home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

— Ты собрала нас здесь, чтобы изучать библейскую порнографию?

Хью равнодушно отвернулся от кухонного стола, за которым сидели я и вампиры. Его синяки уже почти прошли. Бес сунул в рот сигарету и достал из кармана пиджака зажигалку.

— Не кури здесь! — приказала я.

— Это еще почему? Хочешь сказать, что ты не смолила большую часть двадцатого века?

— Ничего подобного я не говорю. Но больше не курю. К тому же это вредно для Обри.

Услышав свое имя, кошка прекратила умываться и покосилась на Хью. Тот ответил ей долгим взглядом, затянулся и положил рядом с Обри зажженную сигарету. Она продолжила умываться, а он стал расхаживать по квартире.

Сидевший рядом со мной Коди перегнулся через стол и начал изучать протянутую мной Библию.

— Не понимаю, почему эти ребята ангелы. Кажется, выражение «сыны Божьи» всегда употреблялось по отношению к людям. Разве не все мы Божьи дети?

— Конечно, к присутствующим это не относится, — откликнулся Хью из гостиной. — Иисусе! Где ты взяла этот книжный шкаф? В Хиросиме?

— Теоретически да, — согласилась я, отвечая на вопрос Коди и не обращая внимания на слова беса. После своего открытия я внимательно изучила Библию и больше не могла на нее смотреть. — Но Уоррен прав: в книге этот термин относится к ангелам. Кроме того, женщин не называют дочерьми Божьими. Они дочери человеческие. Иными словами, они люди, а их мужья — нет.

— Может быть, мы имеем дело с добрым старым сексизмом.[41] — Питер недавно решился сбрить волосы. Я не считала, что это пошло вампиру на пользу: форма его черепа была далеко не идеальной. — В Библии его хватает.

— Нет. Я думаю, Джорджина права, — вернувшись на кухню, сказал Хью. — Теперь мы знаем, что могло заставить ангела пасть. Похоть — гораздо более серьезная причина для грехопадения, чем чревоугодие или лень.

— Ладно, допустим, — согласился Питер. — Но какое это имеет отношение к охотнику на вампиров?

— Смотри сюда. — Я показала на четвертый стих шестой главы. — Тут сказано: «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди». Главными здесь являются слова «в то время» и «с того времени». Отсюда следует, что ангелы грешили с женщинами не раз. Это и есть ответ на наш вопрос, способны ли ангелы совершить грехопадение в наши дни. Способны.

Коди задумчиво кивнул.

— Это подтверждает твою гипотезу, что один из них сейчас пытается совершить подобное.

— Но не означает, что им движет в первую очередь сладострастие, — возразил Хью. — По-моему, главное для него — это причинить телесные повреждения.

— Если только это не страсть к Джорджине, — саркастически заметил Питер. — Кажется, он считает тебя хорошенькой.

Что-то в словах Хью привлекло мое внимание.

— С чего ты взял, что нападения и причинение телесных повреждений вампирам и бесам непременно заставят ангела пасть? Конечно, силам добра это может не понравиться, но я не убеждена, что убийство слуги зла непременно превращает ангела в демона.

— Прошлое показывает, что другая сторона не слишком терпимо относится к правонарушителям, — заметил бес.

— А наша? — спросил Питер.

Коди смерил меня пытливым взглядом.

— Ты опровергаешь собственную гипотезу?

— Нет-нет. Просто пытаюсь понять, что такое грехопадение, вот и все. Может быть, правильнее пользоваться терминами «мошенничество» или «ренегатство».[42]

— Но в твоей записке говорится именно о грехопадении ангела, — напомнил Хью. — Это наверняка что-то значит. Мы имеем дело либо с подсказкой, либо с плохой шуткой.

Ах да, записка… Хью был прав. Я чувствовала, ее содержимое очень важно, но не могла его понять.

— Похоже, с чувством юмора у ангелов не очень, — пробормотал Питер. — Если судить по Картеру.

Я немного помедлила. Стоит ли делиться с ними своей второй догадкой? Кажется, первая гипотеза их убедила… Ладно. Пан или пропал.

— Ребята, не думаете ли вы… не думаете ли вы, что за всем этим может стоять Картер?

Три пары глаз с изумлением уставились на меня. Первым заговорил Хью:

— Что? Ты с ума сошла! О господи, я знаю, что вы все время препираетесь, но если ты думаешь…

— Картер — один из нас! — злобно заявил Коди.

— Знаю-знаю. — Я быстро объяснила, что стоит за этим обвинением, рассказав о том, что Картер пытался следить за мной и о последующей беседе с Эриком.

Наступило молчание. Наконец Питер произнес:

— Все это странно. Но я продолжаю считать, что Картер, тут ни при чем.

— Только не Картер, — подтвердил Хью.

— Понятно. Вы моментально обвинили меня в смерти Дьюана, но Картер тут ни при чем. — Меня разозлила их твердая уверенность в невиновности Картера. — Если так, то почему он якшается с нами? Вы когда-нибудь слышали об ангеле, который путается с нечистой силой?

— Мы его друзья, — сказал Коди.

— С нами ему веселее, — добавил Хью.

