – повеселела референт. Она бросилась готовить бутерброды и чаикофеи.

Мужики поднялись на ноги, разминая затёкшие члены. Шойгу направился к двери и президент вышел за ним следом, резонно полагая, что тот рулит в туалет. Любому мужчине на новом месте важно определить входывыходы и места, где можно обдумать что и как, сполоснуть руки и, кто курит, затянуться свободно, без церемоний и протоколов…

Когда ДАМ с Шойгу вернулись в кабинет, на столике у стены уже был готов ланч. Симпатичная девушка в чепчике и нарядном кремовом фартушке готовилась наполнить чашки напитком на усмотрение страждущих. Рядом с термосами красовались миски с разнообразными фруктами…

Президент попросил кофе, а Минчресит, вначале посмотревший в сторону термоса с чаем, решил солидаризироваться с президентом и тоже показал официантке на кофе. Съев по свежайшей слойке с марципаном, ДАМ и Шойгу взяли по грозди белого винограда. Вроде Дарья ограничилась чаем, а Нарышкин обошёлся бананом и грушей.

После ланча продолжили просмотр записи мониторинга зоны поражения и покинутых населением городов. Картина везде была кошмарная и фантасмагорическая. При абсолютно сохранившихся постройках и целёхоньких автомобилях на улицах городов и посёлков, всюду сотни и тысячи погибших людей в самых ужасных позах и состояниях.

Последним сюжетом съёмки оказалась разграбленная Казань. Облако не дошло до Казани. Однако паника оказалась сильнее газа VX. На пустынных улицах старинного города, где вскоре должна была бы празднично загулять Универсиада, ветер гонял залежи мусора и резали глаз следы мародёрства и разбоя. Недалеко от Кремля, за мечетью КулШариф, горело многоэтажное здание, которое, конечно, никто не тушил, так как город оказался полностью брошен жителями на произвол. В двухтрёх местах у подъездов девятиэтажек ещё буйствовали мародёры, загружая в КамАЗы барахло поценнее из брошенных жителями квартир…

– Господатоварищи, давайте пока прервём это кино и обсудим наши действия, вытекающие из чрезвычайной катастрофической ситуации. Вопрос первый. Могут ли сейчас аварийные команды ЭМЧеэС приступать к уборке трупов или нужно провести дополнительную дезактивацию зданий и территорий? Сергей Кужугетович, доложите!

Шойгу дисциплинированно встал, медленно формулируя ответ.

– Да, обработка и гашение ядовитого облака американскими реагентами не привело к полной дезактивации VXгаза. Коегде в помещениях и других закрытых пространствах, в одежде жертв и шерсти погибших животных остались опасные следы отравляющего вещества. Вы видели работу химической разведки, производившей мониторную съёмку. Видели снаряжение бойцов. В таких неповоротливых нарядах работать по эвакуации тел почти невозможно. Надо провести ещё и наземную дезактивацию с заходом в каждый дом. Но необходимого оборудования и химикатов у нас, как я неоднократно говорил, в нашей стране нет, потому что никто не предполагал, что случится подобный химический Чернобыль.

– Значит, я могу дать согласие Обаме на получение американской помощи в этом деле? – Спросил президент.

– Ну, да, безусловно, иначе мы даже не сможем сосчитать людские потери и захоронить погибших.

– Так. Сейчас половина двенадцатого. В Вашингтоне половина восьмого. Надеюсь, мистер Обама уже вернулся с утренней пробежки. Не будем терять времени. Дарья Алексеевна, связь за вами, приступайте.

– Поняла. Будьте готовы к разговору!

Присутствующие откинулись в креслах и расслабились, полагая, что президент оставит их в покое на время разговора с Обамой, но он не дал им такой возможности.

– Игорь Иванович и Сергей Евгеньевич! – Обратился он к Шувалову и Нарышкину. – Полагаю, надо объявить недельный национальный траур, возьмите на контроль и исполнение.

Нарышкин пробурчал чтото вроде:

– Вечно у нас, то Хромая Лошадь, то засуха с пожарами, то морозы совершенно неожиданно, то ещё какой инцидент. Покоя нет!..

– Ну, да, сравнили, Сергей Евгеньевич! – Услышал бормотание президент и тотчас вернул мяч. – В Хромой Лошади сгорели блядуны и шлюхи, и то мы не постеснялись нацтраур объявить, а здесь, чувствуется, не одна сотня тысяч сгинула, не меньше, чем на Гаити, и что же, экономить на флагах и траурных лентах? Объявляем траур с завтрашнего дня. Всё!

– Хэлоу! Хиа из Москоу. Миста Медведев он лайн. Йес. Миста Обама? – Прощебетала на другой конец света Дарья Алексеевна.

