home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

С самого раннего детства Ричард Дрейтон хранил тайну сокола. Ни одной живой душе он не рассказывал о его таинственном и мистическом свойстве – находить потерянное. Вещь любого размера, независимо от расстояния до нее и давности потери, сокол «чувствовал» без труда. Все что нужно было его обладателю – иметь максимально подробное описание пропавшей вещи и физический контакт с кемто или чемто, соприкасавшимся с нею. К сожалению, искать людей сокол не умел.

Ричард настолько сжился с этой тайной и привык оберегать ее от чужого любопытства, прикрываясь «новыми методами криминалистики», что иногда сам забывал о том, чему обязан своим успехом на поприще сыска.

Стремясь оградить себя и свои способности от пристального интереса досужей публики и завистливых конкурентов, Ричард Дрейтон предпочитал соблюдать инкогнито в своем деле. Никто, кроме нескольких близких знакомых, не знал даже истинного имени мастера Пустельги. В объявлении, которое он публиковал в «Почтовом справочнике Келли», кроме псевдонима и профиля работы был указан только адрес арендованной лондонской конторы, где он бывал по понедельникам и четвергам. А большего клиентам знать и не надо.

Ричард уединенно жил в Клойстергэме, почти не выходил в свет и с немногими друзьями изредка встречался в салонах и бильярдных клубах Лондона. Он крайне редко принимал гостей и сам наносил визиты ровно с той частотой, какой требовали приличия.

И тем не менее его популярность росла. За три года имя мастера Пустельги и его успехи в поисках утерянного стали притчей во языцех в профессиональных кругах лондонских сыщиков. У него старались выведать секрет, прибегая даже к нечистой игре. Некоторые «похищения», для расследования которых он был нанят, оказались инсценированными. Приходилось все чаще хитрить и запутывать следы. Бывало, он тянул неделями с раскрытием загадки, изображая бурную розыскную деятельность. Сложность была не в том, чтобы найти потерянное или украденное, а в том, чтобы достоверно сымитировать процесс поисков.

Скрытность, таинственность, сохранение инкогнито – во всем этом мастер Пустельга, как он думал, преуспел. И вот теперь в его доме сидел неизвестный человек, невесть как проникший сюда и определенно знающий больше, чем хотелось бы Ричарду.

– Что вы замерли, как истукан? – спросил незнакомец. – Поставьте подсвечник и садитесь.

В приюте Ричард Дрейтон, тогда еще просто мальчишка по имени Рик, быстро научился драться. Это умение не раз пригодилось ему и в нелегкие детские годы, и в тяжелый период скитаний по улицам Лондона после побега из приюта. Он и теперь регулярно поддерживал форму в боксерском зале, поэтому считал себя человеком способным на решительные действия в случае опасности. Но сейчас, стоя над сидящим в кресле человеком с массивным подсвечником в руках, он ясно понимал: шансов нет.

Незваный гость был огромен. Таких больших людей Ричард еще не видел. Даже сидя в глубоком кресле, он был почти вровень со стоящим рядом хозяином дома. «В нем, должно быть, не меньше семи футов», – холодея, подумал Ричард. Крупная, совершенно лысая и при этом какаято бугристая, с огромными ушами, голова прочно сидела на могучих плечах гиганта. Нижняя челюсть была настолько велика, что напоминала скорее совок для угля, чем человеческий орган. Надбровья низко нависали над маленькими глазками, почти скрывая взгляд. Одет гость был во все черное, включая перчатки, которых он даже не снял. Котелок великан держал в руках, как будто собирался уходить. Вот только уходить он и не думал.

Все это Ричард успел увидеть и оценить в течение нескольких секунд, пока частью сознания решал простой вопрос: бить или не бить. После непродолжительной борьбы победило благоразумие. Хозяин поставил подсвечник на камин и сел в маленькое кресло, которое держал для редких визитеров.

– С кем имею честь? – спросил он.

– Меня зовут Сэмюэл Крабб, – ответил великан. – Рад случаю познакомиться с легендарным мастером Пустельгой.

Радость гостя, очевидно, была особого рода, потому что никак не отразилась на лице Сэмюэла Крабба. Нерушимым монолитом он оставался сидеть в кресле хозяина и даже не сделал попытки подняться в приветствии.

– Что вам угодно, мистер Крабб?

– Я уполномочен предложить вам работу.

Громила явно не собирался ходить вокруг да около.

– Вы знаете, где располагается мое бюро и часы приема клиентов?

– Разумеется, мне это известно. Как и многое другое о вас.

При этих словах все внутри у Ричарда похолодело. Усилием воли он заставил лицо принять надменное выражение.

– В таком случае вы прекрасно знаете, что я не принимаю на дому.

– Знаю, – спокойно ответил гость. – Но мое дело не терпит отлагательств. Ни малейших.

– Как вы меня нашли? Я не оставляю клиентам свой адрес.

– Находить нужных людей – моя работа, мистер Дрейтон. Точно так же, как находить вещи – ваша.

– Вы сыщик?

– В некотором роде.

– Чьи интересы вы представляете?

– Этого я сказать не могу. Мой работодатель не любит огласки.

Ричард уже оправился от первого замешательства и сделал попытку надавить на незваного гостя:

– Я не возьмусь за работу, пока не получу всю необходимую мне информацию. И мой первый вопрос – кто заказчик?

– Возьметесь, – голос Крабба оставался спокойным. Великан лишь чутьчуть пошевелил плечами, но огонек свечи на камине заметался и затрепетал, как будто перед ним распахнули окно. – У меня очень мало времени, мистер Дрейтон, и я слишком спешу перейти к сути моей миссии, чтобы запугивать вас по всем правилам. Поэтому буду краток. Вам достаточно знать, что человек, пославший меня, вполне могуществен, чтобы уничтожить не только вас, но и саму память о вас. Никто в Лондоне не посмеет даже вспомнить ваше имя. И это не будет стоить ему ни малейших усилий.

