home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ничтожный наставник

Во дворе царила суета. Я устало слез с коня. С неудовольствием отметил, что люди Грешника уже тут как тут, оказывают первую помощь раненым. Лучше бы они, гады, с нами пошли. Тогда, может быть, и с друидами сладили бы. Среди моих людей я заметил несколько братьев корпуса Дождь. Видать, сообразили, что к чему, заметили портал и пробрались к нему. Бросил кому-то повод своего скакуна. Болел живот и левая рука. С чьей-то помощью я снял кольчугу, кинул прямо здесь. Там, где в мое тело пришлись удары друида, наливались чернотой огромные синяки. Тошнило. Наверно, в животе он перетряхнул мои внутренности и поставил их вверх тормашками. Я поднял мутный взгляд. Хантер — это он помогал мне избавиться от не защитившей меня кольчуги. А может, не прими она на себя часть силы, вложенной друидом в удар, я бы уже не встал.

— Проклятье! Тебя кузнечным молотом приложило? — воскликнул Хантер.

— Хуже, — буркнул я в ответ.

— Итак, успешно сходил? — спросил он, как будто я бегал в таверну за пивом.

— Скита больше нет, его обитатели вырезаны. Справился и без твоих рукосуев, своей сотней. А вот откуда они умудрились на нас друидов навести, поспрашивай сам. Нас чуть не вырезали на хрен! Это ты такие приказы своим подопечным отдаешь? Лазутчики демоновы!

Я презрительно сплюнул. Слюна оказалась красной. Странно, по зубам не получал, легкие не задеты, откуда крови взяться?

— Я к себе, буду отдыхать. Советую всех, кто вернется живым, гнать из вашего братства в три шеи.

Не дожидаясь ответа, ушел. Хантер остался стоять посреди двора. Ошеломление забавно изменило его уродливую физиономию. Я рассмеялся бы, не будь так больно. Ноги заплетались. Левая рука не чувствовалась. Перелом, наверно. Обычный ушиб так не болит. Кто-то поддерживал меня, не давал упасть. Я скосил взгляд и узнал Хорена.

— Славно ты этого урода припечатал, конунг, — усмехнулся он, почувствовав, что я на него смотрю. — Девка твоя в комнате. Я охрану к двери приставил, из своих. Может, связать ее? Ты сейчас разбитый весь.

— Не надо связывать. И охрану замени на гвардейцев. Всадникам отдохнуть надо. Тяжелая ночка выдалась.

В свои апартаменты я вошел сам, мысленно смакуя это слово «апартаменты». Не слишком ли мудрено для простого плутонца? Сколько времени прошло с тех пор, как мы ютились в катакомбах и гордо называли комнатой клетку четыре на четыре шага?

Кресло, ставшее уже привычным, — упасть в него и замереть, сосредоточившись на своей боли. Я не сразу заметил свою пленницу. Она лежала под одеялом на единственной кровати, свернувшись калачиком, спиной ко мне. Сразу же вспомнился друид, дравшийся за нее, и то, как она поступилась свободой, чтобы он остался жив, не колеблясь, ничего не обдумывая. Нет, ради постороннего, даже ради просто друга на такие жертвы не идут. Опять всплыла ярость. Я почувствовал прилив сил. Похоже, эмоции питают меня. Наверно, точно так же это происходило у той же Тайви, когда опасность угрожала ее возлюбленному, да и у всех познавших таинства.

Я встал на ноги, чуть пошатываясь, двинулся к кровати. Девушка вздрогнула, когда моя правая рука легла на ее плечо. Левой я все так же не чувствовал. Резко развернул ее к себе лицом и наконец увидел в больших синих глазах следы страха. Ее самообладание дало трещину здесь, среди врагов, где ее безопасность измерялась моей милостью.

— Не смей! — зашипела она подобно рассерженной кошке, когда я сдернул одеяло.

Увы, я не заметил ее одежды, грязной, изорванной, по сути — груды тряпья, которая валялась возле кровати. Она лежала обнаженная, со взглядом затравленного зверька, и от этого я испытал не радость, а какое-то другое чувство. Захотелось оказаться подальше, и чтобы мы с ней встретились по-другому, и чтобы не было этого друида, которому, наверно, не дают оружия, потому что он и с голыми руками сущий зверь. И я не сразу заметил маленький кинжал, острие которого так уютно устроилось под полушарием левой груди с маленьким, аккуратным соском.

