home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВЕРДИ В ОПЕРЕ

Один господин ожидает ее в холле? Латона с любопытством посмотрела на посыльного. У нее было не так уж много знакомых мужчин, которые могли бы прийти в гостиницу, чтобы ее увидеть.

— Не дал ли он тебе своей визитной карточки?

— О, тысяча извинений, мадемуазель, конечно. — Посыльный покраснел и с чрезмерно глубоким поклоном вручил ей визитку.

Разумеется, это был Брэм Стокер, кто же еще? Но что ему нужно? По спине Латоны побежали мурашки. Она уже готова была поспешить ему навстречу и, подобрав подол юбки, ворваться в холл, но вовремя вспомнила о цели его визита. Латона поблагодарила посыльного и отправила его назад с сообщением, что спустится вниз как можно скорее. С бешено бьющимся сердцем она закрыла дверь. Она не могла объяснить такую реакцию даже самой себе. Брэму Стокеру было уже за тридцать, и в ее глазах он был стариком — в два раза старше ее самой. В любом случае Латона не была в него влюблена. Скорее у нее возникло предчувствие, что этот визит принесет ей что-то волнующее. Скрестив руки на груди, девушка оперлась на дверь и стала раздумывать, как долго согласно правилам приличия следует заставить его ждать. Что соответствует поведению светской дамы? Латона не имела об этом ни малейшего представления. Она пошла в спальню и взяла в руки красную маску, которую Брэм Стокер снял для нее со стены. Латона прижала мягкий бархат к щекам и просидела так некоторое время. Примерно через пять минут, сгорая от нетерпения, она спрятала маску в ридикюль и поспешила к лифту, на котором и спустилась вниз вместе с лифтером.

— Мистер Стокер, какой приятный сюрприз, — сказала Латона и протянула ему руку. — Что привело вас сюда?

Прежде чем удовлетворить ее любопытство, Стокер сопроводил ее к накрытому в нише столику, заказал себе чай, а для Латоны — булочку с горячим шоколадом.

— Я пришел, чтобы спросить, не будете ли вы так любезны составить мне компанию завтра вечером?

Латона удивленно посмотрела на него, и Стокер поспешил ее заверить:

— Я и в мыслях не имею ничего непристойного... Я понимаю, что ваш дядя может быть против, но я готов поклясться...

— Могилой вашей матери?

— Могилой моей... — Он посмотрел на Латону. — Да вы же смеетесь надо мной!

— Да, мистер Стокер, — улыбнулась Латона. — Куда вы хотите меня пригласить?

— Мне удалось достать два билета в оперу на завтрашний вечер. Это просто сенсация. Сам Верди будет завтра дирижировать!

— Я слышала об этом, — сказала Латона, широко открыт глаза от удивления. — Сегодня за завтраком все только об этом и говорили. Но что же с вашим другом Оскаром? Почему бы вам не пойти с ним?

— К сожалению, я смог достать билеты только в партер, — не много смутился Стокер, — и Оскар сказал мне, что ни за что на свете не будет сидеть рядом с людьми, не принадлежащими к высшему обществу.

— Неужели он на самом деле так выразился? — Латона мысленно усмехнулась. — Я не могу себе этого представить.

— Нет, — немного криво улыбнулся в ответ Стокер, — на самом деле он сказал «среди черни».

— И поэтому вы просите меня пойти с вами?

— Поймите меня правильно. Я действительно буду рад посетить с вами оперу. Я только надеюсь, что вы не откажетесь сидеть в партере.

— Места в ложе ужасно дорогие, не так ли? — сказала Латона.

Она произнесла это, не замечая своей бестактности. В приличном обществе было не принято говорить о деньгах. Это был один из способов показать свое превосходство над собеседником. Она видела, что Стокер пытается уйти от ответа.

— Ну да, и это тоже. Кроме того, места в ложе уже давно проданы. С того самого момента, как стало известно, что дирижировать будет сам Верди. Ну так что? Вы пойдете со мной? Я могу побеседовать с вашим дядей, чтобы у вас не возникло проблем по этому поводу.

