home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Кармело покачал головой.

— Позже, моя дорогая. У меня еще есть дела в Амстердаме.

— Амстердам? А что мы там будем делать? — крикнула Латона.

— Я хочу увидеться с одним человеком. С ним мы знакомы лишь по переписке, которую вели много лет назад.

— Что это за человек? — допрашивала дядю Латона.

— Профессор университета.

— А что он преподает? Какая у него специализация? — К своему удивлению, она обнаружила, что ее дядя выглядит немного смущенным.

— Редкие болезни, — сказал он наконец.

— Ты едешь к профессору медицины в Амстердам? Ты что-то недоговариваешь? Ты плохо себя чувствуешь, дядя?

Она критически посмотрела на него. Он не производил впечатления больного человека. Щеки были здорового цвета, а аппетит, как всегда, превосходный.

Кармело поднял руку в знак защиты.

— Нет, я ищу его не из-за тайной болезни. Это скорее, скажем так, любопытство, которое не дает мне покоя.

К удивлению Латоны, ее дядя, казалось, чувствовал себя еще более неловко.

— Что конкретно он исследует?

— Он специалист по неизвестным болезням.

— А имя этого профессора?

Кармело отвернулся, но Латона бросила на него взгляд, который так раздражал людей.

— Дядя, ты же должен знать его имя, если переписывался с ним!

— Да, да, я знаю, но его имя ничего тебе не скажет. Его зовут Абрахам ван Хельсинг.

Лицо Латоны снова помрачнело. Она наморщила лоб и крепко закрыла глаза.

— Неизвестные болезни, говоришь? Он проявляет особый интерес к тем недугам, которые сопровождаются малокровием и помутнением рассудка? Со слабостью и головокружением и, в особо тяжелых случаях, потерей памяти и странными проявлениями агрессии?

Смущение дяди возрастало.

— Возможно.

Ты же это точно знаешь. Поэтому ты хочешь его увидеть. Ван Хельсинг — охотник на вампиров!

Кармело попытался запротестовать:

— Он исследует феномен вампиризма в разных странах мира. Это не тот человек, который бегает с мечом и колом.

— Но он же уничтожал вампиров, — не отступала Латона.

— Возможно. Я просто хочу немного с ним пообщаться. Латона встала и ткнула указательным пальцем дяде в грудь.

— Очень хотелось бы на это надеяться. Стоит ли мне напомнить тебе об обещании, которое ты дал мне в Риме? Ты больше не будешь охотиться на вампиров, потому что иначе они начнут искать тебя — и найдут. Еще раз живыми мы от них не уйдем!

Я поклялся сделать вокруг Рима большой крюк, и я сдержу свое слово, — уклончиво ответил Кармело.

ПАДЕНИЕ БАНДИТСКОГО КВАРТАЛА

— Что же нам делать? В любом случае не сидеть же здесь сложа руки! — воскликнул Лучиано и посмотрел с надеждой на Алису.

Удивительно, но впервые несколько часов до полуночи были у них свободны. Госпожа Элина была крайне взволнована и созвала на совещание наиболее важных членов клана. Хиндрика сегодня вечером юные вампиры еще не видели. Верит, служанка, которая разливала им на бывшей кухне свежую кровь животных с ближайшей скотобойни, сообщила, что госпожа Элина послала его в город с важной миссией.

— О да, Алиса, покажи нам свой город или лучше порт, предложила Иви. — Меня восхищают эти огромные корабли. — Она посмотрела по сторонам. Ее лицо засияло улыбкой, когда к ним подошел Франц Леопольд. Он равнодушно посмотрел на всех троих. Но все же немного дольше его взгляд задержался на Иви. Сеймоур, который, как обычно, сидел возле нее в волчьем обличье, слегка потянулся и уставился на Дракас своими желтыми глазами.

— Нам не обязательно идти в город. Ведь часть его мы уже видели, — сказал Франц Леопольд с явной тоской.

— Но это же было не самое интересное! — воскликнула Алиса. — Вы еще не знакомы со старым центром города, где когда-то была сооружена первая крепость епископа и находилась ратуша. Вы не видели Юнгфернштиг с великолепным новым бульваром, Альстер и...

— Оставь Франца Леопольда в покое, — перебил ее Лучиано. — Ты его не переубедишь. Легче изменить порядок приливов и отливов. Дело ведь не в том, что еще далеко до смены прилива и отлива и нам подобным сейчас тяжелее всего пересекать каналы? Я убежден, что этот момент значительно тормозит интерес Лео к вашим достопримечательностям!

Франц Леопольд наградил Лучиано уничтожающим взглядом и возмущенно крикнул:

— Вот ерунда!

Но Иви почувствовала, что Лучиано попал в точку и именно поэтому Лео сердился. Таммо, Фернанд и Джоанн пулей вылетели из дома и натолкнулись на друзей, стоящих в нерешительности у двери.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Таммо. — Может, пойдем вместе?

— Мы еще не решили, — ответила Алиса.

— Ну, давайте посмотрим на заморские корабли и проберемся на борт. Это всегда очень увлекательно. Джоанн и Фернанд никогда не видели больших кораблей, они умирают от любопытства.

— Вы можете спокойно идти в порт, — махнула рукой Алиса, как будто хотела отогнать надоедливое насекомое.

— Но почему мы не можем...

— Хорошо, перебила Таммо Джоанн. — Твоя сестра не хочет, чтобы мы к ним присоединялись. Меня это не удивляет. Многие Фамалия избегают общения с нами. Немцы ненавидят французов, с тех пор как проиграли войну с Наполеоном и их западные области отошли к Франции. Они не упускают ни малейшей возможности отомстить Франции и унизить французов.

Она умчалась. Фернанд и Таммо последовали за ней.

Алиса была в ужасе. Она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, пока не крикнула вслед удаляющейся троице:

— Это неправда! У меня нет ни ненависти, ни предрассудков по отношению к Пирас. Я только хотела...

Однако трое вампиров уже исчезали за углом. Алиса замолчала и лишь добавила жалобным голосом:

— Я просто не хочу, чтобы мой брат всегда держался за мою юбку. — Она посмотрела на друзей. — Хоть вы мне верите?

Франц Леопольд пожал плечами.

— Неужели это имеет значение, есть ли у тебя какие-то предрассудки по отношению к Пирас? Посмотри на эту грязную банду, которая живет в катакомбах под городом и в своем развитии остановилась где-то на уровне каменного века.

Лучиано нервно поднял руки.

— Мы когда-нибудь сдвинемся с места?

Алиса кивнула и шагнула вперед.

— Сейчас я проведу вас в бандитский район. Букет запахов этого места меня всегда восхищает. Там живет так много людей на очень маленькой территории. Каждая крохотная квартирка заполнена до отказа. Там невероятное количество детей, правда, многие из них умирают в первые годы жизни. Кроме того, есть еще люди, которые снимают угол и, застелив его соломенной рогожей, ночуют там. Люди, люди и еще раз люди! Их пот и грязь перемешиваются с большими чувствами, которые обостряются, если столь тесно сталкиваться друге другом. Они боятся грядущего дня, испытывают беспомощность при мысли о том, как им жить дальше, ненависть и ярость, подкрепленную теснотой и водкой, безнадежность, которая так охотно заливается вечерами спиртным. Женщины приходят в отчаяние, узнав, что снова беременны, ведь они понятия не имеют, как прокормить уже существующую ораву ребятишек. Иногда кто-нибудь из мужчин получает травму или заболевает. В этих случаях им кажется, будто они уже умерли.