— Если хочешь, можешь в это верить, а я подожду. То, что он таскается по пивным с демоном и его подручными, дает ему идеальную возможность шпионить за нами. Вы защищаете Картера, потому что он ваш собутыльник.

— Джорджина, а ты не думаешь, что кто-то специально настроил тебя? Согласен, гипотеза насчет свихнувшегося ангела со временем становится все более и более правдоподобной, но при чем тут Картер?

— Да, — сказал Хью. — Никаких улик против Картера у тебя нет. Все знают, что вы не ладите.

Я посмотрела в их сердитые глаза.

— А как вы тогда объясните его приход к Эрику?

Бес покачал головой.

— Мы все знаем Эрика. Картер мог прийти к нему за тем же, что и ты.

— А как быть с тем, что он сказал?

— И что же такого он сказал? — осведомился Питер. — «Эй, Джорджина, ты получила мою записку?» Это ничего не доказывает.

— Послушай, я пока не утверждаю, что он на сто процентов виновен. Просто в данных обстоятельствах…

— Мне пора, — вставая, объявил Коди.

У меня отвисла челюсть. Неужели я довела их до такого состояния?

— Я понимаю, что ты со мной не согласен, но уходить вовсе не обязательно.

— Это тут ни при чем. Просто у меня есть дела.

Питер возвел глаза к небу.

— Знаешь, Джорджина, не ты одна в последнее время с кем-то встречаешься. Коди не признается, но думаю, что он где-то прячет женщину.

— Живую? — с любопытством спросил Хью.

Коди надел пальто.

— Ребята, вы ничего не знаете.

— Будь осторожнее, — машинально сказала я.

Напряжение внезапно разрядилось. Казалось, больше никто не сердился на меня за подозрения в адрес Картера. Было ясно, что мне не поверили. Они отмели все мои предположения. Так взрослые обычно отвергают детские иррациональные страхи.

Вампиры ушли вместе, а вскоре их примеру последовал и Хью. Я побрела в спальню, пытаясь все сопоставить и связать в единое целое. Автор записки упомянул об ангелах, совершающих грехопадение из-за прекрасной женщины, это должно было что-то значить. Но я никак не могла увязать это с непонятными нападениями на Дьюана и Хью. В них было больше жестокости и насилия, чем сладострастия и поклонения красоте.

Когда на следующий день я пришла на работу, то обнаружила новое электронное послание от Сета. Я боялась повторных приглашений куда-нибудь, но он просто ответил на мое последнее письмо, в котором я спрашивала, каковы его первые впечатления о северо-западе США. Как обычно, стиль послания был забавным. Казалось, он не обратил на мой резкий вчерашний отказ никакого внимания.

Поднявшись в кафе, я окончательно убедилась в этом. Хотя была суббота, Сет сидел в своем любимом углу и стучал по клавиатуре ноутбука. Я поздоровалась и получила обычный рассеянный ответ. Сет не упоминал о приглашении на вечеринку и не выглядел расстроенным.

Похоже, ему не было до этого никакого дела. Мне следовало радоваться, что он так быстро оправился, но все же мое самолюбие оказалось задето. Я бы не возражала, если бы мой отказ вызвал у него большее сожаление. Например, Дага или Романа он не отпугнул бы. Господи, до чего же я ветреная особа…

Эта мысль заставила меня вспомнить, что сегодня мы с Романом идем на концерт Дага. Подумав о новой встрече с Романом, я затрепетала. Мне не нравилось, что он так действует на меня, у меня не хватало сил ему отказать.

В ближайшие дни между нами должно было произойти решительное объяснение, и я боялась того, чем это могло закончиться. А вдруг Роман откажется от меня так же легко, как это сделал Сет?

Но когда вечером я пригласила Романа в свою квартиру, эти страхи тут же улетучились. Его наряд представлял собой элегантное сочетание синего и серебристо-серого, каждый волосок и складка одежды были на своем месте. Он подарил мне одну из своих ослепительных улыбок, и я почувствовала себя школьницей, у которой дрожат коленки перед экзаменом.

— Ты понимаешь, что мы идем на концерт группы, которая исповедует постграндж, панк-рок и ска?[43] Все остальные будут в джинсах и майках. А кое-кто — в коже.

— Самые лучшие свидания всегда заканчиваются в коже. — Он обвел взглядом мою квартиру и задержался на книжном шкафу. — Кажется, ты сказала, что концерт начнется поздно.

— Да. В одиннадцать.

— Значит, у нас еще есть четыре часа. Тебе придется переодеться.

Я посмотрела на свои черные джинсы и красный топ.

— Разве этого недостаточно?

— Признаю, что джинсы подчеркивают твои длинные ноги, но тебе понадобится юбка или платье. То, что ты надевала на танцы, только… более волнующее.

— Никогда не слышала, чтобы эпитет «волнующий» применяли к предметам моего гардероба.

— Верится с трудом. — Он показал на дверь моей спальни. — Ступай. Время идет.

Я вернулась через десять минут в обтягивающем платье из темно-синего креп-жоржета в тонкую полоску. У платья был асимметричный сборчатый подол, обнажавший левое бедро. Я распустила волосы, и теперь они струились по плечам.

Роман, до того внимательно смотревший в глаза Обри, поднял взгляд.