Она не могла соревноваться с тем, кто постиг науку Марса. Я вырвал это смешное оружие, которое и пустить-то в ход можно только против себя, раньше чем она моргнуть успела. Боль пронзила правую ладонь. Лезвие все-таки оказалось острым. Швырнул кинжальчик в угол, одновременно отворачиваясь. Мое лицо горело. Отчего бы это? Мало ли я голых женщин повидал за свою жизнь.

— Дура! — Мой голос дрожал от ярости. — Ты же пораниться могла! Ничего не грозит твоей чести! Хотя не понимаю, как в том, чего ты боялась, может быть честь или бесчестье, если ты не можешь на это повлиять, — добавил я уже тише.

Обернулся. Она укуталась одеялом по самый подбородок, но во взгляде уже не осталось страха, скорее, какое-то понимание. Присел на край кровати. Кровь пульсировала в висках, живот болел так, что хотелось согнуться пополам и замереть в этой позе.

— Здесь тебя никто не тронет, — выдавил я из себя. — Но не выходи из моих комнат. Поняла?

Она медленно кивнула. Я смотрел на нее как завороженный. Наверно, правильнее было бы сказать «пялился». В голове лениво шевельнулись две мысли. Первая — что она враг, а враг всегда жаждет мести. Нельзя оставаться наедине с ней в таком состоянии. Если я потеряю сознание, ей хватит просто сходить в угол за своим кинжальчиком и перерезать мне горло от уха да уха. А вторая — что можно было бы напиться ее крови и восстановить силы, как я уже делал не раз. Но последнюю я тут же отбросил. Почему-то стало противно даже думать об этом процессе, бывшем раньше для меня таким естественным, а тем более с ее участием в качестве жертвы.

Она смотрелась так трогательно под одеялом, вышитым волками и воронами, с растерянностью, сменившей страх в таких ярких глазах, с растрепанными волосами. Наверно, она решила, что эти комнаты выделены ей в качестве тюрьмы, потому и разделась. А потом ввалился я и напугал бедную девушку до смерти. Захотелось прикоснуться к ее волосам, поправить, просто погладить, чтобы ощутить их мягкость. Кажется, я даже протянул руку, а потом тело сообщило мне, что нельзя так себя истязать. Почувствовал, что падаю. Ковер смягчил удар. Мои глаза закрылись.

* * *

Несколько суток я провалялся в бреду. Иногда казалось, что слышу голоса. Чаще всего — голос моей пленницы, имени которой я так и не узнал. Иногда — моей сестры и Грешника. А однажды до так и не прояснившегося сознания донесся лязг железа и крик Хорена:

— Назад, ублюдки! Еще шаг — поднимем всех на копья.

И ни разу не услышал я голоса моей матери, не почувствовал ее присутствия. Наверно, это слабость, но так хотелось, чтобы в числе ухаживающих за мной оказалась и она, хоть ненадолго стать для нее не оружием, которое бьет наверняка, а сыном. Да, маленькие плутонцы грезят вечерними сказками, могучими, но заботливыми руками отца и нежными — матери. Маленькие плутонцы вырастают без всего этого, но очень долго не могут избавиться от детских грез.

Были моменты, когда мне казалось, что левой руки у меня больше нет, а случались и такие, когда я хотел бы, чтобы ее не было, потому что боль в ней невозможно было терпеть. И тогда приходили ее прикосновения, несущие облегчение. Ее маленькие ладошки дарили покой, прогоняли боль. А может быть, это были отголоски моего бреда?

Сколько это продолжалось? Дни, может быть, недели? Хотя нет, организм высшего восстанавливается быстро, а у меня все-таки не было открытых ран. Пришел в себя, потому что в комнате стало тихо. Эта необычная тишина и разбудила меня. Рука повиновалась, боли нигде не осталось, я чувствовал себя здоровым и полным сил.