Говоря это, Алиса уверенно продвигалась вперед. Но когда она проходила мимо Пикхубен, ее шаги стали заметно медленнее. Что-то тут было не так. Юные вампиры нерешительно направились к лабиринту проходов и задних дворов. Странная тишина царила над этим местом. Было слишком рано для такого покоя! Даже в самые темные ночи здесь можно было слышать голоса пьяниц, ругань и плач женщин, крик маленьких детей, пробудившихся ото сна. Но теперь нельзя было различить ни звука.

— В этих домах никто не живет, — предположила Иви и в качестве проверки вдохнула воздух.

Франц Леопольд кивнул.

— И при этом кажется, что квартиры пустуют недолго.

Фамалия вошла в несколько опустевших квартир на нижнем этаже, а затем поднялась по узкой лестнице.

— Я не понимаю! Как такое возможно? Уверяю вас, еще две ночи назад это место кишело людьми.

— Они ничего не оставили, кроме мусора и кое-какой мебели! — воскликнула Иви, стоявшая возле грубо отесанной кровати, которая занимала почти всю комнату. Вероятно, здесь спала вся семья.

— Да, но где же люди? — крикнула Алиса, которая все еще не могла понять, что произошло.

— И почему они все выехали? — добавил Франц Леопольд. С брезгливым выражением лица он осмотрелся. — Не то чтобы я не понимал, как вообще можно жить в такой дыре...

Они спустились по лестнице и вошли в следующий задний двор. Три, иногда четыре флигеля выходили в узкий дворик. Тут была та же картина. Грязные, пронизанные фахверковыми балками кирпичные степы выступали на фоне ночного неба и казались мертвыми. Лишь издалека доносились звуки ночной жизни города. Внезапно плач ребенка нарушил непривычную тишину. Громкий мужской голос попытался унять этот крик. Какая-то женщина бранилась, но затем начала всхлипывать. Вновь выругался мужчина. В его голосе перемешались ярость и отчаяние.

— Звуки доносятся с другой стороны, — сказал Лучиано. — Пойдемте посмотрим.

— Здесь самая короткая дорога. — Алиса уверенно повела друзей через лабиринт искусственных ущелий и пещер. Иви стало ясно, что Фамалия провела тут много ночей, пытаясь подслушать разговоры людей и пьянея от их запаха.

Алиса подняла руку, и остальные замедлили шаг. Голоса были совсем близко. Женщина громко плакала от того, что дети больны, а она не знала, куда идти.

— Им нужна крыша над головой. Как ты себе это представляешь? Где же нам спать? Листья уже пожелтели. Скоро начнутся осенние дожди, а затем зима.

— Но у меня же есть работа, — негромко возразил мужчина. — Пока мои руки сильны, а спина не сломана, я могу носить мешки и бочки.

Они дошли до прохода. Алиса прижала указательный палец к губам, сделала друзьям знак, чтобы они держались поближе к ней, и стала внимательно наблюдать за тем, что происходит за углом.

— Если мы не умрем от голода, тогда замерзнем! — резко проговорила женщина. — Нам нужна крыша над головой.

— Найдем что-нибудь получше, чем эта сырая дыра.

— Получше? Я тебе еще это припомню! — закричала она и снова заплакала. Послышались два детских хнычущих голоса.

— Тихо! — прорычал мужчина. — Смотрите, мы сейчас сядем в этот экипаж и уедем.

— Я их не вижу, — прошептала Алиса. — Надо подобраться ближе.

Четыре молодых вампира и белый волк прошмыгнули через проход и спрятались во дворе за кучей мусора, которую оставили жители. Тот факт, что их могли обнаружить, никого не пугал. Людей так легко ввести в заблуждение. Вампиры и оборотень бесшумно пробрались немного ближе к свету, который мерцал над входом в одну из квартир на нижнем этаже. Наконец-то они смогли увидеть людей. Мужчина был высокого роста с широкой шеей и мускулистыми руками, но его спина была уже сгорблена, хотя он, должно быть, находился в самом расцвете сил. Он как раз грузил невероятно тяжелую плетеную корзину на ручную тележку, на которой уже разместились некоторые предметы домашнего обихода и узелки с бельем. На узелках притаились две худенькие девочки с грязно-светлыми волосами. Женщина выволокла из квартиры деревянный ящик. Она выглядела изнуренной. Ее живот под заштопанным платьем свидетельствовал об очередной беременности. Маленький мальчик сидел в грязи и невозмутимо играл палочками. В отличие от испуганных девочек он, казалось, еще не понимал, что его привычная жизнь рушится. Мужчина поставил корзину, затем взял из рук женщины ящик.

— Пойдем же, — сказал он как можно мягче.

— Куда? Скажи мне, куда?

— Ханс и Якоб переехали со своими семьями в Хаммерброок. Они говорят, там достаточно места, чтобы соорудить хижину, если мы не найдем квартиру, которую сможем оплатить. Ты могла бы посадить картофель или свеклу.

Он пытался преподнести эту местность в наиболее выгодном свете, однако по щекам его жены текли слезы.

— А как ты будешь каждый день добираться в порт, а я — на рынок, чтобы собрать фруктов? Кто присмотрит за детьми? Или они каждый день должны мотаться между городом и Хаммерброоком? Как ты себе это представляешь?

Мужчина пожал плечами.

— Я не знаю. У других та же проблема. И станет еще хуже. Дома вокруг судоходного канала Довей должны быть освобождены до завтра. Люди из Ваидрама уже уехали. Каждый ищет себе новое место жительства. Мы найдем выход. А теперь вытри слезы и поехали.

Он неловко погладил женщину по плечу и подошел к дышлу тележки.

— Ханнес, иди-ка сюда! — кричала мать, но малыш не обращал на нее внимания. Он поднялся и указал на темный уголок двора, где были самые высокие кучи мусора.

— Ханнес!

— Я хочу погладить большое белое животное, — упрямо проговорил ребенок и направился к куче. — Я думаю, это волк. Могу я взять его с собой?

Мать застонала, поспешила к своему отпрыску и схватила его за руку.

— Пойдем же, нам предстоит длинная дорога.

— Но я хочу погладить волка!

— В Гамбурге нет волков! — ответил отец. — Тем более белых.

— Но я видел его довольно отчетливо, — твердил мальчик, которого мать не без усилий уводила со двора.

Телега загремела по булыжной мостовой, удаляясь, голоса затихали. Над последним двором в пешеходном квартале* воцарилась тишина.

— В следующий раз держись подальше, — сердито сказала Иви оборотню.

Сеймоур заворчал.

Лучиано подошел к ступенькам, ведущим в квартиру в полуподвале, из которой только что выехало семейство. В коротком узком коридоре было два дверных проема. Дверей не было. Первая маленькая комнатка с крошечным окном на уровне пола была кухней. Древняя железная печь, которую люди, наверное, просто не смогли перевезти, стояла на прежнем месте. Глинобитный пол был мокрым, а в корыте в углу стояла морская вода после последнего наводнения. В другой комнате жила вся семья. В ней с трудом хватало места для широкой кровати, стола и нескольких стульев. И здесь окно было очень маленьким и также находилось на уровне пола. Судя по всему, в квартирке было не так уж много дневного света.

Алиса стояла и рассматривала все вокруг, хотя, казалось, ее мысли были далеко.

— Они говорят, дома вокруг судоходного канала Довей постигла та же участь и здания в Вандраме уже освобождены. Я не могу себе этого представить. Это ведь огромное количество людей! Наверняка это тысячи, которые ищут нового убежища. Но почему? Тут просто ужасно. — Она сделала размашистый жест, которым постаралась охватить весь блок домов. — Добровольно бы эти люди свои дома не покинули. И что же стоит за всем этим?

— Возможно, госпожа Элина и ее доверенные лица сейчас как раз занимаются этим вопросом, — предположила Иви. — Ведь может быть, что их собрание как-то связано с внезапным исчезновением людей.