— Ни в коем случае! — закричала Латона. — Он не должен ничего знать об этом. Мы подождем, пока он покинет отель. Он уходит каждый вечер около семи. Если вы дадите мне час на то, чтобы переодеться — мне придется подождать его ухода, чтобы не вызвать ненужных вопросов, — потом мы сможем уйти. Или будет уже слишком поздно?

— Нет, вовсе нет, — покачал головой Стокер. — Важные гости всегда немного опаздывают, чтобы другие по достоинству смогли оценить их появление.

— Значит, в восемь, — многообещающе улыбнулась Латона. — Как только я буду готова, я спущусь в холл.

— Я буду ждать вас здесь. Тогда до завтра. Я рад, что вы согласились пойти со мной.

— Я с радостью пойду с вами, — ответила она, раздумывая, что же ей, черт возьми, надеть по такому случаю. Возможно, она сможет убедить дядю, что ей срочно нужно новое платье. Сегодня он был великодушен. Латона решила определить границы его щедрости...

Алиса открыла крышку гроба и уселась поудобнее в предвкушении. Наконец-то настала ночь, которой она с нетерпением ждала уже две недели. «Аида» Верди. Посещение оперы с друзьями в сопровождении Призрака! Алиса почувствовала, как ее губы сами собой складываются в улыбку. Если бы только им удалось попасть в оперу! Что, если господин Люсьен запретит им это? Конечно, они могут попытаться улизнуть незамеченными, но как осуществить подобное в вечерних нарядах? До этого момента Алису не покидала надежда и она была убеждена, что никто и ничто не сможет испортить ей вечер, но теперь ее одолевали сомнения. Как растолковать Пирас, какое это важное и неповторимое событие? Нет, им этого не понять.

Алиса поднялась и критически осмотрелась. Все ли в порядке сегодня? Как чувствуют себя старейшины? Пока еще не было видно никого из них. Алиса подошла к Иви.

— Как нам это осуществить? Может, нам стоит постараться незаметно улизнуть и уже у Эрика переодеться?

— О чем Пирас не знают, того они не могут нам запретить, — сказал Франц Леопольд, услышав последние слова Алисы.

— Нас не будет несколько часов, — возразила Иви, настаивавшая на том, чтобы спросить разрешения на посещение оперы. — Что будет, если нас хватятся?

— С чего вдруг? — пожал плечами Франц Леопольд. — Вряд ли они пойдут за нами в оперу, чтобы посреди представлении силком вытащить нас из ложи, — усмехнулся он. — Это будет такой скандал, что парижским сплетникам на протяжении еще многих лет будет что обсуждать.

— Что будем делать, если нам откажут? — спросила Алиса. — Тогда нам придется подчиниться. Не думаете же вы, что тогда нам представится возможность покинуть пещеры незамеченными?

— Нет, я так не думаю, — вынуждена была согласиться Иви, но продолжала настаивать на том, чтобы поставить главу клана в известность.

Остальные придерживались другого мнения, но не могли ничего сделать, когда она в сопровождении Сеймоура направилась к господину Люсьену.

— О нет! — причитал Лучиано, со спутанными волосами сидя в своем гробу. — Она нас всех погубит. Я не могу упустить такую возможность! Я не могу даже думать об этом.

— Не собираешься ли ты от отчаяния подняться среди бела дня на поверхность? — спросил Франц Леопольд.

— Это неподходящая тема для шуток, — сказала Алиса. Ее передернуло. Перед ее глазами предстала картина погибающего под солнечными лучами потомка клана Носферас, и ей даже показалось, что она чует смрад сгоревшей плоти.

— Шутить можно на любую тему, — холодно ответил Франц Леопольд.

— Иви и Сеймоур возвращаются, — крикнул Лучиано и одним махом выпрыгнул из гроба.

Алиса еще ни разу не видела, чтобы он так быстро вставал. Три пары глаз с любопытством смотрели на Иви, но по ее лицу нельзя было прочесть, удалось ли ей убедить господина Люсьена или у нее плохие новости. Алиса задрожала от нетерпения.

— Ну? Так что? Что сказал господин Люсьен?