ДАМ снял трубку Правительственной связи.

– Хай, Барри! Хау д ю ду? Я рад. Какие у тебя возможности завершить дезактивацию района катастрофы?.. Мы, Россия, согласны и с благодарностью принимаем вашу помощь. Куда примем самолёты? Сейчас уточню. – Президент повернулся к коллегам. – Куда мы можем принять их тяжёлые самолёты? Ближайший подходящий аэродром в Казани? Понял. Барри, мы тут посоветовались. Ближайший к зоне поражения путный аэродром в Казани. Мы его готовили к Универсиаде, там могут садиться любые самолёты. И до Кизнера оттуда всего двести – триста километров. Сколько миль? Дарья Алексеевна, скажи ему сколько это миль. Сто пятьдесят – двести миль. Окей! Завтра уточним. Бай!

– Ну, что, ребята, гоните команду в Казань, наводите там глянец, охрану аэропорта и гостиницу для экипажей и химиков готовьте на совесть. Не забудьте о заправке. В Казань введите спецподразделения Нургалиева или ваших, Сергей Кужугетович, рейнджеров. Шучу! Я в хорошем смысле… И разыщите, наконец, Минниханова. Не могу и мысли допустить, что такой блестящий менеджер, как Минниханов, сбежал подобно некоторым московским спринтерамбюрократам…

Да, и вот какой вопрос проработайте до завтра. Как учесть потери гражданского населения, как идентифицировать погибших, при которых нет документов, как, в конце концов, их хоронить. Вероятно, придётся большую часть кремировать, потому что хотя и холодное время года, но раньше, чем через неделю к захоронениям приступить не сможем.

Ну, я ведь вам не завхоз. Сообразите, должно быть, сами, что хотя большинство окажется без документов и их можно будет кремировать или похоронить в братских могилах, тем не менее, десятки тысяч, кто будет идентифицирован, надо похоронить почеловечески, в гробах… Не забудьте распорядиться кто, сколько делает, кто доставляет гробы, кто хоронит и ведёт учёт этих скорбных дел. Вот такто! Горе наше тяжкое! За какие грехи на нас свалилось?..

– Дмитрий Анатольевич! – Решился прервать президента Шувалов. – Вы уж не влезайте в эту страшную конкретику, держите главный штурвал страны, а мы всё понимаем и свои обязанности выполним, можете не сомневаться. Предлагаю создать комиссию по устранению последствий кизнерской катастрофы. Её вполне может возглавить Кожин. Владимир Игоревич владеет необходимым опытом и потянет.

Президент едва заметно усмехнулся. Жизнь его научила быстро анализировать поведение подчинённых и вычислять их мотивацию и намерения, чтобы вернуть на путь истинный…

– Хорошо. Комиссия так комиссия. Но возглавить такое большое дело, связанное с приёмом международной помощи, должен максимально ответственный человек. Это будете вы, Игорь Иванович, как председатель Правительства. А вот на роль вашего зама по повседневной конкретике Кожин вполне подходит. Указ будет готов через час. Все свободны…

– Ну, кажется, я начинаю уставать от таких совещаний, – вздохнул ДАМ, ища сочувствия у Дарьи Алексеевны.

Она только улыбнулась. Не первый год варясь в кремлёвской бюрократической кастрюле, Дарья Алексеевна постигла высший пилотаж искусства сочувствия и сострадания к руководителям самого разного уровня, вплоть до Президента…

– Дмитрий Анатольевич, прошу отложить все дела и пообедать, потому что я уже не в состоянии отказывать всему миру в стремлении поговорить с Вами и выразить поддержку и понимание нашего горя…

– Да, пожалуй, ты права, Алексеевна, пошли обедать, перерыв!..

Не успели ДАМ и Вроде Дарья вернуться в кабинет после торопливого обеда, как позвонил Лукашенко.

– Дмитрий Анатольевич, будете говорить с Александром Григорьевичем?

– Дада, конечно. Привет, Александр Григорьевич, что нового?

– Приветствую! Дмитрий Анатольевич, у нас всё более или менее, главное сейчас у вас. Если не секрет, что удалось сделать по нормализации жизни после катастрофы? До нас химические дожди не дойдут? Дада! Я слышал, что удалось основное – погасить облако и устранить угрозу гибели Европы. Спасибо! Да и Обама показал себя порядочным человеком. Чем мы, Беларусь, могли бы оказать помощь? Хахаха! Молоком? Понятно. Молочко у нас отличное, только Онищенко у вас тот ещё жук. Понимаю… Сам такой… Мы уже готовим автоколонну МАЗоврефрижераторов с диетическими продуктами в зону бедствия. Надеюсь, твои церберы не перегадят в пути, как всегда?..