Алиса медленно кивнула.

— И Хиндрика она послала, чтобы что-то разузнать. Да, может быть. Я думаю, нам следует возвратиться и выяснить, что же им известно.

Когда утренний туман повис над гамбургским портом, можно было увидеть приближающуюся странную процессию. Запряженные сильными лошадьми телеги грохотали по булыжной мостовой. Мужчины в грубой одежде и крепких сапогах сидели на тележках или неуклюже ступали за ними. Тяжелые кувалды и другие орудия были сложены за кучером. К некоторым телегам были прибиты таблички с именами владельцев фирмы, и везде виднелась надпись «Работы по сносу».

Когда шествие приблизилось к судоходному каналу Довен, люди разделились. Некоторые остались на месте, другие пересекли мост по направлению к острову Вандрам, но большая часть, все же пошла дальше, к Пикхубену. Старшие рабочие выкрикивали приказы и делили весь состав на команды. Группы собирались на перекрестках и площадях. Мужчины прыгали с платформ. Выгружали приборы и инструменты.

На секунду мужчины молча застыли и осмотрели заброшенные, ветхие фасады. Многие из них выросли здесь или еще несколько дней назад жили со своими семьями где-нибудь в этом лабиринте дворов и переулков. Некоторые сняли фуражки и прижали их к груди. Среди мужчин царило такое настроение, как во время молитвы, пока грубый голос одного из старших рабочих не потряс тихий утренний воздух. Раздавали кувалды, делили участки работы. Праздности больше не было места. Мозолистые руки судорожно вцепились в рукоятки, скользкие от пота. Оценивающим взглядом мужчины проверяли состояние стен в местах, где железо поддастся быстрее всего. Но разрушить эти дома было совсем не сложно!

— Начинайте! Вперед, вперед, у нас мало времени!

Зазвучали первые удары. Кирпичи крошились. Строительный раствор разлетался во все стороны. Топоры работали над оконными рамами и дробили деревянные балки. Немногие оконные стекла, которые в малом количестве виднелись то тут, то там, с хрустом трескались. Осколки, словно дождь, падали на землю. Уже к полудню, когда задыхающиеся мужчины начали прятаться в тень, в домах по обе стороны судоходного канала зияли пробоины, похожие на смертельные раны.

Когда вечером Алиса встала из своего гроба, ей хватило всего одного взгляда на серьезное лицо Хиндрика, чтобы понять, что случилось нечто чрезвычайное. Конечно же, тайное собрание ночью было как-то с этим связано, ведь оно длилось дольше, чем планировали.

То, что там обсуждалось, было Алисе и ее друзьям — к их большому огорчению — неизвестно. Хиндрика не было всю ночь, кроме того, он также не принимал участия в занятиях, которые до раннего утра проводились на верхнем этаже дома. Темами было электричество и энергия пара и как их могут использовать вампиры, чтобы нанести вред человеку.

— Тени ночи — наши друзья, потому что они защищают нас от слабых глаз людей. Электрический свет забирает у ночи тени, а у нас — наше укрытие.

— Но это ведь не новость. То же самое уже длительное время делают и газовые фонари, — возразил Малколм. — В Лондоне их несметное количество. Да, все большие улицы по крайней мере в первые часы ночи освещены.

Райнт задумчиво посмотрел на Малколма.

— Ты видел когда-нибудь электрический свет?

Малколм пожал плечами.

— Нет, но это наверняка почти то же самое, что и свет газовых фонарей.

— Нет! — воскликнул Райнт. — Он отличается, как, например, солнечный свет от лунного. Газовые лампы иногда производят больше тени, чем света. Они дают людям обманчивое чувство безопасности и подпитывают их легкомыслие. На улицы, освещенные газовым светом, я бы без раздумий отправил на охоту даже молодых вампиров, но о месте, которое освещено электрическими дуговыми лампами, я могу только предупредить! Томас Альва Эдисон, запомните это имя. Американский изобретатель наверняка войдет у людей в историю как человек, который изобрел лампочку. Но у нас его имя будет стоять в одном ряду с именами великих охотников на вампиров!

— Таких, как Ван Хельсинг? — пробормотал Малколм.

— Да, как Ван Хельсинг, который своими исследованиями принес столько же вреда, как и те, кто берет в руки меч. Но к нему и его исследованиям мы вернемся позже. Обратимся опять к осветительным приборам. В Мюнхене на центральном вокзале в начале года установили электрическое осветительное устройство. Я специально ездил туда, чтобы посмотреть на него.

На мгновение Райнт замолчал, словно ему понадобилось время, чтобы побороть нахлынувшие воспоминания, и продолжил рассказ уже более громким голосом:

— Электрический свет — более действенное оружие, чем чеснок или святая вода. Он проникает в глаза и парализует наши мысли. Кажется, будто он делает людей более быстрыми и смелыми, а нас — более робкими. Поверьте мне, зал Мюнхенского вокзала — это теперь не то место, куда стоит соваться вампиру!

В то время как большинство наследников, очевидно, задавались вопросом, не преувеличивает ли Райнт, Пирас кивали со знанием дела.

— Ужасно резкий свет! — бормотала Джоанн.

— Вы уже видели его? — поинтересовался Таммо.

Фернанд кивнул.

— Да, два года назад люди ввели нечто подобное в эксплуатацию на Авеню-дель-Опера. Они назвали этот прибор «свечи Яблочкова». Электрический свет, который с высокой мачты освещает площадь перед оперным театром. И он справляется со своей задачей! Можете мне поверить. У некоторых оказавшихся на площади начинают слезиться глаза. Мы уже это испробовали, больше ни один здравомыслящий Пирас этого не сделает.

— Вот, слышите! — воскликнул явно обрадованный Райнт.

Он попытался узнать немного больше о парижском осветительном устройстве, но Пирас лишь пожимали плечами. Техническими достижениями человечества в их клане никто не интересовался.

— И даже если мы просто будем знать места, где установлены такие осветительные лампы, — сказал Мэрвин, — мы сможем их избегать. Нам ведь останется достаточно безопасной темноты.

— В далекой Ирландии? Может быть, — согласился Райнт. — Но другие кланы — к вашему удовольствию — столкнутся с ярким человеческим светом намного быстрее. Процесс не остановился на нескольких фонарях. Эдисон решил изобрести маленькие ручные шарики, которые бы в дальнейшем освещали каждый дом! Сначала понадобилась нить накала, которая удерживала бы жар — для этого сгодились угольные нити, — затем Эдисон заключил нить в стеклянную колбу, которая имела на конце металлический винтовой цоколь. Несколько недель назад пароход «Колумбия» вышел в море, освещенный лампочками Эдисона. Началась революция яркого света!

Прошлой ночью Алису восхитил доклад об Эдисоне, но сейчас научные пояснения давались ей с трудом. Вампирша атаковала Хиндрика вопросами, пока тот не сдался.

— Пойдем со мной. Я тебе покажу. Но поторопись, чтобы мы вовремя вернулись на занятия.

— Я тоже хочу с вами! — воскликнул Таммо, за которым опять увязались Пирас.

— Нет, это даже не обсуждается! — одновременно крикнули Алиса и Хиндрик и поспешили спуститься с лестницы. Внизу их догнали Иви и Франц Леопольд, которые, как всегда, одними из первых вставали из своих гробов.

— Хорошо, вы пойдете с нами, — вздохнул Хиндрик и проскользнул в переулок так быстро, что другим стоило огромных усилий успевать за ним. Он шел по той же дороге, по которой они гуляли вчера ночью.

Как только вампиры завернули за угол, Алиса закричала. Франц Леопольд остановился возле нее.