— Действительно волнующе. — Он показал на Библию короля Якова, лежавшую на моем кофейном столике. Книга была открыта. — Мне и в голову не приходило, что ты набожна.

Сет и Уоррен говорили то же самое. По их словам, это разрушало мою репутацию.

— Просто я кое-что искала. Только толку маловато.

Роман встал и потянулся.

— Наверное, дело в том, что этот перевод — один из худших.

Я вспомнила, как в магазине у меня разбегались глаза, когда я выбирала Библию.

— Ты можешь рекомендовать что-нибудь получше?

Он пожал плечами.

— Я не специалист, но на твоем месте выбрал бы научное издание. С комментариями. Из тех, которыми пользуются в колледжах.

«Неужели таинственные строки расшифрованы не до конца?» — промелькнуло у меня в голове, но я тут же забыла об этом. Мне предстоял выход в свет.

Мы отправились в маленький мексиканский ресторан, о котором я до сих пор не слышала. Официанты говорили по-испански (выяснилось, что Роман тоже владеет этим языком), а блюда не были адаптированы к американским вкусам. Когда на столе появились две «Маргариты», я поняла, что один из коктейлей заказан для меня.

— Сегодня я пить не буду. — Я еще не забыла, как меня развезло во время нашего последнего свидания.

Роман посмотрел на меня так, словно я заявила, что для разнообразия собираюсь перестать дышать.

— Должно быть, ты шутишь. Здесь подают лучшие «Маргариты» к северу от Рио-Гранде.[44]

— Я хочу быть трезвой.

— От одного коктейля с тобой ничего не случится. Если будешь как следует закусывать, то вообще ничего не заметишь. — Я промолчала. — Ради Христа, Джорджина, лизни соль. Потом тебя за уши не оттащишь.

Я неохотно провела языком по краю высокого стакана. Этого оказалось достаточно, чтобы у меня появилось желание попробовать текилу. Это ощущение не уступало тяге суккуба к сексу. Я махнула рукой и сделала глоток. Вкус был фантастический.

Естественно, еда оказалась не хуже коктейля. В конце концов, я выпила две «Маргариты» вместо одной. К счастью, насчет закуски Роман оказался прав: голова у меня почти не кружилась. Я не потеряла контроля над собой и знала, что скоро протрезвею.

— У нас еще два часа, — сказала я, когда мы вышли из ресторана. — Есть предложения?

— Конечно. — Он кивком показал на противоположную сторону улицы, и я машинально посмотрела туда.

«Мигель».

Пришлось раскинуть мозгами.

— Кажется, я что-то слышала об этом месте. Там танцуют сальсу, верно?

— Верно. Ты когда-нибудь пробовала?

— Нет.

— Почему? Я думал, ты у нас королева танцев.

— Я еще не до конца освоила свинг.

Честно говоря, мне ужасно хотелось научиться танцевать сальсу, но повторялась история с книгами Сета Мортенсена, я предпочитала растягивать удовольствие. Свинг продолжал привлекать меня, и я хотела насладиться им до конца, прежде чем поставить на этом танце крест. Долгая жизнь учит смаковать приятное.

— Одно другому не мешает. — С этими словами он взял меня за руку и повел через улицу.

Я пыталась возражать, но не могла объяснить причину, а потому сдалась так же легко, как в случае с «Маргаритами».

В клубе оказалось тепло и многолюдно, а музыка была просто божественная. Когда Роман заплатил за вход и провел меня в зал, мои ноги стали сами собой отбивать ритм. Роман оказался специалистом не только по свингу, но и по сальсе, и вскоре я совсем освоилась. После двух «Маргарит» было трудно продемонстрировать свой талант во всей красе, но я танцевала многие века, и это давало о себе знать.

Сальса оказалась намного сексуальнее свинга. Нет, свинг тоже был ничего, но в этом танце ощущалось что-то темное и грешное. Приходилось волей-неволей реагировать на близость тела другого человека и совместное движение бедер. Теперь я понимала, почему Роман просил меня выбрать волнующий наряд.

Примерно через полчаса мы сделали перерыв и прошли в бар.

— Теперь ты должна попробовать мохито,[45] — сказал он мне и сделал знак бармену. — Не будем изменять латинской теме.

— Я не могу…

Но меня уже никто не слушал. Мохито, появившийся как из-под земли, был бесподобен. Я выпила напиток быстрее, чем следовало: мне не терпелось вернуться в зал.

Когда настала пора отправляться на концерт Дага, постграндж, панк-рок и ска уже не казались мне притягательными. Я, возбужденная танцами, выпила еще один коктейль и стопку текилы. Сальса стала моей новой страстью, и я молча ругала Романа за то, что он привил мне эту страсть. Его изящные движения были соблазнительными, а прикосновения заставляли меня дрожать и мучиться от желания.

Держась за руки, мы вывалились на улицу, с трудом отдышались и начали смеяться. У меня слегка кружилась голова, и я решила, что мы уходим как раз вовремя. Управлять своими движениями мне уже было не под силу.

— Слушай, ты не помнишь, где мы оставили машину?

— Не говори ерунды. — Я показала ему на желтую вывеску. — Придется взять такси.

— Брось. Я еще не так пьян.