– Александр Григорьевич, дорогой! Как мне дороги твои братская поддержка и оптимизм! Немного раскручусь, полагаю, что до конца месяца, непременно встретимся, есть о чём поговорить… Будь здоров!

Президент удовлетворённо потёр руки и подошёл к окну, чтобы обдумать итоги первой половины дня. За окном беззвучно сыпал нудный осенний дождик, здания и деревья поблекли и потеряли свой обычный праздничноплакатный вид. Нервная нагрузка последних дней ощущалась даже таким бывалым и привыкшим к самым причудливым и невероятным ситуациям человеком, как ДАМ.

Система власти в России очень инертна, её маховик, запущенный тысячу лет тому назад, пусть медленно, со скрипом, но неумолимо крутится, перемалывая время, обстоятельства и, конечно, людей, вечно не понимающих, что и к чему, и попадающих из любопытства или с подзатыльника в бункер перед маховиком. Кости и прах перемолотых бездушным маховиком российской власти людей столетие за столетием власть укладывает в основание широкого прочного тракта в светлое будущее человечества, куда его, радостное человечество, приведёт богоизбранная Россия. Колымага империи едет по фатальному тракту, направляемая безумными кучерами, но пассажирам колымаги неведом финиш, они, беспечные, уверены лишь, что завтра будет лучше…

И вот невероятный случай даёт возможность остановить безумный маховик, прекратить торить тракт на костях, начать строить автострады и магистрали не на костях и прахе, а из бетона и стали, как в нормальных странах, и не только изменить направление колымаги, а вообще, заменить её саму на современный экспресс, указать осмысленный маршрут и затянуть песню повеселее…

Несколько лет ДАМ провёл в Интернете, яростно сражаясь в сообществах и блогах за расчистку исторического пути России, за сменяемую цивилизованную власть, за то, чтобы каждый из нас чувствовал себя достойным человеком.

Интернет, как коллективный супермозг, давно уже дал оценки и прогнозы, вынес приговоры и наметил пути очеловечивания России. Но те, кто настроились править пожизненно, ни при каком раскладе не собираются уходить или чтолибо менять…

Наш ДАМ – хладнокровный реалист, умеющий не только хватать шанс за оба уха, но и вытряхивать из шанса результат.

Опорами неэффективной, погрязшей в коррупции власти, является выжившая и прекрасно приспособившаяся к новым реалиям совковая партхозноменклатура, единственным средством от которой может быть только люстрация, полное и бесповоротное отстранение хищников от государственной кормушки.

В любой момент ктонибудь из основных деятелей правящей корпорации может засомневаться в соответствии действий президента интересам их класса. Тогда сначала будет тупой протест, саботаж исполнения обязанностей и поручений, а потом и прямой бой с президентомотступником.

Но неумолимая логика невероятного стечения обстоятельств уже повела президента на продолжение азартной игры с судьбой…

Размышления президента прервала Дарья Алексеевна.

– Дмитрий Анатольевич, звонит его Святейшество патриарх. Будете говорить?..

– Дада, конечно. Ваше Святейшество, день добрый! Да, сегодня немного полегчало. Облако уничтожено, завтра начинаем окончательную зачистку очага поражения…

– Дмитрий Анатольевич! Храни Вас Господь! Три дня и три ночи в храмах России идут службы и возносятся молитвы за упокой мученически погибших и во славу России. Да, наверное, Вы видели на главных телеканалах, что Церковь делает всё для успокоения и духовной поддержки народа в тяжком испытании, выпавшем на нашу долю. Хочу встретиться с Вами, если ситуация позволяет, обменяться мыслями, как поднимать народ на возрождение из хаоса и печали.

– Ваше Святейшество, полностью согласен с оценкой горя и хаоса. Будем действовать совместно, чтобы сохранить Россию. С завтрашнего дня я объявляю недельный общероссийский траур. Так что подключайтесь по церковной линии. Жду Вас в любой день по Вашему усмотрению.

– Спасибо! Тогда я хотел бы встретиться сразу после траура. Жду звонка от Вашей помощницы в подходящее время. А в дни траура хорошо бы Вам выкроить время для участия в заключительной службе в последний день траура. Жаль только, что с Вами не будет любезной Светланы Владимировны… Да услышит Господь наши молитвы!..

– Всё будет хорошо! Буду очень рад обменяться мнениями! Всего доброго!.. Дарья Алексеевна, возьмите на карандаш и завтра напомните мне уточнить время встречи с Патриархом…


Воскресенье, 15е. 10 утра в Венесуэле | Кремляндия | Вторник, 17е. Москваматка