Окинул комнату быстрым взглядом. Никого. Вскочил на ноги. Так приятно чувствовать себя полным сил, здоровым. Остальные комнаты тоже пусты. За дверью слышались какие-то голоса. Я быстро оделся. Мое оружие лежало на столе. Прицепил меч к поясу, взялся за топор и тут услышал за дверью ее голос:

— Не смей!

В нем не было страха — скорее, гнев и растерянность. Я тут же ринулся туда. Выскочил и замер. Двое гвардейцев, охранявших мои покои, были прижаты к стенам, у их шей красноречиво поблескивали мечи. Я узнал в их противниках двух молодых сокрушающих врагов. А еще двое были рядом с моей пленницей. Один, невысокого роста, держал ее за руку, второй стоял рядом и маслено ухмылялся. Меня они не заметили.

— Ну чего ты, красавица, с тебя не убудет, а нам приятно, — сказал коротышка.

— Руку убрал, — процедил я сквозь зубы.

Северяне-перебежчики растерялись. Ну, конечно, по их обычаям, женщина и человеком-то полноценным не считалась. А уж пленница, по сути — рабыня, ее обидеть мог каждый.

— Да что ты, конунг! — Тот, который держал ее за руку, осклабился. — Ну не убудет же с нее. Мы — твои воины, а она — пленница.

— Руку убрал, а то отрублю, — проигнорировал я его реплику.

Все четверо попятились. Мои гвардейцы тут же прикрыли меня с двух сторон, поднимая оружие. Молокососы уже поняли, что игры закончились. Сейчас они лихорадочно соображали, что делать. В моих глазах они прочли, что пощады не будет. По незнанию или по глупости посягнули они на то, что принадлежало мне.

— Оружие на землю, носом к стенке, — приказал я.

— Руби его! — крикнул тот, который приставал к моей пленнице, — видимо, главный.

В этот момент за его спиной из Теней появился Агни и изящным движением сабли смахнул голову. Молодой и неопытный сокрушающий врагов если что и почувствовал, среагировать не успел.

— Опять бунт? — поинтересовался предводитель корпуса Огонь. Северяне-перебежчики растерялись, лишившись вожака. — Ну-ка мордой в пол, оружие бросить.

Теперь перевес сил был явно в нашу пользу. Бунтовщики не посмели сопротивляться.

— В подвал их, — приказал я гвардейцам. — Потом решим, что с ними делать.

Я обнял девушку за плечи. Она чуть подрагивала.

— Я же сказал: не выходить из комнаты.

— Мне надоело сидеть в четырех стенах, — растерянно пробормотала она. — Ты вроде бы нормально заснул, вот я и решила прогуляться. Не думала, что у вас здесь все так…

Подходящего слова она не нашла.

— Это не наши. Это — ваши, светлые. Какие они, к демонам, светлые?

— А чего ты ждал от предателей? — резонно спросила она. — Они предали то, ради чего жили и сражались их отцы. А предатель хуже врага. И жесток он больше, потому что везде видит скрытое осуждение.

— А иногда и открытое, — добавил Агни. — Миракл, я к тебе. Хорен сказал, ты уже более-менее здоров.

— Что-то случилось?

— Кот вернулся.

По лицу Агни стало понятно, что не с победой. Конечно, я надеялся, что демоны изрядно проредят армию, ушедшую с Котом, и все-таки даже не предполагал, что им удастся ее разбить. Хотя с чего я это взял? Может быть, Агни скорбит о цене, которую пришлось уплатить за победу? В любом случае надо спешить. Плохо будет, если Кот сболтнет Хантеру лишнего.

— Сиди в комнате, никуда не выходи, абсолютно никуда, — приказал я своей пленнице. — Охрану удвоить, — добавил для гвардейцев.

Плутон — действительно великая планета. Я все больше убеждаюсь, что только там воспитываются настоящие высшие, выживающие в борьбе с лишениями и себе подобными, привыкшие быть все время начеку и быстро реагировать на любое изменение обстановки. Вот и сейчас — не так давно я только-только встал после долгого лечения, а уже полностью готов к предстоящему разговору, собран и немного зол. Стражников попадалось на пути больше обычного, но я отбросил эти мысли. Потом. Агни как-то странно на меня косился. И это — потом. Кот, видимо, сумел сделать то, что от него требовалось. Теперь главное — мне повести себя так, чтобы опытный интриган Хантер не заподозрил, что я подчищаю ряды братства.