— Он много чего сказал. — Легкая улыбка приподняла уголки губ Иви. — Например, что он не понимает, почему мы хотим пойти в оперу. Или что высокие женские голоса пробуждают в нем непреодолимое желание заставить замолчать их владелиц, укусив их.

— Никогда бы не подумал, что тебе нравится заставлять других страдать, — скорчил кислую мину Франц Леопольд. — Сегодня мы узнали тебя с другой стороны, Лицана.

— Я заставляю кого-то страдать? — Иви удивленно посмотрела на него.

— Да, ты. Посмотри на Лучиано. Он терпит адские муки, в то время как тебе доставляет удовольствие мучить нас.

Лучиано действительно выглядел так, как будто страдал от боли. Иви накрыла его руку своей:

— Можешь расслабиться. Нам разрешили пойти в оперу!

Лучиано смотрел на нее широко открытыми глазами, как будто не понимал ни слова из сказанного Иви. Потом он поднял руки вверх и закричал от радости.

— На мой взгляд, он немного перегибает палку, — сказал Франц Леопольд и вопросительно взглянул на Алису. — Не собираешься ли и ты совершить какой-нибудь необдуманный поступок? Повиснуть на шее у другого вампира или что-нибудь в этом духе?

— Нет, не беспокойся, — усмехнулась Алиса. — Я не буду виснуть у тебя на шее, но все же я рада, что нам разрешили пойти. Иначе нам пришлось бы туго.

— Но если бы нам запретили пойти в оперу, тебя бы это не остановило? — заинтересованно посмотрел на нее Франц Леопольд.

— Нет, — ответила Алиса, — ни в коем случае.

— Так мы идем? — спросил Лучиано, осматривая свой новый фрак. — Где мы переоденемся? Прямо здесь или в пещере у Эрика?

— Но господин Люсьен поставил одно условие, — продолжила Иви.

— Ну а как же иначе? — застонал Лучиано.

— Все не так уж плохо. Нам придется взять с собой двух вампиров из числа слуг, чтобы мы не остались без присмотра. Он сказал, что Пирас сегодня ночью будет не до нас.

— Пойду обрадую Хиндрика, — сказала Алиса.

Она была не в восторге от того, что сегодня вечером за ними по пятам будут следовать двое слуг, но, как сказала Иви, могло быть и хуже. Проблема заключалась в том, что ни у Матиаса, ни у Хиндрика не было фрака или пиджака, в котором они не выделялись бы из толпы.

— Ничего страшного, — сказал Лучиано, когда она уже собиралась уходить. — Нашим теням придется подождать нас в покоях Эрика вместо того, чтобы сверлить нам затылки взглядами сторожевых псов.

Алиса чувствовала себя необычайно легко, поднимаясь по наружной лестнице. Она ощущала себя участницей представления, собирающейся выйти на сцепу. Рядом с ней шли Иви и Лучиано. Носферас так быстро подбежал к Иви, что не оставил ни единого шанса Францу Леопольду предложить ей руку. И поскольку последний не имел ни малейшего желания выступать в роли сопровождающего своей кузины, Франц Леопольд поклонился Алисе и предложил руку ей. Поэтому сейчас представительница клана Фамалия поднималась рядом с ним по невероятно роскошной лестнице и вынуждена была признать, что наследники кланов привлекали к себе много внимания.

Дамы и господа из высшего общества прохаживались вокруг мраморных бюстов и направляли свои оперные бинокли на шесть необычных фигур с красивыми, но бледными лицами.

Эрик попрощался с ними у потайного хода и сказал, что будет ожидать их в своей ложе. Слуги и волк вынуждены были остаться в покоях Эрика. В то время как Хиндрик и Матиас восприняли это с необычным равнодушием, Сеймоур вышел из себя. Только после нескольких отрывистых слов Иви, произнесенных на гаэльском, он позволил ей пройти и с недовольным видом присоединился к Хиндрику. Этим троим предстояло ждать в убогой каморке на одном из этажей подвала, пока молодые вампиры не вернутся из оперы, так как Эрик отказался оставить их в своих покоях. Иви и Алиса прекрасно понимали такое поведение Эрика, ведь они привели с собой не только Анну Кристину и Малколма, но и двух слуг. Маска не позволяла увидеть выражение его лица, но, как показалось Алисе, в его глазах промелькнуло выражение недовольства. Сначала Эрик приглашал только Иви, но с каждым разом с ней приходило все больше других вампиров. Возможно, он уже начал раскаиваться в том, что показал им свое убежище и пригласил в оперу.