Ричард не без оснований считал себя смелым человеком. Ему приходилось бывать в опасных передрягах и принимать участие в рискованных предприятиях. Но слова этого человека и равнодушная уверенность, с которой они были произнесены, заставили его волноваться. Беспокоила не столько угроза расправы, сколько то пристальное внимание, которое неведомая могущественная особа могла сфокусировать на его персоне. Разоблачения своей тайны – вот чего понастоящему страшился мастер Пустельга. Если комунибудь станет известно о соколе – тогда он точно не жилец, такой артефакт – слишком привлекательная добыча.

– Надеюсь, я ответил на ваш первый вопрос достаточно подробно? – без тени усмешки спросил Крабб.

– Более чем, – саркастически ответил Ричард. – Могу я узнать, почему вы обратились именно ко мне?

– Вы лучший специалист в своем деле. Мой наниматель уже некоторое время наблюдает за вашей деятельностью и имел возможность в этом убедиться. Могу вас заверить, что наша встреча была неизбежна – люди, подобные вам, рано или поздно попадают в поле зрения моего патрона. И лично для вас – большая удача начать знакомство с большой услуги этому человеку.

Эти слова, как и почти все сказанное ранее, прозвучали откровенной угрозой. Ричард лихорадочно размышлял о том, кем бы мог быть загадочный патрон Крабба. Это точно не аристократ и не член правительства – первые с ходу стараются ошеломить суммой гонорара, вторые давят на патриотизм. СкотландЯрд? Но полиция обычно не играет в загадки и сразу размахивает значками. Кроме того, ни один полицейский инспектор, с которым доводилось общаться Ричарду, не угрожал «уничтожить саму память» о нем. Иностранный агент? С ними Ричард никогда дел не имел, но в его представлении они должны были действовать более тонко.

Оставался многочисленный и тысячеликий преступный мир Лондона. Скорее всего, скромной персоной мастера Пустельги заинтересовался ктото из «ночных правителей» города.

– Почему вы избрали такой… нестандартный способ знакомства? – спросил Ричард, имея в виду непрошеное вторжение в свое жилище.

– О, это не из любви к дешевым эффектам, уверяю вас. Причины просты. Вопервых, срочность дела не позволяла медлить в ожидании урочного часа, и я решил навестить вас дома. А вовторых, не хотелось привлекать внимание к своей, мягко говоря, заметной персоне, расхаживая по улице в ожидании вашего возвращения.

На взгляд Ричарда, доводы были так себе. К тому же мистер Крабб не потрудился придать своему тону даже малейшего оттенка сожаления. Но это уже не имело значения. Сыщик понимал, что вариантов у него не много. И хотя в висках уже зарождалось тихое гудение – предвестник скорой головной боли, которой он расплачивался за интенсивное использование сокола, он сказал:

– Хорошо. Чем могу быть полезен?

Крабб положил котелок на стол, словно только сейчас принял решение остаться и продолжить беседу.

– Вы должны найти похищенную сегодня у моего нанимателя вещь.

– Вам известны мои условия?

– Да, если за последнюю неделю они не изменились.

– Не изменились. Мне нужно детальное описание предмета, а желательно его изображение – литография, рисунок, дагеротип. И чтонибудь, с чем предмет соприкасался. Или ктонибудь. Вы держали его в руках?

– Нет. Насколько мне известно, за последние тридцать лет к нему прикасался только хозяин. И, конечно, сегодняшний вор.

– Это плохо. Значит, без вашего нанимателя нам не обойтись.

Великан покачал головой. Откуда ни возьмись у него в руках оказалась маленькая, размером с табакерку, резная шкатулка из слоновой кости. Даже в слабом свете свечи Ричард увидел, насколько искусно она была сделана, как тщательно вырезался и шлифовался каждый дюйм ее поверхности. Уже сама по себе она была произведением искусства.

– Здесь хранилась украденная вещь. А вот ее изображение, – с этими словами Крабб достал из кармана пиджака сложенный в несколько раз листок бумаги.

Ричард зажег газовую лампу и склонился над рисунком. Он рассчитывал увидеть чтонибудь из «стандартного» набора грабителей: кольцо, кулон, брошь, серьги, подвеску, возможно, часы. Поэтому то, что предстало его глазам, удивило и в первое мгновение даже рассмешило.

Изображение было старым, бумага истерлась и запылилась на сгибах. Впрочем, рисунок, сделанный уверенной рукой хорошего художника, прекрасно сохранился. Если бы не обстоятельства этого странного заказа, мастер Пустельга решил бы, что над ним подшутили.

На листке была нарисована… мышь.

Присмотревшись к изображению внимательно, Ричард понял, что рисовали все же не животное, а, скорее, его скульптуру или, судя по размерам шкатулки, крошечную статуэтку. Мышь сидела на задних лапках, сложив передние на груди так, что можно было различить каждый пальчик. Вздернутый носик и два больших верхних резца придавали ей смешной и настороженный вид.

Ричард бросил короткий взгляд на Крабба. Громила не вскакивал с хохотом и не спешил напялить на голову шутовской колпак. Он сидел, не шевелясь, и ждал, пока сыщик ознакомится с рисунком.

– Вы видели… этот предмет? – спросил Ричард.

– Нет. До сегодняшнего дня я даже не подозревал о его существовании. Рисунок и шкатулку мне дали несколько часов назад, одновременно с заданием найти лучшего сыщика.

Ричард открыл шкатулку. Внутри лежала ювелирная подушечка с углублением под украденный предмет. Судя по всему, мышь была величиной не больше мизинца.

Можно было приступать к поискам. Но сперва следовало пустить пыль в глаза бандиту и постараться избавиться от него на время поисков.

– Изделие выполнено из золота? – спросил он для начала.