— Они спешили и сделали всю работу очень быстро. — Он окинул взглядом проломанные стены. Горы строительного мусора возвышались по обе стороны улицы.

— На всем Вандраме и вокруг канала Довен та же картина, — сказал Хиндрик. — Люди везде ломают дома.

Франц Леопольд обернулся.

— Потерей это не назовешь. Не могу сказать, что меня беспокоит то, что люди влачат жалкое существование, но на это просто неприятно смотреть.

Хиндрик указал на огромную кучу строительного мусора.

— Выглядит так, будто они за несколько дней хотят стереть всякое воспоминание об этом районе.

— А что они собираются делать, когда снесут все дома? — поинтересовалась Алиса. — Построить новые жилища, чтобы вернуться в них?

Хиндрик покачал головой.

— Они построят новые дома. Большие, роскошные строения из кирпича и стали, однако это будут не жилые помещения.

— А что же тогда? — спросила Иви, но Хиндрик оставил ее вопрос без ответа.

— Пойдемте назад. Я не хочу рассказывать одно и то же несколько раз. Госпожа Элина считает, что все имеют право знать, что же сейчас происходи!

— Так тебе уже давно об этом известно и ты ничего нам не сказал? — возмутилась Алиса.

— Ну, не так уж и давно. Моим заданием прошлой ночью было прежде всего разузнать о планах административного органа по надзору за строительством. О том, что что-то происходит, мы случайно узнали из письма, которое один из наших нашел у банкира. Это было тревожным знаком, поэтому госпожа Элина отправила меня прояснить ситуацию.

— Несмотря на это ты мог сразу ввести нас в курс дела, вместо того чтобы ждать, пока не придут люди с кувалдами и не начнут все громить. — Алиса разозлилась еще больше.

— Все они не будут громить, — с улыбкой ответил Хиндрик. — Только старые кварталы, те, которые не жалко разрушить, тут я согласен с Францем Леопольдом. Наши роскошные дома на Кервидер они точно не будут сносить. Это ведь славные памятники процветающей купеческой гильдии семнадцатого века!

Таким образом, в этот вечер начало занятий снова откладывалось. Госпожа Элина созвала наследников к себе в «контору», — так называли ее комнату, где все еще стоял массивный секретер купца, который вместе со своей семьей жил в этих домах в прошлом веке.

— Как многие из вас уже, наверное, знают, Гамбург — свободный имперский город, член Ганзы[2], — начала госпожа Элина. — Он связан с морем и рекой. Гамбург жил и живет торговлей и является важным пунктом для заокеанских стран и внутренним портом. Купцы, судовладельцы и банкиры, финансирующие этот бизнес, предопределяют богатство и успех города.

Наследники вопросительно посмотрели друг на друга. Что же сейчас будет? Урок истории? Карл Филипп откровенно зевал. Госпожа Элина спокойно продолжила:

— Успех или провал торговых дел предопределяют не только бури и морские течения, быстроходность кораблей или пираты, которые нападают на купцов. Будет ли та или иная сделка успешной, во многом зависит от таможенной пошлины.

Таммо закатил глаза, а Джоанн издала звук, похожий на храп.

— Гамбург принадлежал к городам, которые могли ввозить и вывозить товары без таможенной пошлины. — Госпожа Элина облокотилась на секретер и подалась вперед. Ее голос стал более резким. Возможно, в своей речи она приближалась к наиболее важному моменту.

— Так было во все времена, но теперь канцлер Бисмарк хочет присоединить Гамбург к таможенному анклаву империи. Сенат не хотел с этим соглашаться, но что ему оставалось? Канцлер пригрозил отделить Альтону и дать ей льготы, если Гамбург откажется. Я не хотела бы утомлять вас делами людей...

— Ах, а что же она делала все это время? — прошептал Лучиано, который все еще дулся из-за того, что вечером его не взяли на прогулку.

— Если ты всегда будешь так поздно вылезать из своего гроба, то пропустишь все на свете, — ответил Франц Леопольд, в то время как Иви и Алиса попытались его урезонить.

— Решение, к которому единогласно пришли и канцлер, и сенат, — это, с одной стороны, присоединение города к таможенному анклаву империи, а с другой, сооружение вольного порта.

Госпожа Элина взглянула на слушателей, будто объявила потрясающую новость и ожидала аплодисментов, но наследники не проявили интереса или были растеряны.

— А как это связано с выселением людей и сносом домов? — спросила Алиса.

— Для вольного порта, который должен быть отделен от города, чтобы контролировать поток товаров, должна быть расширена территория и увеличены склады. Судоходный канал Довен станет каналом таможни, Вандрам и Кервидер — местом для складов. Люди выкопают новые каналы, разобьют новые мосты и, прежде всего, построят новые склады. Я видела планы, принесенные Хиндриком. Люди придумали впечатляющие строения на сваях, вколоченных глубоко в землю, ряды складов до семи этажей для товаров, с кранами со стороны канала, чтобы поднимать мешки и ящики, и с люками и лестницами со стороны улицы, где экипажи смогут забирать товары. Вид нашей местности изменится. Здесь будет город рабочих. Огромный товарный склад. Тут больше не будут жить люди. Утром они будут приезжать на работу, а вечером — возвращаться к семьям, живущим в Нармбеке или Бильвердере, в Хаммерброоке или Вандебеке. Вольный порт будет обнесен забором со сторожами.

Алиса и Иви переглянулись. Алиса постепенно начинала понимать, что эти изменения коснутся и ее клана.

— Фамалия станет сложнее ночь за ночью утолять свою жажду, когда люди закончат строительство, — сказала она тихо.

— Ах, вот оно что! — махнул рукой Таммо, услышав ее слова. — Ночью в порту достаточно людей, а по дороге в город нам вряд ли помешают несколько заборов! Неужели ты и вправду думаешь, что мы будем заперты, как дикие звери в зоопарке?

Алиса покачала головой.

— Нет, конечно нет. И, кроме того, у меня хорошее предчувствие в животе.

— Тебе просто хочется крови, — объяснил ее брат, но тут Иви громко произнесла:

— Прошу прощения, госпожа Элина, но вы говорите, что жилые дома в Вандраме и Кервидере теперь станут складами.

Предводительница клана кивнула.

— Правильно. Так написано в планах акционерного общества «Вольный порт и склады города Гамбурга», которое было основано для этих целей.

— А что будет с этими домами? — продолжала спрашивать Иви, сделав размашистый жест.

— О, они, конечно же, станут исключением. Не беспокойтесь. Жители Гамбурга не отдадут эту роскошную часть своей истории. Ситуация с жилыми домами в бандитском квартале совсем другая. С тех пор как в тридцатые годы там бушевала холера, власти начали задумываться о том, какие санитарные меры предпринять, чтобы сделать жизнь людей в этом районе более здоровой.

— Выселить людей и все снести — это в любом случае очень действенный способ, — насмешливо заметил Франц Леопольд, но Алиса все же обратила больше внимания на голос госпожи Элины. Не было ли в нем легкого намека на неуверенность, а может, даже на тревогу?

Алиса наклонилась к Иви.

— Наверное, было бы неплохо взглянуть хотя бы одним глазком на эти планы.

— Может, госпожа Элина разрешит тебе посмотреть на них?

— Ах, неужели ты думаешь, она нам их покажет?

— Попытаться стоит!

Но пока Алиса искала для этого подходящую возможность, предводительница Фамалия объявила, что сейчас занятия будут продолжены.

— Следуйте за Мариеке, она проведет первые два урока. Позже мы займемся пресловутым чесноком.

