home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дипломатическая миссия

По поводу выписки Полянского было у Данилова какое-то неясное предчувствие. Как-то не верилось ему, что Полянский может выписаться домой без сюрпризов.

Когда выписка перенеслась со среды на пятницу (во вторник вечером Полянский упал в палате, и ему пришлось задержаться для того, чтобы сделать контрольный снимок), Данилов решил, что вот он — сюрприз, и успокоился.

В пятницу Данилов тоже дежурил — доктор Агейкин попросил поменяться с ним сменами, а потом мог отдыхать целых пять дней. Прямо мини-отпуск.

Где-то около полудня Данилов забежал в первую травму, пожелал Полянскому счастливого пути и пообещал в воскресенье навестить его дома — принести чего-нибудь сладкого и отметить выписку.

— Катя звонила, уже едет, — доложил Полянский.

Он уже собрался в дорогу — пакет с вещами стоял возле тумбочки.

Перевозку, которая приедет неизвестно когда, Полянский ждать не собирался. Катя, злоупотребив служебным положением, организовала ему микроавтобус, на котором обычно разъезжала съемочная группа. Поскольку микроавтобус был выделен строго по времени, а ехать предстояло далеко, Катя очень торопилась.

Розовым смерчем влетела она в отделение, заскочила в ординаторскую, где, рассыпаясь в благодарностях, истекая признательностью и раскаиваясь в своих необдуманных поступках, вручила Ольге Николаевне цветы, конфеты и бутылку коньяка Hennessy, а затем помчалась в палату. По дороге высмотрела в коридоре санитара и наняла его для срочной доставки Полянского к микроавтобусу, заплатив вперед сто рублей.

В палате облобызала Полянского, помогла ему усесться в кресло-каталку, которое следом за ней вкатил санитар, сухо попрощалась с профессором (про розыгрыш Полянский так и не раскололся) и покинула палату в авангарде процессии.

В суматохе зацелованный до асфиксии Полянский напрочь позабыл о таких вещах, как выписка из истории болезни и больничный лист. Катя, упивавшаяся важностью и ответственностью своей миссии, тоже о них не подумала. В результате где-то через час после отъезда Полянского Ольга Николаевна позвонила в приемное отделение токсикологии, попросила к трубке Данилова и сообщила:

— Наш Полянский забыл взять выписку и больничный лист. Что будем делать?

Что можно сделать в такой ситуации? Позвонить Полянскому, чтобы тот вернулся, или забрать больничный лист и выписку, чтобы завтра, после дежурства, отвезти ему? Откладывать нельзя — Полянский должен продолжать лечение по месту жительства, а задним числом ему там никто больничный не отметит.

— Я к вам забегу, — пообещал Данилов. — Только историю оформлю…

Пока он оформлял одну историю болезни, «скорая» привезла нового пациента.

— Мы вчера отмечали пятидесятилетие нашего шефа, и я, кажется, отравился грибами…

— Давайте начнем с жалоб, — сказал Данилов. — А заодно снимем рубашку и приспустим джинсы…

Когда бригада скорой помощи ждет твоего ответа «принял — не принял», расспросы лучше совмещать с осмотром. Ради экономии времени.

— Жалобы у меня на слабость, рвоту и понос.

— Язык покажите, пожалуйста… Когда что началось?

— Вырвало вчера вечером, два раза подряд, я сначала не придал значения, подумал, что просто объелся… Люблю, знаете ли, покушать…

— Это заметно, — сказал Данилов, пальпируя живот, возвышавшийся подобно холму. — Здесь болит?

— Нет.

— А здесь?

— Покалывает.

— Что ели? Перечисляйте по порядку.

— Много чего… Нарезки разные, винегрет, оливье, грибочки…

— Какие?

— Соленые, как называются, не знаю, грибы они и есть грибы.

— Хорошо, если соленые, то уже ясно, что не шампиньоны. Что еще?

— Селедку ел, семгу, курицу-гриль…

— Вот здесь, когда нажимаю, больно?