Но несмотря на это, голос Эрика оставался спокойным и дружелюбным, когда он встретил вампиров на берегу озера и провел и комнату со сводчатым потолком, где они смогли переодеться перед походом в оперу. Анна Кристина задрала нос и стала придираться к негостеприимной обстановке комнаты, которая, по правде говоря, мало чем отличалась от каменоломен Пирас. А большое зеркало в покоях Эрика было им ни к чему. Анна Кристина выглядела уныло. Возможно, она была раздосадована тем, что ей не удалось увидеть убежище Эрика, предполагала Алиса.

— Может быть, ты и права, — сдержанно ответила Иви. Наверняка она прочитала ответ в мыслях Анны Кристины, но снова не хотела поделиться информацией с Алисой.

Шестеро молодых вампиров сделали круг по галерее и прошли через Лунную гостиную в большое фойе. Комнаты были освещены люстрами, и над всем витал опьяняющий запах толпы. Лучиано немного пригнулся, когда они проходили мимо одного из зеркал.

— Я думаю, нам следует избегать зеркал, — прошептала Алиса на ухо своему спутнику.

— Хорошая, но трудновыполнимая идея. Здесь слишком много зеркал.

Поэтому наследники кланов обрадовались, когда прозвучал последний звонок и зрители поспешили занять свои места. Хотя Анна Кристина и твердила, что занимать места в ложе до того, как поднимется занавес, считается дурным тоном, в конце концов ей пришлось уступить. Вполне возможно, что наличие такого количества зеркал и ей причиняло дискомфорт. Но Малколмом, как кавалером на этот вечер, она была более чем довольна. Алиса слышала, как она два раза искренне засмеялась над чем-то, что нашептывал ей на ухо Малколм. Фамалия повернула голову и даже немного приблизилась к ним, чтобы слышать, о чем они говорят.

— Хочешь поменяемся? Я отведу тебя к нему и заберу смою кузину. Ну, что скажешь?

Алиса хотела принять предложение Франца Леопольда, но страх перед тем, что он скажет, подойдя к Малколму, пересилил.

— Нет, спасибо, я вполне довольна своим кавалером на этот вечер, — сказала она немного натянуто, чем вызвала улыбку на лице Дракас.

— Тебе нужно еще немного попрактиковаться в искусстве обмана, — поддразнил он Алису, сопровождая ее в ложу номер пять.

Эрик еще не пришел, и шесть молодых вампиров удобно устроились в обитых темно-красной тканью креслах. Алиса сразу же протиснулась в первый ряд, чтобы лучше видеть происходящее на сцене. Лучиано, поклонившись, уступил Иви второе из кресел в первом ряду. Алиса оперлась на парапет и рассматривала людей, занимавших свои места в партере или направляющихся в ложи.

— Опера Гарнье могла бы быть лучше спроектирована, — заметила недовольно Алиса.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Иви, также рассматривая театр.

— Ложи. Они повернуты друг к другу так, что видна только часть сцены. Можно вывихнуть шею, пытаясь что-то увидеть! В этом отношении места в партере лучше. Я не понимаю, почему люди платят такие деньги за места в ложе.

Иви сделала вид, что задумалась.

— Возможно, потому, — сказала она, — что они больше заинтересованы в соответствии своего гардероба окружающей обстановке и хотят увидеть, кто еще пришел в оперу и во что он одет.

— Вероятно, — презрительно фыркнула Алиса. — А происходящее на сцене отступает на второй план.

— Ну наконец-то до тебя дошло, как все обстоит на самом деле в аристократических кругах, — произнес Франц Леопольд.

— Тс! Маэстро идет! — Лучиано вскочил со своего места, показывая вперед.

