home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


НОВЫЕ ГРОБЫ

Иви проснулась в незнакомом гробу. Как обычно, она открыла глаза с заходом солнца. Они находились в Париже у Пирас, и это, собственно говоря, было ложе одного из слуг, которого господин Люсьен утром, недолго думая, изгнал и обрек пережить дневное смертельное оцепенение среди мусора и известняковых блоков. Он и еще более десятка других, среди которых были также более молодые чистокровные Пирас, были лишены своих спальных мест, которые надо было предоставить наследникам из-за нехватки времени, так как солнце уже всходило. Слуги, как и изгнанные чистокровные Пирас, должны были искать себе уголок, где бы они могли прилечь. Иви с интересом отметила, что при выборе господин Люсьен руководствовался лишь возрастом и опытом членов клана, если у слуг эти показатели вообще можно было установить. Кажется, Пирас — единственный клан, который не делал особых различий между чистокровными и слугами. Даже Джоанн и Фернанду, как самым молодым, пришлось обойтись без гроба. По крайней мере здесь, внизу, можно было не бояться солнца или неожиданного вмешательства людей, в этом их уверял старший из братьев, руководивших кланом. Второй, господин Тибо, так и не показался на глаза гостям.

Хотя Себастьен утверждал, что братья не любят сюрпризов, господин Люсьен смутился и выглядел скорее отрешенным, чем расстроенным. Иви обдумывала его странную реакцию, открывая крышку и выпрыгивая из гроба. Как обычно, она просыпалась немного раньше других и наслаждалась мгновениями тишины, нарушить которые могли лишь многочисленные крысы, а их тут и вправду было много.

Сеймоур недовольно махал хвостом. Иви запретила ему днем, пока спят вампиры, охотиться на крыс. Нельзя сказать, что ему это очень нравилось. Просто крысы были подходящей добычей. Чтобы скоротать время, он готов быть заняться грызунами.

— Ну и что ты думаешь? — спросила Иви, не отрывая глаз от гроба господина Люсьена.

«Он не очень рад видеть всех нас здесь», — сказал волк Иви.

— Потому что мы появились так неожиданно?

«Нет, от эффекта неожиданности он уже оправился, и, собственно говоря, Пирас очень хотели, чтобы все наследники были в Париже. Но сейчас он не в восторге от этого».

— Мне это тоже бросилось и глаза. Я спрашивала себя, что с ним случилось, но не хотела проникать в его мысли. Не хочу, чтобы обо мне думали как о гостье, которая роется в голове у повелителя чужого клана.

Сеймоур тихонько завыл.

«Ты более осмотрительна, чем Дракас. Он безо всякого смущения исследовал Пирас и поделился своими, выводами с Алисой. Удивительно, что его при этом не поймали. Но у Пирас на данный момент совсем другие заботы».

Иви попыталась проигнорировать острую боль, которую она чувствовала. А почему, собственно, Франц Леопольд должен был поделиться своими открытиями с ней?

К счастью, начали подниматься слуги и молодые Пирас. Открывались гробы. Пирас и их гости уставились друг на друга. Они стояли группками, как будто это было верхом легкомыслия — первому подойти к незнакомцам. Хиндрик встал за Алисой и Таммо так, как будто хотел дать понять диким хозяевам, что, если они замышляют что-то недоброе против его протеже, с ним придется считаться. Мариеке не отходила от Серена. Иви видела, как некоторые Пирас постарше обнажили клыки и уставились на гостей. Из их глоток доносилось глухое рычание.

«Мне кажется или они действительно испытывают неприязнь к Фамалия? Интересно почему. Потому что вампирам из Гамбурга не удалось обеспечить наследникам достаточную защиту, хотя они прибегли к нечестным методам, чтобы перенести академию в Гамбург вместо Парижа?»

Откуда ты это знаешь? В чьих мыслях ты это прочел?

«Госпожа Элина, которой выпала честь тянуть жребий, заметила, что он немного грязнее, чем другие. Она быстро положила его, чтобы вытащить другой — свой собственный, который она хорошо знала».

— Я не думаю, что Пирас об этом известно. Их враждебность направлена на Фамалия как на немецкий клан, — вздохнула Иви. — У них почти такая же ситуация, как у нас с англичанами. Было пролито так много крови, что даже мы, вампиры, не можем избавиться от атмосферы враждебности, которая, кажется, поглотила наши страны.

К ним подошли Алиса и Лучиано, и Иви замолчала.

— Как странно здесь, — сказал Лучиано. — Странно, но увлекательно.

— Да, жду не дождусь, что же будет дальше, — добавила Алиса.

— Кто-нибудь из вас видел сегодня вечером предводителя клана? — вмешался в разговор Франц Леопольд. — Лучше бы ему появиться и призвать своих дикарей к порядку, пока не дошло до кровопролития.

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — ответила Алиса.

Обеспокоенный взгляд Иви скользил от одной группы к другой. Парижане и их гости время от времени перебрасывались резкими словами. Оказалось, что на слуг Дракас незадолго до этого напали некоторые Пирас. Насколько поняла Иви, Карл Филипп и Анна Кристина чем-то обидели хозяев, и теперь их слуги пытались защитить их от гнева противников.

— Чувство такта у них всегда отсутствовало, — прокомментировал Франц Леопольд, который следил за взглядом Иви и оценивал ситуацию так же, как и она. — Они просто не знают, когда нужно промолчать.

Иви не смогла удержаться от улыбки.

— Но, к счастью, ты это знаешь!

— Естественно, — кивнул Франц Леопольд. — Мне тоже есть что рассказать об образе жизни этих мрачных карикатур на вампиров, но разве ты видишь меня там, в окружении здоровенных монстров, которые скрежещут зубами и поигрывают мускулами?

В этот момент вошел предводитель клана Люсьен со своими приближенными. Его строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы разрядить ситуацию.

— Приветствую вас, наследники кланов. Мы не знали, что вы приедете. Дайте нам одну ночь. Нам надо доставить гробы и спланировать занятия. Мы можем предложить вам многое из того, что было бы вам полезно. Не расходитесь далеко. У вас еще будет возможность познакомиться с подземным миром Парижа.

Он уже хотел откланяться, но до его слуха долетел вопрос Лучиано:

— А что с кровью? Мы умираем от жажды!

Предводитель клана Пирас ухмыльнулся.

— Кровь? Я уже об этом позаботился. Я послал кое-кого из молодежи на большую скотобойню. Так что вынужден попросить вас потерпеть еще немного.

— Терпение, терпение! Не могу больше слышать это слово, — капризничал Лучиано, но предводитель клана Пирас уже удалялся. Очевидно, он считал, что сказал вполне достаточно.

Тот факт, что господин Люсьен был немногословным вампиром, друзья уже поняли. Вообще члены французского клана были не очень разговорчивы. Конфликты разрешались с помощью силы, а не слов. У многих чистокровных Пирас Иви заметила еще не зажившие ранения. Кроме того, некоторые из них, например, Джоанн, потеряли зубы. Слуги Пирас выглядели бесстрашными. Иви не стала тешить себя надеждой на то, что отсутствие ранений свидетельствует об их миролюбивом праве. Просто травмы слуг заживали быстрее, как у всех нечистокровных. Ночь залечила их раны и восстановила выбитые зубы. Иви едва заметно покачала головой, рассматривая слуг одного за другим. Они наверняка выглядели не так, как выглядит среднестатистический парижанин. Франца Леопольда одолевали те же мысли.

— Я спрашиваю себя, сознательно ли Пирас сделали своими слугами самых уродливых парижан? Может, они достают их из тюрем?

— Вполне вероятно, — согласилась с ним Алиса. — Судя по внешнему виду их теней, Пирас обратили в слуг целые банды.

Когда к ним через несколько минут подошел Фернанд, ему задали этот вопрос. Друзья думали, что их предположения скорее шутка, но Пирас закивал головой.

— Да, многие слуги, еще будучи людьми, обитали во мраке подземелья. Первыми, кто стал нашими слугами, были каменщики под Монмартром или здесь на юге. Когда они закончили добывать известняк, туда опять потянулся разный сброд. Наихудшим из всех мест была большая сточная яма Монфакон, где раньше стояла виселица. Это было местом свалки для всего Парижа. Мусорщики с тележками, которые по ночам очищали помойные ямы, сносили свой груз туда. Даже отходы со скотобоен и остатки с рыбных рынков сгружались на эту свалку. Рядом также располагалась живодерня, где убивали старых лошадей. Клод, который стоит вон там, при жизни был одним из живодеров, а Иоланта, прислонившаяся к колонне рядом с ним, являлась членом банды головорезов, живших в этом районе.

Франц Леопольд скорчил гримасу.

— Здесь у слуг ценятся совсем другие качества, чем у нас в Вене. Не думаю, что Клод или Иоланта знают, как правильно сложить фрачную рубашку или придать блеск лакированной обуви.

Лучиано чихнул, прикрыв рот рукой.

— Да, я тоже так не думаю.

Фернанд стоически выслушал эту насмешку.

— Ну и что из этого?

Себастьен перебил их, призвав громким голосом некоторых Пирас следовать за ним.

— Мы должны найти гробы для наследников и их нечистокровных.

— А где ты собираешься их искать? — спросил Фернанд.

— На Монпарнасе их должно быть много.

Фернанд кивнул.

— Да, оттуда и начнем. Тогда их не придется далеко нести. Пойдешь с нами, Джоанн?

Таммо тоже присоединился к ним, и Алиса, Лучиано и Иви пообещали свою помощь.

— Тогда у меня нет другого выхода, — вздохнул Франц Леопольд и потянулся так, что захрустели кости.

Матиас, его слуга, слегка поклонился.

— Вам необязательно идти на кладбище. Я подберу вам под ходящий гроб.

— Очень на это надеюсь! Из высококачественной древесины, с шелковой подушкой и позолоченным гербом на крышке, если тебя не затруднит.

— Я учту ваши пожелания.

Франц Леопольд снова скорчил гримасу.

— Нет, лучше я сам об этом позабочусь. Я не могу рисковать. Кто знает, что еще ждет пас в пути. Но ты можешь, конечно же, понести гроб вместо меня.

Слуга молча кивнул, кто время как Алиса иронично добавила:

— Как это великодушно со стороны нашего Франца Леопольда!

В конце концов пошли все, за исключением трех Дракас, которые остались в зале на попечении Райки, служанки Анны Кристины: Мари Луиза, с робким видом крепко прижавшаяся к своей кузине, Анна Кристина с лицом, на котором застыло отвращение, и их кузен Карл Филипп, которому скорее было скучно.

Наследники пошли за Пирас и вскоре попали из зала в лабиринт ходов. По желанию некоторых гостей у них было несколько факелов. Эти проходы находились в удивительно хорошем состоянии. Стены были обтесаны, потолок укреплен. На перекрестке на камне были выбиты буквы и цифры. Иви остановилась и провела указательным пальцем по надписям.

— Rue des Bourguignons sous le mur du Val de Grace — под стеной Валь-де-Грас, — прочла она вслух. — Они выгравировали это даже здесь? Поразительно!

Через несколько поворотов она нашла указатель: «5 ЛГ» и под ним — «1780».

— Что это означает? — спросила Алиса у Джоанн, которая шла перед ней.

— Эти знаки свидетельствуют о ремонтных работах первого генерального инспектора каменоломен, Гвилламота. После того как на севере и юге стали обваливаться дома и оседать целые кварталы, парижане заинтересовались средневековыми каменоломнями, которые находятся у них под ногами. Они с ужасом выяснили, что их город построен на огромном лабиринте. Парижане решили исследовать каменоломни и, оправившись от потрясения, начали составлять карты и укреплять большие участки. Они засыпали и замуровали большое количество опасных проходов и пещер, а с другой стороны, выкопали новые проходы, чтобы обнаружить пустое пространство. Я сомневаюсь, что благодаря этому почва на самом деле стала более устойчивой.

Джоанн лукаво улыбнулась.

— Во всяком случае, это участок, который в 1780 году укреплял Гвилламот.

— А названия улиц? Это он велел их прикрепить? — спросила Иви.

— Многие из них да, чтобы ориентироваться. Но ведь сейчас многие улицы называются не так, как тогда. Rue d'Enfer — Адская улица — сейчас называется Сен-Мишель. Ад остался только здесь, внизу.

Иви с удовольствием узнала бы больше, но они уже дошли до помещений, расположенных под кладбищем. Как и во многих местах во всем мире, мертвецы на Монпарнасе покоились не только в гробах или в узких фамильных склепах. Под кладбищем находились также продолговатые крипты и проходы с нишами, подземные хранилища, в которых покоились кости старых могильщиков, и пышные захоронения когда-то влиятельных, а ныне давно забытых членов парижского общества.

Вампиры разделились на несколько групп. Некоторые вытаскивали новые гробы из мастерских, расположенных возле кладбища, и спускали их в проходы. Другие освобождали гробы в семейных склепах. Третья группа искала в криптах хорошо сохранившиеся гробы.

— Вон тот наверху мне бы, наверное, подошел, — сказал Франц Леопольд, указывая на старый саркофаг из потускневшей бронзы, украшенный великолепным гербом.

— Там лежит молодой виконт, — произнесла Иви, которая взяла один из факелов, чтобы разобрать надпись.

— Тогда этот гроб станет для меня подходящим местом отдыха, — высказал свое мнение Франц Леопольд и жестом велел Матиасу приблизиться.

Слуга подошел к внушительному саркофагу и в качестве проверки приподнял его. Судя по всему, гроб был невероятно тяжелым.

Алиса закатила глаза.

— Неужели ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Матиас тащил этого монстра по проходам?

— А почему бы и нет? — ответил Франц Леопольд, но у Иви сложилось впечатление, что он просто хотел спровоцировать Алису.

К счастью, вмешался Себастьен.

— Мы не можем взять этот гроб, — кратко резюмировал он. — Если он исчезнет, поднимется шумиха. Кроме того, он может не вписаться в некоторые повороты.

Лицо Матиаса, как всегда, оставалось невозмутимым, но Иви заметила, что он испытал облегчение.

— Там есть еще один гроб, — сказал Пирас, указывая пальцем на простой, потемневший от времени деревянный ящик.

Иви заметила, как у Матиаса дернулся уголок рта. Затем слуга вновь стал серьезным. Он поднял гроб и зажал его под мышкой. Алиса и Лучиано обменялись взглядами. Они еле сдерживались, чтобы не рассмеяться.

— Эту уродливую вещь ты можешь отнести Карлу Филиппу, — капризно заметил Франц Леопольд. — Для меня поищи что-нибудь получше.

Лишь Иви заметила, что для Франца Леопольда это, собственно говоря, не имело никакого значения. Но к чему был весь этот театр? Для Алисы?

Через некоторое время они собрали достаточное количество гробов и отправились назад, в жилище Пирас.

Когда вампиры вернулись в пещеры под Валь-де-Грас, слуги, которых отправили в Ла-Виллет, уже ждали их там. Их поход на скотобойню оказался удачным, и Таммо издал радостный возглас, почуяв аромат теплой говяжьей крови. Наследники собрались вокруг Пирас, чтобы получить свою порцию.

Сытый и довольный Лучиано упал на свой новый гроб.

— Думаю, в Париже не так уж и плохо.

— Ах, основные потребности Носферас удовлетворены, — сказал Франц Леопольд. — А другим еще надо немного подождать, как, например, любознательной Алисе. Она с нетерпением ждет следующего вечера, когда начнутся наши занятия. Не могу решить, кто из вас двоих хуже, — добавил он и с драматическим вздохом присел возле Иви на крышку ее гроба.

Латона прогуливалась по Шам де Марс под руку со своим дядей.

— Место, обремененное историей, — сказала она.

Дядя проворчал что-то невразумительное, но Латона не обратила на это внимания и стала рассказывать ему, о чем прочла и своей книге, которую несла под мышкой.

Огромную площадь более ста лет назад выровняли, чтобы сделать учебный плац, и окружили рвом и вязовой аллеей. Здесь и 1790 году на ежегодном празднике в честь взятия Бастилии Людовик Шестнадцатый поклялся на Конституции. А год спустя здесь погибли сотни парижан. Их тела в ту же ночь были сброшены в Сену. Виновными сочли бургомистра Бэлли и генерала Лафайета, и они впали в немилость. Революция набирала ход. Гильотина начала свою кровавую работу.

После этого Марсово поле видело еще много сражений. Здесь побывали войска обоих императоров, войска Реставрации и войска королей. В то время как Наполеон вел своих солдат на войну с европейскими странами, армия королей была настроена против народа, пока в Третьей Республике не наступило время мира и прогресса.

Но сегодня у Марсова поля совершенно иная задача. Запланирована новая всемирная выставка. Сенсационная. Большого масштаба. Дворец Трокадеро, прошлогоднее место выставки, расположенный на возвышенности Шело, не смог бы вместить участников выставки со всего мира. Вновь на Марсовом поле будут строить несметное количество павильонов. Талантливый инженер Густав Эйфель пообещал придумать нечто, чего еще не видел мир.

— Дворец Трокадеро описывают как достопримечательность, которую следует посетить. Мы должны это учесть, — сказала Латона. — Еще можно будет взглянуть на выставочный зал в бывших каменоломнях под холмом.

Ее дядя снова что-то проворчал себе под нос. Девушка в растерянности остановилась.

— Ты меня слушаешь? Я же с тобой разговариваю!

Кармело встрепенулся.

— Конечно, моя дорогая, конечно, я тебя слушаю. Я вот только хотел спросить, сможем ли мы приобрести билеты на сегодняшний вечер и оперный театр.

— Ты хочешь сегодня вечером пойти в оперный театр? — спросила Латона без энтузиазма.

— Да, а почему бы и нет? Я думал, ты этому обрадуешься. Оперный театр Гарнье, архитектурный шедевр. Это надо увидеть.

— Конечно, я хочу пойти в оперный театр, но мне нечего надеть!

Кармело нетерпеливо махнул рукой.

— В своих чемоданах ты наверняка найдешь что-нибудь подходящее. Во время нашего путешествия по Персии и Турции я купил тебе достаточное количество платьев.

— Но ни одного, которое можно было бы надеть в Парижский оперный театр! — воскликнула Латона, возмущенная тем, что ее дядя не понимал элементарных вещей.

Кармело закатил глаза.

— О, женщины! Ну ладно, тогда сходи и купи себе платье. В Париже это, наверное, нетрудно сделать.

Кармело действительно ничего не понимал, но Латона промолчала. Дядя вытащил из кармана кошелек и достал оттуда несколько купюр.

— Тебе следует добавить еще несколько луидоров, если ты не хочешь, чтобы я появилась в театре в лохмотьях, — заметила девушка, когда он хотел вручить ей деньги.

Кармело сердито пробормотал что-то о женской расточительности, но добавил еще несколько купюр, после чего Латона сразу же спрятала все в свой ридикюль*. С этой суммой она могла надеяться, что ей повезет и она купит понравившееся ей платье. На длительные примерки и подгонку платья по фигуре, как это делалось в лучших магазинах, у нее не было времени. К тому же Латона сомневалась, что они смогут купить билеты в оперный театр.

Остаток ночи Пирас позволили наследникам провести на свое усмотрение, хотя Алиса надеялась, что они получат хотя бы несколько уроков. Вместо этого молодые вампиры собрались маленькими группками, бурно жестикулируя, обменивались замечаниями и быстро разбегались, чтобы исследовать тайные ходы. Винсент жаловался на то, что хотел бы, чтобы его книги снова были с ним. Они не могут вечно оставаться в вагоне. Но никому не было дела до его желаний. Алиса была рада, что хотя бы самые важные вещи были при ней. Свои книги она, к счастью, оставила в Гамбурге.

Некоторое время Алиса наблюдала за принимающей стороной, затем покачала головой. Неужели у Пирас всегда было так? Она пыталась услышать, о чем они говорят, но кроме грубого шепота ничего не смогла разобрать. Алиса сдалась.

— Мы теряем время! — роптала она.

— О да, эта ночь бесценна. Мы же пробудем здесь всего десять месяцев, — издевался Франц Леопольд.

— Я бы с удовольствием научилась общаться с крысами. Тут под землей невероятно тяжело связаться с летучими мышами. И без источника света мы как без рук.

По крайней мере Пирас зажгли и большом зале лампы, чтобы наследникам не надо было нащупывать каждый раз столбы. Но все остальное терялось во мраке, как пещера Эльвы.

Франц Леопольд задумчиво кивнул.

— Да, твои мысли не лишены определенной логики.

— Вы заметили, что Пирас держат возле себя разное количество крыс? — спросила Иви.

— Это важно? — зевнул Лучиано.

— Не знаю, возможно. Мне кажется, что у младших Пирас крыс меньше, не имеет значения, чистокровный это вампир или слуга, в то время как некоторые старейшины окружены несколькими десятками грызунов. Надо спросить об этом у Фернанда.

Иви так и сделала, когда тот подошел к ним.

— Это знак силы и власти, — охотно объяснил Фернанд. — В конце концов, все время нужно контролировать ситуацию. Кому удастся усмирить крыс и приручить их, тот может оставить животных себе. У нас не принято передавать крыс более слабому члену семейства — это выглядит так, будто вампир их освободил. Иногда так все же делают, поскольку управление животными требует больших затрат энергии. Или можно сразиться за крыс. За битвой следят старейшины или другие уважаемые члены семейства.

— А что мне даст большое количество крыс, если я не могу выпить их кровь? — спросил Лучиано.

— С одной стороны, уважение. А с другой, крысы оказывают нам услуги. Когда мы куда-либо отправляемся, мы рассылаем их во все проходы, чтобы они узнали, есть ли там кто-нибудь, жандармский патруль или контрабандисты, работники, которые чистят сточные каналы, искатели приключений или разбойники. Мрак привлекает к себе большое количество людей.

— Так вы охотитесь здесь, внизу? — поинтересовалась Алиса.

— По-разному. Некоторые предпочитают оставаться под землей, другие же любят побродить по экстравагантному ночному Парижу. А есть и те, кому интересней посетить кварталы бедняков с большим количеством людей. Но прошу прощения.

К ним подошли Джоанн и Таммо.

— Ты идешь? — спросил у Фернанда Таммо. Похоже, юного представителя клана Фамалия так и тянуло совершить что-нибудь.

— А какие у вас планы? — поинтересовался Лучиано.

— Немного осмотреть окрестности. — Таммо ухмыльнулся. — Мы же не будем сидеть всю ночь тут в зале и скучать, если под Парижем можно обнаружить так много увлекательного.

— А что тебе с того, ведь вокруг тебя полный мрак? — удивилась Алиса.

— У Джоанн и Фернанда есть крысы.

Друзья лишь сейчас заметили, что у ног Джоанн сидели три грызуна. А проводник Фернанда, как обычно, устроился у него на плече.

— И еще на всякий случай у меня есть это. — Таммо показал потайной фонарь.

— Где ты его взял? — жадно спросил Лучиано. — Такие фонари нам бы тоже пригодились.

— Фонарь дала мне Джоанн, — гордо произнес Таммо и с предостерегающим видом сжал свое сокровище крепче.

К сожалению, у Пирас не было еще одного фонаря для остальных друзей.

Алиса поднялась и стряхнула пыль со своего халата.

— А можно к вам присоединиться? Маленькая разведка — это именно то, что мне сейчас нужно.

— Нет, нельзя! — возмущенно закричал Таммо. — Вспомни Гамбург! Ты не нуждалась в нашем обществе. С чего вдруг такая перемена?

— Но это ведь было не из-за того, что я не хотела общаться с Джоанн или Фернандом! Тот факт, что Пирас родом из Франции, беспокоит меня меньше всего.

— Ну да, тогда дело было во мне?

— Да, братишка, ты угадал. Твое присутствие иногда напрягает меня. А иногда ты бываешь просто невыносим.

— Почему тогда ты хочешь пойти с нами? — надулся Таммо.

— Время от времени нужно жертвовать чем-то ради дела.

Таммо сделал глубокий вдох, но Фернанд легонько толкнул его локтем в бок.

— Не кипятись, малыш. Поссориться с сестрой ты всегда успеешь. А теперь за мной, если вы сегодня хотите увидеть кусочек Парижа!

Быстро шагая, Фернанд вырвался вперед. Остальные последовали за Пирас. Крыса Фернанда запищала.

ПАРИЖСКИЕ КАТАКОМБЫ

У Алисы возникло ощущение, будто оба Пирас водят их по кругу.

— Не совсем, — с ухмылкой ответил Фернанд, — но доля правды в твоих словах есть. Сначала нам надо пройти довольно большое расстояние на восток, пока мы не попадем к проходу, который ведет в разные части города, расположенные южнее Порт Рояль. Ввиду работ генерального инспектора они построили длинную защитную стену внутри бульвара. Думаю, там осела приличная часть улицы. И теперь есть длинный огражденный проход в восточном и западном направлении, но нет больше выходов на север, которые вели в наши пещеры под Валь-де-Грас.

— А почему вы не откопали некоторые проходы? — удивился Лучиано.

Фернанд пожал плечами.

— Думаю, повелители нашего клана не хотят, чтобы наш лагерь был открыт со всех сторон. В конце концов, они ведь должны защищать каждый вход. С запада к нашему лагерю примыкает территория, состоящая из массивных камней, через которую протянулись лишь несколько длинных проходов. В любом случае мы уже миновали проход под бульваром и сейчас держим путь на юго-запад, где и находится наша сегодняшняя цель. На обратном пути мы сможем выбрать прямой, обнесенный стеной проход, который уже целую вечность выходит на Сену под предместьем Сен-Жаке, а затем направиться к аббатству.

Иви вновь нашла летучую мышь, но Таммо и Лучиано с большим удовольствием пользовались потайным фонарем, чтобы ориентироваться на местности и рассматривать детали проходов в лабиринте. Фернанд шел впереди. Джоанн держалась немного позади него, может быть, чтобы никто из группы не отставал. Все чаще и чаще Фернанд останавливался и рассказывал им, под каким зданием или улицей они сейчас находятся.

— Видите табличку? «Госпиталь для больных венерическими заболеваниями». Так что мы под Кошеном — так сегодня называется больница, где лечатся мужчины, больные сифилисом, или испанской болезнью, как мы ее здесь именуем, после того как испанцы привезли ее из Нового Света к нам в Париж. Больные женщины, у которых нет денег, должны идти в Сен-Лазар.

— Удивительно, но у нас это называется французской болезнью, — сказала Алиса. — А в странах, расположенных восточнее, — немецкой. Болезнь кочует, как русские крысы, только в противоположном направлении.

Вампиры пересекли несколько углублений, разъединенных опорными колоннами, и затем пошли прямо. Через несколько поворотов они попали на окруженную могучими блоками территорию.

— Что это? — поинтересовалась Алиса.

— Мы под обсерваторией, которую велел построить Король Солнце для научных экспериментов. Тогда она стояла на зеленой лужайке за городом.

Джоанн открыла железную дверь.

— А теперь к скелетам.

Глаза Таммо засверкали.

— Я надеюсь, у вас есть что-нибудь интересненькое. Если вы просто хотите показать нам несколько скелетов, я не сдвинусь с места.

— Если дело в количестве, то ты не будешь разочарован! — Фернанд с ухмылкой толкнул Таммо под ребра. — Их должно быть шесть миллионов.

— Что? Здесь похоронены шесть миллионов мертвецов?! — удивленно воскликнула Алиса.

— Скорее в данном случае уместно слово «перевезены», — объяснила Джоанн. — Наш слуга Гастон занимался этим каждую ночь. Собственно говоря, из-за убийства он оказался в каторжной тюрьме*, затем был направлен на принудительные работы в Париж и вместе с другими узниками помогал заполнять трупами эти углубления. Вы не обратили внимания на одежду Гастона? Он до сих пор носит красную робу каторжника и зеленую шапку на бритой голове.

— А откуда взялись все эти мертвецы? — полюбопытствовал Лучиано, замерев в ожидании.

Свет фонаря упал на странные изображения.

— Не может быть! Это то, что я думаю?

Он подошел ближе. Другие последовали его примеру.

— Если ты думаешь, что это искусно и осторожно сложенные друг на друга человеческие бедренные кости, украшенные гирляндой из черепов, то ты прав на все сто, — проговорил в нос Франц Леопольд, но все таки не мог скрыть, что он так же впечатлен, как и вампирши, которые безмолвно стояли, оглядываясь в тусклом свете фонаря. Над дверным косяком они обнаружили слова: «Arrete! C’est ici l'empire de la mort».

— Стой! Здесь начинается царство смерти, — перевела Иви.

Вампиры обошли круглую площадку с костями, осмотрели галереи, посетили большие прямоугольные комнаты. На всех стенах красовались кости и черепа.

— Шесть миллионов скелетов, — выдохнула Алиса.

— Ваш слуга проделал работу очень аккуратно, — похвалил Лучиано, проведя рукой по заточенным концам кости.

Фернанд покачал головой.

— Нет, это была не его работа. В 1780 году, когда люди только начали перевозить трупы, они лишь собирали кости в пустых каменоломнях. Делали они это потому, что было слишком много мертвецов. Главную проблему составляло центральное кладбище на рыночной площади. Трупы так быстро закапывали один на другой, что вскоре не оказалось больше земли, где бы их можно было похоронить. Кладбище стало холмом, от которого густым облаком через рынок и церковь тянулся трупный запах. Галереи хранилищ для костей были заполнены, а вокруг колбасники и пекари предлагали свои товары, стояли овощные лавки, и даже построили трактиры. Однажды одна из заградительных стен не выдержала и трупы высыпались в погреба, где хранились запасы жителей близлежащих домов. Это подтолкнуло власти принять решение закрыть кладбище Невинных и другие кладбища Парижа. Инспектору каменоломен Гвилламоту поручили «переселить» мертвецов в более подходящее место. Таким образом, освободились кладбища, а на протяжении четырех лет по улочкам с юга до Адской площади катились черные телеги с трупами в сопровождении монахов. Покойников подвозили к шахте и сбрасывали вниз, а Гастон и его товарищи наполняли останками подземные комнаты.

— А эти шедевры из костей? Кто их создал и зачем? — удивленно спросила Иви.

Вампиры продолжали идти вдоль стен из костей и черепов. Изредка можно было прочесть какие-то надписи или на пути попадался каменный алтарь.

— Это возникло здесь двадцать лет спустя, — объяснила Джоанн своим спутникам. — После Великой революции, когда Херикарт Тури получил должность генерального инспектора каменоломен.

— И тогда он послал сюда своих людей, чтобы разобрать миллионы старых костей и выложить из них узоры? — не веря своим ушам, переспросил Франц Леопольд.

— Зачем тратить силы на то, что все равно никто не увидит? — удивилась Алиса.

— Но это должны были увидеть все, — возразила Джоанн. — Тури велел облагородить катакомбы, чтобы показать их максимально большему количеству людей. К прошлогодней всемирной выставке катакомбы были открыты каждую субботу. Судя по очередям у входа, на этом сколотили целое состояние.

— А зачем люди сюда спускаются? — спросил Лучиано.

Фернанд пожал плечами.

— Не знаю. Им это просто нравится. Тут жутко, и они наслаждаются дрожью и отвращением. Люди думают, что здесь, в подземном мире, с ними ничего не случится, ведь есть безопасный путь наверх.

— Вероятно, Фернанд прав, — кивнула Иви. — Темное, запретное всегда привлекает людей. Может быть, потому что при этом они хоть на несколько часов могут забыть о своих серых буднях.

— И за это они готовы платить деньги? — удивлялся Лучиано.

Джоанн кивнула.