— Немного… Доктор, можно прерваться? Мне надо…

— Таня, проводите, пожалуйста, товарища, — попросил Данилов.

Таня увела мужчину в туалет.

— Доктор, мы не можем столько ждать, — сказал врач скорой помощи. — Он там, может, сорок минут просидит…

— В подобной ситуации обычно управляются быстрее, — ответил Данилов. — А подождать вам придется. Сами виноваты — привезли в токсикологию пищевую токсикоинфекцию под видом отравления грибами.

— Я покурю пока. — Фельдшер вышел.

— Давайте присядем и все обсудим, — предложил Данилов.

Врач нехотя сел рядом с ним на кушетку.

— Первое — здесь нет тяжелого отравления токсинами, так ведь?

— Ну, это как сказать…

— Мужик в сознании, состояние средней тяжести, понос, слабость… Почему вы уцепились за грибы? Он же перечислил такое количество продуктов… Да от этого «ассорти» желудок сам по себе расстроится! Мел все подряд…

— Вот вы говорите так, а привезешь в инфекцию, они уцепятся за грибы и начнут вопить: «Вези в Склиф!»

— А вы аргументируйте! — посоветовал Данилов. — И потом — я вам напишу отказ, вы на меня сошлетесь и никаких претензий к вам не будет!

Доктор вздохнул и ничего не ответил.

Сам больной обрадовался тому, что его не взяли в Склиф. Его можно было понять — отравление грибами звучит куда как более грозно, нежели «пищевая токсикоинфекция». Его еще не успели увезти, как приехала очередная карета скорой помощи и привезла женщину, попытавшуюся после ссоры с мужем отравиться таблетками имована. Пациентка оказалась не из приятных — отчаянно истерила, не желала госпитализироваться, угрожала, умоляла и довела всех до белого каления, а Данилова — до головной боли.

Следом за истеричкой в приемное явилась женщина, заявившая, что хочет поговорить с дежурным врачом с глазу на глаз. Данилов, вызванный охранником, заявил, что с глазу на глаз он обычно беседует с женой, а на работе предпочитает общаться при свидетелях. Свидетелями были охранник и Таня. Вести разговор при них таинственная незнакомка не пожелала. Фыркнула, развернулась и ушла по направлению к кардиологическому корпусу.

— Голимая подстава! — высказался вслед ей охранник.

— Вопрос — чья? — вслух подумал Данилов.

— Как «чья»? — удивился охранник.

— Владимир Александрович не понял, кто это так развлекается, — пояснила более догадливая Таня, — наша администрация или ребята в погонах.

— Какая разница? — пожал плечами охранник. — Отфутболили, и все дела. С утра мужик подходил, интересовался, нельзя ли у нас лекарства купить. Я его в аптеку отправил…

Разжиться в Склифе лекарствами желающих хватает. Кто-то пытается сделать это по старой памяти, ведь в 90-е годы, как утверждает молва, в некоторых отделениях торговали учетными препаратами почти в открытую. Некоторые сотрудники даже закупали пользующиеся спросом лекарства на стороне и продавали их на работе — как пациентам Склифа, так и посторонним: «Деньги не пахнут». Некоторые считают, что в таком большом учреждении, как Склиф, списать пару упаковок того или иного препарата не составляет труда. В общем, народная тропа, будучи протоптанной, уже не зарастает.

Данилов совсем забыл о Полянском и его больничном листе. А тут еще один за другим в реанимацию поступила бригада сантехников из трех человек, отравившаяся метаном, и врачи реанимации попросили Данилова помочь, потому что у них буквально не хватало рук.

Сантехники пострадали по своей вине — легкомысленно пренебрегли правилами безопасности. Не обследовали предполагаемое место работы специальным прибором, выявляющим наличие опасных газов, и не взяли с собой противогазы. В результате двое потеряли сознание прямо на рабочем месте, а один успел выбраться наружу и, прежде чем отрубиться, позвал на помощь.

— Когда люди научаться думать головой, а не попой, мы останемся без работы! — сказал в сердцах один из реаниматологов.