Остальные облокотились на парапет, чтобы хоть одним глазком взглянуть на великого Верди. Зал взорвался аплодисментами. Верди шел размеренным шагом среди музыкантов, которые почтительно кланялись ему. Само собой разумеется, Верди был одет в черный фрак. Его седую голову украшал цилиндр. Композитор был чисто выбрит, но если бы у него была борода, то непременно белого цвета. Хотя его трость с набалдашником из слоновой кости была при нем, казалось, что в ней нет абсолютно никакой необходимости. Верди держался прямо и чистыми голубыми глазами рассматривал восторженную публику.

— Ему уже почти семьдесят лет, — сказал Лучиано, продолжая с энтузиазмом аплодировать. — Преклонный возраст для человека.

— Гордый человек, — сказала Алиса, которой понравился Верди. Она откинулась в кресле в предвкушении.

Маэстро спокойно снял белую накидку. Повесил трость на пюпитр и взял дирижерскую палочку. В зале воцарилась тишина. Казалось, что все затаили дыхание. Все взоры были прикованы только к одному человеку. Верди медленно поднял дирижерскую палочку, застыл на мгновение и резким движением опустил ее вниз. В этот момент он походил на волшебника.

— Насколько я могу судить, вам нравится представление.

Это был голос Эрика. Ему удалось незамеченным пробраться в ложу. Как такое возможно? Действительно ли он обладал магической силой или это они были настолько поглощены музыкой, что пропустили появление человека? Алиса видела, что и другие вампиры находятся в замешательстве.

Если Эрик это и заметил, то виду не подал. Поклонившись, он опустился в красное кресло позади Иви и элегантно закинул ногу на ногу. Эрик наклонился к представительнице клана Лицана и прошептал ей что-то, чего Алиса не расслышала из-за громкой музыки. Иви повернулась к Эрику и улыбнулась.

Затихли последние аккорды увертюры. Маэстро опустил дирижерскую палочку, повернулся и гордо склонил голову. Хотя еще не все места в ложах и партере были заняты, раздавшиеся аплодисменты могли служить предвестниками бури, порывом шквального ветра сотрясающей деревья. Верди принимал знаки преклонения с гордо поднятой головой и легкой улыбкой на губах. Потом он снова повернулся к музыкантам. Занавес поднялся. Представление началось.

Алиса была настолько захвачена развитием событий и волшебной музыкой, что пропустила момент, когда соседние ложи заполнили представители бомонда, чьи титулы или имущество служили пропуском в высший свет. В партере сидели простые горожане, которым интереснее было происходящее на сцепе, чем людям, занимавшим места в ложах. В конце шестнадцатого ряда заняла свое место девушка, щеки которой пылали лихорадочным румянцем, а глаза сверкали от восторга. Алиса почувствовала, как Малколм, сидящий по диагонали от нее, застыл в оцепенении. Краем глаза она заметила, как он наклонился через парапет и уставился на что-то в партере. Алиса отвлеклась от происходящего на сцене и проследила за его взглядом, который остановился на стройной юной девушке с темными волосами. Она была одета в белое платье с красными лентами и такого же цвета накидку. Мужчина в темном фраке рядом с ней, который, возможно, был в два раза старше ее, наклонился к ней, чтобы слышать, о чем она говорила. Он благосклонно улыбался, но скорее как дядюшка, чем как поклонник. Девушка немного наклонилась вперед, не отрывая глаз от происходящего на сцене. Вероятно, она была расстроена, что не слышала увертюры. Но сейчас она выглядела так, как будто не собиралась пропустить, ни одного звука, ни одной реплики. Ее ноги, обутые в красные шелковые туфельки, выглядывали из-под подола платья и отбивали такт.

Алиса прищурилась. Девушка была довольно далеко, и Алиса не могла почувствовать ее запах, но хотя сейчас и горели не все газовые лампы, Фамалия была уверена, что это племянница охотника на вампиров. Но что за мужчина рядом с ней? Это не был охотник на вампиров Кармело. Но кто тогда? Он казался ей знакомым. Алиса закрыла глаза и задумалась. Где она его уже видела? Алиса вспомнила кладбище и мужчину, который сидел на корточках перед одним из надгробий и что-то писал, а потом прочитал вслух стихи. Нет, это был не он.