— Среди парижан все еще есть такая традиция: по воскресеньям совершать прогулку всей семьей в морг. И не только простолюдины интересуются мертвецами. Даже император Наполеон Третий, прусский канцлер Бисмарк и какой-то шведский принц были здесь под землей и совместно со стражами мертвецов осматривали все с фонарями и факелами. Видите след копоти на потолке? Люди нанесли его специально, чтобы никто из туристов не заблудился и не пропал в бесконечном лабиринте. Люди ведь так плохо ориентируются!

Вампиры шли дальше. Без сомнения, сюда приходило большое количество людей, причем регулярно. Аромат мужчин, женщин и детей, в жилах которых текла вкусная, теплая кровь, смешался с запахом смерти.

— Что это? — внезапно закричал Таммо.

Он перепрыгнул через барьер и наклонился над одним из столов с черепами и костями. Для человеческих костей они были слишком длинными, худыми и кривыми, черепа имели необычную форму, на них были утолщения или трещины, но на черепа животных они не были похожи.

— «Кабинет патологий», — прочла Иви табличку на стене.

— Тури собрал целую коллекцию аномальных костей, чтобы показать их посетителям. Это лишь жалкие остатки, количество которых после каждой экскурсии уменьшается. Люди с удовольствием берут себе что-нибудь на память, поэтому «черепа монстров» пользуются большой популярностью.

Алиса и Иви одновременно переглянулись и покачали головой.

— Я никогда не смогу понять людей, — изрекла Алиса.

— А зачем это тебе? — обратился к ней Франц Леопольд. — Люди должны лишь давать нам силы и опьянять нас, когда их кровь бежит по нашей глотке. Для чего нам их понимать?

Ночь пролетела как одно мгновение. Иви напомнила о том, что пора возвращаться, и Фернанд двинулся вперед. Вампиры и вернулись кратчайшей дорогой к пещерам под Валь-де-Грас, где их уже ждали гробы.

Латона последний раз покрутилась перед зеркалом в зале, затем поправила новое платье, надела перчатки и взяла дядю под руку.

— Госпожа наконец-то готова? — в голосе Кармело слышалось нетерпение, хотя он звучал по-прежнему дружелюбно.

Опыт подсказывал Латоне, что теперь ей надо быть осторожней, чтобы не закончить вечер в слезах.

— Да, я готова. Хотя нам некуда спешить. Господа из высшего общества не приходят в оперный театр вместе с простолюдинами за час до представления.

Кармело улыбнулся племяннице и потрепал ее по щеке.

— Неужели мы настолько важные господа, что должны опоздать?

— Разумеется, — с достоинством ответила Латона. — Выбор времени появления является решающим обстоятельством. Должно собраться как можно больше господ, чтобы они могли увидеть, как мы будем пересекать зал и подниматься по лестнице. Конечно, нельзя приходить слишком поздно, когда все уже заняли места в своих ложах. Иначе, чтобы быть замеченными, нам придется ждать первого антракта.

— Если у меня появится желание подняться по общественной лестнице, я выберу тебя в качестве консультанта. Тогда у меня точно все получится.

Латона сморщила носик.

— В первую очередь я бы посоветовала тебе выбросить свой фрак!

Кармело удивленно уставился на нее.

— Только этого не хватало! И, кроме того, чтобы стать членом высшего общества, надо по возможности иметь две вещи, которых у нас нет.

— А именно?

— Много денег и впечатляющий дворянский титул. Хотя титул без денег ничего не значит. А поскольку ты истратила часть наших сбережений на несколько метров шелка и тафты, я настроен весьма пессимистично по поводу нашего светского будущего.

— Разве тебе не нравится мое платье?! — воскликнула Латона.

Кармело засмеялся.

— Вот это реакция женщины! Пока нравится — оно оправдывает затраты. И чтобы тебя успокоить, дитя мое, должен признать: ты выглядишь великолепно.

Дядюшка подвел Латону к экипажу и велел кучеру везти их к оперному театру. У девушки заблестели глаза. Она мечтала увидеть роскошные улицы, магазины, ярко освещенные площади и толпы нарядных людей. Кармело молча слушал ее или, по крайней мере, делал вид, что слушает. Время от времени Латона подозревала, что его мысли где-то далеко и он решает более серьезные проблемы. Их положение на самом деле было таким плачевным? В Персии Кармело заработал немало денег, и после Рима что-то еще должно было остаться.

«Кровавые деньги», — подумала Латона и вздрогнула. Нет, в этот прекрасный вечер она не хотела думать о вампирах и о крови, которую они пролили. Она не хотела думать даже о синих глазах Малколма!

Девушка подобрала шлейф из белой тафты и светло-голубого шелка, который сзади ниспадал, как водопад, в то время как юбки спереди обрисовывали силуэт. Вокруг обнаженных плеч красовались нежно-голубые рюши, идеально подчеркивающие ее декольте. Длинные перчатки и белые туфли с голубыми каблуками прекрасно дополняли наряд, которым Латона была очень довольна. Не хватает только молодого, элегантного и, возможно, также богатого кавалера, подумала девушка и вздохнула. У него должны быть синие, темно-синие глаза, взгляд которых проникает прямо в душу.

Хотя Латона любила своего дядю, но он не соответствовал этому описанию. Девушка проследила взглядом за привлекательным молодым человеком, который невероятно быстро поднимался по лестнице, направляясь к господину почтенного возраста с озабоченным взглядом.

— Это директор оперного театра, месье Халанцир-Дуфресной, — сказал дядя.

Они подошли ближе к господам, чтобы слышать их голоса и разбирать слова, которые те произносили.

— Выше голову, месье директор, — бодро сказал молодой человек и похлопал грузного мужчину по спине. — Ваша ложа номер пять сегодня будет свободна. Сегодня и всегда!

Латона вслушивалась в разговор. Она понимала слова, поскольку владела французским языком так же хорошо, как и английским или итальянским. Но она не понимала, что все это значит. Прежде всего, реакция директора оперного театра была более чем странной.

— Что? — спросил он, с трудом переводя дыхание. Он выпучил глаза так, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит. — Вы хотите сказать, что его больше нет? Как же так?

Халанцир-Дуфресной понизил голос до шепота.

— Он мертв или его поймали?

Молодой человек подозвал официанта, взял с подноса два бокала шампанского и протянул один из них директору.

— Возьмите, почтеннейший, выпейте и послушайте, что происходит в мрачных лабиринтах под оперным театром.

Латона заметила, что ее дядя также внимательно прислушивается к разговору. Они облокотились на мраморную балюстраду, делая вид, будто наблюдают за гостями, поднимающимися по лестнице, но незаметно пододвинулись немного ближе к обоим мужчинам.

— Я собрал команду людей, знающих толк в этом деле. Среди нас был даже зоолог, охотник на крупного зверя, у которого имеется опыт работы в Африке, генерал и, конечно, одни из лучших ребят национальной гвардии.

— Вы на самом деле устроили засаду там внизу? — Директор взболтал шампанское, а затем осушил бокал. — Прошу вас, месье Мартель, рассказывайте.

— Нам очень помог специалист по охоте на крупного зверя. Мы ведь даже не знали, является ли существо, за которым мы охотимся, человеком. На первый взгляд это человек...

Директор покачал головой.

— Нет, просто невероятно. Если бы вы страдали из-за него так же долго, как я, вы бы знали, что он не может быть обычным смертным. Это колдун, волшебник, фантом, которого не...

— Невозможно поймать? Слухи немного преувеличены. Говорили, что он может исчезнуть, раствориться в воздухе, появиться ниоткуда и снова исчезнуть. Однако наша успешная охота показала, что хотя он и мастер обмана и маскировки, но это обычный человек. Иначе он не попался бы в наши сети.

— Вы поймали его в сеть?

Молодой человек кивнул.

— Да, как дикое животное. Он и вел себя соответственно, когда мы его нашли и отправили дальше. Охотник на большого зверя знал, как нам действовать. Мы запугивали это чудовище, охотились на него, загоняли в нужное место, откуда, как он полагал, он сможет уйти от нас. Наконец мы набросили на него сеть и повалили на пол. Я уже испугался, что он ее разорвет. Он невероятно силен. Можно даже утверждать, что он обладает сверхчеловеческой силой. Лишь наркотики, которые наш зоолог Жирар дал ему, ослабили его сопротивление.

— Вы видели его лицо? — спросил директор неровным шепотом.

— Да, конечно. Весьма уродливое создание.

— Уродливое? Да, могу себе представить. Говорят, кто однажды увидит его лицо, того оно будет преследовать в кошмарах. Женщины теряют сознание, у беременных случается выкидыш, и все лишь от одного взгляда на этот череп мертвеца.

Молодой человек покачал головой.

— Слухи преувеличены, — повторил он. — Хотя, может быть, я был подготовлен к этому зрелищу. Отправляясь в поездки как географ и спелеолог*, я многое повидал, но и другие члены нашей команды не проявили особого страха. Кроме того, у него зубы, как у волка! Невероятный прикус в человеческом черепе. Жирару не терпится исследовать это чудовище.

Директор был немного раздражен.

— Вы нашли его маску?

— Маску? Нет, у него не было маски.

— Он всегда носит маску!

Молодой человек пожал плечами.

— Тогда он ее потерял, убегая от нас.

— А на нем был фрак? Элегантный черный фрак? — продолжал допытываться директор.

— Нет, на нем были какие-то лохмотья, по крайней мере судя по тому, что я смог разобрать. Фрак, маска — все это не имеет значения. Важно то, что мы его поймали.

— Если это действительно он, — возразил директор, который вновь погрузился в мрачное настроение.

— Ну конечно же это ваш призрак. Сколько монстров носится по лабиринтам под оперным театром?

— Этого я не знаю и знать не хочу, — сказал директор с отчаянием в голосе. Он вытащил большой платок и вытер вспотевший лоб. — Мне известно лишь одно: я должен руководить этим оперным театром, и не знаю, долго ли я смогу это делать при таких обстоятельствах. Прошу прощения, месье Мартель, я должен позаботиться о своих гостях.

Оба господина протянули друг другу руки и вежливо откланялись.

— Если захотите взглянуть на Призрака вблизи, приходите в ботанический сад, — сказал на прощание Эдуард Альфред Мартель.

— Что?

— Бэллон, директор ботанического сада, разрешил нам посадить это существо в одну из клеток зверинца.

— Вы хотите выставить его на всеобщее обозрение?

Мартель махнул рукой.

— Конечно нет, как вы могли такое подумать? Клетка находится в карантинной зоне. Это научное исследование, а не ярмарка, на которой зевакам демонстрируют за деньги чудовищ!

Его голос звучал немного обиженно. Он еще раз кивнул директору и легко спустился вниз по лестнице. Латона смотрела ему вслед.

— Жаль, — услышала она шепот дяди, — Я бы с удовольствием взглянул на это существо. Прежде всего то обстоятельство, что у него прикус хищного животного, кажется мне очень примечательным.

— Ты слышал, что он сказал, — напомнила Латона и почувствовала облегчение. Мы больше не должны заниматься этим вопросом.

Она взяла его под руку.

— Пойдем, дядя, иначе закончится первый акт, пока мы найдем свои места.

Латона напрасно пыталась сосредоточиться на «Фаусте». Опера Шарля Гуно осталась неоцененной ею. Девушка не замечала чистое сопрано Маргариты, глубину баса Мефистофеля и актерские способности Фауста, которому то и дело аплодировали — особенно дамы, направляющие свои театральные бинокли на прекрасного тенора. Но перед мысленным взором Латоны стоял образ совершенно другого молодого человека, с самыми красивыми синими глазами, которые она когда-либо видела. Только он был не совсем человеком. Этот Мартель наверняка назвал бы его животным.

Латона не решалась повернуться к дяде лицом. Она была уверена: он думал о том же, что и она: о вампирах. Парижане, сами того не подозревая, поймали вампира? Сколько их под улицами Парижа? Чем дольше Латона об этом думала, тем решительнее становилась. Она должна сама в этом убедиться. Она пойдет в ботанический сад и посмотрит на пойманного монстра. Она придумает, как ей все это организовать.

Даже во время антракта дядя и племянница были немногословны, и когда представление возобновилось, Латона снова погрузилась в свои мысли.

Оглушительные аплодисменты немного испугали ее, и девушка встала. Она быстро подняла руки и присоединилась к восторженным восклицаниям.

— Выдающаяся постановка, ты не находишь? — сказала она, обращаясь к дяде, который, вероятно, был так же невнимателен, как и сама Латона.

— Ну конечно, дитя мое, я рад, что тебе тоже понравилось, — отстраненно ответил Кармело.

Они в молчании покинули зрительный зал, вместе с потоком людей спустились по лестнице в вестибюль, затем вышли на ярко освещенную площадь, где стояли пролетки и роскошные экипажи.

Даже в карете и затем в гостинице дядя и племянница не обменялись ни словом. Каждый думал о своем.

КРЫСЫ, КРЫСЫ, КРЫСЫ

Когда наследники вечером вновь поднялись из своих гробов, атмосфера казалась еще более напряженной, чем прошлой ночью.

— Здесь происходит что-то необычное, — высказал свое мнение Франц Леопольд и окинул взглядом скудно освещенную светом одной-единственной лампы пещеру.

Иви кивнула.

— Пойдем. Давай послушаем, что происходит. Пирас выглядят обеспокоенными, некоторые испуганы. Это никак не связано с нашим неожиданным прибытием в Париж.

— Да, я тоже так думаю, — сказала Алиса, подошедшая к ним. — Мы не так встревожены, по крайней мере большинство из нас, — добавила она, глянув с кривой улыбкой на Франца Леопольда.

Тот улыбнулся в ответ и насмешливо поклонился.

— Благодарю за комплимент. С эпитетом «встревоженный» я как-нибудь проживу. Меня бы задело, если бы ты назвала меня более безобидно и любезно.

Последовав за Иви, они присоединились к группе, которая собиралась вокруг повелителя Люсьена.

— Знаешь, что я считаю странным? — сказала Алиса. — Я думала, оба повелителя руководят Пирас вместе. Насколько мне известно, они братья, но младшего, Тибо, мы еще не видели в глаза. Он мог бы по крайней мере нас поприветствовать!

— Может быть, его гроб, как и гробы некоторых Пирас, стоит очень далеко. Разве Фернанд не говорил, что они живут не вместе? — произнесла Иви.

— Госпожа Алиса де Фамалия, однако, придерживается мнения, что оба повелителя клана Пирас должны оказать ей честь и поприветствовать ее лично, — съязвил Франц Леопольд.

— Чепуха! Я просто спросила... — Алиса замолчала, и все трое остановились.

Его след исчезает возле шахты канала на площади Мадлен. Некоторое время его еще можно почувствовать, но затем он теряется в толпе людей, — сказал Себастьен. Его лицо стало еще болеe грустным, если такое вообще возможно.

— Но люди были не единственными, кто оставил в этом месте свой запах.

— Нечестивые? — спросил один из старейшин.

Себастьен кивнул.

— А крысы? Что с этими проклятыми крысами? — раздраженно закричал господин Люсьен и поднял сжатые в кулаки руки.

— Мы нашли несколько трупов в том месте, где обрывается след.

— Собаки! — зарычал господин Люсьен, выглядевший сейчас более мощным и диким, чем Себастьен.

— Я же говорю, это были нечестивые, — произнес Себастьен.

— А остальные крысы? — требовал ответа господин Люсьен. — Там, наверное, было около десятка животных.

— Что здесь случилось? — спросил Лучиано с любопытством, подходя к ним. — Я что-то пропустил?

— Тсс! — одновременно сказали Алиса и Франц Леопольд.

— Мы тебе позже объясним, — прошептала Иви.

Все навострили уши, чтобы не пропустить ответа Себастьена.

— Остальных крыс он, по-видимому, отослал. Они должны были за чем-то наблюдать.

— За чем наблюдать?

— Как люди опять напрасно охотятся за Призраком, — сказал Себастьен.

— Призраком? Каким призраком? — спросила Алиса, но остальные лишь пожали плечами.

Они отправились на поиски Джоанн, чтобы спросить ее об этом, в то время как господин Люсьен собрал нескольких Пирас и их крыс возле себя и стал давать им указания.

— В последнее время часто пропадали члены клана? — поинтересовался Лучиано у Джоанн, пока Алиса не задала вопрос о призраке и о странных нечестивых.

Пирас немного подумала, затем покачала головой.

— В любом случае никто из членов нашей семьи не пропадал.

— Тогда пропадали слуги? — предположила Алиса.

— Нет, они также являются членами нашей семьи. Нам все равно, чистокровный вампир или нет. Они должны лишь поклясться в преданности повелителям.

— А кто тогда не является членом вашей семьи? — спросил Франц Леопольд.

— Среди Пирас всегда существуют вампиры — чистокровные и нечистокровные, — которые живут не здесь, с нами, и не хотят подчиняться правилам повелителей. Они предпочитают быть нечестивыми и жить в одиночку или маленькими группками. В большинстве случаев они немного более дикие, чем члены нашей семьи.

— Более дикие, чем Пирас, — закряхтел Лучиано. — Не хочу даже знать, что скрывается за этими словами.

Джоанн проигнорировала его замечание и продолжила:

— Есть несколько мест, куда им вход воспрещен, например туннели под Валь-де-Грас, под Люксембургским садом и несколько других мест, где стоят гробы членов семьи. Во всех остальных районах Парижа и вокруг него они могут передвигаться, как хотят.

— А что будет, если они все же появятся в запрещенных местах? — поинтересовался Лучиано.

— Наша семья их уничтожит, — просто сказала Джоанн.

— Вы убиваете своих же? — Алиса с трудом перевела дыхание. — Это тяжкое преступление!

— Они от нас отказались и знают, какими могут быть последствия.

— А если они передумают и снова захотят присоединиться к вашей семье? — спросила Иви.

— Я никогда не слышала, чтобы произошло нечто подобное, — ответила Джоанн.

— Возникает тогда еще один вопрос: пропадали ли в последнее время нечестивые, — сказал Франц Леопольд.

Джоанн пожала плечами.

— Откуда мне знать? Как я уже сказала, они от нас отказались и живут, как хотят. Если мы случайно встречаем одного из них, он отступает. Если он этого не сделает, начнется бой, но это происходит крайне редко. Нечестивые не хотят рисковать, чтобы опять не началась война против них, поскольку именно к этому методу могут прибегнуть повелители, если нечестивые серьезно нападут на одного из членов нашей семьи.

— Я лучше не буду спрашивать, что вы понимаете под словом «серьезно», — проворчал Франц Леопольд.

— Ты думаешь, что нечестивые как-то связаны с исчезновением вашего господина Тибо? — спросила Иви.

Джоанн на секунду задумалась, затем покачала головой.

— Нет. Если они и причинили ему вред, то это был поступок — сумасшедшего, который таким образом может спровоцировать уничтожение всех нечестивых. Такое уже случалось во время Великой революции. Наша семья отыскала не только виновного. Пирас стали охотиться на каждого нечестивого и уничтожили их всех до последнего. Никто не избежал мести! Так, по крайней мере, рассказывают. Нет, я склонна думать, что это были люди.

— Им удалось схватить предводителя нашего клана? — Лучиано сморщил нос. Он ничего больше не сказал, но всем стало ясно, что он об этом думает.

— Откуда я знаю, к каким уловкам они прибегли? — вспыли на Джоанн. — Только не подумайте, что господин Тибо — простодушный слабак, которого могут победить люди!

— Этого никто и не говорит, — вмешалась Иви, бросив на Лучиано строгий взгляд, на который тот не ответил. — Он был бы не первым вампиром, уничтоженным людьми.

— Может, это сделал призрак? — предположила Алиса.

— Призрак? — Джоанн выглядела задумчивой. — Нет, не могу себе этого представить. Зачем ему начинать войну с нами? До сих пор мы уважали друг друга.

Алиса как раз хотела уточнить, кем или чем был на самом деле этот призрак, когда один из старейшин Пирас со спутанными седыми волосами грубо на них накричал:

— Вы разве не слышали? Вы должны подойти к господину Люсьену! Привыкайте к тому, что мы не будем повторять вам одно и то же по три раза!

Лучиано почесал затылок, а Алиса возмутилась.

— Как он с нами разговаривает?

— Боюсь, что тебе придется привыкнуть к такому тону, — сказал Франц Леопольд. — Послушай меня и не трать попусту свою энергию. Даже тебе не под силу эта задача: привить Пирас хорошие манеры.

— Я тоже так думаю, вздохнув, согласилась с ним Алиса и последовала за Пирас.

Он отвел их к господину Люсьену, который первым делом обратился к наследникам с небольшой торопливой речью и передал их на попечение одного из членов клана, которого звали Клодом. И хотя тот был нечистокровным, его фигура была такой же массивной, как и у чистокровных вампиров. У Клода были длинные черные как смоль волосы. На щеках и подбородке росла неухоженная борода, а на обнаженных руках виднелись многочисленные шрамы.

— Клод. Хм, это имя я уже где-то слышала, — вслух размышляла Алиса.

— Разве это не живодер со свалки на севере города? — припомнила Иви.

— Да, точно. Свалка Монфакон, большая мусорная яма Парижа недалеко от бывших гипсовых пещер Бутт Шамон.

— Живодер из мусорной ямы будет нашим профессором! — воскликнул Франц Леопольд. На этот раз он, похоже, был потрясен по-настоящему. — Да, Пирас удалось нас удивить.

Предводитель клана с десятком вампиров вышел из зала, оставив наследников с их преподавателем.

— Присаживайтесь на гробы, — сказал Клод, после того как минуту молча рассматривал своих учеников. Его голос был грубым, но звучал удивительно мягко, учитывая внешность Клода. Возможно, он и не будет наказывать юных вампиров за каждую провинность сильным ударом или грубыми словами, как предположил Таммо, едва взглянув на него.

— Господин Люсьен сказал, что я должен научить вас чему-нибудь, что поможет вам и сделает вас сильнее.

Клод не спешил.

— Чему-нибудь, что вы еще не умеете.

И вновь его взгляд пробежал по лицам наследников. На этот раз он показался Алисе беспомощным.

— Это должно быть весело! — проворчал Франц Леопольд.

— Да, с чего начнем?

Алиса подняла руку и, когда преподаватель посмотрел на нее вопросительно, вскочила и закричала:

— Мы бы с удовольствием научились использовать крыс в качестве слуг, чтобы с их помощью ориентироваться в темных приходах.

Запыхавшись, она вновь села и тревожно посмотрела на Клода. Согласится ли он с ее предложением? Хотелось бы на это надеяться!

— Неплохая попытка, — похвалил Франц Леопольд. — Это обеспечило бы нам независимость в подземном мире Парижа.

Взгляд Клода застыл на Алисе. Затем борода вампира зашевелилась. Похоже, он улыбался.

— Хитро придумано. С крысами вы больше не будете в нас нуждаться. Вы сможете в одиночестве бродить по лабиринту и удовлетворять свое любопытство. Да, хитро придумано, девушка.

— А он не так прост, как кажется, — прошептал Лучиано Иви.

— И вы правильно мыслите, — добавил Клод немного громче и предупреждающе посмотрел на Лучиано. — Вы должны стать самостоятельными. Вы должны утвердиться в этом мире. Поэтому я соглашусь: вы должны научиться приручать крыс.

Так началось их первое занятие у Пирас в Париже. И хотя Франц Леопольд высказал предположение, что Клод не относится к числу наиболее влиятельных Пирас, поскольку у его ног вначале было всего три крысы, оказалось, он знает в своем деле толк, что и подтвердила маленькая демонстрация, когда более десятка крыс появилось и затем опять спряталось в проходах.

— Сначала вы научитесь ощущать крыс в проходах и нишах.

— Но всему этому мы уже учились в Ирландии, — запротестовал Лучиано.

— Хорошо, тогда вы должны быстро усвоить эту часть, — ответил Клод, который, казалось, никогда не был более хладнокровным. — После этого вызывайте столько крыс, сколько захотите. Я покажу, как это делаем мы. Это не так уж легко объяснить.

— Вы используете другую тактику, — высказала предположение Иви. Она была одной из немногих, кто очень внимательно наблюдал за преподавателем, поэтому поняла, что он делал. Это также во многом объяснялось тем, что она могла заглянуть в его мысли.

— Да, и что? — сказал Лучиано, которому с трудом удалось призвать крысу. — Все равно как это делать.

— Нет, не все равно, — возразила Иви, которая с невероятной легкостью отыскивала одну крысу за другой, подзывала их к себе и приказывала сидеть у ее ног и ждать распоряжений. — Если ты будешь делать так, как научился в Ирландии, тебе придется разговаривать с каждым животным по отдельности. Ты улавливаешь вибрации их души, соединяешь свой дух с их духом и, если ты достаточно силен, даешь ему приказ, который они выполняет.

— Да-да, но у меня ведь получается! — закричал Лучиано и с гордостью показал на крысу у его ног.

Францу Леопольду и Алисе уже удалось подозвать к себе по три крысы. Грызуны Алисы стали друг за другом, поднявшись, на задние лапки.

— С каким количеством крыс можно справиться таким образом и что еще можно делать, сосредоточившись на них? — спросила Иви. — Лично мне не удается одновременно держать под контролем больше пяти-шести животных, не говоря уже о том, чтобы заниматься чем-нибудь еще.

Алиса с интересом посмотрела на подругу и не заметила, как два ее грызуна сбежали.

— Эй! — возмущенно закричала она, как только заметили пропажу, но к этому моменту крысы уже исчезли за одной из колонн из нагроможденных бутовых камней.

— Вот, посмотрите на Клода. Это воистину достойно уважения!

Пирас спокойно наблюдал за попытками молодых вампиром, затем вновь направился к ним. Алиса не могла сказать, что же он делал, но со всех сторон к нему внезапно устремились крысы и окружили его плотным кольцом из серых мохнатых тел. Их невозможно было сосчитать, так много их было. Затем Клод отдал неслышный приказ. Крысы разделились на одинаковые группы и исчезли в проходах, побежав во все стороны. Лишь три крысы, которые были с ним с самого начала, остались — по крайней мере Алиса предположила, что это были те же крысы.

— Я отослал крыс, чтобы они выполнили одно задание. Они должны кое-что узнать и сообщить это мне, — объяснил Клод.

Он опустился на гроб, скрестил ноги и принялся ждать. Постепенно крысы начали возвращаться. Казалось, что они принесли Клоду новости, потому что каждый раз он довольно кивал головой, но как бы сильно Алиса ни напрягалась, она не смогла ничего понять. Затем, когда появилась последняя группа животных, Клод скорчил гримасу и слегка покачал головой, как будто ему не нравилось то, о чем ему сообщили.

— Ты умеешь читать мысли крыс? — спросила она Иви.

— Да, но сейчас тяжело это сделать, потому что они блокируют информацию и сообщение искажается.

— Он послал их проверить некоторые выходы, — вмешался Франц Леопольд. — Первые группы сообщили, согласно его ожиданиям и к его удовольствию, что замки, повешенные инспекторами города на решетки, надлежащим образом закрыты, но последняя группа обнаружила, что замок взломан.

Алиса и Лучиано обменялись удивленными взглядами.

— Ты можешь понимать сообщения, которые не способна прочитать даже Иви?

Может быть, какое-то время Францу Леопольду и хотелось увенчать себя лаврами победителя, но честность взяла верх, и он покачал головой.

— Нет, но для меня не составило особого труда прочитать мысли Клода, а ведь он — если можно об этом говорить — не является самой сложной личностью из тех, которых мне приходилось «посещать» таким образом.

— Ах так, — сказал Лучиано то ли с облегчением, то ли с разочарованием. — Иви тоже могла бы прочесть мысли Клода.

— Да, могла бы, только ее постоянно мучают сильнейшие угрызения совести. Я бы не советовал Иви попадать в такую ситуацию, когда нерешительность может стоить ей головы! Добродетели придуманы для людей.

Конечно, Иви придерживалась другого мнения, но решили отказать себе в удовольствии вступить в спор с Францем Леопольдом, так как Клод заговорил. Он пытался объяснить наследникам, как можно использовать несколько крыс в своих целях. Их нужно собрать в стаю с сильным вожаком и сосредоточиться на нем.

— Необходимо создать ситуацию, когда крысы находятся рядом, недалеко от вас, и сообщают вам, что они чувствуют. Это может происходить по приказу, как только что, но это может исходить и от главного зверька каждой стаи, который докладывает, если обнаружит что-то необычное или интересное. Главным преимуществом в данном случае является то, что вам не надо концентрироваться на каждом отдельном животном, и ваш дух относительно свободен, чтобы заниматься другими делами, не теряя контроля над группой. Да, даже когда вы находитесь в смертельном оцепенении, крысы поддерживают с вами связь, а вечером, когда вы просыпаетесь, они готовы доложить вам, что произошло за день, и получить ваши приказания на ночь.

Послышался одобрительный шепот. Даже Карл Филипп поднял голову и с интересом посмотрел на Пирас.

— Нашим повелителям и некоторым старейшинам удается даже во время смертельного оцепенения принимать новости и давать указания, — сказал Клод, но Алисе невероятно тяжело было в это поверить.

— И как они это делают?

— Не зря ведь это состояние называется смертельным оцепенением,— подхватил Лучиано.

Иви покачала головой.

— Возможно, они нашли способ освобождать свой дух от оцепенения, так что в таком состоянии пребывает лишь их тело. Некоторые из наших слуг, в конце концов, также научились некоторое время противостоять сну, даже если это удается им с большим трудом.

— И не только им, — тихо сказал Франц Леопольд, не поднимая глаз. — Насколько нам известно, ты тоже можешь это делать.

Иви притворилась, будто не слышала его слов, и продолжила:

— До меня также дошел слух, что среди Вирад в Лондоне есть вампиры, которым удалось полностью превозмочь проклятие смертельного оцепенения и вести активный образ жизни при дневном свете. При этом они остаются почти такими же сильными, как и ночью.

— Они могут появляться на солнце? — не веря своим ушам, закричал Лучиано.

Иви покачала головой.

— Нет, прямых солнечных лучей они не вынесут. Но если они находятся в тени, то с ними ничего не происходит.

— Не знаю, можно ли в это верить, или это очередное хвастовство Вирад, которые считают себя элитой вампиров, — сказал Франц Леопольд.

— Я спрошу у Малколма, — заявила Алиса и тут же замолчала, когда Клод посмотрел на нее.

— Вы поняли или есть еще вопросы? Если нет, тогда начинайте упражняться.

Алиса и Лучиано озадаченно посмотрели друг на друга. Они не услышали ни слова из объяснений Пирас. Предположительно, и Франц Леопольд не знал, что делать, но скрывал это за высокомерным выражением лица. Иви, напротив, часть внимания уделяла Пирас и объяснила троице, с чего им следует начать. Алиса глубоко вдохнула. Даже если бы Клод не был настолько диким по своей натуре, как о том свидетельствовала его внешность, она бы не призналась, что прослушала его объяснения, и не попросила бы повторить.

Остаток ночи наследники учились разыскивать и заманивать крыс, делить их на группы и поручать им задания. Но при этом решающую роль играло распознавание, к какому виду принадлежала крыса, находящаяся в проходах. Это было совсем не просто — вступить в контакт с животными, которые еще не служили ни одному из Пирас. Было бы крайне невежливо отобрать у кого-то животных. Пирас могли расценить это как провокацию, а это наказуемо, предупредил Клод.

Еще одной проблемой было суметь издалека определить, принадлежала ли эта крыса к виду сильных, ученых крыс. Хотя новый вид и уничтожил большинство парижских крыс, но в некоторых местах местным животным удалось выжить. Они не годились для упражнений, прежде всего потому, что более сильные крысы сразу же на них набрасывались.