Но ему хватило ума не возражать, так что до пивоварни нас довез таксист. Люди входили и выходили из клуба, до группы Дага там выступали еще два коллектива. Как я и боялась, наши роскошные наряды резко контрастировали с грубой и вызывающей одеждой молодежи, но после слов Романа это показалось мне пустяком.

— Не обращай внимания, — посоветовал он, когда мы пробились в тесную пивоварню. — Эти ребятишки считают нас старыми конформистами,[46] но они сами являются такими же. Только их конформизм заключается в отрицании конформизма.

Я поискала взглядом сотрудников магазина, надеясь, что они заняли нам стол.

— О нет. Не надо говорить о политике в пьяном состоянии.

— Я и не собираюсь. Просто я устал от того, что люди всегда пытаются примкнуть к какой-то группе, правой или левой. Я горжусь тем, что являюсь самым нарядным человеком в этом зале. Знаешь, каков мой девиз? «Живи по собственным правилам».

Тут я увидела Бет и потащила Романа к столу на противоположном конце зала. Рядом с ней сидели знакомые лица: Кейси, Энди, Брюс… и Сет. У меня внутри похолодело.

— Красивое платье, — сказал Брюс.

— Мы заняли тебе место. — Кейси показала на стул. — Я не знала, что ты придешь с… другом.

Но ситуация со стулом меня не волновала. Увидев задумчивое, но спокойное лицо Сета, я покраснела и почувствовала себя полной идиоткой. Оставалось только повернуться и уйти. Сначала я отказала ему, сказав, что ни с кем не встречаюсь, а теперь явилась на концерт под ручку с Романом, вдребезги пьяная. Страшно представить, что он теперь обо мне подумает…

— Нет проблем, — заявил Роман, не обращая внимания на мои переживания и смущенные взгляды коллег. Он сел на стул и посадил меня на колени. — Мы поделимся.

Энди сходил в бар и принес пиво всем, кроме Сета, который воздерживался не только от кофеина, но и от алкоголя. Мы с Романом рассказали, где были, и назвали сальсу последним писком моды, после чего коллеги потребовали, чтобы я начала второй курс уроков танцев.

Вскоре на сцену вышла группа Дага, и мы дружно захлопали в ладоши, приветствуя превращение Дага — заместителя заведующего — в Дага — солиста группы «Ночной прием». Пиво лилось рекой. Ничего хуже придумать было нельзя, но я уже не могла остановиться. Кроме того, у меня появилось множество других забот. Например, избегать взгляда молчаливого Сета. Смаковать близость тела Романа, прикосновение его груди к моей спине и его рук к моей талии. Его подбородок лежал на моем плече, что позволяло ему шептать мне на ухо и время от времени проводить губами по моей шее. Выпуклость под моими бедрами свидетельствовала, что эта поза доставляла удовольствие не только мне.

Во время антракта к нам подошел потный и возбужденный Даг. Увидев меня на коленях у Романа, он сказал:

— Кинкейд, ты слишком вырядилась. — А потом подумал и добавил: — Или наоборот. Трудно сказать.

— На себя посмотри, — огрызнулась я, допивая вторую бутылку пива.

Или третью?

На Даге красовались красные виниловые брюки в обтяжку, солдатские ботинки и длинный пиджак из фиолетового бархата, оставлявший грудь обнаженной. На его голове косо сидел рваный цилиндр.

— Крошка, я принимаю участие в представлении.

— Я тоже, крошка.

Кое-кто из присутствующих хихикнул, Даг неодобрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал и стал обсуждать с Бет количество публики, пришедшей на концерт.

Я достигла такого состояния, что собственные ощущения стали для меня главным, так иногда бывает при сильном опьянении. Голоса и звуки, раздававшиеся вокруг, превратились в какофонию, лица и цвета слились в сплошное туманное пятно. Я чувствовала только Романа. Каждый мой нерв ныл, мне хотелось, чтобы руки, лежавшие на моем животе, скользнули вверх и стиснули мои груди. Я чувствовала, как затвердели соски под тонкой тканью, и мечтала повернуться и оказаться к нему лицом.

— Туалет! — вдруг воскликнула я и неуклюже слезла с Романа. Моему мочевому пузырю оставалось только поражаться. Еще минуту назад было терпимо, а теперь… — Где здесь туалет?

Коллеги странно посмотрели на меня. Впрочем, может, мне показалось.

— Вон там, — кивнула Кейси. Она была совсем рядом, но ее голос доносился откуда-то издалека. — Ты в порядке?

— Да. — Я поправила спустившуюся бретельку. — Просто мне нужно воспользоваться туалетом. — «И оказаться подальше от Романа», — мысленно добавила я, — чтобы прийти в себя. Конечно, если такой подвиг мне еще по силам».

Роман сделал неловкую попытку подняться, хотя был пьян не меньше.

— Я провожу тебя…

— Я сам это сделаю, — быстро вмешался Даг. — Мне все равно по дороге. Пора начинать второе отделение.

Он взял меня за руку и повел через толпу к менее забитому коридору. Заметив, что я слегка спотыкаюсь, Даг замедлил шаг и помог мне.

— Сколько ты выпила?

— До концерта или уже здесь?

— Черт побери, тебя совсем развезло.

