home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дом Видаля

Прошло больше месяца. Порше была в жуткой депрессухе. Следом за Видалем разбились и ее мечты. В Милан она не поехала. Какойто гад разместил в Интернете запись той сцены, где Порше танцевала и раздевалась перед Видалем, и то, как они начинают целоваться, а потом заваливаются на кровать. Надо же, всетаки нашлись любители подглядывать за престарелым рокером!

Эту запись обнаружили и миланские работодатели Порше. Катя потом пыталась им объяснить: мол, модель – девушка этого рокера, они встречаются, что в этом такого?.. Катя не забыла добавить, что на следующий день после того свидания музыкант погиб – хотела разжалобить итальянцев. Но они сказали, что в Италии своих путан – вагон и маленькая тележка, им русских не надо. И еще, что если девушка в восемнадцать лет без стыда крутится голой перед мужчиной, который ей в отцы годится, то чего от нее дальше ожидать? Особенно если учесть, что Порше позвали белье демонстрировать. А «бельевые» девушки, сказали итальянцы, должны быть просто мадоннами.

Катя плакала, Порше плакала. Но потом они решили, что сумеют обернуть скандал себе на пользу. Они еще не знают как, но сумеют. Теперь же, в начале апреля, Катя решила, что ей надо отдохнуть. У нее появился бойфренд, что вообщето Порше только одобрила, и парочка укатила в Анталию.

А вот затея Кати прославить Порше благодаря смерти Видаля результатов не принесла. Ну рассказала Порше небылицы о своей невероятной любви с великим – это после смерти выяснилось – музыкантом, ну прозвездилась и там и сям, только толку от этого не было никакого. Безумных контрактов никто не предлагал, в клипах сниматься не звали, фотосессии не назначали. Может, и вправду на чужом горе счастья не построишь?

Подругимодели, а других у Порше не было, разъехались по городам и весям. Они все пристроились, кто куда. Порше осталась одна, а так как надо было чтото есть, стала работать. Катя нашла ей местное модельное агентство, которому, кажется, можно было доверять, и теперь еженедельно у Порше было несколько показов здесь, в городе. Паршивых показов, если честно. Пришлось Порше при всех своих достоинствах работать в торговом центре, гуляя по коридору в дешевых тряпках из какогото отдела этого ТЦ. А что делать?

Ей позвонили в один из вечеров, сейчас особенно одиноких. Говорила с Порше женщина, очень деловая, быстрая.

– Вы – Порше? – спросила она.

– Да.

– Вас приглашают на вечер памяти Олега Видаля. Вы приедете?

– Куда?

Порше надеялась на «Джаз».

– Вечер состоится в загородном доме Видаля, в лесу. Вас отвезут.

– Мне надо с менеджером поговорить.

В лес Порше ехать не хотела.

– Тут всего один пригласительный, – резко сказала женщина, – и три претендента. Если вы не хотите, я отдам его другому человеку. На вечер приглашена вся пресса, и областная, и федеральная… Вы же та девушка, с которой он провел последнюю ночь? – с сомнением спросила она.

– Да.

– И как вы будете выглядеть, если не придете на вечер его памяти?

Словом, Порше согласилась. Завтра в три часа дня ей следует явиться на смотровую площадку перед выездом из города. Там будет стоять желтая маршрутка. Надо сесть в нее и ехать. Порше посоветовали одеться как обычно, а чтото вечернее взять с собой. Если она захочет переночевать в доме Видаля, ей надо будет прихватить необходимые вещи – полотенце, зубную щетку, смену белья.

Указания были странные, даже смешные чемто. Порше уже хотела наплевать на свое обещание и не ехать на смотровую площадку, но подумала, что Катя будет недовольна, если узнает про ее отказ немного прославиться. Они ведь решили, что будут раскручивать эту ситуацию в свою пользу.

На следующий день, в три часа, она была на смотровой площадке. Оделась, как и велели, спортивно, просто.

Когда девушка подошла к маршрутке, там уже торчали пятеро старых теток, одетых, как и Порше, в куртки и брюки. Две тетки курили, три просто стояли. Было видно, что они не знакомы между собой, но уже перекинулись парой слов.

Тут изза маршрутки выглянул водитель, молодой парень в камуфляжной куртке:

– Ну что? Это все?

– Это все? – переспросила женщина в черных спортивных брючках, красной куртке с меховым воротником и бейсболке. Она внимательно оглядела всех собравшихся, неизвестно чего от них ожидая. Эта тетка точно была из разряда «самых умных», решила Порше. Таких она особенно не выносила.