— Кроме того, вы должны обращать внимание на то, чтобы правильно составлять стаи и чтобы иерархия, с которой вы сотрудничаете и обмениваетесь, соответствовала их природной классификации: предводитель и его свита. Если вы сведете вместе двух сильных животных, они сразу же должны будут выяснить вопрос о лидерстве. Они будут драться до тех пор, пока один из них не сдастся или кого-нибудь не убьют. В это время они невосприимчивы к вашим приказам! — предупредил Клод.

— Кто бы мог подумать, что работа с крысами может быть настолько сложной, — застонал Лучиано.

Другие наследники также вынуждены были признать, что задание оказалось сложнее, чем они ожидали.

Как и во время первых двух лет обучения, сразу стало ясно, что члены разных кланов сражаются каждый по-своему. И вновь Носферас оказались в числе тех, у кого мало что получалось.

— Животные — это просто не наш конек, — сказал Лучиано.

Вирад обучение также давалось тяжело. То, что кузен и кузина Франца Леопольда не продвинулись вперед, объяснялось прежде всего тем, что они и не старались.

Ранним утром, когда наследники обессилев сидели на гробах, оба грызуна Иви, которых она оставила, сообщили ей о прибытии Пирас. Одолеваемые любопытством, Алиса, Лучиано, Иви и Франц Леопольд подбежали ближе, чтобы узнать, что случилось. Едва взглянув на лица Пирас, они поняли, что поиски не увенчались успехом.

— Ты думаешь, его уничтожили? — прошептала Алиса.

— Нет, но они не нашли следов повелителя. Даже его крысы не могут его отыскать, поэтому они в ярости и раздражены, — сказал Франц Леопольд, который вновь не смог удержаться, чтобы не прочитать мысли Пирас. — Они даже не представляют, куда его можно было спрятать. Да, над ними, как облако, нависла атмосфера обеспокоенности.

— Может быть, нам стоит осмотреться в Париже и под ним, — предложил Лучиано, и в его глазах сверкнул огонек — жажда приключений.

— Ах, ты полагаешь, что нам улыбнется удача там, где не повезло даже Пирас? — издевался Франц Леопольд, но все присутствующие поняли, что ему понравилась эта идея.

Оскар Уайльд бесцельно бродил по ночным улицам и зашел в ресторанчик у подножия Монмартра, над которым, словно призрачные существа, на фоне ночного неба возвышались ветряные мельницы. После свежего вечернего воздуха Оскару пришлось остановиться у двери и прищурить глаза, чтобы что-нибудь разобрать. Пахло дымом, вином и какими-то травами. Здесь, как и во многих местах, где встречались художники и литераторы, подавали «зеленую фею» — так называли абсент. Оскар обвел взглядом присутствующих, пока не нашел того, кого искал. Его приятель сидел за столиком в углу, в обществе двух мужчин. Конечно, перед Брэмом Стокером на столе не было абсента, лишь стакан красного вина. Остальные капали очищенную воду на кусочек сахара, лежавший на поломанной серебряной ложке над стаканом, и смотрели, как он растекается в зеленоватой жидкости. Мужчину, сидевшего к нему спиной, Оскар не знал. А вот карлик, расположившийся слева от Брэма, был ему немного знаком. Это был молодой художник и график Анри де Тулуз-Лотрек, происходивший из старинного дворянского рода, уходившего корнями во времена Карла Великого. Поговаривали, что низкий рост художника стал следствием инцеста — таким образом его предки пытались не допустить раздробленности своих владений. Тулуз-Лотрек поднял бокал и выпил за Оскара.

— А, Уайльд, присаживайтесь к нам. Мы как раз размышляем над тем, стоит ли нам пойти в «Рейн Бланш».

— Там должны быть две новые танцовщицы, ноги которых особенно хороши, — сказал мужчина, которого Оскар видел в первый раз.

— Исследования, чисто профессиональные исследования, подмигивая, уверял Тулуз-Лотрек. — Я ведь не могу все время рисовать лошадей и охотничьих собак. Прошли те времена.

— Сейчас наш молодой друг увлечен исследованием женского тела, — сухо сказал Брэм.

— Ну конечно! Я хочу примкнуть к школе Дега. Разве он не пример для всех нас?

— Особенно если речь идет об изучении форм балетных танцовщиц, — вставил Оскар.

— Пойдемте в «Рейн Бланш» вместе с нами, — предложил Тулуз-Лотрек. — Это очень известное место.

Оскар думал недолго.

— А почему бы и нет?

Он сел за столик, заказал абсент и повернулся к Брэму.

— Но я искал тебя не для этого. Я познакомился с потрясающим зоологом. Его зовут Альфред Жирар, и он сейчас занимается совершенно необычными исследованиями. — Оскар сделал загадочное лицо.

— И что? — спросил Брэм, который все еще не мог понять, что в этом рассказе должно его заинтересовать.

— Вид у него был немного измученный, на щеке царапины, так что я не удержался и спросил, неужели он, проводя свои исследования, вынужден был близко познакомиться со львом. Жирар застонал и ответил, что сожалеет, что это был не лев! А теперь внимание, мой друг. Прошлой ночью он занимался тем, что охотился на монстра в подземном мире Парижа.

Теперь внимание Брэма было приковано к нему.

— Монстра? Какого монстра?

Оскар поморщился и ничего не ответил. Ему нравилось мучить своего друга.

— Ну говори же!

— Да, монстра, именно так сказал Жирар. Затем он описал мне внешность чудовища, но сначала охарактеризовал цель своей великой охоты двумя словами: Призрак Оперы!

Брэм подскочил.

— Они же не убили его?

Оскар покачал головой.

— Нет, дорогой защитник всех фантастических существ. Они поймали его живьем.

— А где он сейчас? — жадно выспрашивал Брэм.

Оскар наклонил голову.

— Я не могу тебе этого сказать. К сожалению, в этот момент на зоолога нахлынул неожиданный прилив застенчивости, и он посчитал, что не должен об этом говорить. Мне тоже следует об этом забыть, так он мне сказал. И даже мое знаменитое красноречие не помогло мне выудить из Жирара хотя бы одну подсказку. Но ты не должен огорчаться. По дороге сюда я задумался, и мне пришло в голову одно название. Этот любезный человек говорил о ботаническом саде. Как ты смотришь на то, чтобы завтра нанести визит директору ботанического сада Генри Эрнесту Бэллону? Может быть, он больше знает о происшедшем.

Брэм Стокер осушил свой бокал и поднялся.

— Потрясающая идея.

Да. А теперь давай пойдем посмотрим на танцовщиц.

МОНСТР ЗА РЕШЕТКОЙ

— Месье, что вы делаете? Вам сюда нельзя. Пожалуйста, возвращайтесь в открытую для посетителей часть нашего зверинца. Разве вы не видели табличек? Кроме того, мы сейчас закрываемся. Уже темно.

— Я видел таблички очень хорошо. Вы расставили их повсюду. Все время приходится о них спотыкаться, — дружелюбно ответил незваный гость.

Генри Эрнест Бэллон раздраженно посмотрел на незнакомца, Он издевается над ним? Незнакомец говорил на прекрасном французском, но с акцентом. Ох уж эти иностранцы! Директор ботанического сада вздохнул.

— Уважаемый господин, полагаю, я выразился недостаточно ясно.

Незнакомец, статный, мощного телосложения, с черными волосами и сединой на висках, поклонился и протянул Бэллону руку, которую тот смущенно пожал.

— Вы высказались предельно ясно, господин директор, и ваши таблички также весьма красноречивы. Однако я здесь по определенной причине и искал вас, чтобы сделать вам предложение. Но прежде я хотел бы представиться. Меня зовут Кармело Риккардо, и я считаю, что мой опыт и мои знания могут вам пригодиться.

Бэллон убрал руку.

— Вы зоолог? Ищете работу? К сожалению, на данный момент мы ничего не можем вам предложить. Сами понимаете, бюджет урезали, деньги вкладывают в другие проекты, а не в исследования животного и растительного мира.

Кармело покачал головой.

— Я не ищу работу. Но все же я могу предложить вам свои услуги, хотя и не бесплатно. Каждому надо на что-то жить, господин директор, а Париж — дорогой город. Однако я считаю, что найдутся заинтересованные лица, готовые взять на себя оплату моих услуг, если проблема в определенной степени известна, так что это не будет обременять ваш бюджет.

— О чем вы говорите? — Директор терял терпение. Что за странный человек? Может, следует позвать охранников и попросить, их вышвырнуть его вон? Кажется, добровольно этот незнакомец не уйдет. По крайней мере пока.

— Ах, я понимаю, вам не терпится узнать главное. Дайте мне еще минутку, и я все вам объясню. Я пришел взглянуть на существо, которое вам посчастливилось поймать. Я знаю, что оно находится здесь, в месте для строгого карантина, но предполагаю, что вам еще неизвестно, с кем вы имеете дело. Поэтому я хочу предложить вам свой опыт в изучении самых странных существ во многих странах мира.

— Откуда вы знаете? То есть я хочу сказать, что не понимаю, и чем вы говорите, месье.

— Господин директор, давайте обойдемся без этого фарса. Не важно, как я это узнал. Я знаю об этом и убежден, что вам нужна моя помощь. Признайтесь, что еще никогда не имели дела с подобными существами, не так ли?

Директору ничего не оставалось, как кивнуть.

— Вот видите, это существо для вас все еще загадка.

— Благодаря своим наблюдениям мы уже многое узнали, — запротестовал Бэллон.

— Даже так? Но я полагаю, вы до сих пор не выяснили, чем оно питается. Неужели я не прав? Вы предлагали ему разные продукты, но оно от всего отказывалось?

Директор удивленно смотрел на Кармело.

— Да, откуда вы это знаете?

Кармело пожал плечами.

— Я этого не знаю, я только предположил. Я также полагаю, что это не человек, хотя черты его лица и напоминают человеческие.

Директор закивал и пожал плечами. Кармело воспринял это как просьбу продолжать.

— Позвольте мне взглянуть на это существо, и тогда я смогу вам сказать, верно ли мое предположение и могу ли я вам помочь. Первая консультация бесплатно. После этого мы сможем заключить договор. Если мы не придем к соглашению, я уйду без возражений и вы больше никогда обо мне не услышите. Разумеется, я обещаю не распространяться о том, что здесь происходит.

Он в ожидании посмотрел на директора ботанического сада. Тот все еще медлил. На его лице легко можно было заметить внутреннюю борьбу. Кармело ждал, стараясь казаться равнодушным.

— И вы клянетесь, что никому не расскажете об этом существе? Ни одной живой душе?

— Клянусь! — торжественно сказал Кармело. Его пульс участился. Ему очень хотелось схватить директора и встряхнуть его, чтобы наконец-то услышать желанное «да».

— Ну ладно, если вы, как вы утверждаете, являетесь экспертом по странным существам, — произнес директор, чтобы развеять собственные сомнения. Затем он снял связку ключей с цепочки на поясе и жестом подозвал Кармело. — Проходите, месье Риккардо. Я проведу вас к невероятному существу, за которым в целях исследования присматриваю.

Приняв окончательное решение, Генри Эрнест Бэллон торопливо зашагал вперед. Он вел Кармело в современное здание с узкими зарешеченными окнами. Директор открыл ворота, а затем еще одну тяжелую железную дверь.

— Проходите, проходите, — крикнул он и быстро спустился по лестнице вдоль мрачного прохода. Затем открыл третью дверь, которая вела в темную комнату.

— Это наша комната для карантина. Она изолирована от окружающего мира. Сюда не сможет прошмыгнуть даже крыса или мышь! Во время своих исследований мы хотим быть уверены, что на эксперименты ничто не повлияло и результаты верны.

Лишь когда директор зажег две газовые лампы, Кармело увидел, что заднюю часть комнаты занимала клетка с массивными решетками. В передней части, куда они только что вошли, стоял обычный письменный стол с открытой кожаной папкой и многочисленными сложенными в стопку томами. На полке он разглядел книги и папки с бумагами. Два стула стояли на большом расстоянии от решеток. На одном из них Кармело обнаружил тарелку с косточкой, еще одну — с густым супом, черный хлеб и чашку. Лежащие рядом инструменты опровергали все законы — гостеприимства. Там были ножницы и предметы, похожие на щипцы. В углу стояла палка с наконечником. Маленькие, закрытые пробкой бутылочки выстроились в ряд у стены. В некоторых были волосы, в некоторых — комковатая темная жидкость.

Кармело повернулся к задней части комнаты без окон. Там почти ничего не было. Кроме, конечно, существа, которого в ней держали. Кармело многое повидал в своей жизни, но когда он взглянул на эту картину, у него перехватило дух. Существо выглядело как человек — по крайней мере на первый взгляд. У него было плотное, мускулистое тело, руки казались неестественно длинными. На лице выделялся широкий выступающий вперед подбородок и дикие, полные ненависти глаза.

— Что скажете? — нетерпеливо спросил директор, после того как Кармело подошел к решетке и с минуту безмолвно рассматривал существо.

— Я слышал, что у него клыки, как у волка, сказал Кармело.

— Да, возьмите палку. Он вцепится в нее зубами. Тогда вы все и увидите. — Директор сунул в руку Кармело тупой конец железной палки. — Дерзайте. С вами ничего не случится, — подбадривал он Кармело, не понимая его нерешительности.

Хотя существо и казалось отвратительным, все же Кармело испытал жалость, увидев его в таком состоянии. Монстр был связан толстыми канатами. Остатки более тонкой веревки свидетельствовали о первых неудачных попытках связать его. Одна тяжелая железная цепь была прикреплена кольцами к его ступням, вторая обвивала его тело, а третья — горло. Все три были прикреплены кольцами к задней стене. Существо притаилось на голом каменном полу, обреченное на неподвижность. В его глазах читалось обещание отомстить, разорвать на куски всех, кто так с ним обошелся.

Кармело отбросил в сторону сомнения и подошел к существу на привычное расстояние. Он видел много вампиров, которые по внешнему виду очень напоминали обычных людей, красивых, элегантных и образованных. Этот больше походил на персонажи легенд, которые Кармело слышал во время поездки по Карпатам, по Валахии и Молдавии, которые сейчас образовывали вместе королевство Румыния, и, прежде всего, по Трансильвании, которая в прошлом столетии примкнула к Австро-Венгрии. Кармело собирал эти легенды и очень точно записывал, но еще никогда не встречал представителя этих жестоких звероподобных вампиров. Теперь же он нашел существо, которое подходило под эти описания и представления о вампирах. Как этот вампир попал в Париж? И был ли он один такой?!

Кармело просунул палку через решетку и поднес наконечник к лицу пойманного монстра. От ненависти в его глазах охотник на вампиров вздрогнул, но постарался сохранять невозмутимость.

Вопреки ожиданиям директора существо не схватило палку, но и не совершало бессмысленных попыток уклониться от нее. Кармело дотронулся до рта чудовища и приподнял его верхнюю губу. Наконечник палки был настолько острым, что на губе и небритом подбородке появилась маленькая кровавая царапина. Прикус чудовища был не таким, как у хищного животного, как описывал молодой человек в оперном театре. Интересно, он хотел поднять себе цену в глазах директора или слишком преувеличивал? Не обязательно, решил Кармело.

— Вы не замечаете ничего необычного, глядя на его зубы? — спросил Кармело и еще раз раздвинул губы чудовища.

— Вам это может показаться просто страшной сказкой, — осторожно начал директор, — но я вас уверяю, они изменяются. Когда я увидел этого монстра в первый раз, он бушевал, как дикарь, и тогда я отчетливо видел длинные острые клыки!

Кармело кивнул.

— Когда его схватили, он был ранен? На его одежде и волосах я вижу запекшуюся кровь. Это его собственная кровь или кровь его преследователей?

— И его, и преследователей, — ответил директор. — Я не присутствовал при том, как они схватили его в одном из подземных приходов неподалеку от оперного театра, но все же знаю, что, несмотря на сеть, он отчаянно сопротивлялся. Он даже укусил двух жандармов. Когда монстр поступил сюда, на его теле было несколько резаных и колотых ран.

— Я не вижу ни одной, — сказал Кармело.

Директор усердно кивал головой.

— Это еще один феномен. Две наиболее глубокие раны на его руках еще видны, если немного приподнять правый рукав, там, возле разреза. Но все остальные ранения исчезли уже на следующий день, который он провел в состоянии, близком к бессознательному.

Кармело задумчиво кивал. Он был уверен: перед ним вампир, но продолжал задавать вопросы.

— Близком к бессознательному?

— Да! — закричал директор. — Когда его притащили ночью сюда, он сопротивлялся изо всех сил, и нам не удавалось его усмирить, после того как мы посадили его в эту клетку и он освободился от сетки. Ничто не могло его успокоить. Затем внезапно он застыл, упал на пол, закрыл глаза и не двигался до вечера. Мы использовали это время, чтобы связать его, войти в клетку и провести над ним некоторые эксперименты. Мы хотим наконец-то узнать, с кем мы имеем дело. И выяснить, как мы можем обороняться, если — упаси нас Бог — он не один такой.

— Разумная мысль. По собственному опыту я знаю: где есть один, там может быть целый клан.

— Все же я надеюсь, что вы ошибаетесь, — сказал директор, заметно побледнев. — Мы до сих пор не знаем, кто это. Как нам бороться с подобными существами?

— В этом вопросе я вам также могу помочь. — Кармело взял тряпку и маленький нож, порезал свой палец и пролил несколько капель крови на ткань. Затем прикрепил тряпку к наконечнику палки. — Следите внимательно, господин директор!

Кармело просунул палку сквозь решетку и еще не приблизил ее на достаточное расстояние к монстру, когда тот внезапно очнулся. Он хотел подпрыгнуть, но ему мешали цепи. Он хватался за свои цепи и издавал крик, похожий на вой волка.

— Видите? — спросил Кармело, указывая на клыки, которые теперь стали острыми и длинными и выпирали изо рта чудовища. Казалось, они продолжают увеличиваться.

— Невероятно! — прошептал директор, падая на один из стульев.

— Теперь у вас есть ответ на вопрос, чем же он питается и почему не принимает вашу еду. Это вампир, пьющий человеческую кровь!

— Господи Боже! закричал директор. — Я думал, эти создания существуют лишь в легендах и страшных сказках, которыми пугают детей.

— Уверяю вас, это не так. Вампиры живут среди нас, часто оставаясь неузнанными, поскольку они мастера обмана и маскировки, умеют растворяться в ночной темноте и, таким образом, неожиданно нападать на свою ни о чем не подозревающую жертву. Они пьют кровь, они убивают и превращают невинных людей в себе подобных! — Кармело указал на прикованного за решеткой. Директор Бэллон испуганно молчал.

— Вы до сих пор верите, что поймали Призрака Оперы?

Бэллон покачал головой.

— Не знаю. Я слышал его описания, и они не совпадают. Он должен быть худым высоким мужчиной, всегда в черном фраке и с маской на лице, скрывающей его ужасную физиономию, которая напоминает череп мертвеца.

Кармело кивал в знак согласия.

— Да, я тоже об этом слышал, и я вам говорю: может быть, господа и охотились за Призраком Оперы в проходах под оперным театром, но поймали они вампира, и он наверняка не единственный, кто живет в Париже. Разузнайте! Сходите к врачам в больницы или к инспектору здравоохранения и спросите о странных случаях малокровия или потери памяти. Расспросите криминальную полицию о нераскрытых убийствах, о бледных обескровленных трупах со следами укуса на шее. Я вам гарантирую, вы узнаете даже больше, чем хотите знать!

Оба мужчины молчали. Кармело понимал: нужно дать директору время, чтобы тот мог осознать масштабы угрозы, исходящей от орды сосущих кровь ночных существ, а уж затем предлагать ему помощь в борьбе с ними и назвать сумму гонорара за свои услуги. Пауза затянулась.

— Что мы можем сделать? Мы же не знаем, сколько еще существ этого вида живет в Париже.

Ага, он хотел чувствовать себя в безопасности, ведь одно существо уже было в его руках и не могло причинить ему вреда.

— Разузнайте, — вновь сказал Кармело. — Тогда мы вернемся к этому разговору. Свяжитесь со всеми, с кем можно и нужно поговорить в данной ситуации, тогда вы сможете принять окончательное решение. — Он взял шляпу и поклонился.

— Как я смогу вас найти? — спросил Бэллон.

— Я сам вас найду, — ответил Кармело. — Я приду через два дня, незадолго до захода солнца. Тогда вы все соберетесь и выслушаете мои условия. Или же вы мне скажете, что не заинтересованы в моих услугах. — Он постучал по своей шляпе. — А теперь я пожелаю вам спокойной ночи, господин директор.

Кармело быстрым шагом покинул ботанический сад, главные ворота которого давно уже были закрыты на ночь.

Вечером господин Люсьен и его приближенные вновь отправили своих крыс на поиски исчезнувшего повелителя. Наследники остались под присмотром нескольких слуг и снова стали практиковаться в обращении со своими будущими помощниками. Как и прежде, труднее всего было держать всех животных под контролем, не сосредоточиваясь на каждой отдельной крысе. Осуществляемый контроль не должен мешать заниматься другими делами. Никто не удивился, когда Иви и Мэрвин показали лучшие результаты. Правда, Мэрвин справлялся намного медленнее Иви, но для Алисы, Франца Леопольда и Лучиано это не стало неожиданностью.

На этот раз занятие проводили Иоланта и Гастон. Таммо попытался расспросить Иоланту о ее жизни среди разбойников, которые несколько десятилетий назад прятались в гипсовой пещере недалеко от сточной ямы Монфакон. Хотя Иоланту сделали вампиром в юном возрасте, она успела прожить десяток лет с бандой убийц. Благодаря настойчивым расспросам Таммо узнал довольно много. Бандитам нужна была маленькая тощая девочка для мелких преступлений, для которых все остальные были либо слишком большими, либо слишком тяжелыми. Даже сегодня тело Иоланты было меньше и тоньше, чем у большинства двадцатилетних девушек, но никто не осмеливался усомниться в ее силе, боясь вызвать ее гнев. Что такое гнев Иоланты, Таммо едва не почувствовал на себе. Он засыпал вампиршу вопросами, хотя она уже дважды повторила ему, что он должен сосредоточиться на своем задании и не мешать ей. Фернанд схватил друга за руку.

— Оставь ее, — прошептал он. — Когда Иоланта в гневе, она хуже, чем Клод и Себастьен, вместе взятые, а ты очень близок к тому, чтобы рассердить ее.

Таммо был слишком самоуверен, чтобы принимать его совет близко к сердцу, но все же переключился на свое задание.

Через некоторое время Гастон без объяснений оставил наследников и исчез в одном из проходов. Иоланте стало невыносимо скучно. Она думала лишь о возрастающей жажде крови, как рассказал друзьям Франц Леопольд.

— Ты же знаешь, что это невежливо — читать чужие мысли, а потом пересказывать их остальным, — напомнила ему Иви.

— Может быть. Но очень интересно, — хладнокровно ответил вёнец. — Долго она не продержится, — высказал он предположение, не спуская с Иоланты глаз.

И он оказался прав: буквально через полчаса Иоланта попросила наследников не шуметь и продолжать свои занятия. Она пригрозила, что следующей ночью проверит их успехи, и исчезла.

Лучиано тут же расслабился.

— Свобода! Я бы с удовольствием пошел вместе с ней и добыл бы себе хорошую порцию крови.

— Где же? На улице живодеров в Монфаконе? — спросила Алиса.

Лучиано облизал губы.

— А почему бы и нет?

— Во-первых, потому что это довольно далеко — на северо-востоке города, на другом берегу Сены, — вмешалась Джоанн, услышав его слова. — А во-вторых, там больше нет живодеров, мало свалок и гипсовых пещер. Их все взорвали. Помойные ямы сохранились на севере в лесу Бонди. Остатки взорванной свалки и гипсовых пещер барон Хаусман велел переделать в парк, с озерами, гротами, водопадами и горными вершинами. Парижане его обожают!

— Тогда я — пас, — смиренно произнес Лучиано. — Чем займемся? — спросил он, после того как Джоанн от него отвернулась.

— Я думаю, мы должны немного помочь Пирас в поисках пропавшего предводителя клана, — сказал Франц Леопольд, и ничто не указывало на то, что он шутит.

Алиса понимала безнадежность подобного мероприятия и предвидела гнев, который оно может вызвать, но жажда приключений победила.

— Иви, ты пойдешь с нами, не так ли? — спросила она. — Я имею в виду, конечно, тебя и Сеймоура, — быстро добавила Алиса, заметив взгляд волка. Казалось, его и это не успокоило.

Иви немного криво улыбнулась.

— Как я могу отпустить вас одних? Если мы не можем вас удержать, тогда будем просто сопровождать.

— Удержать нас? — закричал Франц Леопольд с воинственным видом. — Только попробуй!

Иви ответила мягкой улыбкой.

— Нет уж, спасибо. Я рискую тем, что меня могут или укусить, или запереть в гробу. Нет, давайте лучше займемся приготовлениями. Что нам нужно, чтобы все прошло удачно?

Лучиано нетерпеливо пожал плечами.

— А что нам для этого нужно? Мы будем оглядываться и прислушиваться, искать следы. И все.

— Хотите взять с собой лампу или крыс? — продолжала Иви. — Я могла бы призвать нескольких летучих мышей.

— Летучие мыши! — одновременно решили Алиса и Франц Леопольд. — Это проще, чем крысы.

— Пока, — размышляла Иви. — Через пару ночей ситуация может измениться. Конечно, мне нравится эхо-картинка, которую посылают нам летучие мыши. Крысы просто не смогут передать такое подробное описание того, что их окружает...

Лучиано было все равно.

— Главное, чтобы я не врезался в какой-нибудь столб.

— ...пока ведет Иви, — мрачно добавил Франц Леопольд.

Иви ничего не сказала. Она уже выслеживала летучих мышей в проходах и призывала их.

— К сожалению, мне удалось обнаружить лишь двух. Может быть, по дороге мы найдем еще.

Когда животные были на достаточно близком расстоянии, она передала их Алисе и Францу Леопольду. Сама же Иви призвала нескольких крыс, но прежде тщательно проверила, не принадлежат ли они кому-нибудь из Пирас. Не то чтобы это вызвало много злости, если бы кто-то узнал...

— Нам еще что-нибудь надо?

Остальные нетерпеливо оглянулись, когда рядом с ними послышался еще один голос:

— Я бы сказала, вот это!

Это опять была Джоанн, в руках которой была связка ключей и крючков на кожаном ремешке.

— Без них вы не пройдете. Все решетки и двери закрыты.

— Не все, — возразил Франц Леопольд. — Разве крысы не обнаружили, что один проход открыт?

Джоанн кивнула.

— Да, такое случается, люди взламывают замок — воры, спасаясь от жандармов, контрабандисты в поисках новой дороги в город, даже беспризорные дети, которые предпочитают устраиваться на ночь в одном из сточных каналов или заброшенной каменоломне, чем спать под открытым небом в дождь и снег.

— Тогда вы вешаете новый замок? — Спросил с интересом Франц Леопольд.

Джоанн покачала головой.

— Чаще всего это делают жандармы. Существуют специальные патрули подземного Парижа и инспекторы, которые охотятся за всем, что мешает обществу.

— За вампирами, например? — предположил Лучиано.

Джоанн немного обиделась.

— Нет, конечно! Ты думаешь, мы такие неуклюжие, что люди о нас узнали? Нет, им хватает банд разбойников, контрабандистов и повстанцев.

Мы как-нибудь найдем дорогу, — уверенно сказал Лучиано. — У нас есть крысы, которые здесь хорошо ориентируются.

— И которые смогут привести вас с отдаленных территорий? — Джоанн была настроена скептически.

— Иви может все! — убежденно выкрикнул Лучиано.

— И у меня тоже есть кое-какой опыт в открывании замков, — добавила Алиса и вытащила из набедренного кармана целую коллекцию отмычек.

Джоанн с интересом смотрела на нее.

— Но все же, что бы вы ни задумали, у вас ничего не получится. Куда вы собрались? Как вы будете ориентироваться? Подниметесь наверх и спросите у прохожих?

— Если понадобится, — заявил Франц Леопольд.

— Мы можем также спросить у тех, кто хорошо здесь нее знает, сможет ли он нас сопровождать, — дружелюбно сказала Иви.

Джоанн просияла.

— Ну конечно. Куда вы собрались?

— К оперному театру. То есть сначала к тому месту, где пропал наш повелитель.

— Это далеко. — Джоанн задумалась. — Оперный театр расположен на другом берегу Сены.

— Ну и что? Ночь только наступила. Мы быстро передвигаемся и хотим познакомиться с Парижем, — сказал Лучиано.

Джоанн еще больше оскалила зубы. Она издала свист, на который прибежали сразу четыре крысы.

— Ну, тогда поехали. Я проведу вас к оперному театру по самой короткой дороге.

— А я думала, что она хочет нам помешать, — тихо сказала Алиса Иви. — Кто бы мог предположить, что она захочет пойти с нами!

— Фернанд и Таммо отправились куда-то вдвоем. Мне кажется, она не желает сидеть всю ночь в пещере и ждать их возвращения, — ответила Иви.

При звуке приближающихся шагов Латона подпрыгнула и уронила на кушетку роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», который она читала вот уже несколько часов. Дверная ручка опустилась. Бесшумно приоткрылась дверь.

— Дядюшка! Где ты был так долго?

— Ах, ты еще не спишь?

С виноватым выражением лица Кармело вошел в номер гостиницы, который он делил с Латоной.

— Да, я еще не сплю! Я не могла уснуть, потому что волновалась. Разве ты не говорил за ужином, что пойдешь немного размяться, поскольку ощущаешь тяжесть в желудке после съеденного кролика? Но сейчас далеко за полночь!

Кармело закрыл дверь. Казалось, он борется сам с собой.

— Прости, я не хотел доставлять тебе хлопот. Ты сказала, что устала и желаешь прилечь, поэтому я даже не подумал, что ты будешь волноваться.

Латона сделала нетерпеливый жест рукой.

— Где ты был так долго?

На лице Кармело появилось сердитое выражение.

— Мне кажется, ты путаешь некоторые вещи. Это я дядя, а ты — племянница, никак не наоборот. Я не обязан перед тобой отчитываться.

В подавленном настроении Латона села на кушетку.

— Ты что-то от меня скрываешь. Неужели ты нарушил свое обещание? — Ей на глаза навернулись слезы.

Кармело попытался выдавить из себя успокаивающую улыбку. Он пересек комнату и сел рядом с племянницей на кушетку.

— Зачем ты мучаешь себя подобными мыслями? Забудь наконец эти истории. Ни один кровопийца не омрачит больше твою жизнь.

— Тогда скажи мне, где ты был так долго и что тебя задержало?

Кармело вздохнул. Он сделал паузу.

— Ладно, если ты непременно должна это знать... Хотя это и не самая подходящая тема для разговора с юной девушкой.

Она серьезно посмотрела на него.

— Я встретил на улице старого знакомого. Он как раз шел в ресторан, который начинает пользоваться в Париже большой популярностью. Это танцевальное заведение, в котором не принято бывать с приличной дамой. Женщины, я имею в виду танцовщицы, едва одеты, а среди посетителей одни мужчины.

— И тебе понравилось? — равнодушно спросила Латона.

— О да, против этого невозможно устоять. У танцовщиц прекрасные фигуры. Кроме того, они просто прелестны.

Отчаяние Латоны сменилось любопытством.

— Расскажешь мне об этом? Как это? Что они там танцуют? Как они одеты?

— Как я уже сказал, это все не для твоих ушей. Иди спать.

— Значит, ты никогда не возьмешь меня с собой, — недовольно сказала Латона.