— А ты против?

— Ничуть. Как, по-твоему, чем я сам занимаюсь в свободные вечера?

Мы остановились у дамского туалета.

— Держу пари, Сет думает, что я пьяница.

— С какой стати?

— Ты хоть раз видел, чтобы он что-то пил? Чертов святоша. Ни кофеина, ни алкоголя. Дерьмо…

Темные глаза Дага блеснули. Мой лексикон его удивил.

— Знаешь, не все непьющие презирают пьющих. Кроме того, Сет беспокоит меня меньше, чем мистер Рукастый.

Я вытаращила глаза.

— Ты имеешь в виду Романа?

— Ты долго отказывалась ходить на свидания, а теперь чуть ли не залезаешь на него на глазах у всех.

— Ну и что? — с жаром ответила я. — По-твоему, я не имею права с кем-то встречаться? Не имею права делать то, что мне хочется, а не то, что нужно? — Мои слова прозвучали более горько и громко, чем следовало.

— Имеешь, имеешь, — успокоил меня Даг, — но сегодня ты не в себе. Если забудешь об осторожности, то наделаешь глупостей, о которых потом пожалеешь. Попроси Кейси или Бет отвезти тебя домой…

— Ну, ты и тип! — Я знала, что несу чушь, знала, что могу положиться на рассудительность Дага, но уже не могла остановиться. — Ты пытаешься вмешиваться и защищать мое целомудрие только потому, что я не встречаюсь с тобой и предпочитаю спать с Уорреном и другими. Если не мне, то никому, верно?

Даг побледнел. Люди уставились на нас.

— О господи, Джорджина, ты…

— Ханжа долбанный! — крикнула я. — Ты не имеешь права указывать мне! Никакого права, твою мать!

— Я не…

Я не дослушала, что он хотел сказать. Развернулась и влетела в дамский туалет — единственное место, куда можно было сбежать от этих проклятых мужиков. Закончив свои дела, я пошла мыть руки и посмотрела на свое отражение в зеркале. Меня что, действительно развезло? Щеки разрумянились, из прически выбилось несколько локонов, лоб покрылся испариной. Ничего страшного. Бывало и хуже.

Я не торопилась выходить из туалета, боясь, что у дверей ждет Даг. Говорить с ним мне не хотелось. Тут вошла женщина с зажженной сигаретой. Я стрельнула у нее одну, закурила и забилась в угол, чтобы скоротать время. Когда снова раздались звуки музыки, я поняла, что больше мне ничто не грозит.

Я вышла из туалета и тут же налетела на Романа.

— Ты в порядке? — поддержав меня за талию, спросил он. — Когда ты не вернулась, я начал волноваться.

— Да… в порядке… э-э… нет… Не знаю, — вцепившись в него, призналась я. — Не знаю, что происходит. Я чувствую себя как-то странно.

— Все о'кей, — заверил он, поглаживая меня по спине. — Все будет хорошо. Ты хочешь уйти?

— Не знаю… — Я слегка отстранилась, посмотрела в его сине-зеленые глаза, утонула в их глубине, и мне стало наплевать на все.

Я не знала, кто начал первым — это мог быть любой из нас, — но мы стали целоваться прямо в коридоре. Объятия становились все крепче. Алкоголь усиливал желание, но притуплял ощущение поглощения энергии. Должно быть, это все же происходило, потому что внезапно Роман резко отстранился и с ужасом посмотрел на меня.

— Странно… — Он провел ладонью по лбу. — Я почувствовал… У меня вдруг закружилась голова. — Он немного помедлил, а затем снова привлек меня к себе.

Так же, как поступали и все остальные. До них никогда не доходило, что это дело моих рук. Я причиняла им вред, но им было этого мало.

Эта крошечная пауза позволила мне на мгновение развеять пьяный дурман и собрать остатки здравого смысла. Что я делаю? Что себе позволяю? Каждая встреча с Романом заставляла меня выходить за рамки дозволенного. Сначала я сказала, что мы не будем встречаться. Потом согласилась встречаться время от времени. Сегодня вечером поклялась, что не буду пить, а сейчас еле стою на ногах. Целуюсь, нарушая собственное табу. И все это ведет к неизбежному…

Я представила себе, что с нами случится после секса. Роман лежит бледный и измученный, лишенный жизненной силы. Окутывающая меня энергия потрескивает, как электрический ток, а он с недоумением смотрит на меня, не догадываясь, что произошло. Это обойдется ему в несколько лет жизни. Все будет зависеть от того, сколько энергии я украду у него. Не для кого ни секрет, что некоторые небрежные суккубы даже убивали своих жертв, слишком быстро выпивая из них жизнь.

— Нет… нет… не надо.

Я оттолкнула Романа, не желая, чтобы осуществилось то, что рисовало мое воображение, но он не отпускал меня. Внезапно за его плечом я увидела идущего по коридору Сета. Заметив нас, он остановился, однако я была слишком занята, чтобы обратить на это внимание.

Я собралась уже снова поцеловать Романа, увести его туда, где мы окажемся наедине, разденемся и я смогу сделать с ним все, о чем мечтала. Еще один поцелуй… всего один, и я бы не смогла остановиться. Я слишком хотела этого. Хотела быть с тем, кого желала сама. Впервые за долгие годы.