Они ждали меня в зале с картами, иерархи братства. Кот чувствовал себя неуверенно в их обществе, но, когда вошел я, приободрился вроде бы. И он, и все остальные как-то странно на меня посмотрели. Эти взгляды со сквозящим в них удивлением начинали меня злить. Но не время для эмоций. Окинул всех быстрым взглядом. Кот. Ну с ним все понятно. Блестящий разгром зеленых, о котором я уже слышал, а потом, видимо, что-то не заладилось. С самой вершины славы прямиком на дно. Взгляд немного виноватый и в то же время обвиняющий. Словно бы говорит: «Вот видишь, куда я попал, следуя твоим приказам». Смерч, то и дело харкающий кровью и непроизвольно прижимающий ладонь к старой ране, которая никогда не заживет. Да, человек с такой дыркой в теле умер бы давно, а вот высший не только жив, но и умудрился стать одним из самых опасных бойцов Плутона. Аква, как всегда закутанная в одежды по самый подбородок, спокойна и сосредоточенна. Стоун. Самый нервный и самый пострадавший. На теле — с пяток пропитанных кровью повязок. Кулаки все время сжимаются и разжимаются, левое веко нервно дергается. Еще пара таких боев — и он окончательно станет психом. И Хантер, невозмутимый Хантер. Хантер, сделавший выводы, принявший решения и готовый корректировать их молниеноснее, чем сокрушающий врагов наносит удары. Агни присел рядом со мной. В нем чувствовалась какая-то отрешенность. Он и голову мятежнику снес механически, не особо задумываясь, что делает.

— Судя по вашим лицам, зеленые все-таки взяли реванш, — произнес я, ни с кем не здороваясь.

— Зеленые плотно забиты в свой замок и, если мы чуть-чуть напряжемся, просидят там до следующей посевной, после которой начнут медленно дохнуть с голоду, — проворчал Стоун.

— Тогда что случилось?

— А то и случилось, что этот идиот, — Хантер кивнул на Кота, — завел армию на земли демонов, где благополучно с ними схлестнулся!

— Насколько я знаю, демоны немногочисленны, хотя противник они серьезный.

— Итак, результат. — Хантер встал и развел руками. — Из двух легионов вернулось меньше тысячи. Да тысячи полторы осталось от двух полнокровных корпусов детей Хансера. Проклятье! При этом большая часть добычи — в руках демонов!

— Демоны-то демоны, мы бы их размололи! — Ярость Хантера испугала Кота, губы у него дрожали, круглое лицо, казалось, вытянулось. — Но к ним на помощь подошли легионеры. Она нам в спину ударили и разогнали-таки!

— Легионеры — низшие! Их в любом случае меньше было! И какого черта там делали войска Бордового домена?! Бордовый — самый непримиримый враг Города Ангелов!

— Я-то откуда знаю? Разведка их не заметила!

— А что она заметила? Судя по тому, что мне Смерч рассказал, ты и спартанскую фалангу прозевал! Ладно ты — ты всего лишь плутонский лоботряс, вознесенный милостью своего друга! Где тот идиот, которого дал тебе в сопровождение Аскель?!

— Погиб, — уже буквально пискнул Кот. Хантер давил на него, в прямом смысле этого слова давил. Это было сродни действиям шамана . Нет, это и были приемы шамана , допрашивающего пленного. Кот гораздо слабее главы братства. Распознает ли? Мы не обговаривали, как он должен вести себя, вернувшись. Я думал, что встречусь с ним первым и успею дать указания. Проклятая болезнь спутала все карты. Оставалось надеяться лишь на сообразительность и стойкость Кота, на то, что он поймет мою игру и поможет довести ее до конца. Прикрыть своего подчиненного от ментальных ударов я не мог. Действия Хантера с точки зрения плутонских обычаев были вполне оправданны. Моя попытка заступиться вызовет лишние подозрения.

— Его счастье, что он погиб! Иначе я бы повесил его за ноги на воротах замка! Ты и он положили лучшие подразделения мусорных и два элитных корпуса! Элитных! И что мне теперь делать?