— Нет, определенно нет! Пойдем завтра в театр или в оперетту. Мы обязательно должны посмотреть спектакль «Орфей в аду» Жака Оффенбаха.

— С удовольствием, — ответила Латона, хотя ей все еще казалось, что дядя по-прежнему что-то от нее скрывал и своим предложением лишь хотел сбить ее с толку.

— Спокойной ночи! — сказал Кармело решительно и поцеловал ее в лоб.

Латона также пожелала ему спокойной ночи, поднялась и направилась в смежную комнату.

Раздеваясь и забираясь под пуховое одеяло, девушка пыталась понять, что ее так раздражало. «Его запах», — думала она, засыпая. От дяди не пахло вином и дешевыми духами, чего следовало бы ожидать после посещения заведения такого рода. Он источал какой-то странный запах, происхождение которого она не могла определить.

Этой ночью Латоне снились дикие животные и широкие, пустые коридоры какой-то больницы. Пахло кровью и карболовой кислотой.

СТРАННЫЙ СВЕТ В ПОДЗЕМНОМ ЦАРСТВЕ

Джоанн быстро шагала вперед. Она точно знала, какую дорогу выбрать, какие решетки открыть и по каким лестницам вскарабкаться. Крысы шли своим путем, но все же всегда были поблизости и снабжали Иви удивительной информацией, которой они делилась с Лучиано. Он полностью полагался на Иви, держа ее за руку и позволяя себя вести. Алиса и Франц Леопольд следовали за ними, но держались немного на расстоянии. Иви могла слышать их споры. Потом они одновременно умолкали, находясь под впечатлением от двойного изображения, которое посылали им летучие мыши. Внезапно Джоанн остановилась.

— Тихо! Мы должны посмотреть, не удастся ли нам пройти через пещеру. Будьте осторожны!

— Что это? — прошептала Иви.

Прежде чем она заметила слабый проблеск света, который очень быстро становился все ярче, крысы нарисовали картину большой пещеры, в которой останавливались люди. Там стояли едкая вонь, источник которой не могли определить ни животные, ни Иви. Теперь, когда вампиры и оборотень дважды свернули за угол, свет стал ослепительным. Иви прищурилась.

— Дальше будет еще хуже. Вовремя закрывайте глаза, когда появится молния. Я серьезно вам говорю, — предупредила Джоанн.

Она слышала человеческие голоса и запах людей. Их должно быть двое или трое.

— Нам лучше вернуться назад, — решила Джоанн, внимательно прислушавшись. — Этот путь нам подойдет. Другие проходы замурованы.

Она замолчала.

— Закройте глаза! — прошептала Джоанн.

Все тут же ее послушались. Их путь осветила вспышка молнии, которая ослепила вампиров, несмотря на то, что их глаза были закрыты. Зловоние стало сильнее.

— Что это было? — спросила Иви и удивилась, увидев, что Франц Леопольд и Лучиано повернулись к Алисе.

— Это мне что-то напоминает, — проворчал Франц Леопольд.

— О, и мне тоже, — радостно согласился с ним Лучиано.

Иви и Джоанн вопросительно посмотрели на Алису. Она медленно кивнула.

— Да, судя по тому, как это пахнет, это тот же материал. Когда сжигают полоски магния или порошок, реакция сопровождается такой вот световой молнией. Это происходит очень быстро, и свет на мгновение становится очень ярким.

— Откуда ты все знаешь? — изумилась Иви.

Алиса была немного смущена.

— Ну, я всегда ношу с собой немного магния и уже успешно его использовала.

— Да, успех можно было бы назвать блестящим, — ухмыльнулся Лучиано, в то время как Франц Леопольд угрюмо уставился в пол.

— Мне кажется, что я что-то упустила, сказала Иви. — Не хотите ли вы мне об этом рассказать?

— С удовольствием! — сказал Лучиано. — Это было в Риме, в начале первого учебного года....

— Может быть, в другой раз? — перебила его Алиса, в то время как Франц Леопольд продолжал хранить молчание.

Иви не стала ее упрашивать. Она уловила несколько мыслей о Золотом доме Нерона и о неравной борьбе между двумя Дракас и одним Носферас, а об остальном смогла догадаться.

— И зачем это людям? — спросила она после того, как Джоанн предупредила их о следующей вспышке молнии и они снова вынуждены были закрыть глаза.

— Люди называют это «фотографией», — сказала Алиса, когда их снова поглотила приятная темнота. — Они делают изображения действительности и запечатлевают их на бумаге. Хотя цвета и теряются, все же очертания сохраняются очень точно.

— Ах да! Такие картинки я уже видела. Видимо, для этого необходимо много света.

— Или линзы аппарата нужно долго держать открытыми. Предположительно тогда собирается немного света. Однако объект, который они хотят поместить сначала на пластинку, а потом на бумагу, должен быть абсолютно неподвижным. Иначе снимок будет нечетким.

— Ты, как всегда, неиссякаемый источник знаний! — невольно воскликнул удивленный Франц Леопольд.

Даже Джоанн кивнула. Похоже, она находилась под впечатлением.

— Вот почему он использует кукол! Я всегда спрашивала себя, почему он не попросит одного из рабочих или посетителей попозировать ему для фотографии.

— Что?

— Я все вам покажу. Идемте дальше, но будьте осторожны, Прежде всего Сеймоур не должен высовывать свой нос слишком далеко. Будет плохо, если они его обнаружат.

Волк уныло завыл.

Все последовали за Джоанн, которая, крепко прижимаясь к стене, медленно подкралась ближе. Наконец-то они смогли заглянуть за угол просторной пещеры, потолок которой подпирали многочисленные колонны из известняка. Слева вампиры обнаружили четырех мужчин. Нет, точнее, там было только три человека. Четвертой была кукла человеческого роста, одетая как обычный рабочий. На ней был лохматый парик. Один из мужчин поставил куклу возле колонны в позе, как будто она работала в каменоломне, другой направлял газовые лампы по указаниям третьего, стоявшего за фотоаппаратом. Большой черный ящик был прикреплен к деревянной треноге.

— Чуть левее. Лицо и инструмент в его руке должны быть лучше освещены, — сказал мужчина за камерой.

— Что он там делает и почему? — прошептала Иви.

— Это Надар, известный фотограф, его ателье на бульваре Капуцинов посещают многие актеры и певцы, чтобы он их сфотографировал. Весь Париж только о нем и говорит, с тех пор как он начал делать свои фотографии в каналах сточных вод, в катакомбах, в подземных каменоломнях. Сейчас он готовит фотографию без яркой вспышки. Это длится десять или двенадцать минут, и на протяжении этого времени никто не должен бегать вокруг, иначе он ужасно рассердится.

— Как мы теперь пойдем дальше? — спросил Франц Леопольд.

— Мы проскользнем вдоль противоположной стены, — сказала Джоанн. — Туда вряд ли попадает свет. Мы быстрые, и, кроме того, люди сосредоточены на своей работе. Иначе нам пришлось бы сделать большой крюк или же взбираться по поверхности.

Это было очень заманчиво, но Иви согласилась с Джоанн: проще пересечь пещеру здесь.

— Сеймоур, оставайся рядом со мной!

Волк не ответил. Джоанн еще раз посмотрела на троих мужчин, а потом подала сигнал. Вампиры и волк беззвучно, незаметно для мужчин, прошмыгнули вдоль стены и оказались в спасительной темноте на противоположной стороне.

Наследники немного подождали, чтобы крысы, все еще сопровождавшие их, смогли их догнать, и затем продолжили путь. Алиса мысленно все еще была рядом с фотографом.

— Двенадцать минут, — пробормотала она. — Именно столько времени нужно, чтобы снимок получился четким. Это интересно. Нет ничего странного в том, что фотограф использует кукол, похожих на людей. Люди не могут так долго оставаться неподвижными.

— Для вампира это не составило бы труда, — сказал пренебрежительно Лучиано.

— Ты можешь даже не дышать, если не хочешь, — вспомнила Алиса.

— И не только, — произнес Лучиано. — Мы значительно быстрее их, но также часами можем сохранять полную неподвижность, если это понадобится. Наша воля властвует над телом. Люди — слабые существа, подверженные внешним влияниям и зависимые.

Иви покачала головой.

— Конечно, в телесной силе и скорости мы их превосходим, но я не знаю, кто из нас более зависим. Люди могут свободно передвигаться днем и ночью, мы же впадаем в смертельную неподвижность, которую не в силах преодолеть, и сгораем, когда на нас попадает солнечный луч. Люди пьют и едят самые разнообразные продукты. Нам же хочется лишь крови. Если мы не утоляем жажду, то она одолевает нас все сильнее. У нас нет свободы выбора.

Лучиано пожал плечами. Он не хотел вступать с Иви в философский спор. Ему было гораздо приятнее бежать рядом с ней и чувствовать ее руку в своей. Алиса ускорила шаг, пока не оказалась возле Джоанн, и стала расспрашивать ее о Надаре. Джоанн задумчиво наморщила лоб.

— Я только знаю, что он делает фотографии актеров и художников и выставляет их в витрине своего ателье. А еще он соорудил летательный аппарат и летал на нем.

— Воздушный шар? — крикнула Алиса.

Джоанн кивнула.

— Ха! — радостно воскликнула Фамалия. — Тогда я уже слышала о нем. Надар сконструировал винтовой летающий корабль. Утверждают, что именно он вдохновил Жюля Верна написать роман «Пять недель на воздушном шаре». Надар назвал свой шар le Geant и пролетел на нем от Парижа до Ганновера. Вместе с Жюлем Верном он основал сообщество, которое занимается конструированием летательных аппаратов.

К облегчению Лучиано, они добрались до Сены и должны были решить, покинуть ли им подземный путь или пересечь реку по каналу сточных вод. Алиса прервала их спор.

— Что ты предлагаешь? — спросила она Джоанн.

Та немного подумала.

— Возможны оба варианта. Фернанд и я чаще ходим через канал. Труба достаточно широкая, и по ней можно двигаться.

— А еще она немного мокрая и испачкана всем, что плавает в каналах, — добавил Франц Леопольд.

Джоанн в ответ снова пожала плечами.

— Меня удивляет, Пирас, что вам удается подбираться к жертвам. Не учуют ли люди ваш запах за несколько миль?

Джоанн проигнорировала его замечание и обратилась к Иви:

— Что с твоим волком? Он ведь должен дышать, не так ли?

Иви кивнула:

— Сеймоур неплохой ныряльщик, но я все-таки предложила бы пойти по поверхности и использовать мост.

— Мне тоже так кажется. Пойдемте! — Джоанн повела друзей к лестнице, по которой они помогли подняться Сеймоуру, закрыла решетку и нырнула в безлюдный переулок, который привел их на берег Сены. Бесшумные тени проскользнули через мост и снова скрылись под землей на другом берегу.

— Нам следовало бы начать в том месте, где след господина Тибо теряется, — сказал Франц Леопольд.

Джоанн кивнула.

— Мы идем туда.

— Ты знаешь, где это место? — удивился Лучиано. — Ты ведь не принимала участия в поисках.

— Нет, я не знаю, где это, — откровенно ответила Джоанн.

— Но как ты тогда можешь утверждать... — начала Алиса, но Франц Леопольд перебил ее:

— Наши поводыри крысы, а не Джоанн, если ты до сих пор этого не заметила. Она следует их указаниям.

— Это так, — подтвердила Пирас и спустилась в один из узких каналов, в котором, к счастью, текло не много воды.

Там лежали кучи мусора, который вампиры старательно обошли.

— Это же удивительно — договор, который Пирас заключили с крысиными семьями, — сказала Иви, когда у них под ногами снова было сухо: они оказались в просторном подвале или пещере.

— Тихо! — сказал Франц Леопольд. — Вы не чувствуете? Там, впереди нас, идет человек.

Вампиры и оборотень остановились и включили свое чутье. Здесь было много запахов. Слишком много. Пахло крысами, вампирами и людьми. Но все они были тут довольно давно, по меньшей мере несколько дней тому назад. Однако среди всего этого было что-то совсем свежее, что должно было принадлежать человеку. Здесь, в этом месте, он недавно проходил.

— Там, впереди, перекресток, а если повернуть направо склеп под оперой и подземное озеро, — прошептала Джоанн

Они осторожно приблизились к перекрестку и заметили, что запах становится более насыщенным. Да, человек вышел из этого прохода и пошел по пути, который указали крысы.

— Это странно, — сказала Алиса и сморщила нос.

— Что? — спросил Лучиано.

— Запах этого человека. Он другой. В нем есть что-то дикое, как у оборотней, и все же это не хищник. Кроме того, здесь чувствуются какие-то вещества, которых я не могу распознать. Немного серы? Черный порох? Что-то едкое? И что-то приторно сладкое.

Иви шла на несколько шагов впереди. Остановившись в проходе, она прислушалась.

— Я ничего не слышу, и Сеймоур тоже. Мы должны были услышать его шаги. Ни один человек не может идти так тихо.

— Значит, он где-то скрылся, — заключил Франц Леопольд.

Джоанн покачала головой.

— Нет, он ступает так же тихо, как вампир. Не знаю, как ему это удается. Вероятно, все дело в том, что он живет так же, как и мы. Я не имею в виду, что он пьет кровь. Но он живет, скрываясь от людей, в темноте подземного склепа.

— Кто он? Спелеолог? — спросил Лучиано.

— Перед нами тот, кого люди называют Призраком Оперы.

— Странное время, — сказал Ален Вире, приглаживая темно-каштановые волосы.

Он пришел со своим сыном Армандом. Это был смышленый десятилетний мальчик. Он заинтересованно оглядывался по сторонам, рассматривая экзотических животных в клетках. Молодой географ Эдуард Альфред Мартель кивнул.

— А вы уверены, что он сказал «семь часов вечера»?

Альфред Жирар, ведущий зоолог института при ботаническом саде, кивнул.

— Да, это было его настоятельное желание. Точнее, желание человека, которого он хотел нам представить. Где он?

Заскрипели решетчатые ворота. Обернувшись, мужчины увидели Бэллона вместе с Оливье Халанцир-Дуфресной, директором оперы, мужчиной, одетым в костюм рабочего сцены, и незнакомым господином лет пятидесяти, которого Бэллон представил как Кармело Риккардо.

— Нам нужно спешить, — сказал Кармело, закрывая дверь.

— Почему? — смущенно спросил директор ботанического сада. — Это ведь вы настояли на столь поздней встрече. Вы сказали, что в нашем распоряжении целая ночь.

— Да, но теперь нам следует поспешить, чтобы я смог принести первое доказательство, — сказал Кармело и торопливо и шагал к комнате с решетками, где пойманное существо спало мертвым сном, сидя на корточках. Остальные последовали за Кармело. Хотя Мартель и Жирар участвовали в поимке этого существа, на их лицах появилось любопытство. Арманд с интересом наблюдал за съежившейся тварью, которая даже теперь казалась дикой и опасной.

— Это, должно быть, Призрак Оперы? — раздался звонкий голос мальчика.

— Оно все еще без сознания, — сказал разочарованно Мартель. — Я подумал, что анестезия на него не подействовала.

— Может, произошла передозировка и сейчас по телу этого существа циркулирует слишком много наркотического средства. Если мы потерпели неудачу, то оно больше не проснется, — мрачно сказал зоолог.

— Вы не должны этого опасаться, — ответил Кармело. — Он обязательно проснется и станет разве что более диким.

— Откуда вы это знаете? — спросил зоолог озадаченно, в то время как у юного Вире вырвался крик:

— Посмотрите! Оно приходит в себя.

И действительно, дрожь пробежала по массивному телу, затем чудовище вскочило на ноги и приняло оборонительную позу, насколько это позволяли оковы.

— Как вы могли это предугадать? — спросил Мартель.

— Солнце село, — сказал скромно Кармело, не обращая внимания на удивленные лица.

— Это и есть ваш призрак? — спросил он у директора оперного театра, спрятавшегося за спиной рабочего сцены.

— Этот человек — один из немногих, кто видел Призрака лицом к лицу и не поплатился за это жизнью, — сказал директор тихим голосом и вытер со лба пот большим носовым платком, несмотря на то, что в помещении было скорее прохладно.

Рабочий сцены после недолгих размышлений решительно покачал головой:

— Я не знаю, кого мы здесь поймали. Ей-богу, я никогда еще не слышал о таком существе, но это точно не Призрак Оперы! Меня бы удивило, если бы он дал себя так просто заманить и поймать в ловушку. Он маг, который умеет растворяться в дыму. Призрака нельзя удержать, — сказал он с уважением в голосе. После столь продолжительной речи рабочий сцепы отступил назад и скрестил руки на груди.

— Вы это слышали? — запыхтел директор оперы. — Это не он. Он даже не подходит под описание.

— Вы никогда не видели Призрака? — удивился спелеолог Мартель.

— Нет, и не придаю этому никакого значения. Мы можем идти? Как я вижу, вы не смогли устранить мою проблему, и поэтому все остальное меня не касается. Господа, разрешите откланяться. Сегодня вечером ожидается полный зал гостей, и я должен о них позаботиться. Пойдем, Реми, мы уходим.

Директор оперного театра и рабочий сцены ушли из ботанического сада.

Остальные же молча наблюдали за существом, которое иногда рычало и показывало зубы.

— Клыки необычайно длинные и острые, — сказал мальчик со знанием дела и наклонился немного вперед. — Чем он питается? Вы это выяснили, месье Жирар? — Он повернулся к зоологу, который в ответ покачал головой.

— Он реагирует на кровь, — тихо сказал Генри Эрнест Бэллон. Его голос немного дрожал.

Мальчик резко обернулся.

— На человеческую кровь?

Директор едва заметно кивнул.

— Тогда это вампир. — Арманд с интересом наблюдал за пойманным существом. — Ты слышал, папа? Они поймали вампира.

— Ты прав, мой мальчик, — кивнул Кармело.

Остальные переглянулись. В их глазах читались ужас и недоверие.

— Я это знал! — крикнул Арманд. — Хотя мама всегда говорит, что истории о вампирах лишь выдумка. Чтобы пугать ими маленьких детей.

— Нет, это неправда, — сказал Кармело. — В этом мире больше вампиров, чем мы можем себе представить.

— По вашему мнению, в Париже еще много таких, как он? — поинтересовался мальчик. Похоже, ему эта мысль не казалась такой уж тревожной.

— Я в этом убежден. Они живут стаями, большими семейными кланами. — Кармело сделал паузу и взглянул на лица мужчин, чтобы убедиться в действии своих слов.

— Откуда вам это известно? Вы знакомы с вампирами, месье? — снова раздался голос Арманда.

— Во многих странах я охотился на вампиров и уничтожал их, — сказал Кармело. — В Риме их была дюжина. Молодые и старые, мужчины и женщины, но все смертельно опасны! Это заразная болезнь, которая распространяется.

— Как холера? — спросил мальчик.

— Да, можно сказать и так, — согласился Кармело. — Они ищут жертв, выпивают их кровь и делают из них себе подобных. Их становилось все больше, пока они не проникли в Париж. Господа, у вас у всех есть повод для страха. Вампиры среди вас, и ночью вы нигде не можете чувствовать себя в безопасности.

— Вы преувеличиваете! — запротестовал зоолог. — Как это возможно, если в Париже еще не был замечен ни одни вампир? Я ни разу не слышал о нападении кровопийц.

— Потому что вы не умеете слушать, — сказал Кармело и обратился к Бэллону: — Господин директор, я дал вам задание. Вы его выполнили? Думаю, да, иначе мы не собрались бы здесь.

Бэллон кивнул:

— Я справлялся как в больницах, так и в полиции.

— И?..

— Имеется очень много жертв с ранами на шее и глотке, которые страдают от слабости и анемии, находятся в замешательстве и не помнят, что же с ними произошло.

— А что насчет покойников?

— Найдены трупы, бледные и бескровные, в гипсовых пещерах и на юге в старых каменоломнях. Несколько покойников были прибиты к берегу в большом канале сточных вод. В основном они были признаны без вести пропавшими. Число исчезнувших людей, о которых я должен был узнать, однозначно трудно установить. В Париже исчезает множество людей, и ни кому нет до этого дела. Особенно если это случается не с буржуа, а с теми, у кого нет стабильной работы и постоянного жилья. Так сказал мне полицейский.

Кармело качнулся вперед.

— Я не хочу утверждать, что все убитые и без вести пропавшие являются жертвами вампиров, но эти существа, — он указал размашистым жестом на пленника, — наверняка замешаны в этом чаще всего. Вы не имеете права закрывать глаза на правду! Вы должны уничтожить этих чудовищ, которые отравляют подземный мир Парижа!

Сначала наступила тишина, которая лишь время от времени нарушалась рычанием вампира, потом мужчины заговорили. Кармело оперся на стену и терпеливо ждал. Они должны прийти к единственно верному решению. Во всяком случае, он на это надеялся. Тогда ему было бы обеспечено длительное и комфортное пребывание в Париже и им с Латоной не пришлось бы покидать роскошный отель, в котором они поселились. Латона. Мысль о ней делала Кармело уязвимым, и у него засосало под ложечкой. Как ему удастся сохранить охоту на вампиров втайне от нее? Придется поискать отговорки. Латона была слишком хитрой и смышленой для своего возраста. О том, чтобы открыть ей правду, не могло быть и речи. Он бы не перенес, если бы ему пришлось увидеть разочарование в ее глазах. Но неужели у него был выбор?

— Итак, господа? — спросил Кармело, когда спор немного утих.

— Я за то, чтобы эти существа были уничтожены! — закричал Ален Вире.

— Они опасны и противоречат природе, — поддержал его директор ботанического сада.

— Некоторых следовало бы оставить и изучить, — предложил Жирар.

— А я за то, чтобы сначала их найти, а затем решить, что с ними делать, — сказал спокойно Эдуард Альфред Мартель.

Мужчины удивленно уставились на него. Мальчик захихикал, прикрыв рот рукой.

— Вы нашли этот экземпляр в подземном лабиринте? — спросил Кармело в ответ на насмешливое замечание молодого спелеолога. — Там же будут и другие.

Мартель кивнул:

— Я согласен с вами. Но повторяю: там, внизу, мы должны сначала их найти.

Кармело заметил, что директор дрожит и выглядит немного озадаченным.

— Нам понадобятся планы шахт и подземных ходов!

— О да, это есть, — сказал радостно спелеолог. — Бесчисленные планы пещер, пустот, каналов сточных вод и коридоров. Вы должны знать, что парижане с давних пор усердно рыли подпочву. Уже в средневековье, нет, неверно, во времена Римской империи они прокладывали шахты, добывая известняк на юге, гипс на севере. Представьте себе многоэтажный лабиринт разнообразных пещер на глубине от двадцати до сорока метров. Конечно, они тогда не вредили городу, но Париж за сто лет разросся за пределы каменоломен. Когда дома и улицы в некоторых местах над пещерами осели, был назначен инспектор, который начал составлять карту подземных ходов. Несколько лет он со своими помощниками был занят тем, что отыскивал многочисленные пустоты и обходил их. Они много замуровали, обрушили, заполнили и создали новые проходы в поисках того, что, возможно, проглядели. Затем появились контрабандисты, которые сделали подкоп под таможенным барьером. Потом строение каналов сточных вод, возглавляемое бароном Хаусманом... Эти многие километры ходов, которые проходят под Парижем. Масштабное и смелое предприятие — отыскать там вампиров с помощью карт или без них.

Кармело зажмурился, как будто он проснулся от кошмарного сна. Это было бы сложно, да, вероятно, даже невозможно. Как же он все это осилит? Прочесать Рим и с помощью циркуля вычислить местонахождение вампиров было очень легко. Но здесь? Это невыполнимо. В Париже все зависело лишь от счастливого случая. Это невероятно! К тому же он не готов! Ему нужны деньги.

А если нанять толпу мужчин? Тогда пришлось бы им заплатить, что уменьшило бы его собственную выгоду. Кроме того, сколько жандармов или солдат национальной гвардии достаточно хорошо владеют оружием, чтобы противостоять вампиру? Не говоря уже о том, что он не знает, где возьмет клинки из серебра. Потом расстановка ловушек. Облава, сети. К тому же им пришлось бы сначала ограничить область, и понадобился бы целый взвод солдат. Его пыл угас. Кармело уже готов был упаковать чемоданы и переехать в гостиницу попроще.

— Как уничтожают вампиров? Это правда, что сначала им нужно вбить в сердце серебряный кол, а потом оторвать голову? — прервал мальчик его размышления.

Кармело кивнул:

— Да, это традиционный метод. Другие повреждения излечиваются в течение дня во время мертвого оцепенения — в связи с чем я установил существование двух видов вампиров. Один вид восстанавливается за один день, не важно, насколько тяжелыми были повреждения. Другому же виду требуется для восстановления после глубоких ран или серьезных переломов три дня, а то и больше. — Он с прежним интересом наблюдал за существом в клетке. — Но сейчас, поскольку в нашем распоряжении имеется один экземпляр, мы можем немного с ним поэкспериментировать. — Он посмотрел вопросительно.

Зоолог восторженно кивнул, в то время как молодой спелеолог отрицательно покачал головой.

— Мы могли бы пригласить сюда врача, — предложил директор Бэллон.

— Или алхимика, — пошутил Мартель, но все тут же закивали.

— Да, химика и врача, — произнес Жирар восторженно, в то время как Кармело принялся за первый опыт над пойманным вампиром.

— Я составлю протокол, — предложил Мартель. Он взял планшет и прикрепил к нему несколько чистых листов.

Так прошла ночь. Молодой спелеолог добросовестно фиксировал результаты. Арманд уже давно спал на полу в углу на каком-то одеяле, в то время как его отец и другие мужчины все не могли удовлетвориться результатами своих экспериментов. Все были как в дурмане. Они выдавали различные идеи, что бы еще можно было испытать на этом странном и опасном существе. Вначале вампир попытался уклониться от в большинстве своем неприятных и болезненных опытов, по крепкие железные цепи безжалостно его держали. Вскоре он покорился судьбе, лишь налитые кровью глаза чудовища вращались в своих орбитах. Шли часы. Внезапно по массивному телу пробежала дрожь. Вампир стал вздрагивать. Его веки закрылись, и он, повалившись на бок, застыл.

— Ну, посмотрите! Теперь он снова без сознания, — закричал Вире.

— Как это произошло? — спросил озадаченно Мартель.

— Что вы дали ему в самом конце? — поинтересовался Бэллон.

— Он без сознания? — произнес Кармело. — Ну да, но это никак не связано с нашими экспериментами. Если вы выйдете наружу, господа, то увидите, что взошло солнце.

— Уже? — удивился директор Бэллон. — Тогда мы больше ничего не сможем сделать. Он пробудет в таком состоянии, пока снова не сядет солнце, не так ли?

Кармело кивнул.

— Хорошо, закончим на сегодня, господа, — сказал зевая Жирар. — Встретимся сегодня вечером и продолжим. А я пока поговорю со своими коллегами, может, они смогут внести свою лепту в наши исследования.

Разговаривая, ученые покинули комнату. Кармело обернулся и еще раз посмотрел на измученное существо, тихо лежащее в своей клетке. Что-то похожее на сочувствие проснулось в его душе, и он быстро отвернулся. Директор Бэллон потушил газовые рожки и запер дверь.

ПРИЗРАК ОПЕРЫ

— Куда вы идете? — спросил Малколм, заметив Таммо и Фернанда, которые собирались незаметно улизнуть. Ему хотелось рассмеяться, так отчетливо на их лицах отразились их чувства, когда их уличили в чем-то запретном. Таммо с упрямым видом скрестил руки на груди:

— Это тебя не касается.

Малколм сдержал смех:

— Тут ты абсолютно прав. Но мне интересно.

— Почему? Ты хочешь о нас доложить? Кому?

Малколм покачал головой:

— Ну у тебя и мысли! Я лишь хотел узнать, есть ли у вас какой-нибудь интересный план, и, может, присоединиться к вам, чтобы не скучать.

— Я хотел показать Таммо ботанический сад, — ответил Фернанд.

— Ботанический сад? — переспросил удивленно Малколм. — Ну, я не знаю. — Он посмотрел на Фернанда. — Никогда бы не подумал, что Таммо интересуется растениями.

— Хочешь пойти с нами или останешься? — спросил Таммо.

На его лице появилось нетерпеливое выражение. Малколм все понял.

— Вы же вовсе не идете в ботанический сад? Фернанд сказал это только для того, чтобы отпугнуть меня, не так ли?

Фернанд насмешливо улыбнулся, оскалив зубы:

— Ты ошибаешься. Мы действительно идем в ботанический сад.

— И что же там такого интересного?

— Животные, — вырвалось у Таммо. — У них там зверинец со многими дикими животными, привезенными со всего мира.

— Правда, некоторые клетки все еще пусты, — признался Фернанд. — Но каждые два месяца в ботаническом саду появляются новые животные. Это действительно не просто — снова завести всех этих львов, горилл, слонов и тигров, после того как животные десять лет тому назад были убиты и съедены.

— Что? Как это? — удивился Малколм.

— Ах, это произошло после войны с Пруссией из-за какого-то принца из династии Гогенцоллернов, который не должен был быть королем Испании. Каждый в Париже кричал, что кайзер должен пойти войной на Пруссию, что он и сделал — конечно, только чтобы потерпеть фиаско. И потом пруссаки, конечно же, вступили во Францию, победили ее и взяли французскую армию в плен. Кайзер отрекся от престола, снова провозгласили республику, Париж был осажден, и таким образом животные из зоопарка были съедены. Это случилось до того, как была провозглашена Коммуна, до революции и гражданской войны.

— Все, как по мне, произошло слитком быстро, — признался Малколм. — Кайзер, война, республика, коммуна... Что это и какой кайзер? Наполеон?

Но Фернанд уже пошел дальше. Он повел вампиров через ходы и пещеры в старых каменоломнях, поскольку прямой путь снова был замурован или засыпан.

— Здесь однажды осел целый проспект с множеством домов, — сказал Фернанд, проводя друзей через узкий тоннель, чтобы обойти большие кучи мусора. — Потом контрабандисты засыпали этот путь. Видите, там вход в шахту, которая выведет нас в центр сада. Следуйте за мной!

Фернанд проворно взобрался по ступенькам и приподнял тяжелое одеяло, которое с шумом поднялось и впустило прекрасный свежий ночной воздух.

— Призрак Оперы? — повторили остальные и изумленно посмотрели друг на друга.

Алиса хотела что-то спросить, но Джоанн приложила указательный палец к губам и осторожно пошла дальше.

— Он должен быть где-то здесь, — шепнула она.

Вампиры приспособились к новым атмосферным условиям и медленно зашагали вдоль прохода. Еще один запах заглушил след. Там что-то дымилось? Ничего не было видно. Повсюду был непроницаемый мрак. Джоанн собрала крыс у своих ног.

— Я пошлю летучую мышь вперед, — прошептала Алиса Иви на ушко, и животное полетело вниз по проходу.

Он протянулся до разветвления, в этом месте расширяясь до размеров комнаты с круглыми стенами и выпуклым потолком. Никаких следов призрака не было. Но странное беспокойство говорило вампирам о том, что он должен быть где-то неподалеку. Алиса отправила летучую мышь назад. Животное почти долетело до пункта назначения, но тут перед ними внезапно вспыхнул свет. Хотя он и не был таким ярким, как у фотографа, вампиры испуганно закрыли глаза и попятились. Лучиано закричал. Крысы и летучие мыши отступили в темном коридоре. Джоанн прорычала недовольно:

— Я так и думала!

Как только вампиры привыкли к свету, они удивленно осмотрелись. Никого не было видно. Высоко на стене горел свет. Алиса принюхалась.