– Нет.

– Из кости? Янтаря?

– Из какогото металла. Точнее сказать не могу.

– Ладно, не существенно. Когда произошло похищение?

– Пропажа обнаружена сегодня, незадолго до полудня. Вчера вечером предмет был на месте.

– Какова предположительная стоимость предмета?

– Неизвестно. Ценность этой вещи не в стоимости, а в значимости для владельца.

– Вы проверили ссудные кассы и ювелиров? Возможно, краденое уже сбыли.

– Этим занимаются… мои коллеги. Но лишь для очистки совести. Мышь украли не для того, чтобы сдать в ломбард. Мой патрон убежден, что это сделал первоклассный профессионал, выполняя заказ. И наша задача выследить его до того, как он передаст похищенное заказчику.

– Почему вы думаете, что этого еще не произошло?

– Я так не думаю, но надеюсь на это. Сбежав, похититель должен чувствовать себя в относительной безопасности и может расслабиться. Ему нужен отдых, по моим данным, он провел два дня в неудобной позе без движения, ожидая удачного момента для кражи.

– Это… должно быть, нелегко.

– Уверяю вас, это весьма сложно. А ему еще встречаться с заказчиком, и для этого нужно быть в форме. Всякое ведь может случиться.

– У меня складывается впечатление, что вы знаете, кто исполнитель и кто заказчик.

– Специалистов такого класса, как сегодняшний вор, не много. И всех я знаю наперечет. Но искать их одновременно слишком тяжелая задача, поэтому я обратился к вам. Что касается заказчика, то у нас есть лишь предположения.

Ричард кивнул и закрыл глаза. Пульсирующая боль в висках нарастала, пряча за собой чтото важное. Чтото, на чем нужно сосредоточиться прямо сейчас, пока не стало поздно.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Я возьмусь найти вашу пропажу. Мой гонорар будет восемьдесят фунтов. Оплата по выполнении. Завтра с утра я приступлю к поискам. Рисунок и шкатулку оставьте у меня.

С этими словами он поднялся, давая понять гостю, что встреча закончена. Сэмюэл Крабб не пошевелился.

– Мистер Дрейтон, я совершенно точно уверен, что ясно обрисовал вам важность и срочность этого дела.

– Можете не сомневаться, я проникся…

– В таком случае вы должны понимать, что ни о каком «завтра» не может быть и речи. Вы отправитесь на поиски немедленно.

– Это не смешно, мистер Крабб. У меня был слишком длинный и тяжелый день, чтобы…

– Довольно разговоров! – перебил громила. – Собирайтесь.

– Вы сошли с ума?! – возмущенно воскликнул молодой человек. – Повашему, я прямо сейчас могу отыскать эту вашу… мышь? Это же целая наука! Нужно собрать информацию, проанализировать и сопоставить тысячи мельчайших деталей, рассмотреть десятки вариантов. И делать это надо на свежую голову, чтобы не пропустить чтото важное…

– Не морочьте мне голову, мастер Пустельга, – с угрозой в голосе сказал бандит. – Я же сказал, что навел о вас справки. В прошлом году вы нашли печать лорда Гэдсхилла за три часа, хотя она оказалась у сбежавшего секретаря в опиумном притоне, который тот раньше никогда даже не посещал. Весной этого года ювелир ван Никкельбокер заплатил вам сто пятьдесят фунтов, чтобы вы до заката дня отыскали для него похищенное неизвестными грабителями ожерелье ценой в полторы тысячи гиней. Продолжать можно долго. Я не знаю вашего метода, и мне наплевать – пусть вам помогает хоть сам сатана, но мне точно известно, что при желании вы можете найти пропажу очень быстро. Именно это от вас сейчас и требуется. В награду вы получите пятьсот фунтов и коечто посерьезнее денег – покровительство могущественного человека. Но если вы откажетесь…

Он демонстративно умолк, и это молчание весьма красноречиво намекало на широту его полномочий в случае отказа.

– Как с вами связаться? – спросил Ричард, чувствуя, как под напором воли гиганта осыпаются валы его оборонительных рубежей.

– Никак. Я поеду с вами.

Ричард сдался.

– Оставьте меня на несколько минут, – сказал он. – Мне нужно собраться с мыслями… и вообще собраться.

Посланец неведомого заказчика наконец поднялся.

– Жду вас на улице. Экипаж подадут к двери.

Ричард остался один. С минуту он продолжал сидеть в кресле, массируя виски и пытаясь поймать тень мысли, промелькнувшую на краю сознания во время разговора с ужасным мистером Краббом. Но тщетно. Оставалось сосредоточиться на более насущных проблемах.

Ричард сжал в одной руке шкатулку, а в другой, как обычно, сокола. Несколько мгновений озноба, и он почувствовал себя летящей птицей. Глаза его оставались открытыми, Ричард видел комнату вокруг себя, догорающую свечу, лампу на столике у камина, но другим, соколиным зрением, он увидел совсем иное. Это была темная фигура, лежащая в странном гамаке, натянутом между балками на чердаке заброшенного дома в ИстЭнде. Человек спал, не снимая сапог, наполовину прикрытый плащом. А в кармане его куртки пульсировала огненным светом мышь.

Вот она! Та самая заноза в сознании, что не давала покоя с того момента, как он увидел рисунок! Фигурка мыши размерами и техникой исполнения так походила на сокола, как похожи оловянные солдатики из одной подарочной коробки. Ричард мог поклясться, что предметы сделал один мастер.

Сколько себя помнил, он стремился понять, что такое сокол, смутно догадываясь, что он не единственный в своем роде. На заре карьеры он обращался к ювелирам и антикварам, пытаясь определить происхождение фигурки. Но ничего не вышло. Антиквары пожимали плечами, а ювелиры хмурили брови и предлагали оставить вещицу «для опытов» – их больше интересовал материал. Но Ричард не мыслил себя без сокола. Отдать его – все равно что лишиться глаз.