Это — шанс. Пока Хантер просто допрашивал, он был в своем праве, но сейчас он брался судить и карать, а это уже мое право, потому как верховным вожаком все признали меня, и Кот с Хантером формально равны.

— Кажется, кто-то позволяет себе лишнее? — Я встал. — Ошибка Кота велика и трагична, но не забывай, Хантер, пока что объединенными силами командую я. Или ты отказываешься от своих слов?

— Нет. — Глава братства тут же сник. — Просто я хочу понять, какого черта твой человек полез на земли демонов?

— Я говорил, что мы забираемся слишком далеко, — заметил Смерч, сплюнув кровью. — Деревни все реже попадались, но он пер вперед.

— Кот, это правда? — спросил я, делая тон суровее. — Он это говорил?

Мой подчиненный лишь кивнул. Он уже был раздавлен: Хантер постарался на славу. Плохо. Может не выдержать. Кот ерзал в своем кресле, вертел головой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Очень плохо. Котик, продержись еще чуть-чуть, несколько последних аккордов!

— Твоей задачей была добыча продовольствия! Какого хрена ты полез в слабо населенные земли?! Разве не ясно, что добычи там будет немного?! Даже если ты не потрудился изучить карты, должен был понять что-то своей пустой головой или послушаться тех, кто умнее!

— Человек Аскеля говорил ему, что мы можем забрести на территорию демонов, — вставил Стоун.

— Но я… — попытался что-то сказать Кот. А сейчас говорить ему было нельзя. Он уже плохо владел собой. Мог начать выдавать то, что не должно быть сказано. Эта грань чувствовалась явно, грань, за которой допрашиваемый раскалывается. Я вскочил на стол.

— Заткнись! Зачем тебе был дан советник?! Чтобы ты игнорировал его советы, а потом угробил в первой же серьезной битве?! Что ты о себе возомнил?! Ты не только опозорил себя, но и запятнал меня в глазах союзников! Теперь они не согласятся драться под началом моих людей никогда!

И тут я почувствовал, что перегнул палку. Нет, на детей Хансера этот спектакль произвел нужное впечатление, они не заметили наигранности эмоций. Но и Кот принял все за чистую монету, и это его добило. Он раскололся. Он тоже вскочил на ноги:

— Но ты же сам приказал!..

Чувство беды, которую нельзя предотвратить, навалилось неумолимо. Сейчас он все выболтает о нашем сговоре…

Почему он молчит? Почему у него череп расколот на две части?! Когда в моих руках успел оказаться топор?!! Ах да, я его так и не удосужился сунуть за пояс. Так и ходил по замку с топором в руках. Теперь понятно, почему на меня бросали такие взгляды.

Все-таки рефлексы — великая вещь. Я успел заткнуть Кота навсегда, прежде чем он начал выбалтывать тайны.

— Дядя Миракл, а ты всегда прикроешь меня, если я сам не смогу справиться?

— Всегда, Кот, если буду рядом и ты будешь верен мне.

— Итак, я хотел, чтобы он был наказан, но не так строго, Миракл, — каким-то извиняющимся тоном произнес Хантер. Все были настолько ошеломлены, что не заметили оговорки Кота, что я ему что-то приказал. Стоун и Смерч притихли. Наверно, испугались, что они — следующие.

— Я говорил, что отныне каждый провинившийся понесет наказание, — хрипло промолвил я. — Он потерял целую армию, разгромившую Зеленый домен. Значит, это была сильная армия. Я определил наказание и привел приговор в исполнение. Ты, — я указал топором в сторону Стоуна, — рассказывай, как вас умудрились разбить.

Спорить Стоун не стал. Да и кто сейчас рискнул бы со мной спорить? Он неспешно начал рассказ.

— …а когда легионеры пошли врукопашную, оказалось, что, будь наши мусорные хоть трижды высшими, не могут они противостоять настоящему войску.

Стоун рассказывал долго, очень долго. Я отмечал для себя самые интересные моменты.

— …мы почти продавили фалангу, у спартанцев не оставалось сил, и тут легионерские сотрясающие Вселенную ударили с тыла. Середину построения просто разбросало. Северянин, который советник, попытался организовать сопротивление, но его срезал не знающий преград.