И именно поэтому не могла дать себе волю.

— Джорджина… — не выпуская меня из объятий, начал сбитый с толку Роман.

— Пожалуйста, — шепотом взмолилась я, — отпусти меня. Пожалуйста. Ты должен отпустить меня.

— Что случилось? Я не понимаю…

— Пожалуйста, отпусти, — повторила я. — Отпусти! — Звук собственного голоса добавил мне сил и позволил высвободиться. Роман потянулся ко мне, повторяя мое имя, но я сделала шаг назади истерически завопила, после чего Роман с полным правом посмотрел на меня как на сумасшедшую: — Не прикасайся ко мне! Не! Прикасайся! Ко мне!

Я злилась не на него, а на себя, на собственную жизнь. Гнев и досада, усиленные алкоголем, вырывались из меня. Нет на свете справедливости. Разве честно, что некоторые люди живут счастливо, а все остальные нет? Что могучие цивилизации превращаются в руины? Что дети рождаются такими слабыми? Что я попала в ловушку и теперь должна целую вечность заниматься любовью без любви?

— Джорджина…

— Не прикасайся ко мне. Больше никогда. Пожалуйста, — хрипло прошептала я, а потом сделала единственное, что мне оставалось.

Сбежала. Спаслась бегством. Отвернулась и побежала по коридору, уводившему меня от Романа, Сета и зрительного зала. Я сама не знала, куда бегу, но это должно было спасти и меня, и Романа. Бегство не излечило бы мою боль, но, по крайней мере, не позволило бы причинить ее Роману.

Из-за плохой координации и отчаяния я то и дело сталкивалась с людьми, которые реагировали на это по-разному. Бежал ли за мной Роман? Я не знала. Он был пьян не меньше и тоже едва держался на ногах. Если бы я осталась одна, то смогла бы трансформироваться или стать невидимой и исчезнуть отсюда…

За дверью меня тут же окутал прохладный воздух. Я сделала глубокий вдох и осмотрелась по сторонам. Это была автостоянка позади здания, забитая машинами. Кто-то лениво покуривал марихуану, не обращая на меня никакого внимания. Дверь, через которую я только что прошла, открылась, и я обернулась, ожидая увидеть Романа. Но это оказался Сет. Лицо у него было встревоженное.

— Держитесь от меня подальше, — предупредила я.

Он поднял руки вверх ладонями и медленно пошел ко мне.

— Вы в порядке?

Я сделала два шага назад и начала рыться в сумочке.

— В порядке. Просто мне нужно… нужно убраться отсюда… убраться от него. — Я достала мобильник, собираясь вызвать кого-нибудь из вампиров, но телефон выскользнул у меня из рук. Попытки поймать его оказались тщетными, и аппарат с отвратительным стуком грохнулся на асфальт. — Тьфу, дерьмо!

Я опустилась на колени, подняла мобильник и с отчаянием посмотрела на тарабарщину, высветившуюся на экране.

— Дерьмо, — повторила я.

Сет опустился рядом.

— Чем я могу помочь вам?

Я посмотрела на него. Лицо Сета было словно в тумане.

— Мне нужно убраться отсюда. Убраться от него.

— О'кей. Поехали. Я отвезу вас домой.

Сет взял меня за руку и повел к какой-то темной машине, стоявшей в нескольких кварталах от пивоварни. За это время я смогла немного прийти в себя. Он помог мне забраться внутрь и включил двигатель. Я откинулась на спинку сиденья и сосредоточилась на езде. Вперед, назад, вперед, назад… Инерция сделала свое дело. Меня укачало.

— Остановитесь.

— Что?

— Остановитесь немедленно!

Он послушался, я открыла дверь, и меня вырвало прямо на мостовую. Когда приступ тошноты прошел, Сет немного подождал, а потом спросил:

— Теперь можно?

— Да.

Но через несколько минут я попросила его снова остановиться, и история повторилась.

— Эта езда… убивает меня, — выдохнула я, когда мы тронулись снова. — Я не могу находиться в машине. Лучше пешком…

Сет нахмурился и сделал резкий поворот вправо, от которого меня чуть не вырвало прямо в салоне.

— Прошу прощения, — сказал он.

Мы ехали еще несколько минут. Когда я была готова попросить его снова съехать на обочину, машина остановилась. Сет помог мне выйти, и я оглянулась по сторонам, не узнавая дома.

— Где мы?

— У меня.

Он впустил меня в квартиру и провел прямо в ванную, где я опустилась на колени и отдала дань унитазу. Просто поразительно, сколько жидкости помещается в человеке… Сет стоял сзади и придерживал мои волосы. Я смутно вспомнила, что высшие бессмертные типа Джерома и Картера тоже поддаются влиянию алкоголя, но могут трезветь по собственному желанию. Ублюдки…

Я не знала, сколько времени провела у унитаза, но наконец, Сет бережно помог мне подняться.

— Стоять можете?

— Кажется, да.

— Это… э-э… у вас на волосах и на платье. Наверное, вам следует переодеться.

Я посмотрела на темно-синий креп-жоржет и вздохнула.

— Волнующее…

— Что?