— Не беспокойтесь, — «утешила» его одна из сестер. — На наш с вами век работы хватит!

«Печально все это, — подумал Данилов, устанавливая подключичный катетер одному из сантехников. — Еще четыре часа назад это были здоровые, полные сил мужики. У каждого имелись свои планы как на ближайший вечер, так и на всю оставшуюся жизнь. А что теперь? Еще не факт, что вообще придут в себя. Кому это надо? Как все глупо…»

Подобные мысли о несовершенстве бытия приходили к нему давно, еще со времен работы в скорой помощи. Когда-то, еще в студентах, Данилов склонен был верить в то, что окружающий мир устроен разумно и логично. По мере взросления и накопления опыта, особенно врачебного, он все больше и больше убеждался в том, что никакой логики в устройстве мира нет. Есть только хаос и определенные причинно-следственные связи, большей частью — неподвластные разуму.

Самое стройное и грамотное, на даниловский взгляд, объяснение придумали индусы. Поступки, совершенные в прошлой жизни, влияют на все, что творится в этой. Гениальное решение, особенно с учетом того, что о прошлой своей жизни, если таковая вообще была, никто ничего не помнит. Связей не проследить, до первопричин не докопаться, а значит, и опровергнуть нельзя.

«Индус бы сказал, что все четверо в прошлой жизни изрядно грешили, всячески пачкая свою карму, и за это несут наказание, — подумал Данилов. — Интересно, а реанимация в Индии есть?»

Когда Данилов собрался идти за больничным листом Полянского, на часах было без двадцати восемь. В надежде на то, что Ольга Николаевна может дежурить, Данилов позвонил в первую «травму» и узнал два огорчительных факта. Ольга Николаевна не дежурила и не оставила перед уходом ни дежурному врачу, ни дежурным сестрам ничего для передачи.

Сегодня дежурил доктор Вагин, который вошел в положение и дал Данилову номера домашнего и мобильного телефонов Ольги Николаевны.

Прежде чем беспокоить ее, Данилов позвонил Полянскому. Вдруг тот вспомнил про больничный и отправил за ним Катю?

Увы, про больничный и выписку Полянский вспомнил только с подачи Данилова.

— Блин! Как же это я? Совсем из головы вылетело! Что же теперь делать? Мне же в травмпункт надо! Катюша, ты сможешь завтра подъехать в Склиф?

— Завтра суббота, — напомнил Данилов.

— А мне ведь завтра в травмпункт…

— Что, не могли тебе до понедельника больничный продлить?

— Не знаю, что они там могли, но Ольга Николаевна сказала, что в травмпункт на следующий день после выписки…

— Ладно, жди, — распорядился Данилов. — Я тебе перезвоню.

Помянув про себя недобрым словом забывчивого Полянского и его шебутную подругу, Данилов позвонил Ольге Николаевне.

— Мой грех! — повинилась она, совершенно не удивившись звонку Данилова. — Я сунула выписку с больничным в сумку, чтобы не пропали, да так и утащила домой… Совсем про них забыла. Извини меня, пожалуйста…

— Это наш общий грех, — ответил Данилов. — Ты завтра, случайно, не дежуришь?

— Нет.

В разговоре возникла пауза.

— У меня сейчас просто нет сил снова выходить из дома, — призналась Ольга. — Я из отделения ушла всего час назад. Сейчас лежу трупом и собираюсь с силами, чтобы приготовить ужин. Давай я завтра встану пораньше и к восьми подвезу тебе эти проклятые бумажки, а?

Последняя фраза была сказана с такой надеждой на то, что слишком рано вставать не придется, что только конченая сволочь могла сказать: «Хорошо, привози утром».

Данилов не был сволочью, тем более конченой. Поэтому он ответил:

— Не стоит так утруждаться, я могу сам зайти после дежурства, если это удобно.

— Конечно, удобно. Заходи.

— Тогда напомни адрес…

Затем Данилов сделал еще два звонка — обрадовал Полянского и предупредил Елену, что завтра вернется домой ближе к вечеру.