И вот сейчас появилась реальная возможность приоткрыть завесу над тайной. К нему обратился человек, дорожащий похожим предметом так же сильно, как мастер Пустельга – соколом. Возможно, ему чтото известно. Правда, хозяин мыши действует через посредника, оставаясь в тени, и встретиться с ним будет непросто. Но нет ничего невозможного.

Ричард приободрился, даже боль в висках отступила. Он наскоро привел себя в порядок возле умывальника, переоделся и разобрал походную сумку. Наряд молочницы и тряпье мусорщика он выложил, а форму констебля после недолгих колебаний решил оставить. Из комода он вынул еще два туго свернутых комплекта одежды и сложил сумку. Прихватив напоследок теплый дафлкот с капюшоном, Ричард вышел из дома.

Лил дождь. Гдето вдалеке, над Лондоном, гремел гром, время от времени темноту ночи пронзали молнии. Сэмюэл Крабб стоял у калитки, спокойный и неподвижный, как изваяние. Неподалеку, укрытый низкими ветвями липы, поджидал большой четырехколесный кеб, запряженный парой лошадей. На козлах сидел кучер и, казалось, спал.

– Куда поедем? – спросил Крабб, как будто речь шла всего лишь о том, где бы скоротать ночь двум скучающим джентльменам.

– В ИстЭнд.

– Вы уверены?

– Если у вас есть другие предложения, я с удовольствием их выслушаю, – холодно ответил мастер Пустельга.

Громила вполне серьезно покачал головой, словно не заметил сарказма, и больше вопросов не задавал. Он открыл дверцу экипажа, пропуская спутника вперед. Эта повозка была гораздо просторнее того кеба, в котором сыщик путешествовал с утра, и в ней легко поместилось бы три нормальных человека. Но когда рядом с Пустельгой сел огромный Крабб, внутри сразу стало тесно. Вдобавок ко всему обнаружилось, что дверь со стороны сыщика заколочена, видимо для того, чтобы пассажиру не пришло в голову выпрыгнуть на полном ходу. Он почувствовал себя арестантом. Впрочем, передняя стенка имела окно, через которое можно было следить за дорогой и давать указания извозчику.

Путь предстоял дальний, и стоило попытаться выспаться, но Пустельгу захватил азарт охоты. Ему уже самому не терпелось найти мышь, подержать ее в руках, ощутить пульсацию жизни в ее металлическом теле.

Но была и более важная задача – заставить поверить спутника, что сегодняшняя находка – это результат не чудесного наития, а серьезнейшей аналитической работы.

Стараясь сделать это незаметно, он сунул руки в карманы пальто, нащупал шкатулку и сокола и всмотрелся в фигуру похитителя. Тот лежал все в той же позе, уверенный в собственной безопасности и не подозревающий, что по его следу идет лучшая ищейка Лондона. Голова и лицо человека были прикрыты странной шапочкоймаской с прорезями для глаз, как будто он опасался быть узнанным голубями и летучими мышами, расположившимися вокруг. Рядом с ним мастер Пустельга разглядел висящий на соседней балке пояс с десятком маленьких чехольчиков, из которых торчали рукоятки ножей. Похититель был не простым вором, это сыщик уже понял. Но кто он? Крабб, кажется, утверждал, что знает всех умельцев в этой области. Ну что же…

– Мистер Крабб, расскажите мне о людях, способных провернуть это дело.

– Что именно вы хотите знать?

– Любая информация может оказаться полезной. Вы говорили, таких мастеров не много?

Гигант покачал головой.

– Я бы сказал, что с задачей такого уровня справиться практически невозможно. Место, где хранился предмет, охранялось лучше, чем Букингемский дворец. И это не фигура речи, мастер Пустельга, резиденция моего патрона охраняется действительно лучше.

– Тем сильнее это сужает круг подозреваемых, не так ли?

– Несомненно. И если бы у меня было время, я сам справился бы с поисками. Но мой хозяин настаивает на незамедлительном возвращении мыши. И ваша помощь именно в этом будет оценена по достоинству.

– Итак, кто, повашему, мог совершить невозможное?

– Я знаю только двоих таких специалистов.

– Кто же они?

– Первый – Джимми Сквозняк. Вор экстракласса, профессионалодиночка. Много лет обучался искусству йоги у индийских мастеров. Гибкий и быстрый, как змея, способен пролезть между спицами каретного колеса на полном ходу. Невероятно силен и вынослив, несмотря на преклонный возраст и скромную комплекцию. Нужно признать, кража такого масштаба ему была бы по силам, но я не верю, что он решится грабить… моего шефа. Он человек старой закалки, и не представляю, какой барыш ему нужно было посулить, чтобы заставить отказаться от принципов. К тому же он прекрасно осознает смертельный риск этого предприятия.

Пустельга не видел лица человека в гамаке и не мог судить о его возрасте. Но комплекцию похитителя он не назвал бы скромной. Впрочем, рядом с Краббом любой человек выглядит карликом. Нужны были уточняющие вопросы.

– Он носит оружие?

– Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Во всяком случае, отбирать предмет у вора не понадобится. Этим займусь я.

– Я не волнуюсь, – ощетинился мастер Пустельга. – Мне нужен точный психологический портрет похитителя.

– Он мастер скрытного проникновения и обычно в оружии не нуждается. Но использовать в качестве оружия подручные средства Сквозняк умеет виртуозно.

– Ясно. Кто второй?

– Вторая. Это женщина, Гуттаперчевая Пэт. Бывшая циркачка – жонглерка и акробатка. Чертовски ловкая и везучая воровка. Отчаянная до безрассудства, способна на любую авантюру и не боится ничего на свете. Она успела перейти дорогу многим по обе стороны закона. И СкотландЯрд, и коекто из воровского мира охотятся за ней уже много лет. Но она не работает на заказ, насколько мне известно. Крадет только то, что считает нужным.