Служанка в теле привлекательной семнадцатилетней девушки повела наследников этажом выше, где рассказала об исследованиях Абрахама ван Хельсинга, профессора Амстердамского университета, одного из наиболее опасных охотников на вампиров всех времен, которого она лично встречала уже дважды.

АО «ВОЛЬНЫЙ ПОРТ И СКЛАДЫ ГОРОДА ГАМБУРГА»

Главный инженер Франц Андреас Майер и архитектор Карл Йохан Кристиан Циммерманн остановились на минутку возле большой кучи строительного мусора. Их взгляды перебегали с горы измельченных камней, строительного раствора и гнилой древесины к наполовину разрушенным стенам дома.

— Вы хорошо работаете, — сказал инженер.

— Да, мы все делаем по плану, — ответил архитектор.

Держа в руках свернутые чертежи, они шли вдоль судоходного канала к речному порту. Было такое ощущение, будто, сделав несколько шагов, они попали в совершенно другой мир. Здесь еще чувствовалась безутешность района бедняков, а рядом стояли купеческие дома, свидетельствующие о благополучии и успехе. Оба мужчины остановились и уставились на фасады зданий.

— Это позор, но мне пришлось убеждать сенаторов в том, что они нанесут вред общему делу, если не согласятся, — сказал архитектор.

Инженер кивнул.

— Что бы мы делали с несколькими домами посреди нового склада? Каждый потерянный метр — это потерянные деньги. Даже если мне придется с тобой согласиться. Жаль только старые строения, которые свидетельствуют о славном прошлом Гамбурга. Но что нам с этого? Мы ведь не будем равняться на наше прошлое. От этого никому не станет лучше. То, как мы сегодня крутимся в колесе мировой торговли, важнее всего. И если для этого нужно будет снести несколько красивых зданий, так тому и быть. Большую часть этих домов все равно уже уничтожил великий пожар. Этого никто не хотел, но ничего изменить невозможно.

Оба мужчины продолжили свой путь, пока не остановились перед двумя прекрасными зданиями.

— И тебе удалось чего-нибудь достичь? — спросил архитектор.

Франц Андреас Майер покачал головой.

— Со всеми остальными владельцами продажа уже оговорена. Некоторые из домов все равно принадлежат городу. Но что касается этих двух зданий, то здесь какая-то загадка. Не важно, по какому следу я иду, все равно теряюсь в тумане.

— А коммунальные платежи? Я имею в виду, кто-то же платит взносы и налоги. Следует проследить за платежами.

Инженер недовольно фыркнул.

— Полагаешь, я сам до этого не додумался? Деньги поступают регулярно уже несколько веков, но мне не удалось найти никого, с кем можно было бы договориться о продаже. Сенат говорит, что нам нельзя сносить здания просто так, поскольку это дело чести купечества, а я говорю, что промедления мы не можем себе позволить!

Архитектор небрежно махнул рукой.

— Пускай господа финансисты еще раз подсчитают, сколько стоит каждый день. Когда сенаторы услышат, о каких деньгах идет речь, они быстро изменит свое мнение. Они получили все акции общества и поэтому хотят максимальной прибыли.

— Надеюсь, ты прав.

Архитектор задумчиво рассматривал украшенную искусной железной ковкой дверь.

— Что здесь?

— Может, нам просто войти и посмотреть? Возможно, там нам удастся раздобыть какую-нибудь информацию о владельцах, — предложил инженер.

Архитектор покачал головой.

— Не знаю. Это будет похоже на взлом.

— Ну да. Хотя мы же ничего не собираемся красть. Мы просто хотим помочь владельцу воспользоваться его правом.

— Исключено. Нельзя просто так открыть дверь.

— Я могу по крайней мере посмотреть, закрыта ли она, — сказал Майер. Он хотел взяться за необычную дверную ручку, но рука его не слушалась, как будто жила собственной жизнью и не хотела, чтобы пальцы прикасались к этой двери. Инженер с трудом перевел дыхание.

— Что с тобой?

— Не знаю. Я внезапно почувствовал себя таким слабым, и, кроме того, мне кажется, нам следует бежать от этого места как можно дальше. — Он неуверенно засмеялся. — Я заболею гриппом, а ведь именно этого я и опасался. Давай уйдем.

Но теперь и архитектором овладело любопытство. И хотя его лицо исказила гримаса, как будто он страдал от ужасной боли, он медленно вытянул руку и прикоснулся к двери. К удивлению обоих, ручка беззвучно поддалась.

— Ну тогда, — сказал главный инженер Майер, — раз дверь была не заперта, никто ни в чем не сможет нас обвинить. Мы подтвердим, что не хотели ничего противозаконного. После тебя.

Он отошел в сторону, чтобы уступить дорогу коллеге, но тот отказался.

— Нет, нет, это была твоя идея. Я буду идти только за тобой.

Они наклонились вперед, чтобы осмотреть большой зал, но никак не могли решиться переступить порог.

— Все же мы должны поручить обыск одному из сенаторов, — сказал архитектор.

Инженер с серьезным видом кивнул, но затем резко покачал головой.

— Это же безобразие. Мы уже на месте, и дверь открыта. Почему же мы стоим, как две девочки, которые не решаются войти в темный подвал?

У него появилось странное чувство, от которого свело желудок. Опасение, или лучше сказать, откровенный, холодный страх, от которого волосы встают дыбом, а на висках появляются капли пота.

— Грипп, — попытался он оправдаться. А что еще ему оставалось делать?

Архитектор немного продвинулся вперед, чтобы увидеть зал хотя бы до лестницы. Внезапно он сделал три шага внутрь. Как будто ведомый кем-то, Андреас Майер приказал своим ногам ступать вперед.

Дом излучал странную атмосферу. Казалось, будто в нем никто не живет. Было прохладно, пахло плесенью. В воздухе не ощущалось запахов кухни, в печке не было огня. Все было чисто. Лишь на краях ступенек лежало немного пыли. Некоторые двери были открыты. На тяжелых комодах и сундуках стояли предметы, как будто кто-то их там оставил. И над всем этим витало удручающее облако опасности. Инженер подходил к одному из сундуков, чтобы поднять лежащую на нем накидку, когда его товарищ пронзительно вскрикнул. Франц Андреас повернулся.

— Там! Там было что-то большое, светлое. Это какое-то животное. Оно так быстро двигалось, — пробормотал он заикаясь и попятился к двери. Рычание отразилось от стен. Казалось, будто звук исходит со всех сторон. Франц Андреас не стал тратить время на то, чтобы выяснить источник необычного звука. Он подтолкнул своего товарища обратно к двери, а затем выскочил на улицу. Архитектор размышлял недолго и последовал за ним. Он закрыл за собой дверь и побежал за Францем Андреасом, пока они не достигли моста Санкт-Аннен.

Задыхаясь, мужчины остановились и облокотились на железные поручни. Свои планы они потеряли во время этого сумасшедшего бегства. Бумажные свертки лежали где-то в строительном мусоре. Архитектор и инженер не смотрели друг на друга. Оба испытывали неловкость. Что же их так напугало? Но ни один из них не мог пересилить себя и сделать несколько шагов назад, чтобы найти потерянные планы.

— Это ведь всего лишь копии, — сказал в конце концов Франц Андреас и пожал плечами. — Оставим. У нас много работы. Я считаю, это дело сената — беспокоиться о том, чтобы эти дома были снесены. Когда они выяснят все до конца, можно будет рушить эти стены.

Когда Иви открыла крышку гроба, она уже знала наверняка, что случилось что-то чрезвычайное. Настоятельные мысли Сеймоура проникли к ней даже сквозь древесину. Вампирша посмотрела на волка, который внешне казался спокойным, но тем не менее был взволнован. Иви выпрыгнула из гроба, и крышка с грохотом упала.