— Не газ и не масло. Это какая-то другая субстанция, которой я не знаю.

— Не все ли равно, что это такое, — сказал Лучиано. — Но почему это внезапно загорелось? Кто его зажег? Я никого не вижу.

Джоанн махнула рукой, указывая назад:

— Это всего лишь один из его трюков, с помощью которых он производит впечатление на людей и держит их на расстоянии. Они считают его черным магом, который овладел всевозможными заклинаниями. Ходят слухи о зеркальной камере пыток, из которой еще никому не удалось убежать, и о волшебстве, с помощью которого он может задушить врага без помощи рук.

— Ты видела эту камеру пыток? — поинтересовался Лучиано.

— Нет, вероятно, это всего лишь одна из историй, которая должна вызывать страх у легковерных людей.

Когда Джоанн говорила, у Иви появилось смутное подозрение. Прежде чем она открыла рот, чтобы всех предостеречь, ниоткуда возник человек. Иви была вне себя. Как ему удалось незаметно к ней приблизиться и откуда он вообще взялся? Она увидела отверстие в кирпичной стене, которого наверняка раньше не было. Или они его не заметили, ослепленные внезапным светом? Мгновение спустя фигуру обнаружили остальные. Сеймоур прыгнул между человеком и Иви и угрожающе оскалил зубы. Алиса и Лучиано раскрыли рты. Даже Францу Леопольду не удалось сохранить равнодушное выражение лица.

Появившийся был высоким и худым, почти тощим, но тем не менее был хорошо сложен. Это, без сомнения, был человек, хоть ему и сопутствовал букет незнакомых запахов. На незнакомце был черный фрак прекрасного качества, который, должно быть, сшил хороший портной, рубашка и галстук сверкали белизной. На руках у человека были шелковые белые перчатки. В правой руке он держал палку из слоновой кости. Сразу нельзя было бы определить, что отличало его от других мужчин и из высшего общества, которые приоделись перед выходом в свет, если бы не белая маска, за которой он полностью спрятал лицо, Через узкие щели сверкали глаза, которые, как и у вампиров, казались красными. Края маски переходили в черную шевелюру — опрятно подстриженную и ухоженную.

— Призрак Оперы, — тихо шепнула Алиса и пристально посмотрела на чужака.

Он слегка поклонился:

— На стене нет теней. Здесь не нужно долго гадать. Вампиры и белый волк на моем участке, — сказал он уверенным, странно чарующим голосом. — Чего вы хотите? Вам здесь не место. Вампиру, который проходил тут пару ночей назад, не поздоровилось. И теперь другие отчаянно ищут его следы. — Он засмеялся. Это был не злой смех. Скорее немного грустный. — Ловушки были расставлены умно. Но дичь попалась не та. Не могу сказать, понятно ли вам это. Они так ликовали, как будто ушли с трофеем.

— Ловушка была для вас, не так ли? — сказала Иви, которая не могла отвести взгляд от незнакомца.

Сеймоур, по-прежнему стоявший между ней и странным чужаком, ощетинился и тихо рычал.

Призрак снова поклонился. Теперь глаза за щелками смотрели на Иви.

— Да, ловушка была расставлена для меня. Парижане прикладывают максимум усилий, чтобы поймать меня и изгнать из оперного театра.

— Почему? Что вы такого сделали? — спросила Алиса.

— Сделал? — Казалось, он задумался. — Я совершил преступление.

— Люди называют его монстром, живым мертвецом, и боятся его, потому что он занимается магией и убивает без пощады, — сказала Джоанн, словно об отсутствующем.

Призрак повернулся к ней. По его виду нельзя было сказать, задели или рассердили его ее слова.

— Да, люди, наверное, сказали бы то же самое, если бы у них спросили. И все же за все то время, что я нахожусь в Париже, я ни одного из них не убил. Да, с тех пор как я покинул Персию, ведь я дал клятву своему другу, которому обязан жизнью. Я убиваю лишь тогда, когда моя собственная жизнь находится в опасности. Вы же живете благодаря человеческой крови. Убиваете ради удовольствия, без сочувствия, без угрызений совести. Я вовсе не хочу знать, сколько людей исчезает год за годом во мраке лабиринта и никогда больше не выходит наружу. И все-таки люди охотятся за мной и расставляют ловушки для меня. Вас же, кто действительно представляет опасность, они не замечают.

— Возможно, секрет в том, что мы делаем все, чтобы не быть ими замеченными, вместо того чтобы поселиться в оперном театре и приводить в ужас рабочих сцепы и оркестр и таким образом вымогать у них солидную сумму денег, — ответила Джоанн.

— Может быть, — согласился Призрак. — А теперь отправляйтесь дальше и впредь избегайте моей территории. Вы четверо, кажется, нездешние, поэтому я обращаюсь с вами вежливо. У нас с вампирами изначально оговорено, что мы уважаем друг друга и не мешаем друг другу.

— Еще один вопрос! — быстро крикнула Иви. — Вы случайно не знаете, куда делся вампир, который попался в ловушку? Его держат взаперти или уничтожили?

Призрак вновь уставился на Иви пристальным взглядом.

— Не знаю. Меня это не волнует. В любом случае он был еще жив — или как там у вас называется это состояние, — когда его отсюда уводили и усаживали наверху на площади Мадлен в крытый экипаж, в котором они обычно доставляют мертвых к месту их вечного упокоения.

— Там след пропадает, кивнула Джоанн. — Так вот почему Люсьен и его приближенные не могут ничего найти.

— Будет чертовски тяжело отыскать вашего предводители или его останки, если люди увезли его из города, — высказал свое мнение Франц Леопольд.

— Есть ли у вас какая-нибудь подсказка, — произнесла Иви, — которая могла бы помочь нам в будущем, месье...

— Меня зовут Эрик, — резко ответил Призрак. — Нет, я не знаю. Я уже сказал вам, что наш разговор окончен.

Но Иви проявила настойчивость.

— Месье Эрик, так как эта ловушка предназначалась для вас, в оперном театре об этом наверняка говорят. Это было бы слишком — просить вас слушать и наблюдать за всем, что там происходит?

— Конечно, слишком! Нам не стоит сотрудничать. Нам даже не стоит разговаривать друг с другом. Вы вампиры...

— А вы — человек, которого люди не понимают, ненавидят, боятся и преследуют, как и наших собратьев по всему миру, — добавила Иви как можно мягче.

Призрак молча уставился на нее. Его темные глаза заблестели.

— Может быть, я что-нибудь услышу, а может быть, и нет. Я должен идти. И вам пора возвращаться к своим. — Он сделал движение рукой, как будто подхватывал что-то в воздухе. А другой потянулся к карману. Вспышка света ослепила вампиров. Лишь Иви оказалась достаточно проницательной, чтобы вовремя закрыть глаза. Она успела рассмотреть его тень, исчезающую через скрытую дверь в стене. Лампа в проходе погасла, и вампиры остались в привычной для них темноте.

— А что мы будем делать сейчас? — поинтересовался Лучиано.

— Боюсь, что нам не остается ничего иного, как вернуться. Уже поздно. — Алиса сделала недовольное лицо.

— Но при этом мы ничего не добились!

— Ну, все-таки мы познакомились с призраком Парижской оперы и мило с ним поболтали, — издевался Франц Леопольд.

И мы знаем, что ловушка предназначалась для него и что в Париже не орудуют охотники на вампиров, — добавила Иви. — Даже если нам пока не удалось почувствовать след господина Тибо, я считаю, что это хорошая новость, прежде всего, после того, что мы пережили в Риме.

— Да, и нечестивые, которых подозревает Себастьен, кажется, тоже ни при чем, — подхватила Алиса.

Они отправились обратно. Джоанн вновь шла впереди. С наступлением темноты на их зов вернулись крысы и летучие мыши, которые помогали им в дороге.

— Может быть, Эрик действительно станет прислушиваться к разговорам в опере, — сказала Иви.

— Ты так думаешь? — Лучиано с сомнением покачал головой.

— А если нет, тогда этим займемся мы! — закричала Алиса и широко улыбнулась. — Разве вы не считаете, что мы тоже должны познакомиться с Парижем? Новый оперный театр Гарнье у всех на устах. Постановки, должно быть, грандиозны! Такое нельзя пропустить. Полагаю, господин Люсьен согласится с нами. Он ведь захочет предложить своим гостям какие-нибудь развлечения!

Джоанн остановилась и повернулась к Алисе.

— На это я бы не надеялась. Открытие оперного театра состоялось почти пять лет назад, но еще ни один из Пирас не видел ни одной постановки.

— Что? — Алиса не могла поверить своим ушам, но Франц Леопольд скорчил такую мину, словно давно об этом догадывался.

— А ты посмотри на них! Ты можешь себе представить Пирас среди посетителей оперного театра, которые не разбегаются в панике в разные стороны? Вероятно, там внизу, в катакомбах, у них нет костюмов, в которых можно было бы пойти в оперу.

Джоанн высоко подняла голову.

— Ну и что? Мы ценим другие вещи. Пение людей возле разноцветных картонных кулис... Что в этом интересного?

— А вас не привлекает собрание хорошо пахнущих посетителей? — удивился Лучиано.

— К чему такие усилия? В узких проходах или на темных улочках мы находим достаточно свежей крови для всех. Зачем нам напяливать неудобные наряды и шляпы, делать странные прически и отправляться в оперу?

Я снова вынужден напомнить, что о вкусах не спорят, проговорил в нос Франц Леопольд. — Или они есть, или их нет, Было бы слишком — требовать от Пирас любви к оперному искусству.

Джоанн закусила губу и торопливо зашагала вперед, так что остальным пришлось поспешить, чтобы не потеряться. Оставшуюся часть пути они передвигались молча.

— От двух надежных свидетелей я узнал, что вчера Призрак был на вечернем представлении в своей ложе номер пять. Мне очень жаль, друг мой.

Брэм Стокер посмотрел на Оскара.

— Тогда в это надо поверить. — Он колебался между разочарованием и облегчением.

Приятели бесцельно бродили по освещенному многочисленными газовыми фонарями бульвару Сен-Жермен. Но теперь настроение Брэма Стокера немного испортилось. У него даже не было желания восхищаться дорогими экзотическими товарами в магазинах, роскошно одетыми дамами и мужчинами, которые в такой прохладный вечер прогуливались по бульвару. В нетерпении он громко стучал по мостовой наконечником трости при каждом шаге. Оскар немного понаблюдал за ним, а затем рассмеялся.

— Ах, Брэм, давай не будем портить такой прекрасный вечер разговорами о призраках. Ты его еще поймаешь, или я тебя плохо знаю. Хочешь, я буду сопровождать тебя по ночам на кладбища, пока нас не заметит одно из тех ужасных созданий, которые не дают тебе покоя? Обещаю! Слово чести! Мы не уедем из Парижа, пока не встретим хотя бы одно существо из мира теней.

Брэм проигнорировал его насмешки.

— Тот мужчина в баре, с которым ты беседовал, наплел тебе с три короба. Неудивительно, что он не хотел говорить, куда они отвезли Призрака Оперы.

Оскар задумался на несколько минут — или его восхитили зеленый шелковый галстук и перчатки такого же цвета в одной из витрин?

— Нет, не думаю, — сказал он наконец. — Он действительно гордился своим поступком и был слегка напуган, потому что разболтал тайну, выпив лишнего. Если я хоть немного разбираюсь в людях, то можешь не сомневаться: он говорил правду.

— Почему же тогда Призрак сидел вчера вечером целый и невредимый в своей ложе? — наседал Брэм на друга.

Оскар воспринял это спокойно.

— Ему удалось сбежать? Или они его отпустили, после того как узнали все, что хотели?

Лицо Брэма исказилось.

— Ты ведь не веришь в это, не так ли? Я немного походил за кулисами и навел справки у работников сцены и девочек из балетной труппы. Не смейся! Меня не интересуют танцовщицы балета. Ты ведь знаешь, что я женат.

— Как будто одно мешает другому, — проворчал Оскар, но Брэм не обратил на это внимания.

— Призрак ведет себя так, словно является хозяином всего заведения, но для директора он — сущее наказание. Призрак вмешивается в распределение ролей, запугивает оркестрантов, которые ему не подходят, и доводит некоторых танцовщиц до истерики. Все больше людей отказываются работать за кулисами. Спускаясь вниз, они умирают от страха, и даже вдвоем или втроем они не всегда осмеливаются на это. Все это не самым лучшим образом влияет на жизнь театра. Что уж говорить о десяти тысячах франков, которые Призрак запрашивает ежемесячно!

Оскар громко рассмеялся.

— Твой призрак нравится мне все больше и больше. Он любит искусство и, я слышал, превосходно одевается. Похоже, он нашел простой и наименее трудоемкий способ обеспечить себе безбедную жизнь. Вымогательство. Мне надо это запомнить на тот случай, если мой портной или трактирщики не дадут мне больше в кредит. Десять тысяч франков в месяц! — Оскар присвистнул. — Я спрашиваю себя, как он это делает: куда он тратит так много денег? Он же не является завсегдатаем этого порочно дорогого заведения, расположенного в районе Пигаль, — по крайней мере мне об этом ничего не известно.

— Хм, — отрешенно обронил его друг.

Оскар остановился и посмотрел на Брэма.

— Что с тобой? Ты сейчас где-то далеко, хотя мы обсуждаем твою любимую тему. — В его голосе явно слышался упрек.

— Видишь ту девушку впереди?

— Худенькую с черными волосами? Но она же почти ребенок! Это она привлекла твое внимание? Друг мой, похоже, я был о тебе неверного мнения.

— Не болтай глупостей! — немного растерянно защищался Брэм. — Присмотрись к ней внимательно. Как она одета и как двигается.

— Ну и что?

Тем временем улицы начинали пустеть. По крайней мере часть мужчин удалилась. Женщины все еще прохаживались в сопровождении супруга, брата или отца. Во всяком случае приличные женщины.

— Она не выглядит так, как будто ей можно в такое время гулять здесь одной, — сказал Брэм со строгостью заботливого отца.

Оскар внимательно понаблюдал за девушкой, которая как раз прошла под одним из газовых фонарей, а затем кивнул.

— Да, ты прав. Она не выглядит как легкомысленная уличная девка. И она кажется очень целеустремленной. Но видишь ли, друг мой, мне кажется, что она за кем-то следит.

Приятели устремились за девушкой, которая, похоже, действительно за кем-то следила.

Брэм наморщил лоб.

— Да, она следит за мужчиной в темном сюртуке, полосатых брюках и черном котелке. Он, кажется, еще ничего не заподозрил, судя по тому, как он шагает и помахивает тростью.

— А что она от него хочет? Я не могу видеть его лица, но по фигуре и жестам можно сказать, что он значительно старше ее, — добавил Оскар, которому, казалось, все это нравилось все больше. — Как ты думаешь, что ей от него надо? Любовная история?

— Я убежден, что это приличная девушка, из хорошей семьи! — подчеркнул Брэм.

— Да, да, — успокоил его Оскар. — Но все же это может быть ее жених, она заподозрила его в неверности и хочет в этом убедиться. Как ты думаешь? Давай, скажи что-нибудь. Какие-то мысли у тебя ведь есть. Может быть, у нас появится возможность выяснить, кто был ближе к истине. Ты должен высказать свое предположение.

Брэм неохотно включился в игру. Что-то заставляло его продолжать следить за девушкой и находить объяснения ее поведению.

— Ну, Брэм, что скажешь?

— Это ее отец, который каждый вечер под каким-нибудь предлогом покидает дом и проматывает деньги семьи. Мать глубоко несчастна и не знает, как справиться с негодующими кредиторами. Дочь решила, что довольно долго смотрела на это молча, и теперь хочет знать, куда ее отец ходит каждый день и в чем причина того, что их семья оказалась на грани разорения.

Оскар засмеялся.

— У тебя блестящая фантазия, друг мой. Думаю, мне стоит посоветовать тебе оставить своего работодателя и тирана Генри Ирвинга и посвятить свою жизнь сочинению романов. Ну ладно, посмотрим, кто из нас прав.

Какое-то время они следовали за этой парой.

— Сейчас нам снова придется покинуть Латинский квартал. И зачем мы только ввязались во все это? — простонал Оскар, когда мужчина оставил позади здание Сорбонны и направился дальше на восток.

Брэм задержал дыхание и взглянул на друга. Может, теперь он предложит прекратить преследование и возвратиться к своим обычным вечерним развлечениям? Нет, на лице его друга застыла решимость, и он зашагал дальше.

— Мы заключили пари, и если мое предположение окажется ближе к истине, тебе предоставляется право заплатить по счету завтра, когда мы вместе пойдем в «Фоли-Бержер», расположенное на углу рю де Тревиз.

— Варьете? — спросил Брэм и усмехнулся.

— Да, grand spectacle с дамами, которые позволяют любоваться собой.

Ну, хорошо, мой друг, по рукам! Боюсь, отличный отдых нам завтра не помешает, ведь, если я не ошибаюсь, нам еще предстоит долгая и утоми тельная ночь.

В БОТАНИЧЕСКОМ САДУ

Кармело шел широким шагом, размахивая тростью. Наконец он оказался у калитки, ведущей в ботанический сад. Последние посетители давно разошлись, и главные ворота были уже закрыты. Кармело прислушался к звону колоколов расположенной неподалеку церквушки. Да, он пришел вовремя. Конечно же, он мог остановить извозчика и добраться сюда намного быстрее, но ему захотелось пройтись, чтобы привести в порядок мысли и решить, что же делать дальше. Если ему удастся ловко провернуть это дело, он сможет обеспечить свое будущее. Их с Латоной будущее. Кармело признался себе в том, что очень привязался к ней, кроме того, она очень похорошела, превратившись из озорной девчурки в привлекательную юную девушку — хотя ее и трудно было нажать красавицей. Латона была мужественной и далеко не глупой, и ее можно было взять с собой в любое общество, не опасаясь при том, что ее поведение будет выглядеть неуместно. Кармело также признался себе, что сожалеет о своем решении ничего не сообщать ей об охоте. Она бы смогла отлично сражаться! Да, ему пришлось отказаться от прекрасной ассистентки. Но Кармело был также хорошо осведомлен о ее упрямстве, и ему было ясно, что он не смог бы добиться ее поддержки в этом деле никакими доводами. Более того, узнав о его намерениях, племянница превратила бы его жизнь в настоящий ад и сделала бы все, чтобы заставить его отказаться от поручения и сдержать обещание, данное в Риме.

Кармело постучал, и тяжелая дверь отворилась. Все уже собрались и с нетерпением ожидали его прибытия. На этот раз кроме знакомого ему зоолога, географа-спелеолога и директора ботанического сада присутствовали также два химика, Мишель Шеврель и Пьер Эжен Марселей, врач из госпиталя Кошен по имени Карл Г. Вестфаль и известный исследователь Луи Пастер. Все они интересовались опытами над загадочным существом и старательно записывали услышанное. Кармело с любопытством наблюдал за знаменитым ученым, благодаря которому были сделаны огромные шаги в развитии новой научной дисциплины — микробиологии. Глядя на его внешность, трудно были предположить, что перед вами — один из величайших умов своего времени. Пастер был среднего роста и сильно хромал, потому что половина его тела была парализована. Его волосы уже поседели, нижнюю часть лица закрывала подстриженная белая борода. Одежда была, мягко сказать, неэлегантной — изношенный и слишком большой коричневый сюртук мешковато висел на худом теле ученого.

Однако в его присутствии следовало следить за своими словами. Кармело был наслышан о том, что Пастер любит поспорить и охотно дает выход своему гневу, если кто-либо из его коллег осмелится неуважительно отозваться о нем или о его исследованиях. Пастер отклонялся от средневекового представления о зарождении жизни, согласно которому живые существа могли возникать из объектов неживой природы под воздействием определенных условий. Многие из его коллег были задеты такими суждениями. «Смешные теории маленького химика, свихнувшегося на своих бактериях» или «Мал микроб, и Пастер пророк его», — иронизировали они. Говорят, слыша эти слова, Пастер приходил в ярость. Взгляд Кармело встретился со взглядом ученого, и Кармело понял, что за неприметным фасадом скрывается сильная личность,

— Мы можем начинать! — сказал Пастер, не опуская глаз.

Кармело кивнул:

— Охотно. Я готов.

Он повторил некоторые опыты, сделанные предыдущей ночью, чтобы присоединившиеся к ним ученые смогли получить представление о происходящем, и продолжил показывать им, как вампир реагировал на ранение железным или стальным оружием в отличие от предметов с высоким содержанием серебра. После этого Кармело начал мучить подопытного чесноком и святой водой. Ученые внимательно следили за его манипуляциями, снова и снова задавали вопросы, переспрашивали и делали заметки. Конечно же, вскоре прозвучал вопрос, которого Кармело боялся: как он собирается выслеживать группу этих чудовищ в обширных подземельях Парижа и самостоятельно расправляться с ними. Кармело ответил уклончиво:

— Я работаю над новым, революционным методом, который пока еще находится в стадии испытания. Я не хотел бы рассказывать о подробностях, прежде чем буду окончательно убежден в его эффективности. К сожалению, мне не хватает значительной части— оборудования и подходящих помещений для проведения опытов.

Ученые закивали. Лишь от одного из них не удалось так легко отделаться.

— Может быть, вы хотя бы сообщите нам, на чем основывается ваш метод? Каких инструментов вам не хватает? Мы представляем здесь основные отрасли науки. Возможно, мы могли бы помочь, предоставив вам одну из наших лабораторий?

— Да, доктор... Простите, забыл ваше имя.

— Карл Вестфаль, доктор медицины. По правде говоря, я уже на пенсии, но не ограничился написанием научных статей по медицине для грядущих поколений, поэтому исследовательский энтузиазм привел меня в парижский госпиталь Кошем. Госпиталь для больных венерическими заболеваниями, добавил он, заметив вопросительный взгляд Кармело.

— Венерические заболевания? А, вы имеете в виду сифилис и тому подобное, — сказал тот немного смущенно.

Доктор кивнул.

— Да, это моя специализация. Под псевдонимом Фридрих Рихтер я издал книгу, которую стоит прочитать и к советам которой необходимо прислушиваться каждому, кто хочет уберечь себя от опасности заражения.

Но Кармело не слушал его. Он покусывал нижнюю губу, подперев подбородок рукой, и вдруг поднял голову и посмотрел на врача расширенными глазами.

— Доктор Вестфаль, нет ли у вас в клинике такого помещения, где можно было бы в безопасности содержать объект наших исследований?

— Что? Но зачем? — озадаченно спросил доктор.

— Просто я подумал, что там у вас точно найдется необходимое оборудование. Ну что ж, попытка — не пытка.

Немецкий врач не спешил с ответом.

— Да, я думаю, мы могли бы это устроить. Как по-вашему, доктор Пастер?

Луи Пастер, который до этого молча наблюдал за всем, стоя за спинами остальных членов собрания, вышел вперед.

— Вы знаете, что я работаю в другом направлении. Я занимаюсь микроскопическими формами жизни, возбудителями различных заболеваний человека, однако сущность вампиров тоже может являться разновидностью инфекционного заболевании, которое можно побороть подобно бешенству или сибирской язве.

— Вы хотите изготовить вакцину против вампиризма? — с легкой насмешкой спросил Жирар. — Или обезвредить вампиров с помощью пастеризации?

— Нет, коллега, так мы вряд ли достигнем успеха, — добродушно парировал Луи Пастер. Это был исключительный случай, когда насмешка, казалось, совершенно не задела его. Он снова обратился к присутствующим с серьезным видом: — Я не знаю, какие опыты месье Риккардо намеревается проводить в клинике, но я также непременно хотел бы проверить некоторые из своих теорий. В любом случае я советую срочно поместить подопытного в полностью изолированное отделение госпиталя, оборудованное так, как если бы мы имели дело с инфекционным заболеванием.

Доктор Вестфаль утвердительно кивнул.

— Я отдам соответствующие распоряжения. Уверен, мы сможем начать уже завтра.

Кармело улыбнулся собравшимся, потирая руки.

— Чудесно, — сказал он, однако ощущение, возникшее у него под ложечкой, не имело ничего общего с его напускным воодушевлением.

Латона притаилась в тени большого куста, листья которого начали окрашиваться в красноватые осенние тона. И куда только направлялся ее дядя? Она уже жалела о том, что решила его преследовать. Ее ноги болели, но было бессмысленно поворачивать назад, после того как она прошла за ним через половину города. То, что дядя соврал ей, Латона поняла сразу же, когда он, вместо того чтобы перейти Сену и повернуть на север, к Монмартру, у подножия которого находились варьете и другие увеселительные заведения, продолжил свой путь в восточном направлении. Но где они оказались? Здесь вряд ли можно было встретить прохожих. Оживленные улицы остались позади. Латона попыталась воскресить в памяти карту города, которую она рассматривала несколько дней назад. За ними был Латинский квартал, и вскоре они должны были наткнуться на Сену, которая, миновав острова Сите и Сен-Луи, поворачивала на юг. Латона огляделась. Перед ней возвышалась стена, за которой виднелись старые деревья. Кармело прошел мимо запертых решетчатых ворот, окруженных каменными столбами, завернул за угол и приблизился к небольшим калитке. Она с легким скрипом отворилась, Кармело, не оглядываясь, вошел в нее и скрылся среди зарослей.

Латона быстро перебежала улицу, подождала немного и следом за дядей прошмыгнула в калитку. Кустарники и раскидистые деревья мрачно возвышались над газонами и цветочными клумбами, заслоняя усыпанное звездами небо. Немного дальше, справа от себя, девушка заметила очертания высокого здания, странно мерцавшего в ночном освещении. Вскоре Латона поняла, что это звезды отражались от множества стекол. Перед ней была огромная оранжерея, сооруженная из стекла и железных конструкций, внутри которой росли пальмы и другие экзотические растения. Должно быть, она в ботаническом саду, куда дядя уже приводил ее днем. Правда, тогда они шли другим путем. Но, ради всего святого, что ему понадобилось здесь среди ночи?

Латона торопливо огляделась. Кармело шел по широкой центральной аллее, с обеих сторон окруженной деревьями и пересекавшей парк наподобие бульвара. Нужно было немного подождать. Аллея не предлагала никакого укрытия, и стоило дядюшке обернуться, как он сразу бы увидел свою племянницу. Она не отрывала от него глаз, ожидая, когда он пройдет до конца ботанического сада, но внезапно Кармело повернул налево к воротам, расположенным в одной из каменных стен.

Девушка уже пересекла освещенную звездами главную аллею и собиралась поспешить вслед за дядей, когда ее ухо уловило какой-то шум. Здесь был кто-то еще? Кто бы это мог быть? Латона прислушалась, и ей показалось, что она услышала два при глушенных голоса. Казалось, этой ночью ботанический сад обладал какой-то чрезвычайно притягательной силой.

Латона решила приблизиться ко вторым воротам в обход. Расположенный в глубине сад альпийских растений с переплетением узких тропинок был более укромным местом, чем широкая аллея. В конце придется перелезть через стену, но взобраться на нее по большим влажным каменным блокам не составляло для девушки особого труда. Вторые ворота открылись так же легко, как и первые. Латона притаилась за деревом, чтобы выяснить, где она очутилась. Дорога огибала причудливое здание, окруженное несколькими шестиугольными павильонами. Латона слышала странные звуки и непривычные запахи. Закричала ночная птица, немного поодаль раздалось рычание, заставившее девушку содрогнуться. В одном из зданий справа от нее кто-то расхохотался. О господи! Что это было?

Латона начала взбираться вверх по шероховатой коре дерева. Ей показалось, что передняя стена домика слева от нее была всего лишь железной решеткой. Кто-то зарычал, и в нос девушке ударил резкий запах. Внезапно она все поняла и чуть не рассмеялась от облегчения. Она оказалась в зоопарке. Пугающий смех, вероятно, принадлежал огромной обезьяне или другому животному, разбуженному рычанием хищника. Эту загадку Латона разгадала, но намерения дяди приводили ее в еще большее недоумение.

Куда он вообще подевался? Девушка осматривала территорию зоопарка. Не его ли тень мелькнула и скрылась за павильоном? Она поспешила дальше, стараясь двигаться как можно тише. Ей показалось, что она слышит, как гравий скрипит у него под ногами. Латона перешагнула через небольшой ручеек. Узкая тропинка примыкала к более широкой дорожке, которую с обеих сторон окружали разные по высоте сооружения. Прямо перед девушкой тянулся ряд вольеров, за решетками которых сидели разноцветные попугаи. Большой зеленый попугай недовольно пробормотал что-то спросонок. Но куда же делся ее дядя?

Ничто не шелохнулось. Проклятье! Она слишком отстала от него и теперь он скрылся. Латона подошла к следующему строению и нажала на ручку двери, но дверь была заперта. «Рептилии», — прочла она на одной из табличек.

Почти не надеясь на успех, Латона подошла к соседнему зданию, где, по всей видимости, располагались лаборатории и подсобные помещения и куда разрешалось входить лишь сотрудникам зоопарка. По крайней мере об этом гласили запрещающие знаки. Девушка уже в третий раз попыталась открыть одну из дверей, когда услышала позади себя какой-то шум. Латона резко обернулась. Двое мужчин продвигались мимо клеток с попугаями. Девушка лихорадочно осматривалась в поисках укрытия. Спрятаться было негде. Рядом с ней была лишь пара низких кустов да гладкая стена. Латона застыла. Возможно, они не заметили ее из-за плохого освещения. Латона не сводила с них глаз. Пришли ли они сюда по той же причине, что и ее дядя? Возможно, тут, как и в Риме, встречалась группа заговорщиков? И если да, то с какой целью? Может, ей повезло и они приведут ее к месту встречи, после того как она упустила Кармело из виду.

Мужчины остановились и осмотрелись, как будто в поисках чего-то, потом свернули направо и вышли на дорогу. Луна вытянула из-за облаков и осветила их лица. Они показались Латоне удивительно знакомыми. Не их ли она видела у витрины на бульваре Сен-Жермен и чуть позже у Сорбонны? Они и тогда стояли, запрокинув голову и устремив взгляд на башню, увенчанную куполом, с таким спокойным видом, будто им некуда спешить.

Неужели они пришли сюда по той же причине, что и дядя Кармело? Может, они преследовали его, как и сама Латона? Но что могло понадобиться им от ее дяди?

Внезапно девушка что-то почувствовала. Это не было звуком или запахом, но нахлынувшее чувство поразило ее так сильно, что она тут же забыла о двух мужчинах и даже о дяде, из-за которого оказалась здесь. По телу побежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом, а веки стали судорожно подрагивать. Латона беспокойно скользила взглядом по кустам, деревьям и вольерам, которые, казалось, слились с выступающими за ними скалами, но не замечала ничего необычного. Однако чти то скрывалось здесь, во мраке ночи. Она знала это, хоть и не могла обнаружить, что это было. Девушка с трудом подавила рвущийся из горла стон и прижала руку к пылающим губам.

— Извините за беспокойство, мадемуазель...

Латона вскрикнула и отскочила в сторону. Она отвлеклась и не заметила, как двое мужчин приблизились к ней. Стараясь успокоить девушку, один из них поднял руки и отступил на шаг назад.

— Успокойтесь, мы не причиним вам никакого вреда! Мы подошли к вам с наилучшими намерениями, — произнес другой незнакомец. Он снял шляпу и поклонился. — Меня зовут Брэм Стокер, а это — мой друг, Оскар Уайльд. Мы оба — ирландцы, решившие посетить Париж.