Человек на крыше определенно не был женщиной. Но Пустельга на всякий случай уточнил:

– А оружие?

– Да. Носит револьвер, который охотно пускает в дело. Если вас интересует мое мнение – она абсолютно безумна.

– Понятно. Еще когонибудь подозреваете?

– Нет.

Дело принимало сложный оборот. Мастеру Пустельге уже доводилось работать с клиентами, которые настаивали на своем обязательном участии в поимке похитителя. И всякий раз им оказывался ктото из ближнего окружения, кого сыщик сразу «вычислял», перебирая знакомых жертвы и незаметно подталкивая ее к «правильному» ответу. Но на этот раз подозреваемые кончились раньше, чем он опознал преступника.

– Вы уверены? Любые предположения, даже самые невероятные, пригодятся.

Крабб, впервые с момента их знакомства, позволил себе кривую улыбку.

– Во всем, что касается преступного мира Лондона, можете считать меня экспертом. Я уверен, что больше никто из живых специалистов не мог этого сделать.

– Из живых?

– Да, я имел в виду – из ныне здравствующих.

Мастер Пустельга промолчал, глядя в темноту за окошком кареты. На улице шелестел настоящий октябрьский дождь – унылый и бесконечный. Именно для таких вечеров предки придумали камин, бренди и трубку.

– Но если уж вас интересуют «самые невероятные» версии, то был один человек… Ныне покойный.

– И у него тоже была диковинная кличка?

– Можно и так сказать. Его звали Крылан, но настоящего имени не знал никто.

– Крылан – это ведь какаято летучая мышь?

– Верно. Те немногие, кто был знаком с ним, считали его и вправду наполовину летучей мышью – вампиром.

– Это же дикость!

Крабб пожал плечами.

– Вы не знали его.

– А вы?

– Лучше, чем многие другие, но это почти ничего не значило. Он был действительно очень странным и загадочным человеком. Например, предпочитал жить на чердаках, носил плащ странной конструкции – в нем были стальные спицы вроде зонтичных, – и я сам видел, как однажды, расправив этот плащ, он спрыгнул с четвертого этажа и даже не ушибся. Он виртуозно владел веревками с крючьями и скакал по крышам, что твой кузнечик. А еще он не признавал кроватей и спал в гамаке…

– В гамаке? – Мастер Пустельга встрепенулся.

– Подвешивал сетку в своем логове и в ней отдыхал.

– Но зачем?

– Откуда мне знать. Не любил землю и все время старался забраться повыше.

– Действительно, очень странный человек.

– Вот и я о том. Конечно, никакой он был не вампир, а просто очень ловкий сукин сын. Драться, прятаться и убивать научился у китайцев, а плащзонт сделал на заказ у одного механика из Оксфорда. Крючья и ножи для него ковал кузнец из Лаймхауза. Как видите, про всякого, даже самого загадочного человека можно собрать информацию, было бы время.

– Он пользовался ножами? – Пустельга уже не сомневался, что опознал похитителя.

– Метательные ножи – его конек. Управлялся он с ними великолепно.

– Вы сказали – он умер. Это проверенная информация?

– Безусловно. Я сам присутствовал при его гибели.

Мастер Пустельга посмотрел соколиным взглядом на человека в гамаке. «Умерший» Крылан как раз в этот момент завозился, переворачиваясь на другой бок.

– Расскажите, как это было.

Крабб задумался, прикидывая, какую часть истории можно рассказать спутнику.

– Четыре месяца назад я лично сжег дом, в котором он находился.

– Ого! – По спине сыщика пробежал холодок. – Не будет бестактным спросить – почему?

– Это важно для вашего расследования?

– Да, – твердо ответил Пустельга.

Громила поиграл желваками. Этот, без сомнения умный, несмотря на свои габариты и внешность, человек, конечно, получил приказ всеми силами содействовать поискам. Но ему было трудно понять, какое отношение к делу имеет давно протухший покойник.

– Он был первоклассным специалистом – убийцей и вором в одном лице. Это сочетание очень редкое, что бы ни думали обыватели. Редко в ком совмещаются два таких разных таланта в столь идеальных пропорциях.

Мастер Пустельга кивнул, не зная, как еще прокомментировать этот сомнительный комплимент в адрес преступника. Крабб продолжил:

– Его услуги пользовались хорошим спросом и стоили немало. В конце концов он стал слишком… независим. И однажды отказал в просьбе моему патрону. История получила огласку, а такой поворот событий совершенно недопустим и губителен для репутации. Я выслеживал его три месяца и, когда нашел, сжег вместе с домом, где он обитал в тот момент.

Сыщик ошарашенно молчал. Сжечь человека заживо только за то, что он отказался выполнить твою просьбу, – это было ужасно. Какая же участь ждала его, Пустельгу, откажись он сотрудничать с этим чудовищем – Краббом? И что ожидает его теперь? Скрывая волнение, он спросил:

– А вы уверены, что Крылан не сбежал из пожара?

– Труп сильно обгорел, но плащ со спицами был вполне узнаваем.

– Но если бы все же ему удалось скрыться, кто может знать об этом?

Сэмюэл Крабб больше не скрывал своего удивления и раздражения.

– Какого черта вы об этом спрашиваете? Я видел его своими глазами, и он был мертв!

– Я в этом не уверен! – как можно тверже ответил Пустельга.

– Глупости. Ну, есть один писака, с которым он снюхался. Работает директором театра «Лицеум», фамилия его – Стокер. Но театр сейчас на гастролях в Эдинбурге, так что тут ловить нечего.

– Понятно. Я, с вашего позволения, буду исходить из того, что Крылан мог выжить в пожаре, а вместо себя подсунул вам чужой труп в приметном плаще. В романах такое случается сплошь и рядом.