Женщины растерянно пожали плечами.

– Мне сказали, шесть должно быть… – сказал водитель. – Садитесь. Ехать будем долго.

– Насколько долго? – спросила кареглазая миловидная блондинка. Она была явно толстовата, да еще в светлых штанах и дутой куртке, – бомба, да и только!

– Пять часов, – равнодушно ответил тот.

– Ого!

Самая умная попыталась больше выяснить о предстоящем маршруте, но водитель оказался не из разговорчивых.

На первое сиденье рядом с шофером не сел никто. Никто не выбрал и места, на которых нужно было расположиться спиной к дороге, все расселись в глубине салона на креслах вдоль бортов машины. Порше и полная блондинка сели справа, места напротив них заняли Самая умная и еще одна блондиночка, маленькая и противная, с опущенными вниз уголками рта и почти круглыми голубенькими глазками. Порше еще на стоянке с презрением рассмотрела ее короткие ноги и плоский зад.

Впереди, спиной к ним, села высокая стройная брюнетка, а возле нее другая брюнетка, но среднего роста, раздавшаяся в бедрах и с короткой стрижкой. Порше подумала, что она чемто напоминает журналисток, с которыми приходилось иногда общаться.

Машина вышла на трассу, и стало немного веселее.

Довольно долго все молчали. Порше надела наушники и сделала вид, что отключилась от происходящего. Самая умная о чемто разговорилась с Противной блондиночкой. Полная тетка в светлой куртке достала из сумки яблоки и стала всех угощать.

Потом Порше задремала, а очнувшись, поняла, что все уже перезнакомились. Но она снова не полезла в разговор, хоть и прислушалась, сделав музыку в плеере потише.

– Я была его женой, – грустно сказала Толстуха. Они, видно, начали хвастаться, кем доводились Видалю.

Все уставились на Толстуху с явным любопытством.

– А я не видела его тридцать лет, – сказала Самая умная. – Мы учились в одном классе, наши родители дружили. Я так и не поняла – зачем меня сюда позвали?..

– Я тоже давно его не видела, – примазалась к ней Противная. – Я была помощником звукорежиссера в студии, где он первый альбом записывал. Не тут, а в Ростове. Первый свой виниловый диск.

Женщины, сидевшие к ним спиной, обернулись.

– Я интервью у него брала в 2005м, – сказала та, что с короткой стрижкой. Точно, она оказалась журналисткой!

Длинноволосая тоже доложилась:

– Я пела в юношеской рокгруппе. «Теория симметрии», может, слышали? Группа благодаря его протекции прославилась, ребята уехали в столицу, а я тут осталась.

Порше промолчала. Ей вдруг стало скучно. Она посмотрела в окно и убедилась, что там тоже невесело. Вокруг были поля – такие унылые, серые, а солнечный свет уже уходил, унося с собой еще не слишком уверенное тепло весенних дней.

Она снова закрыла глаза. Песня в ее плеере вдруг кончилась, и в паузу перед началом следующей она услышала, что Журналистка тихо всем докладывает, что вот та, длинная блондинка, она и есть последняя подруга Видаля! Она манекенщица!

Самое противное, что Журналистка не забыла упомянуть, что Порше зовут Лена Пузикова. Надо было ей в морду дать, да пачкаться неохота!

Женщины стали поглядывать на Порше, сразу както объединившись. Порше им не нравилась, она была слишком юная, слишком чужая. И слишком красивая, уточнила для себя Порше.

Старые курицы! Самой молодой тут не меньше тридцати! И зачем она согласилась ехать?

Толстуха, ее звали Милена, стала рассказывать, что у них с Видалем есть сын, который очень похож на отца. Она долго трещала про сына, пока всем не надоела. И только тогда смолкла.

В салоне было уже темновато. Водитель включил продолговатые лампы на потолке, льющие белый неестественный свет, и все лица стали старыми, неухоженными. Как в заколдованном зеркале проявились и недостатки кожи, и дефекты лиц. Порше полезла в сумку, достала пудреницу, чтобы убедиться – к ней это не относится.

Теперь маршрутка продвигалась по неасфальтированной дороге в лесу, в темноте. Было даже страшно, особенно когда колеса с какойнибудь одной стороны попадали в яму и машина опасно наклонялась. Женщин трясло, они то чертыхались, то смеялись, крепко вцепившись в сиденья.

– Долго мы так ехать будем? – спросила у водителя Самая умная. Ее, оказывается, звали Лика.