— Не перепрыгивай с одного на другое, рассказывай по порядку, — попросил я, чтобы хоть как-то сбить его лихорадочное возбуждение. Стоун покосился на лежащий на столе передо мной топор и осторожно спросил:

— Мне что-то повторить?

— Не надо. Я уже понял, что удар сотрясающих Вселенную предшествовал рукопашной. В противном случае они накрыли бы и своих, и чужих. Ты лучше объясни: как они умудрились силами низших разбросать такое количество высших?

— Они очень умело дерутся сообща. Команды выполняются мгновенно. Каждый знает свои обязанности и четко их исполняет. Я думал, мои братья хорошо обучились владению щитом. По сравнению с легионерами они неуклюжи, как младенцы. Эти низшие давили стеной, именно зажимали — и кололи гладиусами. За щитовиками стоял второй ряд с пилумами наготове. Если кто-то пытался уйти из этих тисков высоким прыжком, они метали пилумы на опережение. Я проследил, как они это делали. Целиться никто не пытался. Просто дротиков вдруг становилось в воздухе так много, что прыгнувший просто обязан был с каким-нибудь встретиться. Эти подразделения, которыми они действовали, кажется, назывались центуриями. Как я прикинул, это где-то сотня легионеров плюс офицеры. А с пилумами во втором ряду стояли воины полегче, этих называли велитами. Со стороны степи нас отсекла легионерская конница. Было ее не так чтобы много, но мусорные и того испугались. А Тени закрывали познавшие таинства.

— Ты уверен, что легион набран из низших? — с сомнением спросил Хантер.

— Абсолютно. Высшие там только офицеры, и то не все. Но их обучали так, чтобы свести на нет любые преимущества высших.

— Ты-то как вырвался? — спросила Аква.

— Смял фалангу на краю. Спасибо, каменюшечка помог. — Он ласково погладил своего каменного человечка. — Кажется, я срубил предводителя спартанцев.

— Не везет им. — Смерч рассмеялся кашляющим смехом. — За последний месяц командование поменялось уже второй раз. А вот я еле ушел. Сошелся с главарем их лучников — кажется, из Харролов кто-то. Хорош, собака, хоть и привык больше из лука стрелять. Чуть не уделал меня. И дух не помог — этот лучник дрался вслепую. Благо часть мусорных обратилась в бегство как раз в нашу сторону. Спасся в толпе, отлежался в овраге, замаскировавшись, а потом ушел через Тени.

— А вот мы вломились как раз между фалангой и какими-то, наверно, тоже мусорными, только из Города Ангелов, — продолжил Стоун. — Спартанцы устояли бы наверняка, а вот те, которые фланг им прикрывали, не выдержали натиска. В общем, через ту брешь и ушли все, кто потом добрался до замка: и мои, и Смерча братья, и мусорные, кто сообразительней прочих. Правда, половину растеряли в первую же ночь. Гнали нас до самых границ Зеленого. Благо демоны устали больше нашего. Преследовали скорее для вида, чтобы не вернулись мы — стрелу там выпустят из темноты, — а в ближний бой не шли. Кот покойный, кстати, со мной рядом сражался. Честно скажу, неплохим он был бойцом. Подготовка хуже нашей, но думать в бою его кто-то научил очень хорошо.

— Я научил, — буркнул я.

Повисла тишина, неловкая какая-то. Все покосились на незамытое пятно крови. Тело Кота унесли гвардейцы, носящие его имя.

— Прости, не знал, — забормотал Стоун.

— Забыли, — отрывисто бросил я. — Хантер, сколько водяных вернулось?

— Сотни две, — ответил глава братства. — Нелегко им пришлось. Они и сами не знали, как друиды на их лагерь набрели. Но офицеры спаслись все — это уже много. Они держались достойно, а когда запахло жареным, сразу скрылись в Тенях.

— Волки да совы — для них отыскать человека в лесу проще простого, а уж такое количество людей и подавно.

— Спасибо, Миракл, ты все-таки раздавил эту заразу.

— Не совсем… — Теперь пришел мой черед рассказывать. Я вновь покосился на кровь, заливавшую стол. И что это со мной? Я убил его, спасая себя. Все правильно. Любой на моем месте поступил бы так же. А в ушах все звучали слова:

«Дядя Миракл, а ты всегда прикроешь меня, если я сам не смогу справиться? — Всегда, Кот, если буду рядом и ты будешь верен мне».