– Глупости, мы с вами не в романе.

– Это как сказать… Поскольку ваша акция была показательной, то вы потрудились сообщить всем заинтересованным, кто и почему устроил тот пожар, ведь так?

– Именно.

– Значит, если он остался жив, у него появляется очень серьезный мотив для кражи – месть.

– Но с его умениями он мог и убить патрона.

– Месть подразумевает мучения, именно этого он добивается. – Пустельга все больше воодушевлялся этой идеей. – Послушайте, может быть, никакого заказчика вовсе не существует, а есть только Крылан.

– Заказчик есть, – сказал великан, но нотки неуверенности уже закрались в его голос.

Пустельга пожал плечами. Ему было все равно, но он, конечно, не стал говорить этого вслух. Молчание длилось не долго, мистер Крабб решил все же уточнить:

– Значит, мы ищем Крылана?

– Я ищу похищенное имущество, – дотошно поправил мастер Пустельга. – Но у меня есть все основания полагать, что оно у таинственного «покойника» Крылана.

По выражению лица Сэмюэла Крабба было трудно понять, о чем он думает. Все свои сомнения он уже высказал и спорить дальше не стал.

В молчании они проделали остаток пути до Лондона и наконец въехали в ИстЭнд. Была уже глубокая ночь. Продолжал лить дождь, и людей на улицах в этот поздний ненастный час почти не было, только зыркали из проулков лихие личности да жались к стенам продажные девки в надежде на шальной заработок. Громкие крики раздавались лишь из дешевых питейных заведений, в изобилии расплодившихся в кварталах городской бедноты.

Мастер Пустельга остановил кучера у первого попавшегося дома по Гринстрит. Свет в окнах не горел: местные жители предпочитали не тратиться на свечи и газ.

– Выйдем тут.

Крабб без лишних вопросов вышел из экипажа. Сыщик выбрался следом, накинув на голову капюшон. К ним присоединился и кучер, почемуто не пожелавший остаться на козлах.

– Нам сюда? – с сомнением спросил гигант.

– Да, на чердак этого дома. Тут идеальное место для логова такого человека, как вы описали.

Крабб покачал головой, но двинулся к парадному. С собой он захватил здоровенный револьвер и полицейский фонарь «бычий глаз» с заслонкой. Кучер, не проронивший за время поездки ни слова, молча пошел следом за бандитом. Мастер Пустельга остался стоять у входа. Парочка отсутствовала долго, прошло не меньше получаса, прежде чем они вернулись. Одежда громилы была в пыли, к плечу пристал клок паутины. Возница, все такой же безмолвный, влез на козлы, а Крабб задержался.

– Если вы решили морочить нам голову, – сказал он негромко и будто бы спокойно, – то советую еще раз серьезно подумать.

Пустельга разыграл удивление, надеясь, что это получилось у него хорошо.

– Как, вы ничего не нашли? Странно, по всем признакам он должен быть именно здесь. Что ж, придется наведаться еще в парочку мест.

Пустельга развел руками. В этот момент прямо над ними одна за другой сверкнули несколько молний. На мгновение стало светло как днем, и мастер Пустельга успел заметить, как гнев в глазах Сэмюэла Крабба на миг сменился испуганным замешательством. Ударил гром, да так сильно, что показалось, будто вздрогнула земля.

Крабб приблизил лицо к самому носу мастера Пустельги.

– У вас разные глаза! – сообщил он не своим голосом.

– И что? Гетерохромия – явление медицинское, давно изученное. Вы ведь не считаете меня колдуном?

Громила пропустил издевку мимо ушей.

– Я знаю только одного человека с такими глазами…

– И кто это?

– Не важно. – Крабб уже взял себя в руки. – Куда мы направимся теперь?

– На Антиллроуд.

Это было совсем рядом, но терпение великана быстро истощалось, и мастер Пустельга понимал, что долго играть в кошкимышки с таким человеком, как Крабб, опасно. Однако привести его сразу к похитителю было бы еще опаснее. Столь наглядная демонстрация сверхспособностей вызвала бы множество лишних вопросов.

У невысокого облезлого дома на Антиллроуд мизансцена повторилась. Вновь Крабб с возницей проникли внутрь, а сыщик остался дожидаться на улице. И так же, как прежде, бандиты вернулись ни с чем. Одного взгляда на Крабба было достаточно, чтобы понять – больше тянуть нельзя.

– Остался последний вариант, – с самым озабоченным видом, на какой он только был способен, произнес мастер Пустельга. – Едем на Хардингтонстрит.

Это было всего в двух шагах. Кеб затарахтел по пустынным улицам и спустя немного времени подъехал к мрачному старому дому. Ему было лет двести, и в годы своего расцвета дом, должно быть, служил обиталищем богатого семейства. Он возвышался над окружающими строениями, как господская усадьба над крестьянскими хижинами. Две башенки, пристроенные, судя по всему, при Георге III, делали его похожим на средневековый замок. Стены дома и башен почти до самой крыши заросли диким виноградом, стрельчатые окна были забраны решетками, лишь круглое чердачное окно зияло пустотой.

Сейчас этот дом был почти необитаем, хозяева забросили его, перебравшись в более фешенебельный Мэрилебон. И лишь на чердаке под крышей жил человек.

Молодой сыщик вполглаза наблюдал за похитителем. Когда экипаж остановился неподалеку от его пристанища, тот пошевелился и приподнял голову, прислушиваясь. Что это было – невероятное чутье или просто случайность, мастер Пустельга не знал. Но если то, что рассказывал о нем Крабб, – правда, то врасплох его застать не удастся.

Пустельга, поколебавшись, тронул громилу за плечо.

– То, что вы ищете, – в этом доме, – серьезно сказал он. – Больше ему быть негде, и я уверен, что мои расчеты верны. Но добровольно мышь вам не отдадут. Будьте осторожны.