— Ничего. Не обращайте внимания. — Я спустила бретельки, собираясь снять платье.

Сет поднял брови и быстро отвернулся.

— Что вы делаете? — деланно небрежно спросил он.

— Хочу принять душ.

Раздевшись догола, я неловко забралась в ванну и включила воду. Сет, не глядя на меня, отступил к двери.

— Вы не упадете?

— Надеюсь, нет.

Я шагнула под струю, ахнула и прислонилась к стене. Поток горячей воды тут же привел меня в чувство. Подняв глаза, я увидела, что Сет ушел из ванной, закрыв за собой дверь. Я вздохнула и закрыла глаза, борясь с желанием встать на колени и отключиться. Роман… Ах, как было сладко целовать его. Что он теперь обо мне подумает? После того, что я сделала?

Когда я выключила воду и вылезла из ванны, дверь со скрипом открылась.

— Джорджина… Возьмите.

Сет просунул в щель полотенце и майку огромного размера, а потом снова закрыл дверь. Я вытерлась и надела красную майку с изображением группы «Блэк Саббат». Красиво…

Тут у меня зазвенело в ушах, и я снова почувствовала приступ тошноты.

— Нет! — простонала я, снова устремившись к унитазу.

Дверь открылась.

— Вы в порядке? — Сет вошел и снова стал придерживать мои волосы.

Я подождала, но ничего не вышло. Потом я неловко поднялась.

— В порядке. Мне нужно лечь.

Сет отвел меня в спальню с неразобранной кроватью королевского размера, и я рухнула на нее. Лежать пластом было приятно, хотя комната продолжала кружиться. Сет пристроился на краю кровати и стал неуверенно следить за мной.

— Извините, — сказала я. — Извините за то, что вам… пришлось все это делать.

— Не извиняйтесь.

Я закрыла глаза.

— Связи засасывают человека. Вот почему я ни с кем не встречаюсь. Это только причиняет людям вред.

— Самое лучшее в жизни всегда связано с риском причинить кому-то вред, — философски ответил он.

Я вспомнила письмо Сета о старой подруге, которую он бросал, когда писал книги.

— Вы бы сделали это еще раз? Стали бы встречаться с той девушкой? Даже если бы знали, что все кончится также?

Последовала пауза.

— Да.

— А я нет.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Однажды я была замужем. — Признаться в этом можно было только спьяну. — Вы знали это?

— Нет.

— И никто не знает.

— И у вас не получилось? — после минутной паузы спросил Сет.

Я горько рассмеялась. Не получилось? Слишком мягко сказано. Я была слабой, глупой и поддалась физическому желанию, которое чуть не довело меня до катастрофы с Романом. Но в случае с Аристоном я не могла сослаться на то, что пьяна. Нет, я была абсолютно трезвой и, честно говоря, давно собиралась сделать это. Точнее, это собирались сделать мы оба.

Однажды он пришел ко мне, но в тот раз мы почти не разговаривали. Думаю, к тому времени стадия бесед прошла. Мы не находили себе места, расхаживали, отпускали короткие реплики, но не слушали друг друга. Я была сосредоточена на физических ощущениях, вызванных его присутствием. В воздухе чувствовалось такое сексуальное напряжение, что мы с трудом могли двигаться.

Я подошла к окну и уставилась в пространство, слыша, как Аристон бродит по дому. Через минуту он вернулся и остановился у меня за спиной. Внезапно его руки легли на мои плечи, это было его первое сознательное прикосновение ко мне. Мужские пальцы жгли меня огнем. Я вздрогнула, после чего их хватка стала еще сильнее.

— Лета, — сказал он мне на ухо, — понимаешь… понимаешь, я все время думаю о тебе. Думаю о том, что было бы, если бы мы… были вместе.

— Мы и так вместе.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Аристон повернул меня лицом к себе, посмотрел в глаза, и от этого взгляда я почувствовала, как по телу разливается тепло. Он провел руками по моей шее и взял в ладони лицо. Потом наклонился, и его рот оказался в волоске от моего. Затем он слегка прошелся языком по моей нижней губе. Это была самая нежная из ласк. Мои губы раскрылись, и я устремилась к нему, желая большего. Но Аристон слегка улыбнулся и отстранился. Его рука потянулась к пряжке на моем плече и расстегнула ее. Хитон скользнул на пол, и я осталась обнаженной.

Его глаза вспыхнули и стали изучать мое тело. Я должна была ощущать стыд и смущение, но почему-то не чувствовала их. Я была прекрасной. Желанной. Обожаемой. Могущественной.

— Я отдал бы все на свете за то, чтобы быть с тобой, — прошептал он. Его руки погладили мои плечи, грудь, талию и легли на бедра. Мать всегда говорила, что бедра у меня слишком узкие, но теперь они казались полными и женственными. — Ради тебя я мог бы убить. Дойти до края света. Сделал бы все, о чем ты попросишь. Все, лишь бы почувствовать, как ты обхватываешь меня ногами.

— Еще никто не говорил мне этого. — Я сама удивилась тому, как спокойно звучал мой голос, все внутри таяло.

За тысячу с лишним лет, прошедших с тех пор, я слышала те же слова от сотен мужчин, но тогда они казались новыми и неизбитыми.