Латона окинула мужчин оценивающим взглядом. Они были хорошо одеты, а их лица излучали искренность. Молодой человек, которого, по словам его друга, звали Оскаром Уайльдом, был выше и шире в плечах, у него были темные волосы, а тяжелыми веками скрывался удивительно проницательный взгляд. Его нельзя было назвать красавцем, но в нем было что-то притягательное. Второй, Брэм Стокер, более худощавый и подтянутый, производил впечатление серьезного и порядочного человека. Пожалуй, ей не стоило их опасаться.

— Латона Кэннинг, — коротко представилась девушка. — Что вам угодно, господа? — спросила она по-английски.

— Извините нас за бесцеремонность, мисс, — ответил Брэм Стокер, — но мы с моим другом пришли к заключению, что такой девушке, как вы, не пристало в это время прогуливаться по Парижу без сопровождения, тем более в безлюдном парке.

— Не думаю, что это вас касается, — резко парировала Латона.

— Вы правы, мисс, но мне кажется, что сложившиеся обстоятельства могут оправдать наше вмешательство. Еще на бульваре Сен-Жермен мы заметили, что вы следуете за мужчиной, которого теперь, однако, нигде не видно...

— И мы, в свою очередь, решили последовать за вами, — завершил Оскар, лукаво улыбнувшись.

— Вы преследовали меня?! — возмущенно воскликнула Латона.

— Да, и к тому же заключили пари, исход которого еще неизвестен. Нам нужно выяснить, за чей счет мы проведем завтрашним вечер. А для этого нам совершенно необходимо узнать, зачем вы прошли за этим господином половину Парижа и заставили нас стереть ноги в кровь. — Оскар показал рукой на свои лаковые ботинки, которые покрывал толстый слой пыли, и поморщился.

Латона растерянно смотрела на него, не зная, смеяться ей или злиться. Положение было нелепым, о чем она и сообщила. Оскар кивнул.

— Полностью с вами согласен. Ночное свидание в зоопарке — довольно необычное событие, но, должен признаться, мы оба имеем пристрастие к нелепым ситуациям и необычным местам. Правда, особое предпочтение мой друг отдает кладбищам, где он надеется обнаружить вампиров и прочих ночных существ.

— Оскар, прекрати! — сердимо прошептал Брэм, в то время как Латона опять стала рассматривать его с растущим недоверием.

— Мистер Стокер, вы верите в вампиров?

— Да, — нехотя признался он.

— А зачем вы хотите их разыскать? Чтобы уничтожить? — Ей не удалось скрыть горечь в голосе.

Брэм Стокер удивленно поднял брови.

— Что? Нет, конечно. Я хотел бы изучить их. Узнать больше об их образе жизни. Они кажутся мне... интересными.

Он смущенно потупил взор. Неужели он покраснел? Латона внимательно смотрела на него, пока он не поднял голову и не взглянул ей в глаза.

— Все это прекрасно, но не могли бы мы продолжить разговор по дороге назад? Я чертовски голоден и испытываю потребность вернуться к цивилизации. Но только не пешком! Надеюсь, по дороге к Сорбонне мы встретим какой-нибудь экипаж.

Брэм Стокер склонился перед Латоной.

— Позвольте предложить вам руку, мисс.

— Если вы думаете, что я сяду в экипаж с двумя незнакомцами, вы ошибаетесь! — возмутилась Латона. — За кого вы меня принимаете?

— В том, что вы порядочная девушка, нет никаких coмнений, — вздохнул Оскар. — И, поверьте, мы тоже не в восторге от сложившейся ситуации!

— Конечно же, я могу проводить вас домой пешком, — предложил Брэм, не обращая внимания на жалобы друга.

— Ну, хорошо, посмотрим, сколько мы сможем пройти, жалобным голосом согласился Оскар.

Вместе они покинули ботанический сад и направились обратно.

— Но вы должны признаться нам, зачем вы преследовали этого господина, потребовал Оскар, когда они медленно шли по Латинскому кварталу.

Латона усмехнулась.

— Ах, конечно, вы должны выяснить, кто выиграл пари. — Общество этих молодых людей начинало ей нравиться. — Каковы были ваши предположения?

— Я думаю, что здесь замешаны любовные дела, — признался Оскар. — Драма, вызванная ревностью! Жених, которого вы подозреваете в измене. В то время как мой друг Брэм склонен видеть тут семейную драму: отец, обманывающий свою семью и разрушающий ее благосостояние своими ночными похождениями.

— Мой жених?! — воскликнула Латона возмущенно и в то же время со смехом. — Кармело слишком стар для этого! Это мой дядя, с которым я живу с тех пор, как умерли мои родители.

Лицо Оскара выражало отчаяние.

— Боюсь, победа только что ускользнула от меня.

— И он ничего не разрушает. Но крайней мере я надеюсь на это. Однако он обманул меня относительно своих ночных раз влечений, которые, без сомнения, не имеют ничего общего с посещением кабаре на площади Пигаль, — вздохнула Латона. — Больше я, к сожалению, пока ничего не знаю. И это вы виноваты в том, что я упустила его! — набросилась она на своих провожатых.

— Вы же больше не будете пытаться выследить его? — отважился спросить Брэм, хотя с самого начала знал, каким будет ответ девушки.

— Конечно буду! Дядя не хочет рассказывать правду, а мне просто необходимо знать, не собирается ли он навлечь на себя... на нас серьезные неприятности. — Она говорила все тише и закончила фразу еле слышным всхлипыванием.

Ее спутникам, конечно же, и в голову не могло прийти, о чем она сейчас думала. Ей казалось, два синих глаза следили за ней, проникая в самую душу.

Таммо был в восторге. Он носился от одной клетки к другой и не мог насмотреться на экзотических животных. Фернанд знал массу подробностей о каждом животном и нередко мог рассказать, когда его привезли в зоопарк и откуда. Не все звери были пойманы в естественной среде обитания. Некоторых директор купил в других зоопарках или даже у гастролирующих дрессировщиков.

Малколм оставался чуть поодаль и наблюдал за воодушевлением обоих мальчиков. Вид животных за решетками радовал его не так сильно. Больше всего его впечатлил огромный новый вольер, стальные каркасы которого были обтянуты сеткой. В нем могли поместиться деревья высотой до двадцати метров. Внутри вольера росли кустарники, а посредине находилось озеро с ручейком, через который был переброшен мостик. Журавли и другие крупные птицы отдыхали на берегу. Пара серых попугаев с блестящими красными клювами, издав пронзительный крик, поднялась в воздух, когда вампир медленным шагом обходил вольер. Малколма охватило странное предчувствие. В таком угрюмом, меланхоличном расположении духа куда больше хотелось в одиночестве прогуливаться под старыми деревьями ботанического сада.

Таммо просунул лицо между прутьев клетки, в которой лежал старый тигр, и попытался привлечь его внимание с помощью шипения. Тигр вяло поднял голову и глухо зарычал. В одной из соседних клеток проснулись гориллы и, схватившись за прутья, начали трясти решетку.

Малколм оставил играющих мальчишек и не спеша побрел мимо цветочных клумб. Он ступил под крону широко раскинувшегося вяза и обошел клумбу с поздними розами. Их красные лепестки в лунном свете казались почти черными. Сладкий запах ударил ему в нос. Но сквозь него пробивался еще один едва уловимый аромат. Малколм замер, протянув руку к одному из раскрывшихся цветков.

Этого не могло быть! И все же запах был хорошо ему знаком Неужели он ошибся? Еще не случалось такого, чтобы он забыл какой-нибудь запах!

Малколм принюхался, поворачиваясь во всех направлениях, чтобы узнать, откуда доносился аромат. Он не мог объяснить, каким образом она оказалась здесь. Да и не важно. Она здесь! Малколму так хотелось, чтобы чутье не обмануло его. Разве со дня их прощания в Риме он не спрашивал себя, увидятся ли они когда-нибудь вновь? Разве ночь за ночью он не продолжал тайно надеяться на новую встречу?

Вампир пошел за запахом, но скоро заметил, что идет не в том направлении. Оставленный ею запах стал немного слабее. Она вошла в зоопарк через калитку и немного постояла под этим деревом. Потом обошла здание с павильонами и двинулась дальше, пройдя по маленькому выгнутому мостику. Он медленно шел по следу. Неужели он сейчас увидит ее? Что ей сказать? Как исправить свою оплошность? Он не сделал ничего, чтобы спасти ее. Он молча наблюдал за тем, как Носферас вывели ее с дядей из комнаты и проводили до поезда, который должен был увезти ее неведомо куда. В Сибирь? А может быть, в Персию или Китай? Этого Малколм не знал. И все же сейчас она была здесь, в ночной прохладе парижского ботанического сада.

«У меня не было выбора, — сказал он себе. — Если бы Носферас узнали, что я с ней знаком и она мне нравится, они бы, чего доброго, сделали с ней что-то ужасное, дабы преподать урок мне и другим вампирам».

Станет ли она упрекать его? Или вовсе откажется разговаривать, пытаясь наказать своим презрением? Нет, на такое она не способна!

«Но почему же? — не унимался злобный голос в его голове. — Ты станешь угрожать ей? Выпьешь всю ее кровь, если она не послушается тебя? Заберешь у нее душу и жизнь?»

Нет, конечно нет. Он все объяснит ей и попросит прощения. И все же при мысли о девичьей крови Малколм судорожно сглотнул. Какой же вкусной должна быть кровь Латоны, если одно прикосновение ее губ было таким восхитительным!

Опьяненный этими мыслями Малколм обошел вокруг вольеров с попугаями, коршунами и другими хищными птицами и остановился как завороженный. Это была она. Без сомнения. Она пыталась открыть дверь здания, где содержались рептилии, от которых исходил тяжелый сладковатый запах. Малколм заметил, что в зоопарке появились еще двое мужчин, но это ничуть не обеспокоило его. Его мысли и ощущения были направлены только на Латону. Малколм взобрался на искусственную скалу, к которой были пристроены вольеры, и притаился на ее вершине.

Подперев голову руками, с мечтательной улыбкой на губах вампир наблюдал за девушкой, представляя, как они сейчас встретятся. Он думал, что сказать ей, какие слова подобрать для будущего разговора.

Латона огляделась и прошмыгнула к следующему зданию. Она подергала ручку двери, но та, судя по всему, была заперта. Девушка попыталась открыть следующую. Покусывая нижнюю губу, Малколм спрашивал себя, что она делает там, внизу, к тому же в столь позднее время. Для такой девушки, как она, это было очень странно. Но разве он впервые видел ее в подобной ситуации? Уже в Риме она привлекла его внимание своим необычным поведением. Его губы снова тронула невольная улыбка.

Внезапно Малколм заметил еще кое-что. Ее запах был таким неожиданным и пьянящим, что он больше ни на что не обращал внимания. Но сейчас он понял — здесь был еще один знакомый запах, запах ее дяди Кармело, охотника за вампирами из Рима! Разве он не поклялся никогда больше не приближаться к вампирам? Малколму оставалось лишь надеяться, что судьба благосклонна к ним с Латоной и ее дядя по-прежнему держит свое слово. Иначе Кармело не поздоровится. А значит, и Латоне тоже.

Что-то внутри него с болью сжалось. Малколм снова посмотрел на девушку, которая продолжала стоять перед третьей дверью, но вдруг замерла и, вытянув шею, стала вглядываться в ночь. Неужели она смотрела на него? Она не могла его заметить. Ее человеческие глаза были слишком слабыми, чтобы увидеть в ночной мгле вампира на увитой плющом скале. Тем не менее Латона дрожала всем телом. Было самое время приблизиться к ней. Малколм уже собирался встать, но тут у вольера показались те самые мужчины, которых он уже давно успел заметить, но не обращал на них внимания. Они направились прямо к Латоне. Малколм замер. Теперь они что-то говорили ей. Но это совершенно не входило в его планы! Вампир почувствовал, как в нем закипает безудержный гнев, и ему стоило немалого труда подавить желание вскочить и впиться обоим мужчинам в глотки. Однако остатки рассудка убеждали его, что это не самый удачный способ возобновить знакомств с Латоной. Поэтому Малколм обеими руками вцепился в сырую поверхность камня и продолжал наблюдать за разговором девушки с двумя незнакомцами. Еще пара фраз — и они попрощаются с ней, чтобы продолжить свой путь. Но, к своему ужасу, Малколм вскоре понял, что она намеревается пойти с ними. Они собирались проводить ее домой. Словно завороженный он наблюдал за тем, как мужчины ведут Латону через зверинец обратно в парк. Вампир снова пришел в себя. Можно было последовать за ними. Рано или поздно им придется разойтись. И тогда Латона останется одна и он сможет узнать, где она живет. Одним прыжком вампир очутился у подножия скалы.

— Малколм? Где ты?

Он неохотно остановился, чтобы ответить Фернанду:

— Я здесь. Что случилось?

— Ты идешь? Таммо вволю позлил тигра этой ночью. Кроме того, одна из горилл чуть не оторвала ему руку, когда он пытался обменяться с ней рукопожатием, — тихо засмеялся Фернанд. Пора возвращаться. Не хотелось бы навлечь на себя неприятности

Малколм задумался.

— Возвращайтесь без меня. Я хочу еще немного осмотреться.

Фернанд покачал головой.

— Об этом не может быть и речи. Что у тебя на уме?

— Это мое личное дело, — произнес Малколм. — Ты не обязан отвечать за меня. Я вернусь вовремя, до восхода солнца.

Фернанд упрямо покачал головой.

— Нет, такого я не могу допустить. Не то чтобы мне было до тебя кое-то дело, но у моей семьи могут возникнуть серьезные неприятности, если с одним из наследников, пребывающим под нашей защитой, что-то случится. Неужели ты хочешь, чтобы Вирад в течение считанных месяцев после тяжелой утраты лишились еще одного наследника?

— Да как ты разговариваешь со мной, мелюзга? — заносчиво процедил Малколм, пытаясь не показать, как сильно задело его упоминание об уничтожении кузины. — Я старше тебя и отличии могу сам о себе позаботиться. Если бы я захотел, я бы уже этим летом принял участие в ритуале и мог бы вовсе не возвращаться в академию.

Фернанд кивнул головой.

— Охотно верю. Но теперь ты здесь, а чужестранцу не так уж легко самому отыскать путь обратно. Почти все решетки и двери подземелья заперты — а те, которые открыты, ты вряд ли найдешь. Поэтому ты не сможешь возвратиться сам. — Он поднял вверх свою связку ключей и покачал ею у Малколма перед носом. — Только не говори, что ты можешь выломать решетки. Поверь, уж тогда полицейский патруль устроит в катакомбах настоящую облаву. А это доставит нам уйму неприятностей!

Малколм вздохнул.

— Ну, хорошо, раз так, пойдем назад вместе.

Он молча плелся за мальчишками по лабиринту катакомб к логову клана Пирас, находившемуся под госпиталем Валь-де-Грас.

«Латона в Париже. Мы в одном городе. Насколько сложно для вампира разыскать ее здесь?»

Малколм не сомневался, что он еще вернется сюда. Этой ночью он потерял ее след. Но он возьмет его снова и вскоре найдет ее. В этом вампир был совершенно уверен.

ЕЩЕ ОДНО ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

К большому удивлению друзей, их никак не наказали. Более того, вернувшись, они даже не услышали от хозяев ни одного упрека. Интересно, Пирас вообще заметили, что они уходили? Или им просто не было до этого никакого дела? Алиса обратила внимание на то, что Таммо и Фернанд тоже успели вернуться. Правая рука ее брата была неподвижной, словно одеревенела, а щеку украшала глубокая красная царапина, но, несмотря на это, он выглядел вполне довольным.

Хотя Пирас, казалось, совсем не возражали против их самовольной прогулки, это еще не означало, что друзьям не придется выслушивать нотации. К ним уже направлялись Хиндрик и Матиас. И если недовольство Матиаса проявлялось лишь в хмуром выражении лица, то Хиндрик, не стесняясь, высказал молодым вампирам все, что думал об их очередной выходке. К ним также ненадолго подошел Дарио, чтобы убедиться, что с Лучиано все в порядке. Слуги из семьи Лицана ограничились тем, что подняли головы и строго посмотрели на Иви и Сеймоура.

— Мы хотели помочь нашим хозяевам в их поисках, — с достоинством доложила Хиндрику Алиса.

— То есть ты думаешь, что вы, не зная Парижа, ориентируетесь в этом городе лучше, чем сами Пирас?

— Разве мы виноваты в том, что нам еще не показали город?

Хиндрик в отчаянии покачал головой.

— Дело не в этом, а в том, что вы всегда вмешиваетесь в чужие дела, подвергая себя опасности.

Алиса пренебрежительно махнула рукой.

— Могу тебя успокоить. Из надежного источника нам удалось узнать, что здесь, в отличие от Рима, не замешаны охотники на вампиров, которые мечтают пронзить наши сердца и отрубить нам головы. Господин Тибо случайно попался в ловушку, которая предназначалась совсем не для него.

— Что? — озадаченно уставился на нее Хиндрик. — Откуда вы можете знать об этом?

— Мы знаем об этом, потому что говорили с человеком, для которого предназначалась эта западня, — любезно разъяснила Алиса, наслаждаясь озадаченным выражением лица своего слуги.

— Ты разыгрываешь меня, — сказал Хиндрик.

Но когда даже Иви подтвердила сказанное Алисой, ему не оставалось ничего иного, кроме как поверить ей.

— Вы должны рассказать об этом господину Люсьену, — сказал Хиндрик растерянно. — Возможно, эти новости помогут ему в поисках брата.

— С удовольствием, — сказала Алиса и широко улыбнулась. — Мы всегда готовы помочь! Кстати, почему вы не пошли с нами? Впрочем, я не хочу сказать, что это меня огорчило, — добавила она, глядя на него обезоруживающе распахнутыми глазами.

— Мы пытались, — проворчал Хиндрик. — Но вскоре наткнулись на запертую решетку. Конечно же, мы могли спокойно выломать ее, но думаю, это не понравилось бы господину Люсьену. Поэтому мы повернули назад. Мы пытались пойти по нашему следу двумя другими путями, но эти катакомбы такие запутанные, что могут вывести тебя куда угодно, но только не туда, куда ты хотел попасть! Таким образом, нам оставалось лишь вернуться и ожидать вашего возвращения здесь.

— Ах, мы уже наслышаны о связке ключей, которую носит с собой каждый член семьи Пирас.

Естественно, Алису злило, что Пирас не снабдили наследников ключами от бесчисленных решеток и дверей подземелья; с другой стороны, связок не получили и их слуги, что теперь оказалось как нельзя кстати.

— Я попытался уговорить одного из членов их клана провести нас по подземелью, но оба оставшиеся здесь Пирас не проявили к этому ни малейшего интереса. Чего еще можно было от них ожидать? Тупые французы, — не скрывал своего гнева слуга.

— Хиндрик! Как ты можешь говорить такое? Не смей обзывать членов клана, у которого мы в гостях. Я не желаю слышать от тебя ничего подобного! — в ужасе воскликнула Алиса, но слуга не собирался ей уступать,

— Никто не может закрыть мне рот. Я говорю что хочу, и пусть каждый знает, что я невысокого мнения об этих французах!

— Я не узнаю тебя. Разве ты сам не говорил мне, как важно, чтобы кланы заключили мир и поддерживали друг друга, ведь только так можно обеспечить успешное существование академии. Что мы должны доверять представителям других кланом, чтобы научиться у них чему-нибудь новому.

— Конечно, и я не имею ничего против Лицана, Вирад и Носферас. Даже Дракас, если не брать во внимание их надменность, не так уж плохи. Их телепатические способности впечатляют, и вы станете сильнее и могущественнее, если они передадут вам свои знания. Но что вы делаете здесь? — спросил Хиндрик, с презрением показывая на окружающие их стены подземелья. — Какая вам от этого польза?

— Вероятно, нет другого клана, в гостях у которого мы смогли бы лучше научиться ориентированию, изучить больше средств и способов находить дорогу даже в самых негостеприимных местах.

Слуга с презрением сплюнул.

— Если присмотреться повнимательней, то Пирас еще более высокомерны, чем Дракас. У Дракас по крайней мере есть способности, которыми они могут по праву гордиться, они культурны и образованны. В то время как Пирас живут хуже пещерных животных. У них завышенная самооценка, как и у всех французов, считающих себя grande nation — великим народом. Они думают, что могут короновать собственного императора и поработить весь мир. Но, попытавшись заставить Пруссию отказаться от своих претензий на испанские земли, французы узнали о том, что они отнюдь не всемогущие. Они потерпели поражение не только в битве при Ватерлоо, но и во многих других сражениях. И тем самым получили по заслугам!

— Но перед этим Наполеон разгромил почти всю Европу и захватил все немецкие земли, — напомнила ему Алиса. — Он был великим полководцем и стратегом, этого ты не можешь отрицать. Он дошел до самой Москвы!

— И что произошло потом? Его армии пришлось голодать, только потому, что русские оказались хитрее. Как я уже говорил, французы переоценивают себя, и надменность рано или поздно погубит их!

— Разве надменность может погубить кого-то? — спросил Франц Леопольд, услышавший последние слова слуги. — Не о моей ли семье ты так доброжелательно отзываешься?

— Нет, он говорит о Пирас, — прояснила ситуацию Алиса.

— Что? Нас хотят лишить звания самого высокомерного и заносчивого клана?! — воскликнул Франц Леопольд в притворном ужасе.

— Похоже на то. Мы как раз обсуждали Наполеона, гордыня и тщеславие которого погубили его армию в России, — сообщила вампирша.

Хиндрик никак не мог успокоиться.

— И к чему привело то, что французы развязали войну с Пруссией и немецкими княжествами? — с торжествующим видом спросил он. — Они увидели лишь падение своего императора и его армии, осаду Парижа и собственный позор, когда прусский король в Зеркальном зале Версаля был провозглашен императором Германии, в то время как французы под пушечным огнем чуть не перегрызли друг другу глотки от голода!

— Я знаю эту историю, но не уверена, что это было разумным решением.

— Что? Заставить их поплатиться за свое высокомерие? Ты забываешь, что это французский король Наполеон Третий объявил нам войну, а не мы ему, — напомнил ей Хиндрик.

— Конечно, мы должны были защищаться, но не стоило провоцировать французов таким образом, — высказала свое мнение Алиса. — Они никогда не простят нам того, что мы основали свою империю в их Версале.

— Ну и пусть, — пожал плечами Хиндрик. — Пускай подавятся своей обидой, коль уж они не могут проглотить ее.

Алиса покачала головой.

— Говорю тебе, когда-нибудь этот поступок еще принесет нам много бед. Французы укрепят свое положение и жестоко отомстят немецкому народу.

Прежде чем Хиндрик успел возразить ей, мимо него пробежал Таммо, напомнив своим появлением, что еще один наследник клана Фамалия заслужил строгий выговор. С хмурым лицом Хиндрик направился к брату Алисы, чтобы потребовать у него объяснений.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал Франц Леопольд и задумчиво посмотрел вслед Хиндрику.

— Он и раньше давал понять, как ему не нравится постоянно видеть Таммо в сопровождении наследников Пирас, но я не думала, что его антипатия измеряется в таких масштабах, — обеспокоенно сказала Алиса.

Франц Леопольд пожал плечами.

— И что с того? Хиндрик не единственный, кто испытывает вражду к представителям другого народа. Англичане презирают ирландцев, немцы — французов и наоборот. Таким образом, каждый нашел себе врагов, на которых он может смотреть свысока.

— А как же австрийцы?

Губы Франца Леопольда тронула легкая улыбка.

— Дракас? Мы смотрим свысока на всех, разве ты не знаешь об этом?

Алиса улыбнулась в ответ.

— Вообще-то знаю, но иногда я забываю, как много вы о себе воображаете!

Поклонившись, Франц Леопольд оставил ее, и Алиса решила подойти к Малколму. С улыбкой на лице она остановилась рядом с ним. Однако Малколм, казалось, вовсе не замечал ее.

Но он не мог не заметить ее присутствия! Ночью все чувства вампира настолько обострялись, что он сразу ощущал присутствие любого человека или вампира, появившегося поблизости. Почему он не обращал на нее внимания? Алиса не знала, чем она могла рассердить его. Может быть, ей стоило уйти?

— Малколм? С тобой что-то случилось?

Видимо, эта фраза вывела его из глубокого раздумья.

— Что? А, это ты, Алиса. Что нового?

— Можно присесть рядом с тобой?

Он еще несколько минут смотрел на нее стеклянным взглядом, прежде чем спрыгнуть со своего гроба и жестом пригласить ее сесть. После этого Малколм тоже опустился на потемневшее от времени дерево.

— Тебе нехорошо? Ты выглядишь не так, как обычно. Если я сказала или сделала что-то плохое, то это было не нарочно, и мы должны поговорить об этом...

Алиса смотрела на него, затаив дыхание. Малколм попытался улыбнуться.

— Нет, конечно же, ты не сделала ничего плохого. Просто я задумался о своем. Извини, пожалуйста. Я рад, что ты подошла. Ведь обычно тебе вполне хватает общества твоих друзей.

Алиса собиралась возразить, но сдержалась. Она не хотела начинать спор, который мог легко выйти из-под контроля. Может быть, стоило рассказать Малколму о встрече с Призраком? Это ведь такая увлекательная история. С другой стороны, она была там с друзьями, что подтверждало упрек Малколма. Поэтому Алиса предпочла спросить, чем он занимался этой ночью после окончания занятий.

— Мы с твоим братом и Фернандом посетили ботанический сад, — охотно сообщил Малколм.

— Что? — Алиса не могла скрыть своего удивления.

— Что тебя так удивляет? Что я — как и вы — позволил себе смыться отсюда, вместо того чтобы несколько часов сидеть и скучать?

— Нет, то, что из всех наследников ты выбрал себе в спутники моего брата, который, как по мне, может разозлить даже вампира с железными нервами, — недовольно поморщилась Алиса.

Губы Малколма растянулись в улыбке.

— Должен сознаться, я пошел с ними не из-за твоего брата — хотя я против него ничего не имею, — а из-за Фернанда или, если уж говорить правду, из-за его ключей, — уточнил Малколм, заметив недоверие во взгляде Алисы.

Она кивнула.

— Прекрасно тебя понимаю. Без Джоанн мы бы недалеко ушли И, к своему стыду, должна признаться, что дело тут не только в ключах. Я всегда думала, что отлично ориентируюсь в любом месте, но здесь, внизу, я часто не знала, куда идти дальше. Эти ходы такие запутанные, что на обратном пути я бы предпочла идти по собственному следу, чем выбрать другой маршрут.

— Понимаю, о чем ты. Я тоже часто спрашивал себя, как им это удается: с помощью крыс, или они сами чувствуют, где именно находятся. В конце концов, здесь недостаточно одного умения определять, где юг, а где север!

— Вы и вправду были в ботаническом саду? При всем желании я не могу поверить, что это место заинтересовало моею брата. На него что, упала сосна? Где он умудрился так сильно поцарапаться?

Малколм ухмыльнулся.

— Напавшее на него существо не было зеленым и скорее принадлежало к семейству кошачьих. Это был т игр из Южного Китая, если я правильно прочитал надпись на табличке.

— Тигр? — недоверчиво посмотрела на него Алиса.

— А рукопожатие с гориллой, с которой Таммо хотел обменяться любезностями, вышло немного более энергичным, чем он ожидал. Полагаю, она была рассержена из-за того, что кто-то в такой час посмел нарушить ее честно заслуженный сон.

Алиса смотрела на Малколма непонимающим взглядом, потом ее лицо прояснилось.

— Ты хотел одурачить меня. Ботанический сад? Вы были в зверинце!

— Да, но он расположен в ботаническом саду, так что я не солгал. Чтобы утешить тебя, скажу, что я сам чуть не попался на эту уловку. Сказав, что они направляются в ботанический сад, Таммо и Фернанд хотели отбить у меня охоту пойти вместе с ними.

— А какие животные есть в Париже? В Гамбурге живет известный торговец животными Карл Хагенбек. Он ежегодно совершает несколько экспедиций в Африку и привозит экзотических животных и людей, которых выставляет на всеобщее обозрение. Мы с Таммо однажды были там и видели черных людей, а также львов, слонов и обезьян. Думаю, Хагенбек собирается создать цирк, в котором сможет показывать прирученных им диких зверей. Кого еще, кроме тигра и гориллы, можно увидеть в парижском зоопарке?

— Попугаев и других птиц, живущих в огромном вольере и нескольких клетках поменьше. — Малколм замолчал, и на его лице появилось странное мечтательное выражение. Потом он пожал плечами. — Не знаю, кого еще. Я не обращал особого внимания на животных.

— Что? Ты тайком пошел с мальчишками в зоопарк и не смотрел на животных?

Малколм выглядел смущенным. Алиса видела, как напряженно он пытается придумать подходящее объяснение. Правды она от него не услышит, это ей было понятно. Но почему? Какая тайна скрывалась за его поведением? Алиса ломала голову в поисках ответа, но тщетно. Странно. Очень странно. Она больше не слушала его сбивчивых объяснений. Ей было обидно, что Малколм пытался отделаться от нее отговорками. Алиса разочарованно попрощалась с ним и вернулась к своим друзьям.

— Вы действительно хотите пойти со мной? — недоверчиво спросила Латона. — Или здесь какая-то хитрость и вы собираетесь доложить обо всем моему дяде?

Брэм Стокер серьезно посмотрел на нее.

— Нет, мисс, я ведь уже пообещал вам, что не буду этого делать, после того как сам тщетно пытался добиться от вас клятвы не повторять своего безрассудного поступка. Это преследование не кажется мне такой уж хорошей идеей. Видимо, у вашего дяди имеются серьезные основания скрывать от вас правду. Я уверен, ему и самому неприятно обманывать вас, но на этом свете имеется множество вещей, о которых не стоит рассказывать юным дамам, дабы не ранить их нежные чувства.

Латона недовольно шмыгнула носом. Она знала, что так вести себя воспитанной девушке не подобает, и ее попытка уверить Брэма, что во время поездок с дядей она успела столкнуться со многим, о чем юным дамам лучше бы не знать, вряд ли оправдывала ее в глазах ирландца Конечно же, он не просил ее рассказывать о своих приключениях, ведь это было бы не совсем приличии, и в то же время нельзя было не заметить интереса в его взгляде

Латона закатила глаза. Как же трудно с этими правилами приличия! Все интересное, обещавшее множество острых и радостных ощущений, было не для юных девушек. Неужели им предназначались лишь скука и уныние? Она глубоко вздохнула.

— Что так мучит вас, мисс Латона? Поделитесь со мной своими мыслями, — попросил Брэм Стокер и долил в ее чашку еще немного чаю.

Они сидели в огромном вестибюле гостиницы на виду у персонала: портье, носильщиков, швейцаров и официантов, но даже это, наверное, было не совсем приличным, и все потому, что она одна, без компаньонки, находилась в обществе молодого человека, который не был ее родственником.

— Он поужинает со мной в гостинице и снова уйдет, — сказала Латона.

— Я буду начеку, — уверил ее Брэм Стокер, который, похоже, начинал спрашивать себя, как он вообще согласился ввязаться в эту историю. Если ее дядя этой ночью застанет их вдвоем, ему, Брэму, явно не поздоровится. С другой стороны, он не мог позволить Латоне одной, без защиты, разгуливать по ночным улицам. Но как разрешить эту дилемму? В конце концов, в том, что ей приходилось выяснять правду таким способом, был виноват ее дядя!

Латона допила чай, встала и нервным движением разгладила складки на платье.

— Будет лучше, если я сейчас поднимусь в номер, чтобы Кармело не увидел нас вдвоем. Это вызвало бы множество лишних вопросов.

