home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




Через несколько дней.

Юго-Западный Сенегал (Казаманс).

От города Зигишор до дельты реки.

Под удивленными взглядами водителей сенегальских муниципальных маршрутных микроавтобусов, легкий открытый джип «Watercar-Gator» свернул с хорошего (почти европейского!) северного шоссе №4 налево, на западную дорогу «регионального уровня», ведущую в поселок Оуссоу. 70 километров по этой дороге, напоминали движение назад во времени — год на километр. Если Зигиншор выглядел почти современным, то Оуссоу уже относился к эпохе между мировыми войнами. Здесь еще была цивилизация...

...Клаус (он же — Кловис Остфогт) сидевший за рулем, бросил взгляд на карту и весьма решительно свернул по указателю «Оуссоу – Элинкин, 18 км».

— Эй, мистер, — окликнул его водитель одной из маршруток, — Туда не надо ехать!

— Это почему?

— Лес Оу-Оу. Плохое место.

— Природа или партизаны? – поинтересовался Стэн (он же — Стефан Ковальски).

— Э-э, — водитель маршрутки скривился и махнул рукой, — Лучше не ездить. Я вижу: все равно, вы поедете. Только дальше, за Элинкин, вам точно не надо. И возвращайтесь до темноты. Не вернетесь – будет плохо.

— Ясно, — Стэн кивнул. — Ночью другая власть?

— Э-э, — водитель снова махнул рукой, давая понять, что политика — дело темное.

Лес Оу-Оу, начинался по мере приближения к дельте Казаманса. Правда, слово «лес» совершенно не отражало реальности ландшафта. Сначала это была обычная желтовато-серая пустошь, украшенная кое-где островками кустарника и редких деревьев. Потом, островки кустарника начали сливаться в низкорослые рощи, а вдоль дороги возникли нежно-зеленые пятна болотистых участков, заросших какой-то местной кувшинкой. Недалеко от Элинкина начали появляться протоки с бурой илистой водой...

А «машина времени» продолжала действовать. Элинкин выглядел, как поселок эпохи Киплинга, с той разницей, что хижины состояли не только из местных натуральных материалов, а еще из кусков гофрированной жести, пластика и даже целых кусков от современных большегрузных фургонов (на некоторых таких кусках сохранились даже надписи – выцветшие и замазанные грязью, но вполне различимые). Элинкин стоял на левом рукаве, ближайшем к дельте Казаманса, так что центром туземной жизни была пристань с множеством мелких лодок, катеров и малых понтонов на разных стадиях изношенности и ржавости. Берег, как водится, был завален тухлыми остатками рыбы. Пестрая компания туземцев под навесами из дырявого брезента, предельно небрежно натянутыми на кривые жерди, торговала чем-то не очень понятным. Здесь же бродили флегматичные козы грязно-белого цвета, и раскапывали копытцами мусорные кучи в поисках пищевых отходов растительного происхождения. Среди всего этого, одиноко стояла стандартная французская АЗС (плоская красная крыша на белых колонных, и остекление, местами — треснувшее). На остекленном павильоне белыми буквами, над неработающими автоматическими раздвижными дверями, было написано «Boutique».

Клаус остановил джип на относительно ровном участке старой, кривой и местами растрескавшейся бетонной набережной и, стоически игнорируя кучку любопытных местных детей и подростков, углубился в изучение карты. Впрочем, периодически он бросал взгляды на запад, через грязно-бурую реку шириной полкилометра, на другой стороне которой наблюдались лишь тускло-зеленые заросли и ни малейших признаков цивилизации (даже если называть «цивилизацией» то, что имелось в Элинкине).

— Получается, что нам туда, — сказал он, после некоторых раздумий.