Аристон горько усмехнулся.

— Кириакос наверняка повторяет это каждую ночь. — Зависть, звучавшая в его голосе, заставила меня вспомнить, что, хотя эти двое были старыми друзьями, их дружба больше напоминала скрытое соперничество.

— Нет. Он любит меня глазами.

— А мне этого мало.

И тут я поняла, что у женщин есть власть над мужчинами. Это было весело и одновременно удивительно. Женщины правили не в стране, не в доме, а в спальне. Среди мокрых от пота простынь. Осознание этого возбудило меня сильнее любовного эликсира. Я затрепетала от наслаждения. Наверное, именно это открытие позже позволило силам ада сделать меня суккубом.

Я протянула дрожащие руки и начала снимать с него тунику. Пока я раздевала Аристона, он стоял неподвижно, но каждая клеточка его тела сгорала от желания. Когда я стала изучать, чем его тело отличается от тела Кириакоса, дыхание Аристона участилось. Я гладила его кончиками пальцев, слегка прикасаясь к загорелой коже, рельефным мускулам и соскам. Потом мои руки спустились к паху. Аристон негромко застонал, но не сдвинулся с места, продолжая ждать моего согласия.

Я оторвала взгляд от этой чудесной картины и посмотрела ему в глаза. Он действительно сделал бы для меня все. Это открытие только усилило мое желание.

— Делай со мной что хочешь, — наконец, произнесла я.

Это звучало как уступка, но на самом деле я сама хотела этого. Мои слова разрушили сковывавшие нас чары. Это напоминало взрыв. Выдох после долго сдерживаемого вдоха. Побег из тюрьмы. Я бросилась к нему так, словно с меня, наконец, сняли оковы. Теперь было ясно, что нам следовало сделать это давным-давно.

Язык Аристона проник в мой рот, он обхватил мои ягодицы, поднял меня и прижал спиной к стене. Он вошел в меня одним сильным рывком. Не знаю почему, но я ощутила сладкую боль. Я вскрикнула от изумления, но он не обратил на это внимания. Аристоном овладела страсть, то животное стремление в крови, которое обеспечивает продление рода. Теперь он сосредоточился только на собственном удовольствии, вонзаясь в меня все глубже и глубже и заставляя меня стонать от наслаждения. Я не думала, что такой грубый секс может довести меня до экстаза, однако испытала это, причем не однажды. Каждый из них был волной потрясающих ощущений, начинавшейся глубоко внутри, распространявшейся по всему телу и затоплявшей каждый нерв, каждую клеточку. Потом волна дробилась на кусочки, оставляя меня без сил. Казалось, кто-то вновь и вновь разбивал только что вставленное стекло. Это было чудесно. Это возбуждало Аристона все сильнее, и, наконец, он тоже достиг пика наслаждения. На этот раз я сама поторопила его, глубоко вонзив ногти в его спину, отчего он задрожал всем телом.

Но на этом дело не кончилось, потому что вскоре Аристон снова был готов к бою. Он отнес меня на кровать и поставил на колени.

— Я слышал, как старухи говорили, что это лучшая поза для зачатия, — прошептал он.

Не успела я опомниться, как он снова овладел мной, так же грубо и жадно. Аристон раз за разом вонзался в меня, а я думала, что, возможно, отцом моего ребенка суждено стать ему, а не Кириакосу. Мысль была странной, соблазнительной, но грустной.

Когда потом мы, сытые и измученные, лежали на простынях, Аристон не испытывал никаких угрызений совести. В окно врывались лучи теплого предвечернего солнца.

— Причина может быть не в тебе, а в Кириакосе, — объяснил он. — Сегодня я овладел тобой столько раз, что ты просто не можешь не забеременеть. — Аристон обхватил губами мочку моего уха, обнял сзади и положил ладони на мои груди. — Я наполнил тебя, Лета.

Его голос звучал глухо и таинственно. Казалось, он обрел что-то большее, чем секс. И тут я засомневалась, что в спальне правят женщины.

Я лежала рядом с ним и думала, что делать дальше. Разве можно снова стать чьей-то женой, если до того ты была богиней? Но найти ответ мне так и не удалось. Снаружи раздался голос Кириакоса, вернувшегося с работы раньше обычного. Мы с Аристоном вздрогнули и сели. Я сбросила с себя простыню. У меня дрожали руки. Нужно было найти хитон, но его здесь не оказалось. Он остался в другой комнате. Может быть, мне удастся найти его прежде, чем нас застанет Кириакос. Возможно, я окажусь быстрее. Но я ошибалась…

— Да, — вернувшись в настоящее, сказала я Сету. — Не получилось. Ничего не получилось. Я его обманула.

— Ох… — Последовала пауза. — Почему?

— Потому что была дурой.

— И поэтому вы ни с кем не встречаетесь?

— Все это причиняет слишком сильную боль. Поделом мне.

— Откуда вы знаете, что в следующий раз не будет лучше? Все меняется.

— Только не для меня. — Я закрыла глаза, пытаясь скрыть слезы. — Я хочу спать.

— Ладно.

Я так и не узнала, ушел он или остался. Просто уснула мертвым сном. Провалилась словно в пропасть.


предыдущая глава | Блюз суккуба | cледующая глава