Положив трубку, он задумался: случайно ли Ольга унесла домой документы Полянского или же сделала это намеренно? Решил, что, скорее всего, случайно, не дети же, в конце концов, чтобы прибегать к подобным уловкам.

В первом часу ночи к Данилову «самотеком» явился не кто иной, как доцент Холодков с кафедры клинической токсикологии. Приехал, как сам сказал, на такси. Взъерошенный, небритый, с трясущимися руками и бегающим взглядом, воняющий перегаром на всю смотровую.

Данилов вначале не поверил своим глазам, даже хотел ущипнуть себя, думая, что видит сон.

— Меня надо уложить и полечить. — Холодков распоряжался в приемном отделении как на кафедре. — И чем скорее, тем лучше…

— Положим, Владимир Самсонович, — ответила за Данилова Таня. — Кардиограмму снимать будем?

— Будем! — кивнул доцент.

— Тогда вы пока раздевайтесь… — сказала Таня, указывая Данилову глазами на дверь.

— Иногда бывает такое, Владимир Александрович, — сказала она в коридоре. — Мы ему сейчас глюкозу прокапаем, витаминчиков сделаем, снотворного дадим, а утром посмотрим. Он больше чем на два дня не залеживается…

— Где? — спросил Данилов.

— У нас, в приемном, — как само собой разумеющееся ответила Таня. — Историю мы на него не заводим, лекарства списываем на кого-нибудь другого.

— Разве так можно?

— Все в курсе, Владимир Александрович, — успокоила Таня. — Не стану же я вас обманывать. К вам не будет никаких вопросов, вот увидите. Ни у кого, ни у нашей администрации, ни у институтской. Что ж теперь поделать, если у человека слабость к этому делу. Не чужой ведь… Вы можете идти в ординаторскую, а я сама с ним займусь.

— Нет уж, займусь я им сам! — твердо ответил Данилов. — Оформлять, так уж и быть, не стану, но осмотреть осмотрю.

Холодков осмотру не сопротивлялся, на вопросы отвечал охотно и вообще держался дружелюбно. Данилов поймал себя на мысли о том, что пьяный доцент нравится ему гораздо больше трезвого. Никакой заносчивости, никакого апломба, никакого негатива по отношению к окружающим. Напротив — сплошной позитив.

— Спасибо вам, Сережа. — Холодков упорно называл Данилова Сережей или Сергеем Ивановичем. — Я сейчас пойду отдыхать, но если вам потребуется моя помощь — будите, не стесняйтесь. Даже если просто совета спросить…

— Золотой вы человек, Владимир Самсонович, — улыбнулась Таня.

— Когда выпью — да! — подтвердил Холодков. — Спокойной ночи, Сережа!

— Спокойной ночи, — ответил Данилов, думая о том, как будет весело, если сейчас к нему в приемное нагрянет линейный контроль департамента здравоохранения.

Линейный контроль департамента здравоохранения — это не местная администрация. Это люди, четко нацеленные на поиски нарушений. У линейных контролеров есть свой негласный план, и в каждом месте, куда их заносит нелегкая, они непременно что-нибудь находят. Ибо как не существует человека без недостатков, также и не существует учреждения без нарушений.

«Ладно, отбрешусь как-нибудь, — решил он. — Капельница долго стоять не будет, скажу, что сотрудник кафедры заработался, не успел уехать домой и попросился переночевать в приемном на свободной койке. За это много не нагорит, ну, напишут в журнал замечание, и ладно. Наши поймут».

Каждое учреждение здравоохранения должно иметь особый журнал для замечаний линейного контроля. Пронумерованный, прошнурованный и опечатанный. О визите линейного контроля дежурный врач докладывает на пятиминутке во время отчета и предъявляет руководству журнал. Руководство знакомится с выявленными недостатками и немедленно их устраняет.