Тут Брэм не мог не согласиться с ней. Он также встал, поклонился и провел ее до лифта, где передал ее на попечение служащего, облаченного в роскошную красную униформу.

Три часа спустя Брэм с Латоной покинули гостиницу, следуя за ее дядей.

— Скорее! Вот он, направляется вниз по бульвару, — взволнованно сказала Латона и потянула Брэма за руку.

— Спокойно. Мы не должны подходить слишком близко, иначе он может заметить нас.

— Но мы ни в коем случае не должны опять упустить его! Прошлой ночью это произошло именно из-за вас!

— Я осознаю всю тяжесть своего проступка, — сказал Брэм с притворным раскаянием в голосе, не в силах сдержать улыбку.

— Еще бы! — строго сказала Латона. — О нет, он собирается сесть в экипаж, — застонала она.

— Тогда мы не сможем проследить за ним этой ночью.

На лице Латоны появилось упрямое выражение.

— Ну уж нет, я не позволю ему скрыться. В таком случае мы тоже возьмем экипаж.

— Как вы правильно заметили вчера, юной даме не пристало ездить в одном экипаже с незнакомцем, — напомнил ей Брэм, но Латона и не подумала слушать его.

— Вы больше не можете считаться незнакомцем, после того как мы в гостинице вместе пили чай с шоколадными эклерами.

Латона не знала, убедил ли его этот довод, но когда она властным взмахом руки остановила проезжающего мимо извозчика, Брэм решил покориться судьбе, предложил ей свою руку и помог забраться внутрь.

— Следуйте за тем экипажем, быстрее, крикнула Латона вознице.

Но тот не спешил трогаться с места, пока не дождался кивка ее спутника. Латона не могла не заметить этого, и теперь у нее было достаточно времени, чтобы подосадовать на то, как несправедливо устроен мир.

Видимо, они снова направлялись к ботаническому саду. По крайней мере Латона была убеждена в этом, пока они не достигли бульвара Сен-Мишель. К ее удивлению, двигавшийся перед ними экипаж повернул направо, следуя на юг по магистрали, которая еще в прошлом столетии носила название рю д'Энфер, что в переводе означает «Адская улица». Возможно, она получила такое название в память о погрязшем в грехе Diable Vauvert[3] — так французы прозвали своего короля Роберта Второго, приказавши и соорудит за стенами средневекового города роскошное семейное гнездышко для себя и своей супруги. Однако Папа Римский объявил брак Роберта с его кузиной недействительным, а поскольку король не захотел расстаться с супругой, ему пригрозили отлучением от Церкви. Таким образом, Роберту пришлось уступить, отречься от запретных отношений с близкой родственницей и выбрать себе новую супругу. Он покинул замок, и тот постепенно пришел в запустение. Позднее там селились грабители и всяческим сброд. По ночам можно было видеть, как в окнах замка пляшут языки пламени, а над развалинами поднимаются клубы дыма. В середине XIII века король положил конец всей этой чертовщине, передав местные земли монахам-картезианцам, которые использовали это место для изготовления и хранения своих ликеров.

Подобными историями Брэм развлекал свою юную спутницу, которая от волнения не могла усидеть на месте. Наконец экипаж, в котором ехал Кармело, повернул налево, проехал еще два переулка и остановился перед большими воротами. По обе стороны от них простирался ровный ряд домов, которые словно стеной окружали скрывавшийся за ними двор. Экипаж остановился. Латона видела, как ее дядя сунул в руку кучера несколько монет, вышел из кареты и приблизился к воротам. Судя по тому, как быстро открылись ворота, можно было предположить, что, не смотря на столь поздний час, его там ждали. Кармело зашел внутрь, и ворота снова закрылись.

— Где мы? — спросила Латона у возницы.

— Это госпиталь Кошен.

— Больница?

— Да, мадемуазель, больница.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но замолчал и смущенно отвернулся. Латона озадаченно наморщила лоб и посмотрела на Брэма Стокера, который, по всей видимости, знал об этом госпитале так же мало, как и она сама.

— И что это за больница?

Кучер снова смущенно покосился на Латону. Внезапно Брэм догадался, в чем дело.

— Здесь ухаживают за пациентами, которые — как выражаются врачи — страдают от венерических заболеваний?

Но кучер, похоже, не знал такого выражения.

— Испанская болезнь? — еще раз попытался Брэм.

Кучер кивнул.

— Да, здесь лечат именно таких больных. И позвольте заметить, месье, что это неподходящее место для юной дамы.

— Я полностью с вами согласен и поэтому предлагаю вернуться в гостиницу.

Кучер кивнул, и лошади тронулись.

— Эй! — протестующе крикнула Латона. — Что вы делаете? Остановитесь! Я хочу выйти! Я должна выяснить, что здесь происходит.

— Но вас туда не пустят, — мягко попытался образумить ее Брэм, из-за чего Латона разозлилась еще больше.

— Я уже не ребенок. Скажите мне, что здесь происходит! Что это за испанская болезнь? И не смотрите на меня так. А, я, кажется, знаю, что это. Сифилис, верно?

Брэм нерешительно кивнул. Латона вскинула руки к небу.

— Господи, дай мне терпения вынести это невозможное мужское поведение! Видимо, мы снова коснулись одной из тем, которые ни в коем случае нельзя обсуждать в присутствии юной дамы. Какими же невежественными вы нас считаете! И такими мы бы и были, дай вам волю. Ну, ладно, ладно, не смотрите на меня так испуганно. Я не собираюсь выуживать из вас подробности этого заболевания.

Внезапно ее осенила догадка, от которой ей стало дурно. Понизив голос, Латона спросила:

— Мистер Стокер, вы полагаете, что мой дядя здесь лечится?

— Не знаю, но такой вывод напрашивается сам собой, — с грустью в голосе ответил Брэм.

— Однако если бы мой дядя был болен, это было бы заметно, не правда ли? — произнесла Латона с отчаянием в голосе.

— Не обязательно.

— А эта болезнь излечима?

— Ну, мы пока что не знаем, чем именно он болен. Многие болезни нынче излечимы. Ведь есть великие умы, как, например, Луи Пастер, который с помощью своих исследований вывел медицину на новый уровень. Люди придумывают все больше новых вакцин и лекарств, поэтому всегда есть надежда на лучшее.

— А сифилис?

— Не знаю, можно ли излечить его полностью. Но существуют различные средства, способные уменьшить страдания больного и даровать ему долгую жизнь. Я полагаю, что врачи этой больницы обладают огромным опытом и их пациенты находятся в надежных руках.

— А я подозревала его Бог знает в чем, — сказала девушки и обхватила голову руками. Так она и сидела, не говоря ни слова, пока карета мчала ее обратно к кварталу Сен-Жермен-де-Пре.

— Возможно, он разыскивал Ван Хельсинга вовсе не из-за вампиров, — проговорила Латона, обращаясь сама к себе. — Возможно, Кармело не мог понять, что за болезнь его мучила. Наверное, он считал, что заразился во время работы в Риме, и хотел узнать у Ван Хельсинга, как бороться с этой болезнью. Ведь тот, в конце концов, является специалистом по редким заболеваниям!

Только сейчас Латона заметила, что Брэм смотрит на нее широко открытыми глазами.

— Забудьте все, о чем я говорила. Я всего лишь размышляла вслух.

— Вы были у Ван Хельсинга?! — воскликнул он.

— Да, перед тем как приехать в Париж. А что? Вы его знаете?

— Нет, но я бы с удовольствием познакомился с ним.

Брэм Стокер сделал глубокий вдох и продолжил:

— Мисс Латона, могу ли я осмелиться попросить вас выпить со мной чашечку чаю и рассказать о своем визите к профессору Ван Хельсингу?

— Ну конечно, мистер Стокер, после всего, что вы для меня сделали, я просто обязана выполнить вашу просьбу, — великодушно согласилась Латона.

ЗАНЯТИЯ ПО ОРИЕНТИРОВАНИЮ

Вечером господин Люсьен собрал наследников и объявил им, что этой ночью их ожидает множество упражнений. Не все обрадовались этой новости так, как Алиса. Себастьен, Иоланта и Гастон научат их всему, что знают сами. С этими словами глава клана Пирас в сопровождении своей свиты удалился. Вероятно, чтобы снова отправиться на поиски брата, след которого с каждой ночью становился все слабее. В пещере остались лишь несколько старцев. Они сновали по ней, показывая свои сгорбленные спины то тут, то там. Длинные спутанные космы закрывали их впалые морщинистые щеки. Лишь зоркие, живые глаза и блеск острых клыков выдавали в них вампиров. На месте остальных зубов остались лишь почерневшие пеньки, а некоторые из них и вовсе выпали. Одежда старцев подошла бы скорее разбойникам, банды которых скрывались в гипсовых каменоломнях на севере Парижа.

— Этой ночью сюда нагрянут толпы посетителей, — пробормотал один из них и широко улыбнулся.

— О да, предлагаю отправиться на охоту в катакомбы. Там будет чем полакомиться! Множество любопытных людей спустится в подземелье, чтобы полюбоваться скелетами. Сильные, здоровые мужчины... — сказал второй старец.

— Юные женщины, источающие нежнейшие ароматы, — вздохнул третий.

— А еще они приведут с собой детей, в жилах которых течет свежая, ничем не загрязненная кровь, — мечтательно облизнулся еще один.

В предвкушении добычи обрадованные старцы отправились в путь. Иви смотрела им вслед, пока Себастьен не подозвал к себе всех наследников.

Первые несколько часов они продолжали упражняться с крысами. Находить и призывать их уже не казалось наследникам сложной задачей — по крайней мере когда крысы были не слишком далеко от них, — но посылать их вперед и давать различные поручения, думая не только о животных, было не так-то просто и по-прежнему не удавалось никому, кроме Пирас и Лицана. Даже такие сильные вампиры, как Франц Леопольд, Алиса, Мэрвин, а также Анна Кристина, снова и снова теряли своих крыс, как только Себастьен поручал им дополнительное задание, требовавшее предельной концентрации сил.

Иви смотрела на успехи своих друзей и как могла помогала им Сама она быстро поняла основной принцип работы с крысами и уже после нескольких попыток смогла мысленно отделить часть своей силы, с помощью которой поддерживала постоянную связь с животными, Эта часть ее сознания также воспринимала ответы грызунов, их зрительные, слуховые и обонятельные ощущения, благодаря чему Иви удавалось охватить куда большую часть пространства, чем позволяли ей собственные органы чувств. Помогая другим и выполняя задания, которые поручал ей Себастьен, Иви послала одно из своих животных следом за старцами в катакомбы. Там старейшины клана Пирас разделились и спрятались в укромных уголках, в которых вооруженные факелами посетители не могли их заметить. Иви слышала взволнованные голоса людей, решивших этой ночью спуститься в царство мертвых. Некоторым из них придется заплатить за свое любопытство кровью.

Другая крыса бежала по быстро сужающемуся тоннелю, куда вампир в своем обычном облике не смог бы протиснуться. Иви увидела, что стенки прохода были образованы множеством каменных осколков. Видимо, в одной из пещер случился обвал, и остался лишь узенький проход. Если эта пещера находилась недалеко от поверхности, то в этом месте под землю, должно быть, ушло несколько домов или часть улицы. Крыса обнаружила в пещере какого-то зверька и созывала своих сородичей, чтобы расправиться с чужаком.

Третья крыса Иви обнюхивала пропахший падалью подземный ход. Запах был таким сильным, что Иви чуть не отвлеклась от своего непосредственного задания. Что это? Иви еще немного усилила концентрацию и, сосредоточившись на третьей крысе, смогла увидеть колодезную шахту, которая наполовину была заполнена... Но чем? Чутье крысы говорило ей, что это были кошки. Мертвые кошки. Нет, не кошки, а только их головы. Глубоко на дне высохшего колодца от них остались лишь голые черепа. Но черепа крысу не заинтересовали. Ее аппетит разбудили свежие головы, лежавшие на самом верху. Иви ослабила связь с крысой, оставив ее в одиночку наслаждаться трапезой. Гораздо больше ее интересовало, откуда в шахте взялись кошачьи черепа. Может быть, в этой части лабиринта проводились сатанинские ритуалы? Это казалось вполне реальным. На протяжении десятилетия культ сатаны обретал все больше последователей: видимо, подобные секты существовали и во Франции. Возможно, движение сатанистов было реакцией на развитие науки, разоблачавшей все больше загадок природы.

Себастьен закончил урок, чтобы показать ученикам кое-что новое. Со вздохами облегчения наследники отпустили своих крыс. Только Иви не переставала поддерживать связь с животными.

— Я попытаюсь продолжить управлять хотя бы одной из них, — призналась подруге Алиса. — Хороший урок, не правда ли?

Иви согласилась с ней.

— Ты сделала большой шаг вперед.

— Но далеко не такой большой, как ты, вздохнула Алиса. — Я все еще слишком часто теряю связь с крысами.

Положив руку на плечо подруги, Иви попыталась утешить ее.

— Ничего страшного. Со мной такое тоже все еще случается. «Ты солгала! — раздался в ее голове голос Франца Леопольда. — Но это была благородная ложь во имя дружбы. Я тронут!»

— А что мы будем делать теперь? — нетерпеливо спросил Таммо.

Он выбился из сил, пытаясь отыскать все новых крыс, которые убегали от него при малейшей потере концентрации. То, что Фернанд и Джоанн с веселыми лицами сидели рядом и заставляли своих крыс выделывать различные па, вряд ли ему помогало.

— Мы будем выполнять упражнения по ориентированию, — объявил Себастьен.

— Чтобы мы не потерялись в этом подземелье? Вы что, считаете нас жалкими людьми, которые, сделав три шага, уже не знают, куда они попали? Мы вампиры. Мы не заблудимся!

На губах Себастьена появилось что-то наподобие улыбки

— Ты произнес целую речь, Таммо де Фамалия, поэтому я предлагаю тебе начать и показать нам, как это просто.

Таммо недоверчиво посмотрел на него и на всякий случай отступил на два шага назад, по это ничуть ему не помогло. Себастьен поднял один из гробов с такой легкостью, как будто это был спичечный коробок, и поставил его у ног Таммо.

— Ложись туда, — приказал Себастьен.

Таммо не оставалось ничего иного, кроме как залезть в гроб, После этого гроб накрыли крышкой.

— И что теперь? — глухо прозвучал голос Таммо из-под деревянной крышки.

Остальные наследники бросали друг на друга вопросительные взгляды. Что Себастьен собирался сделать с Таммо?

Ответа на этот вопрос не пришлось долго ждать. Себастьен кивнул слугам. Иоланта и Гастон подняли гроб.

— Итак, Таммо, мы будем носить гроб, а ты должен будешь точно сообщать нам, в каком направлении и насколько он переместился. Описывай дорогу так подробно, как только сможешь. Скажи нам, на сколько футов или метров ты продвинулся на запад, север, юг или восток и на сколько вверх или вниз.

Если у Таммо еще оставались какие-то иллюзии относительно легкости этого задания, то он достаточно скоро убедился в том, что заблуждался. Пирас шли то быстро, то медленно, то поднимали гроб, то волокли его по земле, несли Таммо то головой, то ногами вперед, а то и вовсе боком. Они поднимали гроб, протаскивая сквозь узкие ходы, и опускали его в шахту. После этого они три раза повернули гроб вокруг его оси и сделали заключительную пробежку по наклонному коридору. Вскоре Таммо совсем запутался. Время от времени ему удавалось понять, где находится север, в каком направлении его несут, поднимают гроб или опускают. Но насколько он отдалился от пещеры Пирас, Таммо не знал и очень удивился, когда увидел, что слуги принесли его на то же место, где он залез в гроб.

— Я думал, что нахожусь на несколько сотен шагов западнее, в одном из коридоров, расположенных выше, — признался он и с недовольным сопением выбрался из гроба. — И это было не совсем справедливо, — пожаловался он Себастьену, дикого вида которого он, по всей видимости, уже перестал бояться.

— Почему?

— Потому что с этим заданием невозможно справиться.

— Невозможно?

— Именно так! — крикнул Таммо, топнув ногой для убедительности.

— Хорошо, тогда пусть это задание попробует выполнить Фернанд.

— Согласен, но пусть его крыса тоже залезет в гроб, — потребовал Таммо.

— Как скажешь, — широко улыбнулся Себастьен.

Фернанд, казалось, ничуть не испугался такого испытания.

Слуги снова закрыли крышку и начали носить гроб по всевозможным коридорам подземного лабиринта, которые, судя по надписям на нескольких перекрестках, располагались под пятым и тринадцатым округами Парижа. Время от времени раздавался приглушенный голос Фернанда, который с невероятной точностью определял, где они сейчас находятся. Иви, которая наблюдала за картинками, мелькающими у него в голове, была поражена, как точно они совпадали с тем, что вампиры могли видеть при свете лампы.

— В этом нет ничего удивительного. Фернанд знает эти подземные ходы наизусть, а я нет, — пробормотал Таммо.

Но и он вынужден был признать, что Фернанд с удивительной точностью улавливал каждое изменение направления и высоты.

— Стойте! Сейчас мы находимся на том же месте, где я залез в гроб, — раздался его голос. — Можете опустить меня.

Слуги послушно поставили гроб на землю, и Фернанд поднял крышку.

— Это представление не очень-то помогло нам, — недовольно заметил Таммо.

Фернанд с широкой улыбкой выпрыгнул из гроба и похлопал его по спине.

— Прости, дружище, но притворяться, что я заблудился, было выше моих сил. Ничего, скоро ты тоже научишься этому. Я уверен.

— Надеюсь, — проворчал Таммо.

Остальным наследникам еще предстояло пройти это испытание. Они упражнялись с гробом до полуночи, после чего решено было испробовать их возможности на новой местности.

Себастьен, Гастон и Иоланта повели их дальше на запад. Большинство наследников шли в сопровождении теней. Только Винсент остался в большом зале. Пирас наконец-то согласились забрать гробы наследников с Северного вокзала, и Винсент хотел проверить, все ли в порядке с его драгоценными книгами.

Пирас и их гости шагали по длинному прямому коридору, пока не достигли запутанной разветвленной системы каменоломен.

— Это самые большие каменоломни под Парижем. Они тянутся через весь четырнадцатый округ и даже выходят за его пределы. Мы будем заниматься здесь, пока ваши чувства не обострятся настолько, что вы сможете точно определять место, в котором находитесь.

— Сегодня ночью мы отправимся на другой берег Сены в районы Пасси и Шайо. Расположенные там подземные ходы хорошо подходят для наших упражнений, — добавил Гастон, когда они спустились в один из канализационных каналов. — Сейчас мы находимся на краю Марсова поля, большого учебного плаца. А сразу же за рекой начинаются нужные нам катакомбы.

В этом месте тоннель канализационного канала становился шире и выше, переходя в круглое помещение, в котором были расположены всевозможные очистительные сооружения, среди них тяжелый шар диаметром не менее двух шагов. На другой стороне наполненный водой желоб снова скрывался в тоннеле, который резко уходил вниз, направляя водный поток прямо в пропасть.

— Что это? — спросила Алиса, показывая рукой на шар.

— Люди называют это очистительным шаром — boule de curage. С его помощью они чистят сифон, — пояснила Джоанн. — Этот канал впадает в реку. Он представляет собой замкнутую трубу,— которая идет под Сеной и на другом берегу поднимается приблизительно на такую же высоту, как здесь, отводит воду на северо-восток и впадает в Сену ниже по течению. Таким образом, питьевая вода в Париже не загрязняется сточными водами, как это было, пока барон Хаусман не приказал проложить новые канализационные каналы.

Таммо склонился над желобом, сточные воды которого с шумом устремлялись вниз.

— Мы собираемся нырнуть в него? Это будет весело.

— Чертовски весело, — скривившись, пробормотал Франц Леопольд.

— Сеймоур не сможет там проплыть, — взволнованно запротестовала Иви.

Но к ее большому облегчению и к разочарованию Таммо, Себастьен отрицательно покачал головой.

— Мы пойдем по недавно сооруженному мосту Альма. На другой стороне мы легко сможем спуститься в старые каменоломни.

Добравшись до места, вампиры начали свои упражнения. Себастьен собрал всех в одной из пещер и описал первой группе их дорогу, которая вела сквозь лабиринт и возвращалась назад.

— Проход ведет точно на юго-восток. Дойдя до перекрестка, вы повернете в тот проход, который поднимается на пять шагов вверх. У следующей развилки вы должны повернуть на запад и идти по проходу, пока не заметите ответвление, которое ведет на северо-восток, а чуть дальше — когда оно сузится так, что вам придется пригнуться, — немного отклоняется на север.

Он продолжал объяснять, и у наследников сложилось впечатление, что это задание может оказаться более сложным, чем они думали. Себастьен отпустил первую группу и начал описывать новый маршрут, предназначенный для следующей.

Иви спрашивала себя, сможет ли Пирас запомнить все маршруты, чтобы позднее проверить, не сбился ли кто-то с дороги. Иоланта пошла следом за первой группой на некотором расстоянии от нее. Остальных она собиралась проверить позже, направляясь по их следам.

Вскоре все вампиры пробирались сквозь запутанные холм подземелья. Они могли выполнять задание в парах или поодиночке на свое усмотрение. Естественно, Джоанн и Фернанд, как вскоре узнал Таммо, не могли помогать другим. Они вместе со слугами следили за выполнением задания. Постепенно большинство наследников возвратились в пещеру, однако некоторые из них продолжали оставаться в лабиринте. Подождав еще немного, Себастьен велел разыскать их.

Пока Фернанд и Иоланта обследовали подземелье в поисках заблудших овечек, Себастьен описывал следующее задание, которое, казалось, будет еще более сложным. Иви с Сеймоуром отправились в лабиринт первыми. Иви чувствовала, какое разочарование охватило Алису и Лучиано, когда она отказалась взять их с собой, но она не собиралась уступать их просьбам. Прежде чем уйти, Иви украдкой взглянула на Франца Леопольда. Интересно, а он хотел бы отправиться с ней? Лицо вампира ничего не выражало. Ему все лучше удавалось скрывать от нее свои мысли и чувства. Иви быстро повернулась и исчезла в темноте каменного коридора.

Несмотря на то что Иви выбрала правильный выход из пещеры, она при первой же возможности повернула на северо-восток, Вампирша почувствовала небольшой укол совести, когда нащупала в кармане связку с ключами и отмычками, которую она стащила у Алисы. Фамалия ужасно разозлится, что Иви не взяла ее с собой, но Иви почему-то была убеждена, что сможет выполнить свою миссию, только если пойдет одна. Она призвала еще трех крыс к тем, которые у нее уже были, и послала их во всех возможных направлениях. Иви приблизительно помнила, как выглядит карта города, и знала, что нужно следовать за изгибом Сены на некотором расстоянии от нее, а потом повернуть на восток. Куда именно она направится, вампирша еще не знала. Иви не обращала внимания на мысли, которые посылал ей Сеймоур. Он был совсем не в восторге от ее самовольной прогулки.

— Успокойся! — прикрикнула она на волка. — Мне необходимо сконцентрироваться на крысах.

«Не лги! — мысленно ответил ей Сеймоур. — Вряд ли ты когда-нибудь научишься этому, Иви-Мэри. Пойми, мы не в Ирландии!»

— Вот именно! Здесь меня не преследуют, и никто не пытается меня уничтожить. Тут замешано что-то другое, — сказала Иви.

«Что-то, что тебя не касается!»

— Это касается Пирас, с которыми Лицана заключили договор. А значит, касается и нас.

Сеймоур продолжал ворчать что-то про себя, но Иви не обращала на него внимания.

Вскоре каменоломни остались позади. Иви уже думала, что, ей придется выбраться на поверхность, чтобы продолжить путь, но одна из крыс показала ей тоннель, который привел вампиршу к одному из канализационных каналов.

На этот раз она очутилась в узкой средневековой шахте с заболоченным дном, которое не позволяло ей продвигаться в быстром темпе. Иви послала крысам изображение большого коллектора в надежде, что они поймут ее просьбу и как можно быстрее приведут к одному из широких каналов. Вскоре вампирша и оборотень достигли его. Еще одно ответвление, спуск по лестнице, который крысы преодолели с помощью узкой щели в стене. Перед ними была запертая решетчатая дверь. Иви вытащила связку Алисы и попыталась открыть замок. Ни один из ключей не подошел. Пришлось взяться за отмычки. Иви засунула две изогнутые проволочки в замок и начала осторожно поворачивать их, но они постоянно проскальзывали. Дверь не хотела открываться.

«Что ты делаешь там так долго? Это не может быть настолько сложным, если даже Алиса научилась управляться с ними».

— Не мешай мне! В конце концов, у Алисы больше опыта.

«Ну да, в пятнадцать лет у нее намного больше опыта, чем у тебя», — поддразнил Иви оборотень.

— В таких делах, как взлом замков, уж точно, — рассерженно ответила Иви.

«В таком случае ты потратила сотню лет на изучение бесполезных вещей», — не унимался волк, но Иви было не до шуток.

— Эта дверь не заставит меня повернуть назад, — прошипела она, в очередной раз пытаясь открыть замок. — Проклятие! — воскликнула она, когда очередной крючок слишком легко провернулся в замке. — Так дело не пойдет.

Иви отошла на шаг и так сильно ударила по замку ногой, что он треснул. Дверь распахнулась и с гулом ударилась о стену Громкое эхо сотрясло каменные своды подземелья.

— Тебе лучше воздержаться от комментариев, — предупредила она волка.

«А разве я собирался что-то сказать?»

— Да, и я не желаю этого слышать. Пойдем. Скоро они отправятся нас искать. Я должна успеть вовремя найти его.

Иви шагнула в проход, по которому ее однажды уже вела Джоанн. Пока все шло хорошо, но где он мог скрываться? Где-то под зданием оперы, это было ясно. А опера, скорее всего, находится немного восточнее этого места. Иви послала крысам образ большого здания, наполненного людьми, музыкой и пением, и животные тотчас же отправились в путь. Более того, они показали Иви более точное изображение оперы Гарнье, что не могло не поразить вампиршу.

— Ты видел картинки, которые они мне послали?

«Я не объединяю свой разум с крысами», — ответил Сеймоур.

— Этот оперный театр должен быть поистине роскошным, Я непременно хочу увидеть его, прежде чем мы уедем из Парижа,

Иви попыталась снова сосредоточиться на своей цели и поняла, что она почти достигла ее. Призрак сам нашел ее. Он был у нее за спиной, скрывался в темноте одной из ниш или за потайной дверью, наблюдая за ней. Нет, человеческие глаза Эрика не могли видеть ее в кромешной тьме подземелья. Этого не могло быть, и все же его чувства были направлены на нее.

Но здесь был кто-то еще. Грозная тень, которая приближалась к ней. Прошло больше года с тех пор, как он подозвал ее к себе в Риме. Он сказал Иви, что будет следить за ней и они еще встретятся. Но поскольку за год, который она провела в Ирландии, ничего такого не произошло, обманчивое ощущение безопасности успокоило вампиршу, и она почти забыла об этом происшествии.

Иви тихо застонала. Ошибки быть не могло. Будто пытаясь погасить последнее сомнение, кольцо с ящерицей, словно языками пламени, начало жечь ей палец. Судорожно вцепившись в руку, Иви медленно подалась назад, хоть и понимала, насколько бессмысленной была ее реакция. Никто не мог его остановить. Никто и ничто. Сеймоур заскулил, поджав хвост. По всей видимости, давление этой неведомой силы было настолько мощным, что он не то что не мог превратиться в человека — ему не удавалось даже выразить свои мысли и послать их вампирше.

Иви почувствовала, как тень сгустилась и приняла форму высокого человека. Вампирша не решалась посмотреть на него и сопротивлялась стремлению упасть перед ним на колени. Она скорее догадывалась, чем видела, как он протянул свою руку, чтобы коснуться ее. Иви не знала почему, но ей казалось, что его прикосновение повлекло бы за собой немедленную смерть.

Иви собрала все свои силы, чтобы защититься от него. Огонь ее кольца, казалось, погас, но вампирша чувствовала себя так, как будто ее пропустили через мельничные жернова.

Внезапно в коридоре вспыхнул свет. Ослепительно-яркий свет, напомнивший Иви о фотографе Надаре и его работе в пещерах бывших каменоломен. Она зажмурила глаза так сильно, как только могла. Несмотря на это сильная боль пронзила ее от глаз до затылка. Однако на могущественную тень попытка снега, казалось, подействовала еще сильнее. Иви почувствовала его удивление и боль, смешанную с яростью, которую она отразила от себя и направила в ближайшую стену. Потом незнакомец начал растворяться. Он отступил. Его сила рассеялась еще быстрее, чем погасла вспышка света.

Иви подождала, пока ее веки окружит тьма, и лишь потом открыла глаза. Она ничего не видела, но несмотря на это знала, что Призрак находится в нескольких метрах от нее и смотрит в ее направлении.

— Приветствую вас, месье Эрик, или Призрак Оперы. Если бы вы подошли чуть ближе, мы смогли бы поговорить. А еще не помешало бы немного света. Но, конечно же, не такого яркого, как только что. Ведь это ваша магия вызвала эту вспышку, не так ли? Она была весьма своевременной и прогнала тень, которая явно не желала мне ничего хорошего. Благодарю вас.

Иви послала свои мысли вперед, чтобы проникнуть в разум Призрака. Она почувствовала его сомнение. Он подумывал над тем, чтобы снова скрыться. Призрак был скорее озадачен, чем рассержен ее вторжением. Иви постаралась послать ему успокаивающие мысли и в то же время подстегнуть его любопытство. Она не делала ничего, что могло бы разозлить его: не пыталась понять, где он прячется, не ощупывала стен и не ползала по земле в поисках тайных механизмов. Иви просто стояла перед ним в своих серебристых одеждах, которые удивительным образом оставались чистыми и неповрежденными. Только край платья, из-под которою виднелись голые ноги вампирши, намок и поэтому был немного темнее. Сеймоур не отходил от нее. Он сидел, высоко подняв голову, на которой покоилась рука Иви. Вампирша знала, что Эрик все еще здесь, но не решается выйти из своего убежища.

«Покажись! Подойди ко мне», — мысленно потребовала она.

Секундой позже в подземелье опять вспыхнул свет, не такой слепящий, как прежде, но достаточно яркий, чтобы заставить ее на мгновение зажмуриться. Когда Иви снова открыла глаза, Призрак с фонарем в руке уже стоял посреди прохода в трех шагах от нее.

— Вспышки молнии, раскаты грома и клубы дыма — неизменные союзники великого мага, призванные устрашать и развлекать публику, а также скрывать его истинные намерения, промолвила Иви вместо приветствия.

Как и во время их предыдущей встречи, Призрак был одет в сшитый по последней моде фрак, который безупречно сидел на его худощавом теле. Его лицо скрывала белая маска. Он учтиво поклонился Иви, однако его голос прозвучал немного резко.

— Ты ошибаешься. Люди сами себя обманывают. Они отвлекаются на каждую мелочь, позволяя водить себя за нос. Даже без молний, грома и дыма они не узнали бы правду.

— И как же звучит правда?

— У каждого своя правда, — уклончиво ответил Призрак. — Зачем ты вернулась? Ведь я недвусмысленно объяснил вам, что это мои владения и я не потерплю, чтобы по ним бродили вампиры.

— Я бы подчинилась твоему требованию, — спокойно ответила Иви, — если бы не особые обстоятельства, которые привели меня сюда.

— Где же твои друзья? Или у них не хватило духу пойти с тобой во владения кровожадного Призрака?