«Что случилось?» — спросила она мысленно. Вокруг начали подниматься другие наследники. Некоторые встали как раз в тот момент, когда скрылся последний лучик солнца, а некоторые еще тянули время: медленно отодвигая крышки и зевая, они покидали свои украшенные белым сатином или темным бархатом «ложа».

«В дом проникли люди!»

— Как? Как это могло случиться? — громко закричала Иви и привлекла внимание Алисы и Франца Леопольда.

Они подошли ближе.

— Сеймоур говорит, что днем в дом проникли люди, — сказала Иви, понизив голос.

Алиса пришла в ужас.

— Но разве это возможно? Такого раньше никогда не случалось!

— Неужели вокруг ваших домов нет защиты? — поинтересовался Франц Леопольд.

— Конечно есть, — фыркнула Алиса. — За кого ты нас принимаешь? Нельзя забывать о любопытстве людей.

— Ну тогда вы либо слишком небрежно к этому отнеслись, либо просто не можете выстроить эффективную защиту.

Алиса вскипела, но не нашла что ответить. Любое возможное объяснение выставляло Фамалия в черном цвете. Нужно уметь защищать свой дом от вторжения! Алиса последовала за друзьями в зал. Иви, которая понимала, что сейчас творится в душе подруги, пожала ей руку, пытаясь утешить.

— Давай сначала посмотрим, насколько все плохо.

Иви старалась говорить спокойно, не проявляя беспокойства, которое все нарастало. Они опять пришли за ней? Неужели наследники спаслись в Ирландии, чтобы здесь, в Гамбурге, продолжить битву? Четверо ее преследователей были уничтожены. Вампирше, которая называла себя Тонкой, все-таки удалось уйти. А что случилось с другой вампиршей, которая утопила клох аир в Лох-Корриб? Кому она пыталась навредить? Лицана? Наследникам всех кланов? Или лично ей, Иви?

У Лицана появилось предчувствие, но она боялась признаться в этом даже самой себе. Иви рассматривала кольцо в виде ящерицы на своем пальце. Была ли это тень, чей взгляд она иногда ощущает, словно жар на своей коже? Если да, то что она хотела от нее? Преследовала ли она ее до сих пор и были ли все эти существа ее помощниками, с которыми Иви встретилась в Ирландии? Но как бы долго вампирша ни размышляла об этом, ответа она так и не нашла.

— Подождите меня! — Лучиано, который, как обычно, не спешил покидать свой гроб, бежал, спотыкаясь за ними, проводя пальцами по коротким черным волосам. — Что опять случилось? — Он обвел взглядом присутствующих.

— О, наш толстячок тоже кое-что заметил! — воскликнул Франц Леопольд.

— Он больше не толстячок, — встала на защиту друга Алиса.

— Ты все еще можешь положиться на свою подругу, проворчал Дракас.

Вампиры пошли дальше, а Иви осмотрела зал, включив все чувства, так что ни один запах, оставленный здесь людьми, не остался ею незамеченным. Алиса остановилась и присоединилась к ней.

— Они недалеко зашли, не правда ли?

— Нет. Я чувствую запах двух мужчин, как и говорил Сеймоур. Они были здесь, возле двери, переступили порог и вошли в зал. Один из них приблизился к сундуку, но не прикоснулся ни к одному из предметов.

— А что их прогнало? — пробормотала Алиса, которая внимательно смотрела по сторонам.

— Сеймоур и страх, который вызвали в них ваши чары, — заключила Иви.

— Одного страха оказалось недостаточно. Их прогнало появление Сеймоура, — печально сказала Алиса, затем обратилась к волку: — О чем ты думал, показываясь людям на глаза? Если они расскажут об этом, скоро сюда явятся звероловы из Хагенбека, которые захотят заполучить тебя в свою клетку. Неужели не было другого выхода?

Сеймоур зарычал и повернулся спиной к Алисе. Он мысленно пожаловался Иви.

«В словах Алисы есть доля правды, — осторожно сказала Иви. — Это для всех представляет опасность, если ты легкомысленно показываешься людям на глаза, и это ведь уже второй раз. Ребенок тоже тебя обнаружил. Если человек рассказывает невероятную историю, ему никто не верит, но когда много людей, независимо друг от друга, твердят об одном и том же, то к ним прислушиваются. Так что держись подальше ото всех! Мы не в Ирландии, где встреча с волком не является чрезвычайным событием».

Обиженный Сеймоур стал подниматься по лестнице и показался наследникам лишь тогда, когда те выпили кровь и приготовились к следующей лекции. Все были взволнованы и болтали друг с другом. Речь опять зашла о чесноке, и, прежде всего, Дракас и Лицана хотели узнать, как они могут выработать иммунитет против этого продукта. Этим двум кланам чеснок доставлял больше всего неприятностей. Не имело значения, было ли это соцветие или долька, они не могли ни приблизиться, ни прикоснуться к чесноку. Но Пирас и Носферас также предстояло научиться бороться с его воздействием.

Хотя у Иви после первых занятий еще оставались проблемы с этим растением, она выскользнула посреди урока — почти незаметно. Она попросила Франца Леопольда, с которым делала упражнения, и Сеймоура не говорить о ее уходе.

Иви поспешила через проход в полуподвале в соседний дом и поднялась в «контору». Как она и ожидала, госпожа Элина сидела там вместе со своими приближенными. Происшествие напугало ее и заставило задуматься о том, какие меры следует принять. Иви бесшумно приблизилась к двери, и до нее долетели слова госпожи Элины:

— Конечно, мне ясно, что мы должны усилить защиту. Мы взяли на себя огромную ответственность за наследников перед их семьями. Но мы, Фамалия, не очень сильны, когда речь заходит о магических защитных барьерах, — в ее голосе прозвучало раздражение.

Иви помедлила, но затем решительно вошла в комнату.

— Прошу прощения, госпожа Элина, но, возможно, я могу быть вам полезна.

Улыбка Фамалия выглядела немного натянутой.

— Это очень мило с твоей стороны, Иви, но боюсь, ты еще не осознаешь, что здесь речь идет о более высокой магии.

— Я знаю, — просто ответила Иви и снова предложила свою помощь.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, ребенок, — перебил ее один из старейшин с лысой головой.

— Твое место наверху, рядом с остальными наследниками. Ты должна учиться ради своего будущего, — добавила тощая женщина, которая была не выше Лицана с серебряными волосами.

— Позвольте мне по крайней мере попробовать, — попросила Иви, которая изо всех сил старалась быть дружелюбной и спокойной.

Госпожа Элина подошла к ней, положила руку на плечо и вытолкнула в коридор.

— Мы благодарим тебя за предложение, но место наследников в академии. Вы же хотите чему-нибудь научиться, не так ли? Мы сами решим эту проблему, не беспокойся. А теперь ступай к остальным. Нам нужно обсудить важные вещи.

По большей части Иви было не трудно играть свою роль, подстраивая поведение под девичью внешность. Но в этот момент ей было нелегко сохранять свою маску. Лучше бы она накричала на госпожу Элину, чтобы та не обращалась с ней как с глупым ребенком. Иви провела в образе вампира больше лет, чем предводительница клана Фамалия, и располагала силами, которые наверняка все собравшиеся здесь даже представить себе не могли. Но как она заставит их это понять, не выдав себя? Иви с тяжелым сердцем удалилась.

— Посмотрим, как вы справитесь, — сердито бормотала она. И поскольку Иви не верила в то, что она или кто-нибудь другой сейчас подвергается серьезной опасности, она присоединилась к Францу Леопольду и Сеймоуру и вступила с ними в разговор.

— Как они восприняли твое предложение? — спросил оборотень.