— Именно так, — ответил Стэн, вышел из машины и оказался в центре маленькой толпы туземных юниоров. Начался аттракцион «раздача подарков». В ход пошли авторучки, брелки, и монетки номиналом пол-евро. Через несколько минут подошел парень чуть постарше, спросил, что нужно «европейским туристам», получил десятку евро, плюс миниатюрный швейцарский складной ножик (китайского производства), и с легкостью разрисовал карандашом по карте точки безопасной переправы и несколько дорог на противоположном берегу. Но, он знал тот берег только до ближайшей деревни. По его словам, дальше вообще было лучше не лезть, «если не договорились с кем надо». На резонный вопрос: «с кем надо договариваться?», он ответил неопределенным «Э-э».

После этого, туземцев ждал еще один аттракцион: демонстрация амфибийных свойств джипа «Watercar-Gator». Машина съехала в илистую воду и покатила поперек потока, с нормальной лодочной скоростью, а через пять минут выехала на другой берег по очень ровному песчаному «языку», точно указанному тем туземным парнем. Следуя линии, нарисованной карандашом, мнимые геологи из компании «Werkerz GmbH», проехали примерно километр по колее, пересекающей заболоченный кустарник, и оказались в деревне Эфока. Машина времени при этом отбросила их на границу неолита с очень своеобразной первобытной агротехникой и не менее своеобразной архитектурой. Тут внимание к приезжим было более сдержанное, чем в Элинкине. Деревенские юниоры расселись на дистанции метров 20 и молча наблюдали за действиями чужаков.

Клаус окинул взглядом лачуги с коническими травяными крышами, напоминающие огромные вьетнамские шляпы, надетые на кольцевые плетеные заборы, и произнес:

— Я надеюсь, когда-нибудь тут будет нормальная жизнь... Стэн, вы что, задремали?

— Нет.

— Знаете, Стэн, почему я перешел из KCT, в смысле из «Korps Commanоdo-Troepen», нашего голландского армейского спецназа, в «Голубые Каски» ООН?

— Нет.

— Я попал в голландский гуманитарный контингент на Гаити, насмотрелся такого, что понял: если я просто вернусь домой и забуду, то грош мне цена, как человеку. Как раз формировалась экстремальная бригада военных наблюдателей ООН, и я пошел туда. Наверное, мы делали полезное дело, но... Я не могу смотреть и не вмешиваться. Это заметили, и меня пригласили в «Интерпол-2». А вы тоже пришли из коммандос, да?

— Мы на службе, Клаус, — сухо ответил Стэн, — Разверните и проверьте систему связи и радиоуправления, а я приведу мини-дрон в стартовую готовность. Вопросы есть?

— Да, — сказал Клаус, — Я считаю, что нам надо поговорить об отношениях в команде.

— Нет.

— Ладно, — Клаус вздохнул, — тогда есть вопрос по работе. Если мы запустим дрон, то демаскируем себя.

— Нет. Мы демаскировали себя, когда пересекли речку на джипе-амфибии. Мини-дрон привлекает меньше внимания, мини-дроны сейчас есть у многих геологов.

— Но, Стэн! Джипы-амфибии тоже сейчас есть у многих, и у геологов, в частности.

— Есть, — согласился Стэн, — но геологам не придет в голову переться на таком джипе в красную зону конфликта, тем более, если местные жители говорят, что там опасно.

— Черт! – Клаус почесал в затылке, — Я об этом не подумал. Получается, что лерадисты скоро узнают, что мы тут. Стэн, почему вы не сказали о демаскировке до переправы?

— Потому, Клаус, что нам отдан приказ: действовать быстро и любой ценой.

— А... Я понял. Тогда, может, нам надо работать по одному, а второй будет охранять?

— Охранять? – насмешливо спросил Стэн, — С чем? С вашим пистолетом «Glock-17»?

— Хотя бы так, — ответил Клаус, — и у вас, наверное, тоже есть оружие.

— У меня много чего есть. Но, здесь это не поможет. Если нас захотят убить, то всадят очередь из пулемета с дистанции километр. Или, экономичный вариант: две пули из обычной снайперской винтовки. Так что бросьте эту затею, и приступайте к работе.

Клаус огляделся по сторонам и медленно вытер ладонью пот со лба.

— Но... Мы должны как-то подготовиться, верно?