— Что случилось? — внимательно посмотрела на нее Иви.

— Девушка внизу, в шестнадцатом ряду. Ты видишь ее? Я уверена, это молодая охотница на вампиров из Рима, и мужчина рядом с ней тоже кажется мне знакомым. Это определенно не Кармело, но кто тогда?

Иви замолчала. Помнила ли она его или ей требовалось время, чтобы воскресить происходившее в памяти? Алиса подняла взгляд на Иви. Та выглядела скорее изумленной.

— Ты знаешь его, не так ли?

— Да, его зовут Брэм Стокер. Мы видели его с женой Флоренс, актером Генри Ирвингом и писателем Оскаром Уайльдом на кладбище иностранцев в Риме, и тогда...

— Точно! Теперь я вспомнила. У тебя потрясающая память. Что ты хотела сказать? — Алиса посмотрела на Иви.

Вдруг атмосфера стала напряженной.

— Ничего.

— Неправда! Ну скажи мне, пожалуйста. — Она почувствовала, как Иви борется сама с собой. Что с ней происходит? — Он охотник на вампиров? Тебе что-нибудь о нем известно? Связан ли он как-то с исчезновением господина Тибо? Поэтому он сегодня вместе с племянницей Кармело?

— Нет, он не охотник на вампиров, — покачала головой Иви. — Если я в нем не ошиблась и он не переметнулся на другую сторону.

— Кажется, что ты знаешь его лучше, чем я думала вначале. — Глаза Алисы удивленно распахнулись. — Как это произошло? Ты видела его еще раз в Риме?

— Нет, не в Риме. В Ирландии.

Алиса открыла и тут же закрыла рот. На секунду она задалась вопросом, а не подшучивает ли над ней Иви.

— Ты можешь мне верить. Я не знаю, как он оказался на кладбище Онанэйр, хотя Ирландия его родина, но я встретила его именно там и поговорила с ним.

Поговорила? Алиса недоверчиво уставилась на подругу. А не носит ли он отметину на шее как свидетельство той встречи?

— Я не укусила его. — Иви слабо улыбнулась, и ее лицо засияло, будто озаренное лунным светом. — Хотя на мгновение мной овладел соблазн попробовать его крови. Я бы не нарушила ни одного правила, — добавила она быстро, — мне уже давно разрешено пить кровь людей!

Ну разумеется. Алиса была удивлена, как эта мысль не пришла ей в голову раньше, в тот момент, как она узнала, что Иви не является чистокровным вампиром и ей уже более ста лет.

— И все же ты пьешь кровь животных с нами каждую ночь! Или ты тайно пьешь и человеческую кровь?

— Кровь животных не так уж и плоха. — Иви все еще улыбалась. — Она точно так же придает нам сил, но отличается по вкусу, и ее влияние не так удивительно, уж поверь мне. Я поклялась, что, пока учусь вместе с вами в академии, буду жить той же жизнью, что и другие наследники кланов. И не нападу ни на одного человека!

— А во время летних каникул? — допытывалась Алиса.

— Никого не касается то, что мы с Сеймоуром пьем во время каникул, — немного высокомерно произнесла Иви.

— Ага! — сказала Алиса громче, чем допускалось правилами приличия, и с соседних лож тут же донеслось недовольное шиканье.

Зрители внимательно смотрели на сцену, где как раз подходил к завершению первый акт. Декорации на сцене изображали храм Огня. Из глубины храма доносилось таинственное пение жреца. Верховный жрец Рамфис стоял вместе с другими у алтаря, когда вошел начальник дворцовой стражи Рамадес, чтобы пройти обряд посвящения и получить священный меч. Они как раз начали петь, прося божество о милости, когда Алиса заметила движение в шестнадцатом ряду. Девушка поднялась. Она больше не смотрела на сцену. Вместо этого ее взор был устремлен на ложу номер пять, и она что-то кричала.


ДЬЯВОЛОПОКЛОННИКИ | Власть тьмы | ЛОЖА НОМЕР ПЯТЬ