– Минут пятнадцать еще, – ответил тот. – Я срезаю дорогу. Если бы тут не поехал, нам бы еще лишний час тащиться.

Пятнадцать минут можно потерпеть. Женщины уже привыкли к тряске и снова стали трещать. Порше даже разобралась, как кого зовут.

Противную блондиночку, помощницу звукорежиссера, звали Кристина. Брюнетку с длинными волосами, бывшую певицу, – Тамара. Журналистку – Марина.

Тут маршрутка выбралась на нормальную дорогу, и еще через десять минут они кудато приехали. Сначала машина свернула с трассы. Судя по звуку бьющих по днищу камешков, на гравийную дорогу. Впереди показался освещенный изнутри дом. Вокруг него не было ничего – ни дворика, ни палисадничка. Казалось, ктото воткнул это строение посреди леса.

Машина остановилась. Было очень тихо, словно на много километров вокруг никого и ничего, кроме деревьев, не существовало.

Хоть и странным тут все показалось, но Порше обрадовалась, что они хоть кудато приехали. Остальные пассажирки, видно, тоже устали от поездки. Маршрутка вмиг опустела.

– Идите в дом, – сказал им вслед водитель. – Располагайтесь. Там все для вас подготовлено.

Оглядевшись и заметив, что тетки тоже удивлены видом этого местечка, Порше пошла следом за ними к дому. Маршрутка уехала.

– Както страшно, – сказала Кристина. – Мы тут будто совсем одни… И когда нас заберут отсюда?

– А мы не спросили, – легкомысленно ответила ей Тамара.

Но Лика рассмеялась:

– Да чего бояться? Все нормально. Сейчас разместимся, выберем лучшие комнаты, переоденемся. Интересно, еда у них есть?

Дом, встретивший гостей огнями, производил приятное впечатление серьезного строения. Он был каменный, двухэтажный, построенный простой коробкой, но добротно.

Они поднялись на веранду, где стояли деревянные лавки и стол, крашенные в синий цвет. Марина, которая шла впереди всех, постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, потянула ручку на себя. Дверь открылась.

Осторожно озираясь, гостьи по очереди вошли в дом.

– Ктонибудь знает, чья это вообще недвижимость? – спросила бывшая певица.

– Мне сказали, что дом построил Олег, – ответила ей Милена. – Только на него это както мало похоже. Он не слишком природу любил.

Внутри было вполне уютно, только людей не оказалось. Побросав вещи куда придется, женщины разбрелись по дому – осмотреться. Комнаты были обставлены просто и рационально. В большом холле вокруг громоздкого журнального столика стояли кресла и диваны, справа находилась кухня, а слева – помещение, где было навалено много всякой аппаратуры, за исключением телевизоров и радиоприемников. Порше лучше бы сейчас перед телевизором посидела – кажется, «Дом» в это время показывают.

Деревянная лестница вела на второй этаж, где обнаружились три небольшие спальни. На первом этаже любопытная Марина нашла и вполне цивилизованную ванную комнату с «удобствами». Остальные находку оценили и воспользовались ею.

Проголодавшаяся Порше тоже побродила по комнатам и направилась к вместительному двухкамерному холодильнику.

– А провизии тут заготовлено порядочно! – заметила Милена, вошедшая на кухню следом за Порше. – Девочки, кто есть хочет? Тут копченое мясо, сыр, рыба какаято… И на кухне есть чайник, заварка. Хорошо!

– И бар, – добавила Марина, держа в руке бутылку водки. – Там не только это. Еще всякие коктейли, пиво, ликеры. Просто раздолье. Да и вообще тут както не порусски. Дом в лесу, а свет, вода… Наверное, генератор гдето установлен и резервуар для воды есть. Круто.

Милена покивала ей, но, кажется, както мало удивилась.

Идея перекусить и даже выпить понравилась и остальным. Вскоре в комнате был накрыт стол, расставлены бокалы. Милена даже достала свечи и, выключив деревянную люстру, зажгла их. Потом все разлили напитки и расселись в креслах.

Возникла пауза. Женщины переглянулись.

– Думаю, надо помянуть Олега Видаля, – сказала Лика и подняла рюмку с водкой.

– Да, – согласилась его бывшая жена. – Сорок дней…

– Пусть земля ему будет пухом, – тихо добавила Тамара.

Порше заметила, что в глазах Кристины появились слезы, но остальные были более сдержанны.