График посещений того или иного учреждения линейным контролем зависит от множества самых разных причин. Предсказать, хотя бы ориентировочно, появление линейного контроля практически невозможно. Могут и год не появляться, а могут на неделе два раза нагрянуть. Существует только одно неизменное правило — линейный контроль всегда приезжает некстати. «Не ждали?» — довольно потирают руки контролеры и начинают делать свое дело. Хорошо зарекомендовавший себя контролер (иначе говоря, тот, кто способен, образно говоря, найти лед в кипятке) может рассчитывать на хорошую должность в системе, уже не разъездную, а, если так можно выразиться, стационарную.

Беспокоился Данилов напрасно, на сей раз судьба оказалась к нему благосклонна. Послала ночью кучу «скорых», не без этого, а линейный контроль отправила куда-то в другое место. Наверно, туда, где в нем больше (или — меньше?) нуждались.

Утром спящий крепким и безмятежным сном праведника доцент Холодков был передан под наблюдение доктору Рымаревой. Данилов быстро привел себя в порядок при помощи бритвы и холодного душа и отправился к Ольге Николаевне.

«Мой визит будет чисто деловым, — решил он. — Нечто вроде дипломатической миссии. Никаких сладостей к чаю и прочих гостевых атрибутов. Зайду, дальше прихожей проходить не стану, возьму выписку с больничным и поеду к Игорю. Ох уж надеру я ему уши, не посмотрю, что инвалид!»

Нужный дом нашел по памяти, а номер квартиры на всякий случай все же сверил с тем, что был записан, чтобы не разбудить по ошибке кого-нибудь из Ольгиных соседей.

— Как ты вовремя! Молодец! — похвалила Ольга, открывая дверь.

Из квартиры тут же потянуло запахом свежей выпечки, к которому примешивались ваниль и корица.

Несмотря на ранний час, Ольга была не в халате, как ожидал Данилов, а при полном домашнем параде — кремовая трикотажная блузка, светло-коричневые бриджи с завязками на поясе, легкий, естественный, без ярких красок макияж.

— Я на минуточку. — Данилов остановился в прихожей, неплотно притворив за собой дверь. — Заберу и сразу поеду к Игорю…

— Я испекла сметанный кекс с изюмом, — придав голосу заговорщицкий оттенок, словно речь шла о чем-то запретном и оттого еще более желанном, сообщила Ольга. — Можешь считать, что старалась я к твоему приходу. Так что ты просто обязан попробовать.

— Я спешу. — Данилов попытался воспротивиться соблазну.

— Это недолго. Съешь кусочек-другой и поедешь к своему Игорю. — Ольга потянула его за руку. — Пошли…

Кекс, стоявший посреди стола, уже успел остыть до той кондиции, когда его можно есть.

— Чай? Кофе?

— Чай, и, пожалуйста, покрепче, — попросил Данилов.

— Что, ночка выдалась не очень? — Ольга насыпала в стеклянный чайник заварку.

— Рабочая выдалась ночка.

— А я вчера под вечер замоталась. — Ольга залила заварку кипятком и несколькими взмахами ножа нарезала кекс на дюжину совершенно одинаковых кусков. — В три часа почти всем моим больным стало плохо. Прямо вот одновременно. У кого боли появились, у кого зубы заболели, а у одного так вообще камень в мочеточнике застрял. Прикинь!

— Прикидываю. — В Склифе нет урологического отделения, поэтому урологические проблемы решать сложнее, чем кардиологические. — Переводить пришлось?

— Пришлось. Вызвала уролога, тот рекомендовал наблюдение в условиях урологического стационара… Закончилось тем, что Вагин сказал, что дежурный врач сегодня он, и буквально пинками выгнал меня из отделения.

— Добрый человек.

— Очень, у нас вообще все незлые. Есть вредные, есть не очень, но таких цепных собак, как, например, Тишакова, у нас нет. Знаешь Тишакову, заведующую гинекологией?

— Имел честь общаться по дежурству. Не самая приятная особа.