— Вы можете помолиться, если вы верующий, — сказал Стэн, — Или вспомнить близких людей, если у вас есть таковые. Сделайте это за пять минут, и приступайте к работе.

— Ясно... — Клаус кивнул, — А у вас есть близкие люди?

— Не ваше дело. У вас пять минут. Время пошло, — отчеканив эти три фразы, Стэн, без спешки, извлек из багажника контейнер с дроном, и занялся подготовкой к полету.

...Источник делящихся материалов был где-то здесь, на одном из множества мелких островков, разделенных протоками в болотистой левой (южной) стороне дельты реки Казаманс. Происхождение источника было банальным: некая организация (по одним данным – бразильская, по другим – иранская, по третьим — французская), по не совсем формальному соглашению с властями Сенегала, использовала какой-то участок, этой дикой, конфликтной и бесперспективной территории для захоронения отработанного ядерного топлива. В подобных случаях, никто не думает о правилах МАГАТЭ. Никто даже не соблюдает правило о выдержке отработавших ТВЭЛов не менее двух лет до прекращения интенсивного нагрева, возникающего за счет распада короткоживущих изотопов, накопленных в реакторе за период эксплуатации ТВЭЛа.

В стандартную «сборку» входит 18 ТВЭЛов — тонкостенных трубок из циркониевого сплава длиной 3.8 метра и весом 21 кг каждая. Исходно трубки набиты «таблетками» диоксида урана (обогащенного изотопом U-235), а после выработки ресурса содержат смесь высокорадиоактивных изотопов. По «упрощенной технологии» вывоза, «сборки» ТВЭЛов извлекают из реактора, и почти сразу же загружают в контейнеры с простой системой охлаждения, а затем, без огласки, отправляют морским путем в выбранное

специфическое место. Больше всего ценятся места недалеко от моря (чтобы меньше возиться с транспортировкой) и с наличием больших объемов проточной воды (чтобы тепло снималось потоком, и контейнер не лопнул от перегрева). Контейнеры просто сгружаются в болото, или в неглубокий котлован. Мелкие утечки радионуклидов (если таковые произойдут) не привлекут ничьего внимания (жители таких мест не владеют счетчиками Гейгера). Вода с радиоактивной примесью утечет в море, и разбавится до фонового уровня активности. Замечательное, дешевое решение проблемы отходов!

Разумеется, этот метод работает только при условии секретности. Если посторонние узнают о таком замечательном радиоактивном могильнике, то: жди беды. В лучшем случае, контейнеры будут найдены какими-нибудь экологами-любителями, и тогда придется или затыкать им рот деньгами, или платить спецслужбам за... Ну, в общем, понятно, за что. В худшем случае, контейнеры могут найти плохие парни, которым интересна не экология, а например, революция. Это уже не беда. Это катастрофа. Не потому, что революционеры совершат что-то страшное, а потому, что даже мелкого теракта с ядерными отходами будет достаточно, чтобы общественность в массовом порядке задала вопрос: «откуда это взято?». И далее — показательный суд Линча.

Казалось бы, заинтересованные международные службы без особого труда могли бы отыскать нелегальные захоронения по превышению радиационного фона – но ничего подобного. Хитрые специалисты по выбору мест ищут такие зоны, где существуют природные источники превышения фона: например, залежи урановой смолки (самого распространенного минерала урана). Выделение радона, свойственное таким залежам замечательно маскирует излучение контейнера, даже если есть небольшие утечки. Для поисков контейнера надо заранее знать зону его захоронения, и анализировать группу факторов. Не только радиоактивность, но и, например, тепловой след. Вода, забравшая часть тепла, выделенного контейнером, естественно, течет дальше более теплой, и это ловится инфракрасным сенсором. Охота за нелегальным контейнером, это непростое занятие. Особенно, если в зоне предполагаемого захоронения еще и стреляют...


Интерпол-2 | Xirtam. Забыть Агренду | Мезоамерика. Озеро Никарагуа. Архипелаг Салентина. Островок Кортазар