Если великан и сомневался, то виду не подал. Он выбрался наружу и пошел к особняку. Следом за ним тенью скользнул возница. Пустельга оставался в кебе, пока оба спутника не вошли в дом. Как только они скрылись из виду, он покинул экипаж и пустился следом.

Замок на дверях был сломан, а сами створки приоткрыты. В доме пахло плесенью и мышами. Одно время в нем, видимо, жили нищие – прямо в холле были раскиданы какието тряпки, пучки полусгнившей соломы, обломки древней рухляди. Открывшаяся глазам картина напоминала разметанные хищником гнезда неведомых гигантских птиц. Чтото заставило обитателей покинуть это место. Чтото или ктото.

Стоя в холле, Пустельга вновь поискал фигурку мыши соколиным зрением. Как он и предполагал, врасплох застать похитителя не удалось. Тот уже покинул гамак и затаился на одной из балок просторного чердака. При этом он умудрился не потревожить спящих в шаге от него голубей. Мышь была с ним, Пустельга видел и чувствовал ее так же хорошо, как если бы держал в руках. А гдето в глубине дома, ступенька за ступенькой, за добычей поднимались охотники.

Мастер Пустельга, стараясь создавать поменьше шума, двинулся по лестнице вверх. Сыщик сам не мог до конца понять, что заставляло его идти навстречу этому опасному человеку – убийце и вору Крылану. Желание увидеть мышь, прикоснуться к ней? Шанс приоткрыть завесу собственной тайны?

Он добрался до второго этажа, когда наверху раздался выстрел. В следующий миг Крабб взревел:

– Слева! Он там!

Самым разумным было бы переждать схватку на лестнице. При всех своих талантах мастер Пустельга не чувствовал себя готовым схватиться в темноте с тремя отъявленными душегубами. Но все то же жгучее желание увидеть мышь своими глазами толкало его вперед. Он бросился вверх по лестнице, не обращая внимания на скрип и треск ступеней под ногами.

На чердаке тем временем события развивались с бешеной скоростью. Выстрелы гремели один за другим, слышался топот башмаков по перекрытиям. Пустельга был уже у дверей на чердак, когда благоразумие взяло верх. Он остановился и заглянул в приоткрытую дверь. Неподалеку от входа лежал «бычий глаз», видимо, брошенный Краббом в первые же мгновения схватки. Его узкий луч пронзал темноту, но ни одна из сторон не была настолько беспечной, чтобы оставаться на свету. Только всполошившиеся птицы метались в замкнутом помещении, внося сумятицу и поднимая облака пыли и перьев.

В двери торчал нож. Мастер Пустельга даже не сразу понял, что это такое: лезвие почти по рукоятку ушло в дверное полотно. И только всмотревшись, сыщик узнал его – это было оружие с пояса Крылана. С какой же силой нужно было его бросить, чтобы он так глубоко оказался в толстой доске! Да, этот «покойничек» мог за себя постоять. Нож вонзился точно на уровне лица взрослого человека.

У вора было преимущество: он слышал скрип на лестнице и подготовился к визиту. К тому же он был на своей территории. Но его бросок пропал втуне – реакция нападающих превзошла его ожидания. Тот, кто вошел на чердак первым, увернулся от ножа и открыл ответный огонь.

Пустельга изо всех сил вглядывался в темноту, не рискуя отвлекаться на соколиное зрение. Очередной выстрел в дальнем углу на какойто миг осветил поле боя. Сыщик успел увидеть тень в широком плаще, висящую на балке вниз головой, словно летучая мышь. Попал стрелок или нет, было не ясно, но выстрел выдал его самого. Судя по габаритам, это был молчаливый возница. Пустельга услышал свист стали и тупой удар. Возница застонал и еще дважды выстрелил в висящую фигуру. Но Крылана там уже не было. С тихим шорохом он переместился кудато вверх под самую крышу.

Наступило короткое затишье. В углу возился раненый кучер, под крышей скользил по балкам Крылан. Ничем себя не выдавал только мистер Крабб.

И тут молодой сыщик допустил ошибку, едва не ставшую роковой. Затаив дыхание, он вошел внутрь. Желая узнать, где прячется похититель, левой рукой он нащупал в кармане пальто шкатулку, а правой привычно сжал сокола. И сразу увидел. Мышь лежала все там же, в кармане похитителя. Крылан сидел на корточках на тонкой балке, придерживаясь рукой за соседнюю, а его несуразный плащ свешивался вниз, словно павлиний хвост. Вытянув шею, он вглядывался в темноту внизу, и сыщику показалось, что этот взгляд упирается прямо в него. Конечно, видеть он ничего не мог, но на слух ориентировался безупречно. Медленно и бесшумно Крылан потянул метательный нож из пояса, перехватил его за лезвие и… бросил прямо в мастера Пустельгу.

Сыщик упал на пол, чудом избежав смерти. Нож вонзился в дверь, точнехонько там, где только что было его горло. Перебирая локтями, он быстро отполз под прикрытие ближайшей опоры и там затаился.

Дождь на улице прекратился, изза туч выглянула луна. Ее серебристый свет проник на чердак через дыры в крыше, и мастер Пустельга внезапно увидел Крабба в двух шагах от себя. Гигант, не шевелясь, стоял у соседней опоры и даже как будто не дышал. Чердак словно вымер: успокоились птицы, затих раненый или убитый возница. Молодой сыщик мог поклясться, что похититель замер там, где он его в последний раз видел: изпод крыши не донеслось ни малейшего шороха. Но внезапно черный силуэт возник прямо над головой Крабба.

Несмотря на абсолютно бесшумные движения Крылана, Сэмюэл Крабб все же чтото услышал. Он резко дернулся в сторону, одновременно паля из револьвера вверх. В правом плече у него торчал нож, но стрелку, это, похоже, нисколько не мешало. После очередного выстрела щелкнул курок – в оружии кончились патроны. Револьвер полетел в сторону, а Крабб, не глядя, подхватил поломанный табурет, валявшийся под ногами, и мощно метнул его в темноту.