— Заносчивые неучи! Они думают, что всё умеют и им не нужна моя помощь. Они полагают, что маленькая Лицана не владеет большой магией.

Иви бросила на него пылающий взгляд, и Франц Леопольд засмеялся.

— О, вы, несведущие! Вы не знаете, кто тут среди вас находится. — Он снова стал серьезным. — Радуйся, что они ни о чем не догадались, поскольку это было бы гораздо большим злом, чем вторжение двух незнакомцев, которые сделали пару шагов по залу. По крайней мере для тебя. А теперь давай поучимся, — добавил он резко, избегая ее взгляда.

Может, он успел забыть о том, что Иви была всего-навсего нечистокровной, и теперь воспоминания об этом обуревали его с новой силой, причиняли ему боль и сбивали с толку? Иви ощутила его мучения. Охваченная его чувствами, она отвернулась.

— Я посмотрю, как там справляется Лучиано, — сказала она и поспешно удалилась.

Упражнения с чесноком сменились докладом о криминалистике. Хиндрик начал рассказывать об уникальности отпечатков. Он покрыл черной краской кончики пальцев наследников и попросил их оставить отпечатки пальцев на бумаге, которые они потом будут сравнивать. Даже Мариеке стала выполнять это задание вместе с юными вампирами.

— Посмотрите, их нельзя ни с чем спутать. Есть разные сегменты, которые повторяются, но ни один отпечаток не совпадает с другим. У людей точно так же, как и у чистокровных или нечистокровных вампиров.

— И что? Что мы должны из этого заключить? — спросил Мэрвин.

— Подожди еще минутку, тогда ты получишь ответ, — ответил Хиндрик. — Один британский служащий, который работал в Индии — сэр Уильям Хершель, — заметил, что отпечатки пальцев разных людей отличаются. Он начал собирать коллекцию и сравнивать их. Не было даже двух отпечатков, которые были бы идентичными! И он сразу же нашел практическое применение своему открытию. Он помог предотвратить обман при выплате пенсии военным, требуя проводить идентификацию по отпечаткам пальцев. Таким образом, прекратились многоразовые выплаты.

— Я надеюсь, скоро ты расскажешь нам что-нибудь интересное, — тихо ворчал Лучиано, зевая.

— А мне кажется, это очень увлекательно, — возразила Алиса и бросила на него негодующий взгляд.

— Еще один англичанин, Генри Фолдс, несколько месяцев назад предложил искать отпечатки пальцев на месте преступления и использовать их во время расследования. Это дает невероятное преимущество в борьбе с преступностью и при поимке преступника — будь то люди или вампиры. Здешняя криминальная полиция в восторге от этой идеи и успешно работает над ее применением.

Хиндрик наклонился вперед. Его голос стал более убедительным.

— Только не стройте себе иллюзий по поводу собственной неприкосновенности! Вы быстрее людей, да и владеете некоторыми магическими силами, но новые методы и стремительный технический прогресс работают против вас. Не следует недооценивать людей из криминальной полиции. Они так же фанатичны в расследованиях преступлений и ужасающе в этом успешны. Если вы причиняете человеку вред, то в их глазах становитесь преступником, на которого они будут охотиться. Благодаря отпечаткам пальцев грабителей и убийц найти теперь гораздо легче, и больше не будет людей — козлов отпущения, которым можно было бы приписать наши деяния. Мы всегда должны быть начеку и стараться не оставлять следов, которые могли бы нас выдать.

Казалось, Лучиано эта речь не впечатлила.

— Чтобы посадить вампиров, сначала надо их поймать. А в этом людям вряд ли помогут отпечатки пальцев. Преступления все равно останутся нераскрытыми.

— Чем больше будет нераскрытых преступлений, тем усерднее будут люди искать преступника, чтобы привлечь его к ответственности! — выпалила Алиса.

— И что? — Лучиано не убедили эти доводы, и он пожал плечами. — Пускай напрягаются и ломают себе голову. Нас им все равно не поймать.

— Тогда мне остается лишь надеяться, что твое высокомерие не доведет тебя однажды до погибели, — ответила Алиса.

Спускаясь за ними по лестнице, Иви заметила двух слуг, которые что-то делали у двери дома. Иви протиснулась мимо Алисы и Лучиано, чтобы посмотреть, на какие меры предосторожности все-таки решились Фамалия.

— Засов, — тихо сказала она. — Обычный железный засов.

— Глупой эту затею не назовешь. Госпожа Элина решила использовать против людей их же методы, — немного громче произнесла Алиса. — Они привыкли защищать свои дома подобным образом.

— Я только надеюсь, что это не все, на что способны Фамалия, — высказал свое мнение Франц Леопольд, высокомерно глядя на засов.

— Это ведь были всего два любопытных человека, — пыталась успокоить себя и своих друзей Алиса.

«Будем надеяться, что это так и что они не замышляют ничего плохого», — подумала Иви.

Буржуа Гамбурга, заседавшие в сенате или в наблюдательном совете акционерного общества «Вольный порт и склады города Гамбурга» и инвестировавшие часть своих денег в строительство склада, размышляли недолго. Промедление было недопустимо! Работы по сносу должны проводиться по плану. Был выдан необходимый документ, и в восточную часть Кервидера были вызваны две фирмы.

Был полдень, когда на улице показались экипажи и остановились возле ряда домов в стиле барокко. Голос старшего рабочего громко звучал в этом городе призраков, в котором больше никто не жил. Так, во всяком случае, думали люди. Подбадривая себя шутками, они начали выгружать тяжелые инструменты, и то время как жители обоих домов спали в своих гробах и не замечали приближения несчастья. Лишь один из них не спал. Как обычно, Сеймоур восседал на крышке гроба Иви. Он навострил уши, кот да экипажи не остановились на Пикхубен, а подъехали к Кервидеру. Белый волк вздрогнул, когда человеческие голоса послышались возле дома, а стук колес раздался непосредственно у двери.

Могучим прыжком Сеймоур оказался у двери и начал подниматься по лестнице. Дверь в одну из комнат была не заперта. Волк толкнул ее носом и прыгнул на секретер, с которого мог в окно видеть все, что происходило на улице. Он в нерешительности наблюдал за мужчинами, которые брали в руки кувалды и собирались вокруг человека, который, предположительно, был старшим среди них. Они слушали его указания. Старший жестикулировал и внушительно рассказывал о чем-то. Хотя Сеймоур и мог слышать его слова, он не понимал ни слова по-немецки. Но он мог себе представить, о чем шла речь.

Сеймоур быстро покинул свой пост и устремился в зал. Тяжелый засов, который приобрели и установили ночью слуги, был задвинут, но он не остановит этих мужчин! Сеймоур мог надеяться лишь на то, что заклинания повергнут их в ужас.

Волк остановился посреди зала в нерешительности. Два мужских голоса звучали прямо за дверью. Сеймоур побежал в кухню и стал выглядывать из низкого зарешеченного окошка. Да, люди стояли на ступеньках. Один подергал дверную ручку и отпрянул назад, как будто обжег руку. Другой махнул ему и достал кувалду. Подняв кувалду, он стоял как вкопанный несколько секунд, но так и не решился нанести удар. В растерянности человек вновь опустил свое орудие труда.

Старший рабочий подбежал к нему и что-то закричал. Он сам схватил кувалду и так неожиданно ударил, что Сеймоур подпрыгнул. По всему дому прокатился грохот. Но дверь выстояла. Пока!