Потом пили уже без тостов. Порше решила, что пришла пора и ей немного расслабиться. А что еще делать? Пока приедут все приглашенные на вечеринку и пресса, можно умереть со скуки в компании этих пожилых зануд. Она долила в стакан коктейля из банки и отхлебнула большой сладкий глоток.

Разговор за столом шел ни о чем – о погоде, о том, как быстро в этом году наступила весна, но все знают, что холода еще будут. Порше опять выпила – господи, что за скука!

Как и положено стареющим теткам, женщины за столом стали чесать языками. Марина, сидевшая рядом с Порше, спросила у нее:

– Так вы были подругой Олега Видаля?

Порше невыразительно пожала плечами – ей не хотелось говорить, что она стала подругой на одну ночь. Да еще и такую позорную.

– Вы не заметили, что в последний вечер он был не таким, как всегда?

– А каким он всегда был? – ляпнула Порше. Она не хотела хамить, просто надо было отделаться от назойливой дамочки.

– Может, Видаль с кемто ссорился?

– Я не видела.

Марина улыбнулась и отвязалась от Порше. Та с облегчением выдохнула и допила коктейль.

Как только все наелись, хлопотливая Милена тут же взялась убирать со стола, Тамара и Марина вышли покурить, Лика полезла в холодильник поискать чтонибудь сладкое к чаю, Кристина взялась мыть посуду.

С улицы в дверь заглянула Марина:

– Кажется, остальные едут! Слышу звук мотора.

Все оживились. Милена и Лика тут же побежали на веранду, Порше тоже высунулась из окна, но шум мотора стих. На улице было уже совсем темно.

– Мне кажется, никто не проехал по трассе, – сказала Марина. – Отсюда, конечно, не очень видно, но свет фар мы бы заметили. А его не было.

– Точно, не было, – подтвердила Тамара.

– Значит, неподалеку есть еще одна дорога, – сказала Кристина за спиной Порше.

Та даже вздрогнула – она не слышала, как к ней подошла Противная блондиночка.

– Да что творится? – возмутилась Милена. – Почему нет никого? Ктонибудь звонил Витьке?

Оказалось, что никто. Милена пошла в дом, нашла свой мобильный и, как поняла Порше, стала набирать номер того кряжистого дядьки – Карелина.

– Связи нет, – разочарованно произнесла Милена. – Здорово! Такой дом цивильный, а телефоны тут не работают. Мы ведь не в тайге…

Тем временем все вернулись в дом, стали доставать мобильники, нажимать на кнопки. Связи не было.

– Блин! – сердито сказала Кристина. – Я маме обещала отзвониться, а тут ничего не набирается!

Лика предложила еще выпить, а Тамара принесла из соседней комнаты гитару. Наверное, она умела играть, потому что инструмент в ее руках сразу издал довольно мелодичные звуки.

Порше пошла к бару за новой баночкой коктейля. Калорий в нем – до фига, но уж очень печально этот вечер разворачивался. Теперь еще и песни под гитару! За что ей это?

Тамара стала настраивать гитару, потом начала наигрывать незнакомую Порше тоскливую мелодию и запела. Отпив еще пару глотков, Порше огляделась. Почти все, кроме Лики, стали подхватывать слова песни. Лика же закусила губу, подошла к окну и достала сигареты.

К концу последнего куплета уже все тетки обливались слезами и соплями. Это небось песня Видаля, запоздало догадалась Порше.

– Девочки, – донесся от окна голос Лики. – А машины гдето ходят. На трассе нет никого, а вдалеке я слышу звук мотора. Как же странно, что по нашей дороге ничего не ездит!

– Странно это, конечно, – согласилась с ней Кристина. – Нас, наверное, кинули. Все собрались в другом месте, а нас забыли предупредить. Если честно, я бы уже пошла на дорогу – на нашу или другую – и попыталась попутку поймать…

– Если и ловить машину, то на другой дороге, – сказала Марина. – Пройти через лес, выйти на ту сторону и…

– Да вы что? – строго осадила их Милена. – Ночью! Через лес! До города пять часов ехать. Мало ли на каких идиотов нарвешься? Давайте уже утром выбираться отсюда, посветлу.

– А я пойду ловить попутку, – произнесла Порше.

Все на нее уставились, будто на чудо какое. Неудивительно – это была чуть ли не первая фраза, сказанная ею.

– Я с тобой, – тут же сказала Кристина.

– Нет, – спокойно отозвалась Лика. – Никуда вы не пойдете. Это риск, Кристина. Девочка молоденькая, но тыто понимаешь?