Судя по звуку, импровизированное оружие попало в цель. Изпод крыши прямо в луч «бычьего глаза», вниз головой упал человек. Падение завершилось в нескольких дюймах от пола – захлестнутая на ноге веревка удержала Крылана на весу. Крабб бросился к противнику, вооружившись невесть откуда взявшимся крокетным молотком. Но вор не терял времени – изогнувшись, как кошка, он схватился за веревку и начал стремительно подниматься в спасительную тьму. Он успел бы скрыться, если б не рост громилы Крабба. Похититель был уже в десяти футах от пола, когда удар деревянным молотком сбросил его на пол. В петле одиноко повис сапог.

Молоток сломался, и в руках у великана осталась лишь часть рукоятки. Не теряя времени, Крабб нанес чудовищный удар ногой по… пустоте. Там, где только что лежало тело похитителя, лишь взметнулось облако птичьих перьев. Сам Крылан, несмотря на падение и удар, не потерял прыти. Отпрянув от пинка, он крутнулся на спине и угодил ногой в голень противник. Крабб грохнулся на спину с такой силой, что пол заходил ходуном под ногами у Пустельги. Вновь всполошились под крышей притихшие было голуби.

Ножей у Крылана больше не было, но в руках откуда ни возьмись появилась длинная стальная нить. Не успел гигант подняться, как он прыгнул ему на грудь, набросил на шею нить и попытался стянуть ее на горле. Но не тутто было. Сокрушительный удар в правый бок отбросил его прочь. Орудие убийства осталось болтаться на шее Крабба. С неожиданным для своей комплекции проворством тот вскочил на ноги. Одним прыжком преодолев расстояние до противника, он схватил его двумя руками за лацканы плаща и швырнул в ближайшую стойку.

Деревянная опора треснула, а человек осел под ней, на секунду потеряв сознание. Времени, чтобы прийти в себя, ему не дали, вновь оказавшийся рядом Крабб поднял соперника на ноги и ударил в лицо кулаком. В последний момент Крылан попытался увернуться, и отчасти ему это удалось – удар пришелся вскользь, и кулак великана, продолжая движение, обрушился на стойку. Толстая деревянная опора окончательно сломалась. На головы дерущимся посыпались куски черепицы.

Любой другой на месте Крылана уже давно лишился бы сознания, а то и жизни. Но этот человек обладал невероятной живучестью. Пока Крабб тряс ушибленным кулаком, он сбросил плащ, а из его складок выхватил два тонких металлических прута. Гигант медленно потянул из плеча нож. На лице его при этом не дрогнул ни один мускул.

Враги бросились друг на друга одновременно. Одним из прутьев Крылан явно метил в глаз Краббу, но тот умудрился увернуться, и сталь лишь порвала щеку. Зато другое орудие вонзилось в грудь гиганта, и его кончик, обагренный кровью, вышел из спины. В тот же момент маленький метательный нож погрузился в живот похитителя.

На несколько секунд противники застыли, сверля друг друга ненавидящими взглядами, а потом Крылан медленно осел. Невероятно, но Крабб остался стоять над поверженным врагом. Спица из плаща неуловимого преступника оставалась в его теле, и мастер Пустельга, стоя буквально в трех шагах от него, видел, что кровь капает с обоих ее концов.

Через несколько секунд Крабб покачнулся и упал на одно колено. Пустельга думал, что он сейчас завалится рядом с убитым врагом, но раненый великан не спешил умирать. Он склонился над телом похитителя и здоровой рукой обыскал его. В кармане он нашел то, за чем пришел. С трудом поднявшись на ноги, мистер Крабб медленно зашаркал к чердачной двери.

Фигурка мыши так быстро исчезла его огромном кулаке, что Пустельга не успел рассмотреть ее как следует, но сомнений у него уже не оставалось, он знал – эта вещица сродни соколу. Он должен был увидеть ее! Сыщик сделал шаг к Краббу, намереваясь попросить его показать находку, но в этот момент зашевелился Крылан.

Он приподнялся на локте, в его руке оказался тройной крюк на тонкой веревке. Не видя этого, Крабб шаг за шагом приближался к двери. Коротко размахнувшись, вор метнул свое оружие в великана. Крюк пролетел над самым плечом жертвы и вдруг, повинуясь резкому рывку твердой руки, рванулся назад. В одно мгновение горло Крабба распахнулось зияющей раной. Кровь хлынула мощной струей.

Страшнее всего было то, что раненый бандит даже не попытался остановить ее. Вместо этого он развернулся и ринулся на лежащего врага. Оказавшись рядом, он схватил вора за голову и резким движением свернул ему шею.

Сил на то, чтобы встать, у Крабба уже не оставалось. Он упал на спину, истекая кровью.

Мастер Пустельга наконец стряхнул с себя оцепенение и подбежал к умирающему гиганту. Он ясно видел, что помочь спутнику ничем не сможет, но все же заставил себя склониться над истекающим кровью убийцей.

Крабб был буквально в шаге от встречи с Всевышним, но думал, как видно, совсем о другом. Раненой рукой он вцепился в плечо сыщика и заставил его нагнуться к самому своему лицу.

– Глаза! – отчетливо сказал он перед тем, как кровь из пробитого легкого вспенилась у него на губах.

Пустельга промолчал, не зная, как ответить на эту странную реплику. Крабб собрался с силами и прохрипел последнее слово в своей жизни:

– Возвращаю…

Он нащупал свободной рукой ладонь сыщика и вложил в нее маленький предмет.

Через мгновение мистер Сэмюэл Крабб был мертв.


Глава 1 | Сыщики. Король воров | Глава 3