— Это еще мягко сказано. Я в первый год своей работы в Склифе сдуру подошла к ней с личной проблемой. Проконсультироваться хотела. Так она меня отшила, представляешь? Хотя знала, что я врач из травмы. Посоветовала в женскую консультацию по месту жительства обратиться.

— И правильно сделала, — улыбнулся Данилов. — Незачем у таких консультироваться. Я для себя давно сделал вывод — дрянной человек хорошим, врачом быть не может…

Незаметно для себя Данилов слопал почти весь кекс. Ольге досталось всего два кусочка, но она не была в претензии.

— Я так радуюсь, когда моя стряпня кому-то нравится, — сказала Ольга. — Иногда накатит, испеку что-нибудь и несу утром на работу, народ угощать. Хлопот на копейку, а удовольствия на миллион.

— В следующий раз когда что-то принесешь, не забудь и меня пригласить, — пошутил Данилов.

— Я тебя уже пригласила заглядывать на чашку чая, когда захочется. Тебе в этом плане повезло.

— Ну, домой это, может, не совсем удобно…

— Чаю еще хочешь?

— Полчашки.

— Мужчины такие странные… — Ольга налила Данилову чаю, отставила чайник в сторону. — Почему неудобно приходить в гости, если хозяйка приглашает? Почему нельзя получить максимум удовольствия от общения, если хочется? Почему, если нет никаких осложнений, их надо придумывать?

— Ольга, давай не будем трогать эту тему…

— Не хочешь — не будем, — легко согласилась Ольга. — Желание гостя — закон. Рассказать тебе, как я ездила на экскурсию в Новоиерусалимский монастырь?

— Расскажи, конечно. — Данилов подумал, что Ольга решила «сменить пластинку», но вскоре понял, что ошибся.

— Это было летом, два года назад, — начала Ольга. — Стояла ужасная жара, и, разумеется, большинство экскурсантов были одеты очень легко. В монастыре к нам сразу же привязался поп, толстый, наглый, ну, прямо вылитый браток, и, не очень-то выбирая выражения, начал нас, «блудниц», как он выразился, стыдить. Я набралась смелости и поинтересовалась, а разве Богу не все равно, в чем ходят люди? Адам и Ева в раю, насколько известно, поначалу голыми ходили и наготы своей не стеснялись. Он мне в ответ: «Ваш непристойный вид братию в соблазн ввергает». И тогда я спрашиваю: «А разве видеть соблазн и не податься ему — это не более достойно, нежели просто соблазнов не видеть?» Он так и ушел, ничего на это не ответив.

— Знаешь что, Ольга, если ты хочешь, чтобы мы остались друзьями, не возвращайся все время к соблазнам и всему, что с ними связано. Для меня лично дело не в соблазнах, а в определенных моральных принципах, как бы выспренно это ни звучало. — Данилов был спокоен, потому что на женщину, пекущую к твоему приходу такие вкусные кексы, сердиться было невозможно. — К тому же я не ребенок и прекрасно понимаю, что как не бывает дыма без огня, так же не бывает и романов без последствий. Сравнение я привел неуклюжее, но ты понимаешь, что я хотел сказать.

— Знал бы ты, как приятно соблазнять серьезных мужчин с моральными принципами! — рассмеялась Ольга. — Даже если известно, что ничего не получится, сам процесс увлекает и развлекает. Да ладно, не хмурься, тебе не идет суровость, ты и без нее красивый. Допивай чай и ступай к Полянскому, а то опоздаешь.

Последняя фраза Ольги была буквально пропитана сарказмом, но Данилов предпочел его не заметить. Допил, как ему и было велено, чай, забрал больничный лист и выписку и поехал к Полянскому. Прощание с Ольгой ограничилось только словами — без объятий и поцелуев. В целом можно было считать, что визит удался.

Одно лишь был непонятно — зачем Ольга рассказала о своем диспуте с монахом. Уж не потому ли, что уловила в глазах Данилова неоднократно вспыхивавшие проблески желания, которые он сразу же подавлял волевым усилием.


Самая известная больница в мире | Доктор Данилов в Склифе | День дурацких вопросов