Тоже мне, мать родная!

– Да ну вас, курицы! – разозлилась Порше.

Она не склонна была проявлять свои эмоции, но сейчас ее все просто достало. Дуры, честное слово! Ей что тут, до утра торчать? Схватив свою сумку и куртку, она направилась к двери. Кристина пошла за ней следом.

Лика подскочила с места, схватила Порше за руку. Милена тоже поднялась со своего места.

– Стойте, – просила она. – Ну пожалуйста! Это опасно! И как вы ту, вторую дорогу найдете? Через лес идти темно…

Порше выдернула руку из ладони Лики, а Кристина улыбнулась:

– Девочки, да чего вы? Ну что тут, маньяки по дорогам разъезжают? Просто дальнобойщики какиенибудь. У них дома семьи, дети. Они не будут нас с девушкой на куски резать! И я посмотрю, к кому садиться, если ктото подозрительным покажется – ни за что к нему не полезем. Правда, Лена?

Порше кивнула. Может, они отстанут, если с ними нормально поговорить?

– Я тоже с вами пойду, – сказала вдруг Марина. – Домой хочу, устала.

– Ну, вы даете! – уже миролюбиво вздохнула Лика. – Ладно, давайте все вместе пойдем.

Я хоть номер машины запомню… Милена, Тома, вы с нами?

Милена кивнула, Тамара отказалась:

– Нет, я тут побуду.

Она перегнулась через гитару, лежавшую у нее на коленях, плеснула себе в рюмку водки, выпрямилась, подняла рюмку на уровень глаз.

– Счастливого пути! – пожелала она и опрокинула рюмку в рот.

Порше, а за ней Лика, Кристина, Милена и Марина вышли из дома. Запах леса, прелых листьев защекотал Порше нос. Она чихнула. Ей пожелали здоровья.

Несмотря на ночь, лес не казался непроходимым. Небо было чистым, в нем сияли крупные звезды. Эти звезды, вид которых завораживал даже совсем не романтичную Порше, и белый ясный свет растущего месяца помогали ориентироваться в пространстве. Первой в лес вошла Марина.

Порше казалось, что только они шагнут в чащу, как сразу станет понятно, куда идти. Так, как это всегда бывает в парке Менделеева. Но ничего понятно не было.

– Мне кажется, я уловила направление звука, – пробормотала Лика.

Остальные, в том числе и Порше, уже слегка растерялись, поэтому сразу поверили ей на слово и пошли следом.

– Может, вернемся? – опасливо спросила Кристина, обернувшись на свет дома, еще заметный сквозь деревья.

– Ну нет! – ответила ей Марина. – Теперь уж ни за что!

Довольно быстро нашлась небольшая тропка, ведущая, как казалось, в нужном направлении. Когда женщины углубились в лес, послышался звук мотора. Марина заметила:

– Мне кажется, что машина стоит на месте…

Ей никто не ответил.

Они двигались уже минут пятнадцать, но никуда не выходили. Тропинка пошла в гору. Лика остановилась:

– Давайте возвращаться, мы уже забрели черт знает куда.

– А вдруг дорога в двух шагах? – запротестовала Марина.

Но остальные поддержали Лику. Только тут все поняли, что идея Порше была не ахти, а поддержали ее, видно, потому, что хмель ударил в голову. Лучше вернуться в дом и снова налить.

Теперь Порше не стала спорить. Онато думала, что идти придется с минуту, а за эти четверть часа в темнотище устала и замерзла. Лика снова повела всех за собой во тьму – но в обратном направлении. Остальные старухи тоже обогнали Порше, она же передвигалась все медленнее. Ее отпускало опьянение, придававшее бодрости, и вдруг ужасно захотелось спать.

Впереди Порше шла Марина, которая пару раз обернулась, а потом разговорилась с Кристиной. Порше стала отставать, а когда уже хотела попросить всех подождать ее, неловко поставила ногу на корягу и подвернула лодыжку. Чертыхнувшись, Порше наклонилась, пощупала свою бедную щиколотку, выпрямилась…

И тут ктото схватил ее сзади за шею, зажав рукой рот. Порше попробовала вывернуться, крикнуть, но этот ктото был намного сильнее девушки. Она потрепыхалась в его железных руках и ощутила, как они тянут ее кудато назад, в лес, в темноту.

Потом ей к лицу приложили чтото влажное. Она вдохнула ударивший ей в нос, в горло резкий запах и потеряла сознание.


Порше, 18 лет | Седьмая жертва | Марина Попова, 30 лет