— Должна разочаровать тебя. Возможно, на людей твоя слава и нагоняет ужас, заставляя их дрожать перед тобой, но у вампиров она скорее вызывает любопытство. Если бы я сказала своим друзьям, куда собираюсь, они бы тоже сейчас стояли перед тобой. Но я подумала, что мне будет легче найти тебя, если я приму одна... ну то есть только с Сеймоуром. Он всегда сопровождает меня.

Эрик немного нагнулся вперед и пристально посмотрел на него.

— Это не простой волк.

— Нет, не простой. Это оборотень, — честно сказала Иви и услышала удивленное рычание Сеймоура. Ведь она открывала эту тайну далеко не каждому! В сущности, о ней не знал никто, кроме Лицана и трех друзей Иви. Вампирша и сама немного удивилась тому, что рассказала об этом Призраку.

Эрик продолжал внимательно рассматривать Сеймоура.

— Да, я верю тебе. Это видно по его глазам. Я имею в виду то, что он не обычное животное. Я не встречал оборотней даже во время путешествий по России и Персии.

— Кажется, ты вел достаточно интересную жизнь.

— Да, можно сказать и так, — кивнул Эрик. — Но мы отклоняемся от главного. Я так и не услышал, зачем ты вторглась в мои владения.

Иви спрашивала себя, действительно ли он наслаждается своим одиночеством или какие-то другие причины вынудили его скрываться здесь. Быть может, пустынные темные коридоры подземелья оберегали его душу? Защищали ее от других? Иви знала, что у людей любое отклонение от того, что они считали нормальным, вызывало ужас и желание уничтожить того, кто не похож на них. Уж кто-кто, а вампиры знали об этом не понаслышке!

— Я пришла, чтобы спросить тебя, что ты смог выяснить о пропавшем вампире.

Несмотря на то что лицо Призрака закрывала маска, Иви показалось, что он недовольно поморщился.

— А почему я должен был что-то выяснять?

— На это есть много причин, — мягко сказала Иви. — Может быть, потому, что эта ловушка предназначалась для тебя, и угодил в нее ни в чем не повинный вампир. Или потому что мы попросили тебя об этом.

— Мне нет дела до других. И уже давно, — резко ответил Призрак.

— Но ты слышал, о чем говорили люди. Ничто в твоей опере не происходит без твоего ведома. Поэтому я уверена, ты знаешь о чем-то, что могло бы помочь нам в дальнейших поисках.

— Почему ты так беспокоишься о нем и пытаешься ему помочь?! — воскликнул Призрак.

— Потому что он такой же вампир, как и я. Вампир из клана Пирас, члены которого уже много веков обитают в катакомбах под Парижем.

— Ты не такая, как он. Передвигаясь по запутанным ходам подземелья, я успел повидать многих вампиров. Поначалу они видели во мне жертву, но потом мне удалось завоевать их уважение. Они оставили меня в покое и стали избегать моих владений — во всяком случае, большинство из них. Таким образом, он сам виноват, что попался в ловушку, которая предназначалась мне.

— Ты слишком строг в своих суждениях.

Эрик громко фыркнул.

— А чего ты ожидала? Человеческой доброты и сострадания? Милосердия? Его на всех не хватит.

Иви кивнула.

— Тебе никто никогда не сочувствовал.

— Я не нуждаюсь в сочувствии!

— Но нуждаешься в доброте, — сказала Иви.

Эрик молчал. Казалось, ему требовалось время, чтобы взять себя в руки.

— Уходи. Ты не такая, как вампир, которого они поймали. Знакома ли ты с ним вообще? Знаешь ли ты, о ком беспокоишься?

— Ты хочешь сказать, что он на самом деле и является тем монстром, которого многие принимают за тебя?

Эрик не ответил, но Иви знала, что попала в яблочко.

— Ты не такая, — повторил он еще раз.

— Да, это правда. Все вампиры разные, хотя внутри клана мы все являемся родственниками по крови. Это как у людей. Моя родина — Ирландия, и там каких-то сотню лет назад я была дочерью великой друидки.

Эрик приблизился к Иви и взял ее за руку. Теперь он держал в руке ее ладонь — маленькую, белую и узкую, с длинными пальцами и заостренными кончиками ногтей.

— Если хочешь, мы можем провести эту долгую ночь, рассказывая друг другу истории. Я мало сплю. Хочешь пойти со мной? Я отведу тебя в свое царство на берегу подземного озера, которое не видели ни одни человеческие глаза, кроме моих.

В ответ Иви сжала его руку.

— Я с радостью пойду с тобой. Это останется твоей тайной. Ни один человек не увидит его.

С этими словами Иви последовала за Призраком в его владения, расположенные под Парижской оперой.

ТАЙНОЕ ЦАРСТВО ЭРИКА

— Сегодня вечером ты снова уходишь один? — спросила Латона у дяди.

Он резко повернулся к ней лицом. Это был не просто вопрос, который она задавала ему много раз. Интонация, с которой Латона произнесла эту фразу, привела его в замешательство. Кармело уже слышал самые разные оттенки гнева, упрямства и злости и даже слезные просьбы не оставлять ее одну. Но сегодня этот вопрос прозвучал мягко, почти с сочувствием.

— Да, я снова ухожу. Мы уже обсуждали это, не правда ли? Послеобеденное время мы с тобой проводим вместе, а по вечерам я встречаюсь со своим знакомым.

— Которого ты мне все еще не представил, — вырвалось у Латоны, прежде чем она успела подумать. Пытаясь загладить неловкость, она быстро покачала головой. — Да, я знаю, ты не хочешь знакомить его со мной, потому что он неподходящая компания для юной девушки, — повторила она слова своею дяди. — Ну хорошо. Я пойду спать. Полагаю, ты снова вернешься поздно.

Кармело внимательно посмотрел на племянницу. Ее необычная уступчивость не вызывала у него доверия.

— Ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость, как только я выйду из гостиницы?

— Я? Конечно же, нет. — Казалось, перед ним сама невинность. — Нет, сегодня я очень устала, — зевнула Латона. — Я решила лечь пораньше. Но завтра я хотела бы еще раз побывать с тобой в ботаническом саду. На этот раз в зверинце!

— Что? — уставился на нее Кармело. — В зверинце? Почему? Я имею в виду, почему ты вспомнила об этом?

— Потому что я хочу посмотреть на животных, — сказала Латона. — Для этого он и создан, не правда ли?

— Нy разумеется. Извини, я сегодня, кажется, немного рассеян. Если ты хочешь в зоопарк, то мы, конечно же, пойдем туда. Но только после обеда, если не возражаешь. Я хотел бы поспать хотя бы пару часов, поскольку не могу гарантировать, что вернусь до утра.

— Не беспокойся обо мне, — произнесла Латона, вскочила на ноги и обняла дядю.

Он обнял ее в ответ, но потом отстранился и внимательно посмотрел на нее.

— С тобой сегодня что-то не то. Скажи мне, что случилось?

Латона пожала плечами и вернулась к чтению романа Виктора Гюго.

— Ничего. А что должно было случиться?

— Может быть, ты заболела?

Латона решительно покачала головой.

Я не заболела.

Наверное, она сделала слишком сильное ударение на «я», но даже если Кармело и заметил это, то ничего не сказал. По всей видимости, он не хотел говорить об этом. Возможно, ему неловко было рассказывать о болезни, которую он скрывал от своей племянницы? Или он знал, что находится в тяжелом состоянии, и не хотел ее волновать? Латона украдкой наблюдала за ним. По внешнему виду нельзя было сказать, что он болен. Несмотря на то что Кармело уже исполнилось пятьдесят лет и, приехав в Париж, он снова начал поправляться, ее дядя казался полным сил, а румяный цвет его лица трудно было назвать нездоровым. Возможно, все было не так уж и плохо.

Латона проглотила стоявший в горле ком. Если бы! Кто останется у нее на этом свете, если с Кармело что-нибудь случится? Кто тогда позаботится о ней? Конечно, он не мог обеспечить ей безопасную жизнь, как того хотели ее родители, но с ним она была захватывающей и интересной. О том, что такое скука, Латона позабыла с тех пор, как дядя забрал ее из интерната.

— Всего хорошего, — прошептала она, когда дверь за ним закрылась.

Только одно странно, подумала девушка, раздевшись и забравшись под мягкое пуховое одеяло. Почему он всегда ходит в больницу ночью? Неужели в такое время врачи еще там и обслуживают пациентов?

— Иви еще не вернулась? — Лучиано огляделся, не веря своим глазам.

Поскольку он так нигде ее и не обнаружил, на его лице засияла широкая улыбка. В знак своего триумфа он поднял вверх кулак.

— Есть! Победили. Мы победили Иви. Даже не верится. Мы утерли нашей Иви нос, и я не забуду напомнить ей об этом, вот увидите.

Алиса и Франц Леопольд обменялись взглядами.

— Да уж, в это сложно поверить, — согласился Дракас, однако совсем не разделяя радости Лучиано.

— Это просто невозможно, — сказала Алиса с нескрываемым беспокойством.

— Ты думаешь, с ней что-то случилось? — спросил Лучиано упавшим голосом. — Я, опять-таки, не могу себе этого представить. Мы говорим об Иви! Мне нет нужды упоминать о том, кто она и как много опыта накопилось у нее за долгие годы.

На лице Франца Леопольда промелькнула болезненная гримаса, но он промолчал.

— К тому же с ней всегда Сеймоур, — добавил Носферас.

— Вот именно! — сказала Алиса. — И при этом ты думаешь, что для выполнения такого задания ей нужно больше времени, чем тебе? Посмотри, даже Таммо и Кьяра уже успели вернуться

Лучиано осмотрелся. Не хватало еще нескольких наследников, но они, вероятно, заблудились. Себастьен уже послал слуг, чтобы те привели их обратно. Это займет еще какое-то время.

Опершись на стену и скрестив руки на груди, Алиса спросила:

— Что будем делать?

— Я думаю, мы все понимаем, что Иви тайком отделилась от группы, — сказал Франц Леопольд.

— Но зачем ей это делать? — удивился Лучиано. — К тому же уйти, не взяв нас с собой и даже ничего нам не сказав...

Алиса тоже была в растерянности.

— Если бы Иви сказала нам, мы бы пошли с ней. Она знает об этом.

—Из чего мы можем сделать лишь один вывод — она не хотела, чтобы мы ее сопровождали, — добавил Франц Леопольд. — Потому что она точно знает, что не сможет удержать нас здесь, если задумала что-то увлекательное и к тому же запретное, слабо улыбнулся он.

— Похоже на то. Но что это может быть? — недоумевала Алиса. — Мне ничего не приходит в голову.

— А я не могу понять, почему Иви не хочет, чтобы мы были рядом, — добавил Лучиано. Было видно, что эта мысль задела его.

— Другой вопрос заключается в том, сказать ли нам об исчезновении Иви Себастьену или подождать, пока он сам это обнаружит, — тихо произнесла Алиса и кивнула в сторону грубого вампира из клана Пирас. — По-моему, такие мысли еще не приходили ему в голову. Он думает, что Иви вместе с остальными до сих пор блуждает по каменоломням в поисках нужного пути.

— Однако Ниав взволнован, — отметил Франц Леопольд. — Он и Бриджит скоро поднимут тревогу.

Друзья переглянулись и погрузились в раздумья.

— Я доверяю Иви, — наконец промолвила Алиса. — Если уж она что-то затеяла, то это какое-то важное дело и она обдумала все заранее.

Франц Леопольд кивнул.

— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы у нее было как можно больше времени для выполнения своего замысла.

— И все-таки я считаю, что она поступила нечестно, не взяв нас с собой, — проворчал Лучиано.

— Возможно, она хотела прогуляться по подземельям Парижа, не ведя тебя за ручку?

Лучиано гневно сверкнул глазами на Франца Леопольда, но прежде чем ему пришел в голову подходящий ответ, в разговор вмешалась Алиса:

— Прекратите, вы оба. Взгляните-ка, Ниав собирается поговорить с Себастьеном. Мы должны хоть немного задержать его.

Алиса резко бросилась к Ниаву и преградила слуге Лицана путь. Она попыталась заговорить ему зубы рассказами о занятиях в Ирландии и о том, чем они отличались от обучения в Париже, но слуга ясно дал ей попять, что не настроен разговаривать об этом сейчас. Однако Алиса не отступала, пока Ниав резко не прервал ее.

— Да что случилось? — спросила она его, стараясь сохранять невинный вид.

— А разве ты не заметила, что Иви и Сеймоур до сих пор не вернулись, хотя их послали на задан не первыми?

Алиса вытаращила глаза в притворном удивлении.

— Да, это странно, но некоторые Вирад, Дракас и Носферас тоже пока не вернулись. Иоланта и Гастон отыщут этих заблудших овечек в лабиринте катакомб.

— Иви не могла заблудиться! — прорычал Ниав. Внезапно он схватил Алису за шиворот. И ты тоже прекрасно об этом знаешь, не правда ли? Скажи мне, что она задумала.

Алиса попыталась освободиться из его хватки, изображая негодование.

— Ничего я не знаю!

— Вот как? Ты хочешь сказать, что Иви ушла, не посвятив в свои планы друзей?

— Именно так она и сделала, — честно сказала Алиса, и Ниав, казалось, почувствовал, что разочарование вампирши было искренним. Он отпустил ее и обменялся взглядами с Бриджит.

— Я верю тебе. Тогда мне просто необходимо поговорить с Себастьеном. Поэтому не задерживай меня больше.

Франц Леопольд и Лучиано, которые наблюдали за этой сценой, постарались как можно незаметнее приблизиться к Себастьену, чтобы узнать о его решении.

— Мы подождем, пока вернутся Иоланта и Гастон с остальными ледниками. Тогда мы сможем разделиться. Я поведу вас на поиски Иви и ее волка, а остальные наследники в сопровождении Питона и Иоланты возвратятся к госпиталю Валь-де-Грас.

Ниав и Бриджит были не согласны с таким решением, но в то же время боялись в одиночку передвигаться по запутанному лабиринту подземелья. Поэтому Ниав, словно запертый в клетке зверь, метался по пещере, ожидая возвращения опоздавших. Бриджит, напротив, как будто окаменела. Алиса, Лучиано и Франц Леопольд расположились поблизости. Они решили, что ни при каких обстоятельствах не позволят отослать их назад! Они будут сопровождать слуг Лицана и Пирас, которые отправятся на поиски Иви и Сеймоура!

Иви и Сеймоур следовали за Эриком по сводчатым коридорам подземелья. Призрак нес фонарь, слепящий луч которого освещая их путь. Вокруг луча сгущалась темнота. Эрик ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, идет ли Иви за ним. Либо он чувствовал ее присутствие, либо был уверен, что она не передумает. Да и почему бы она могла передумать? Призрак Оперы интересовал ее еще при первой встрече, а нечто сродни страху, который мог заставить человека усомниться в принятом решении, было ей неведомо. Скорее она удивлялась, как Призрак, будучи, несмотря на все, лишь человеком, не испытывал ни малейшего страха в обществе двух созданий ночи, которые с легкостью могли бы лишить его жизни.

Неужели Эрик всерьез думал, что у него есть какие-то шансы противостоять ей? Может быть, за годы длительного затворничества он стал таким надменным и отрешенным, что уже и сам считал себя великим магом, призраком, которого никто не может поймать и которому никто не может причинить вред? Или он не боялся смерти? Да, возможно, он втайне искал смерти и надеялся, что Иви и Сеймоур избавят его от одинокого существования? Или Эрик просто доверял ей? Эта мысль тронула Иви. Да, он мог положиться на нее. Она не сделает ничего, что могло бы ему навредить.

«Только не будь сентиментальной! — услышала Иви мысль Сеймоура, который снова без приглашения приблизился к ее разуму. — Ты чувствуешь? Воздух становится все более влажным. Разве Призрак не говорил о каком-то озере? Как можно построить оперу на озере?»

Последний вопрос Иви задала Призраку, когда они уже стояли на берегу и глядели на черную водную гладь, простиравшуюся перед ними, словно огромное зеркало.

Эрик засмеялся.

— Нет, конечно же, никто этого не планировал. Сначала здесь не было никакого озера. Когда рабочие начинали рыть cuve, котлован для будущего здания оперы, они натолкнулись на подземные воды. Под подземными водами я подразумеваю не обычные трещины и расселины, заполненные водой. Скорее это был подземный приток Сены. Котлован заполнился водой в течение нескольких часов. Я видел рушащиеся фундаменты и взволнованного Гарнье, который сразу же примчался на место.

— Ты работал вместе с Гарнье?

— Да, он был одним из немногих людей в моей жизни, которые доверяли моим способностям. Я мог вносить свои идеи во многие из его эскизов и лично участвовать в строительных работах. Конечно же, я всегда оставался в тени. Это его опера, и вся слава принадлежит ему.

— Ты архитектор? — спросила Иви, в то время как, казалось, ниоткуда появилась небольшая лодочка и Эрик жестом пригласил вампиршу занять в ней место.

Иви опустилась на небольшую деревянную скамью, Сеймоур запрыгнул на борт следом за ней, и Эрик взялся за весла.

— Еще ребенком я изучал чертежи и расчеты моего деда и отца, которые сохранила моя мать. Мой дедушка был архитектором, а отец — одним из его каменотесов. Когда я вырос и покинул дом своей матери, я пошел в ученики к одному архитектору. Я учился у него много лет и в совершенстве изучил это искусство. Он был моим наставником, пока... да, пока жизнь не погнала меня дальше.

Иви показалось, что Призрак хотел сказать что-то другое. Она почувствовала волну боли, но также и ярость, поэтому ничего не стала спрашивать. Произошло что-то ужасное, что разрушило доверие к мастеру и заставило бежать. Перед ней промелькнул образ юной девушки, очень похожей на мастера.

— И что же насчет озера? — спросила она вместо этого, чтобы снова перевести разговор на безопасную тему.

— Это была моя идея — усмирить воду таким образом. Во время строительных работ мы откачали воду с помощью паровых насосов и вырыли двойной котлован, а также изолировали здание битумом, чтобы уберечь его от разрушения проточными модами, потому что нет ничего, что вредило бы камню больше и разрушало бы здание быстрее, чем вода.

— Вы проделали огромную работу! — сказала Иви, сидя в лодке, которая скользила по поверхности искусственного озера.

— Да, паровые насосы откачивали воду восемь месяцев, прежде чем в январе 1862 года мы наконец смогли залить фундамент.

Эрик привязал лодку к небольшому причалу, прошел вдоль берега к одной из незаметных ниш и запустил там какой-то механизм. Немного дальше в стене показалось отверстие. То, что Иви приняла за массивную скалу, оказалось искусной подделкой. Интересно, Призрак научился этому у работающих в опере художников-декораторов?

— Ты уже тогда решил создать здесь место, где можно было бы укрыться от мира, который видит в тебе не того, кем ты являешься, и придает слишком большое значение внешнему виду?

Он рассматривал ее сквозь прорези в своей маске.

— Да, так и есть. Ты видишь больше, чем другие, — пробормотал Призрак себе под нос, прежде чем продолжить свое повествование. — Своды фундамента должны были стать моим домом. Защищающие от сырости двойные стены идеально подходили для того, чтобы создать мне тайные пути, проходя по которым я мог бы видеть все, что происходит в моей опере, не будучи при этом обнаруженным.

— Твоя опера, — задумчиво повторила Иви. — Мне кажется, что городские власти и директор оперного театра думают немного иначе.

— Да, они думают иначе, но для меня это не имеет никакого значения! — запальчиво воскликнул Эрик. — Я не меньше их сделал для постройки этой оперы. Гарнье она принесла славу и деньги. То, что я требую от них сейчас, принадлежит мне по праву.

— Да, ему достается слава, а ,тебе — человеческий страх.

Эрик пожал плечами.

— Мне все равно. Пускай боятся.

— Когда люди чего-то боятся, они преследуют и уничтожаю это, — заметила Иви.

Эрик с силой схватил ее за руку.

— Значит, такова цена. Я больше не позволю людям глазеть на меня, плеваться и избивать меня за то, что при моем рождении Бог смотрел в сторону. Я не собираюсь больше покоряться им или бежать. Раз уж они не разрешают мне жить среди них, то ладно, я счастлив и здесь, в своем мире, но я собираюсь сделать его как можно более приятным для себя!

— И для этого тебе нужны деньги директора, — добавила Иви и освободила свою руку из его необычайно крепкой, словно железной, хватки.

— А хоть бы и так, — сердито проворчал Призрак. — Но прежде войди сюда и скажи, стоило ли это моих трудов.

Он открыл последнюю дверь, отделявшую его творение от враждебного мира. Эрик отступил на шаг в сторону и схватился за что-то похожее на дверной звонок. В тот же миг вспыхнуло несколько газовых рожков, осветив покои, размерами не уступающие королевским палатам. Стены были увешаны тяжелыми гобеленами, а полы устланы коврами и звериными шкурами. Посреди комнаты стояли пианино и орган, трубы которого занимали почти всю заднюю стену. Возле инструментов были разбросаны исписанные нотами листы бумаги. Справа Иви увидела диван, стол и очень удобные на вид кресла. Эта комната аркой соединялась с другой, которую занимали высокие полки, тесно установленные сотнями книг. На другой стороне было расположено возвышение, на котором Эрик, по всей видимости, спав. Иви подошла немного ближе и начала молча рассматривать открывшуюся перед ней картину. Это был огромный открытый гроб из черного эбенового дерева, отделанный белым бархатом. Над гробом Эрик навесил черный балдахин. Подушка и толстое одеяло свидетельствовали о том, что Эрик действительно использовал гроб в качестве кровати.

— Ну как, тебе нравится мое ложе? — спросил он и поглядел на нее с вызовом.

Иви обернулась и улыбнулась ему.

— У нас больше общего, чем я думала. Я тоже сплю в гробу, хоть и не в таком роскошном.

Эрик сначала смущенно посмотрел на нее, а потом тихо засмеялся.

— Ты удивительная девушка. А я еще даже не спросил, как тебя зовут, ирландская вампирша с серебристыми волосами.

— Иви-Мэри де Лицана, — сказала она и поклонилась, скрестив ладони на груди. — Мои друзья зовут меня Иви.

— А меня зовут Эрик, и у меня нет друзей, которые называли бы меня по имени.

— Совсем нет друзей? И родных?

— Нет! — Он задумался. — Возможно, я мог бы считать кем-то вроде друга Надира, но я не пускаю его сюда вниз. Он осуществляет надзор за мной, по крайней мере он так думает, — горько засмеялся Эрик.

— Это не похоже на описание друга.

— Он спас мне жизнь и взамен заставил меня поклясться, что я больше не буду убивать. Я пообещал, что буду убивать, лишь когда это будет необходимо для того, чтобы спастись. И теперь он считает, что своим присутствием в Париже должен постоянно напоминать мне об этом обещании. Возможно, Надир хочет сам всадить в меня кинжал, если я вдруг нарушу свое слово.

Иви ходила по комнате и рассматривала предметы, которые свидетельствовали о хорошем вкусе и в то же время о расточительности: серебряные подсвечники и люстры, кресла с шикарными драпировками, старинные рамы, обрамлявшие архитектурные чертежи. Большая напольная китайская ваза, стеклянный шкаф с различными сокровищами, среди них кинжал, усыпанный драгоценными камнями, и украшения, казавшиеся старинными и дорогими, но в то же время какими-то чужими.

— Эти драгоценности прибыли издалека, не правда ли?

Эрик кивнул.

— Я привез их из Персии. А те, которые лежат с другой стороны, — из России.

— А для чего нужен этот большой кувшин? — спросила Иви любуясь тонкой работой мастера, сделавшего этот серебряный сосуд.

— Это самовар, в нем кипятят воду. Горячую воду используют для того, чтобы заваривать в маленьком чайнике крутой чай и разбавлять его. Самые красивые самовары изготавливают в городе Тула. Смею предположить, что ты не очень любишь чай?

Иви покачала головой.

— Нет, как ты и сам, наверное, знаешь, я могу пить только кровь.

Эрик наклонил голову, но ничего не сказал.

— Ты побывал во многих странах. Скоро снова покинешь Париж?

Эрик покачал головой.

— Нет, если меня не заставят это сделать. Прежде я просто не мог позволить себе поселиться где-нибудь на длительное время. Но тут мои корни. Здесь, во Франции, я родился. Здесь и хочу остаться.

Взгляд Иви продолжал скользить по комнате. Справа от гроба была дверь, которая вела в следующую комнату.

— Можно?

Призрак помедлил, но все же повел ее туда. В этой комнате царила совсем иная атмосфера. Если большой зал был воплощением эксцентрики и роскоши, то здесь все было простым и добротным. Массивная кровать, льняное белье, комод, умывальник с овальным зеркалом, сундук и шкаф. В отличие от первой комнаты ковры здесь, похоже, были французскими — они не отличались переплетением множества орнаментов и восточным буйством красок. На одном из стульев лежало дамское платье широким кринолином хорошего качества, однако фасон его вышел из моды по крайней мере лет двадцать назад. На спинке стула висела шляпа. Создавалось впечатление, что живущая в этой комнате дама может в любой момент вернуться, взять и руки одну из книжек, лежащих на комоде, или начать переодеться для ужина в семейном кругу. Лишь черный платок, которым было завешено зеркало, нарушал эту картину.

Иви повернулась и посмотрела на Эрика вопросительным взглядом.

— Это мое наследство, все, что я взял из дома матери, — отрывисто сказал он.

— Значит, это была комната твоей матери?

— Да, на этой кровати она умерла. Пока она была жива, я не часто входил к ней в спальню.

— Почему?

— Она была против. Предпочитала, чтобы я оставался в своей комнатке на чердаке. Она вообще хотела как можно реже вспоминать о том, какого монстра родила на свет.

В этих словах было столько горечи, что Иви едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не погладить его утешающе по плечу. Но минутная слабость уже прошла. Эрик снова стоял с прямой спиной, всем своим видом излучая гордость и силу.

— Пойдем обратно.

Он подождал, пока Иви выйдет, и закрыл за ней дверь.

Иви подошла к пианино и нажала на пару клавиш, ответивших ей тихими звуками.

— Как бы я хотела уметь играть на этом инструменте. Извлекать из него нежные мелодии и величественные хоралы.

Вокруг нее повсюду лежали стопки нотной бумаги. Некоторые ноты были напечатаны, но большинство из них, по всей видимости, были записаны самим Призраком. Иви подняла глаза на Эрика, который наблюдал за ней из-под своей маски.

— Ты умеешь играть?

Маска зашевелилась, скрывая его гримасу.

— Да, я научился играть на пианино еще в детстве, меня учили этому мать и Мария, ее подруга, или, вернее сказать, компаньонка. Мария была единственным человеком, который мог выдержать мое присутствие — кроме разве что отца Мансара, ведь милосердие как-никак входило в число его церковных обязанностей. — В голосе Эрика снова послышались жесткие, на полненные горечью нотки. — Моя мать пела оперные арии. У нее был чудесный голос, а я аккомпанировал ей на пианино. Полагаю, мне тогда было лет пять.

Он говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

— Ты не мог бы сыграть что-нибудь для меня? — попросила Иви.

Эрик кивнул и сел за орган. Сначала его длинные, узкие и такие же белые, как у Иви, пальцы неподвижно застыли над клавишами, потом он резким движением опустил их вниз. Громкий аккорд заполнил пространство подземной комнаты. Призрак начал играть. На несколько минут он, казалось, полностью забыл о присутствии гостьи. Он двигался, словно в трансе, охватившем его тело и разум. Величественная мелодия окутывала их, убаюкивала и потрясала своим звучанием. Иви вздрогнула. Внезапно Эрик остановился и вопросительно посмотрел на нее.

— Изумительно!

Она поднялась и подошла к трубам органа.

— Кто бы мог подумать, что из этих труб можно извлекать такие прекрасные звуки!

Эрик пересел за пианино и теперь наигрывал тихую, нежную мелодию. Потом он запел. Иви медленно повернулась к Призраку. Сначала она даже не поняла, что этот чистый голос принадлежит ему.

Первое произведение было ей незнакомо, но потом он спел арию из оперы Верди и несколько тактов из La Cenerentola[4] Россини. Внезапно Эрик опустил руки, его пение оборвалось. Он неподвижно смотрел на запертую дверь, отделявшую его покои от подземелья. Иви и Сеймоур проследили за его взглядом. Что произошло? Ни Иви, ни волк не услышали и не почувствовали ничего, что могло бы объяснить его беспокойство.

Раздался звон колокольчика. Эрик вскочил. Звон раздался еще раз.

— К нам гости. Боюсь, они ищут тебя.

Он почувствовал это еще до того, как раздался предупреждающий сигнал! Но как вампиры могли быть настолько неосторожны, чтобы задеть проволоку или какой-то другой механизм, придуманный Призраком и заранее извещавший его об опасности? Неужели Пирас были такими же неуклюжими и невнимательным, как люди? Или, возможно, это были ее друзья?

«Лучиано!» — мысленно сказал Сеймоур. Иви осуждающе посмотрела на него, хотя первая мысль, пришедшая ей в голову, была такой же. Быть может, Пирас сделали это умышленно, чтобы выказать уважение к владениям Призрака.

Не важно, как это произошло, но звонок напомнил Иви о том, что ей пора возвращаться. Она встала.

— Тогда я лучше пойду. Близится утро.

— И тебя, вероятно, уже хватились, — добавил Эрик, поднявшись вместе с ней. — У нас остается еще достаточно времени, чтобы я мог перевезти тебя на тот берег.

Он предложил Иви руку, на которую она оперлась, как будто была дамой и нуждалась в поддержке, чтобы не споткнуться на неровной земле.

— Ты еще ничего не сказал мне о вампире из клана Пирас, которого поймали вместо тебя.

— А, это ведь и есть причина, по которой ты искала меня. Да, я почти забыл о ней. — Эрик замолчал и, казалось, задумался. — Попробуйте поискать в зверинце ботанического сада, — наконец промолвил он. — Я слышал, как они говорили об этом месте. Кажется, они не планировали сразу же уничтожать пленника. Больше я ничего не могу сказать.

Эрик снова взялся за весла и стал грести к берегу. Знал ли он, что она обладает гораздо большей физической силой?

Когда они причалили к берегу, Иви позволила ему помочь ей выбраться из лодки. Призрак медлил и держал ее руку в своей дольше, чем это было нужно. Потом он наклонился и поцеловал ее пальцы.

— Я всегда буду рад видеть тебя здесь. Приходи к озеру, и я встречу тебя. Тебя и Сеймоура, — улыбнулся он под маской. — Думаю, одну он тебя не отпустит.

— Ты не ошибся. Сеймоур всегда со мной.

Иви еще раз торжественно протянула руку Эрику. Он обхватил ее ладонь обеими руками, скрытыми под белыми перчатками.

— Тогда до скорого. Мы еще встретимся. В следующий раз ты покажешь мне свою оперу?

— Это было бы для меня большой честью. Только я не могу обещать, что мы возьмем твоего волка с собой в ложу.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Иви, не обращая внимания на недовольное ворчание Сеймоура. — И еще, спасибо тебе за то, что ты спас меня от той тени.

— Это было для меня делом чести, ведь я знал, что он не желал тебе ничего хорошего.

— Насколько мне известно, нет, — согласилась Иви. — Хотя все остальное для меня покрыто тайной.

Иви развернулась и зашагала от озера так быстро, как только могла. Она не могла сказать почему, но ей не хотелось встречаться с Пирас и своими друзьями здесь, так близко от тайного царства Призрака. Спиной она чувствовала взгляд Эрика и представляла, как он стоит там один, с фонарем в руке, пока тьма не поглотила его.


ПО СТОЧНЫМ КАНАЛАМ | Власть тьмы | ПОИСК СЛЕДОВ В ЗВЕРИНЦЕ