Сеймоур вновь побежал наверх. Он подошел к гробу Иви и попытался вывести ее из состояния смертельного оцепенения. Напрасно. Хотя она на протяжении десятилетий училась противостоять жажде сна после восхода солнца — хотя бы немного, — но если уж впадала в это состояние, то лишь закат мог ее разбудить. Сеймоур оставил свои попытки. Еще один удар кувалды обрушился на дом. Громкий звук облетел все здание от зала до крыши. Задрожали стекла. Сеймоур ждал следующего удара. Он ждал, когда заскрипит расколотая древесина и люди сломают засов, но было тихо. Волк снова занял свой наблюдательный пост у окна. Люди собрались вокруг старшего рабочего и стали что-то ему говорить. Тот явно был сердит. Несколько мужчин отложили кувалды и скрестили руки на широкой груди. Казалось, они находились в замешательстве, даже немного боялись. Не такой уж неэффективной оказалась защита Фамалия! Но опасность все еще угрожала вампирам. Солнце было в зените, и пока оно зайдет, многое может случиться.

Оборотень видел, как старший старался убедить подчиненных снова приняться за работу, но напрасно. Он и сам не решался взять в руки молот. Сеймоур смог прочесть по его лицу, что он в отчаянии. Старший рабочий поднял руки и бессильно опустил их. Он что-то закричал. Мужчины, ликуя, запрыгивали в экипажи. Казалось, облегчение парит над ними подобно облаку, постепенно растворяясь в теплом осеннем воздухе. Когда экипажи начали отъезжать, Сеймоур радостно зарычал. Они выиграли время! Но сколько его у них?

В течение следующего часа он нервно бегал взад и вперед по коридору, по лестнице к залу и затем опять на последний этаж, где стояли гробы наследников. Оборотень то и дело выглядывал в одно из окон, но на улице по-прежнему было тихо. Ни одной живой души. Не было даже бездомных собак. Сеймоур постепенно успокоился и снова лег на гроб Иви.

Прошел еще час. Вдруг вдали раздались треск и грохот. Уши Сеймоура зашевелились, а хвост стал вздрагивать. Он не мог определить, что это за шум. Экипаж? Возможно, но не такой, как те, которые приезжали утром. Шум приближался. Сеймоур вновь услышал стук колес, а потом и мужские голоса.

«Слишком рано, — подумал он, — они приехали слишком рано».

Солнце зайдет лишь через три часа.

Оборотень спрыгнул вниз и занял место возле зарешеченного кухонного окна, чтобы рассмотреть источник необычного шума. Звук становился все громче. Он был таким сильным, что заглушал голоса мужчин и шум экипажей. Что же это, черт возьми, такое?

Сеймоур уткнулся носом в стекло. Он еще не видел ничего подобного. Чудовище из древесины и стали, высокое, как башня, медленно подъехало очень близко к дому. К его стальному рукаву был прикреплен мощный трос, с которого свисала огромная железная груша. Волк понял, что собирались делать люди. Если они не могут победить эти стены и двери силой мышц, то используют этого монстра. Железный гигант не знал страха. Мужчина, который управлял четырьмя лошадьми, и остальные, которые поставили железную грушу на тросе в нужное положение, были слишком далеко, чтобы заклятие Фамалия их коснулось и они почувствовали дрожь в коленках. Сеймоур знал, что пришло время действовать. Об обещании, которое он дал Иви, можно теперь забыть.

Оборотень сбежал вниз и начал превращаться. Для этого ему понадобилось лишь несколько мгновений, но когда он оказался в человеческом обличье, дом сотрясся. Строительный раствор, кусочки кирпича и щепки полетели ему на голову. Через дырку, пробитую железной грушей, просачивался свет. Со всех сторон раздавался треск, затем большая часть фасада начала осыпаться. Оборотень схватил накидку, которая лежала на сундуке, и набросил ее себе на плечи. Затем стряхнул осколки камня со своих длинных серебристых волос и подошел к отверстию. Он видел мужчин, которые вновь натягивали канат для еще одного удара груши. Сколько таких атак выдержит дом, прежде чем рухнет и похоронит под развалинами гробы Фамалия и их гостей? Конечно, нужно приложить немного больше усилий, чтобы уничтожить вампира, но Сеймоуру совсем не хотелось откапывать вечером их гробы из кучи мусора. Оборотень решительно шагнул на улицу.

Пыль еще не улеглась, и Сеймоур постоял несколько мгновений, пока один из рабочих не закричал. Он указывал на Сеймоура, энергично жестикулируя. Старший рабочий осмотрелся и предупредил мужчин, управлявших канатом. Слишком поздно. Железная груша немного наискось врезалась в стену дома и обрушила на Сеймоура новую порцию камня и строительного раствора. Разбилось стекло. Осколки разлетелись во все стороны. На шее, руках и лице оборотня появилось множество ран, и из них сочилась кровь. Он и прежде казался безудержным и диким, с изможденным лицом и с путанными длинными волосами до плеч, а сейчас стал похож на каторжника, прикованного к галере. Старший рабочий что то проворчал, но мужчины уже приостановили работу и уставились на человека, который неожиданно появился из отверстия в стене. Охваченный злобой старший рабочий направился к Сеймоуру и схватил его за накидку. На оборотня обрушился поток слов, которые он не понимал. Но то, что человек был вне себя от гнева, не вызывало никаких сомнений. Сеймоур освободился из хватки старшего рабочего и слегка его толкнул. Этот человек был самым крепким среди собравшихся мужчин, но несмотря на это он издал крик боли и отпрянул назад.

— Как вы посмели ломать мой дом? — спросил Сеймоур ледяным тоном.

Старший рабочий смотрел на него вопросительно. Очевидно, он не понимал по-английски. Великолепно! Сеймоур медленно повторил, что это его дом, указав сначала на себя, а затем на два соединенных между собой здания. Это он должен понять! Один из рабочих вышел вперед и сказал что-то своему начальнику. Он обратился к Сеймоуру на ломаном английском и стал переводить его ответ. Старший рабочий покачал головой, но выглядел он при этом довольно неуверенно. Он посмотрел сначала на Сеймоура, потом на своих подчиненных, которые между делом собрались в небольшие группки и болтали. Взгляд старшего рабочего скользил по специальной машине для сноса и затем по проломанной стене. Колокол на башне Святой Анны возвестил, что уже шесть. Святая Катерина, Святой Николай и Михель на другой стороне речного порта подхватили этот перезвон. Это сыграло решающую роль.

— Все свободны! — закричали рабочие.

Это понял даже Сеймоур.

Мужчины грузили кувалды на экипажи, бросали внутрь лопаты, ведра и ломы. Машина, к которой была прикреплена груша, наверное, должна была остаться здесь. Ее отвезли на дальний конец улицы, лошадей отвязали. Весело болтая, рабочие занимали места в экипажах. Один из них достал из кармана юлу и начал ее вертеть. Старший рабочий недовольно смотрел на своих подчиненных. Он сегодня не выполнил то, что от него требовалось, и поэтому должен будет представить отчет по этому поводу. Возможно, двум мужчинам в костюмах, которые вчера открыли эту дверь.

Старший рабочий вновь повернулся к оборотню и заговорил с ним. Вероятно, он угрожал или обещал завтра вернуться. Но это уже не волновало Сеймоура. В этот момент важно было лишь то, что до восхода солнца больше не случится ничего, что могло бы нанести вред наследникам и в особенности Иви и Мэрвину.

Сеймоур оставался на своем посту, пока все машины не отъехали и улица не опустела. Двери, которую он мог бы закрыть за собой, больше не было. Оборотень снова вернулся в наиболее темный уголок зала, опять обратился в волка и прилег, не спуская глаз с огромной дыры в стене. В таком положении он лежал, пока солнце не село за горизонт. Затем Сеймоур встал и поднялся по лестнице, чтобы рассказать Иви о случившемся.


Власть тьмы | Власть тьмы | ФРАНЦУЗСКИЙ ФРЕГАТ