— Во-первых, узнал, кто командовал разгромом твоих братьев, — начал я, встряхнув головой. — Его зовут Волчий Пастырь. И я знаю, как отомстить. Друиды должны понять, что нападать на нас просто так нельзя. Завтра ты, Хантер, отправишь посольства к бьющим один раз Темной стороны.

— Зачем? — проворчал глава братства. — Ну пришлют нам еще шесть голов.

— Не шесть, а пять, — поправил я. — В Изумрудный пошли одного из братьев. И пусть он кроме обычных предложений присоединиться к нам добавит: «Мы знаем о вашей вражде с людьми, носящими шкуры и серпы-мечи. Мы готовы помочь отомстить».

— Это что-то даст? — засомневался Хантер.

— Это даст шанс договориться. Глав остальных пяти посольств назначу я.

— Появились еще люди, которых нужно устранить? — насторожилась Аква.

— Что значит «еще»? — Я опешил.

— Ну кроме тех, которых вычистили мы с Хореном и Пантерой, пока ты был в беспамятстве.

Она, видимо, исходила из того, что я уже получил доклад обо всем происходившем, пока болел. Получается, мне не послышался в бреду голос Хорена, угрожающий кому-то копьями. Ладно, сейчас это не суть важно. Скоро я все узнаю, а пока…

— Может быть, пока не уверен, — сказал я. — Хантер, у меня сейчас дела. Собери к вечеру военный совет. Пошли за Мустарибом на Плутон.

— Хорошо. А тебе не интересно, что я там видел и делал?

— Интересно, но это до вечера подождет. Позови также Аскеля. А из своих — кого посчитаешь нужным.

— Хорошо, Миракл, сделаем, — кивнул он.

* * *

Магнус был у себя, и был не один. Они сидели за столом с Хореном — в дальнем углу на корточках Пантера, а рядом с ней Грешник. Когда я вошел, Хорен скривился и произнес, обращаясь к познавшему таинства:

— Твоя взяла. С меня пиво.

— Не помешаю? — криво усмехнулся я. — Что за спор?

— Я их всех собрал, — ответил Магнус. — Сказал, что ты обязательно зайдешь ко мне, чтобы услышать последние новости и обсудить. Хорен засомневался.

— Я думал, ты пошлешь кого-нибудь за нами, — признался ярл моих всадников.

— Некогда сейчас гонцов по замку рассылать. Здесь все, с кем я хотел поговорить. — Придвинул кресло и сел за стол. — Ты, Магнус, предугадываешь мои желания, как я посмотрю.

Он оставил мою фразу без комментариев, лишь кивнул.

— Удивляюсь, что матери здесь нет.

— Мы решили, что можем обойтись без мамы, — ответила Пантера. — Она в последнее время ушла в подготовку корпуса Таинств.

— Вот пусть и занимается этим, — кивнул я. — Хорен, что за заваруха была возле моих комнат, пока я лежал в беспамятстве? Слышал, чуть до драки не дошло.

— Среди мусорных разнесся слух, что ты мертв. Плутонцы хотели увидеть тебя. Я их не пустил.

— Почему?

— В Третьем легионе вызрел заговор. Среди тех, кого послали убедиться, что ты жив, были люди, планировавшие устроить неразбериху и под шумок тебя дорезать.

Он сказал об этом так спокойно, словно заговоры — обычное дело. Хотя я и сам о чем-то подобном догадывался, но не думал, что все зашло столь далеко.

— Как вы об этом узнали и что с заговорщиками?

— Разнюхали все мои девчонки. Они же и убрали заговорщиков, — ответила Пантера. — Наедине с женщиной многие мужчины становятся слишком говорливы. А в моих сестрах никто не видит лазутчиков. Привыкли к тому, что женщины из братства — люди второго сорта.

— Значит, волноваться не о чем? — уточнил я.

— Наоборот, — в разговор вступил Магнус. — После случившегося мы были настороже, начали копать дальше.

— И как?

— В каждом легионе есть как минимум по три заговора. Они еще не вызрели. Пока идет разведка ситуации и вербовка сторонников. Но цель у всех одна — свалить тебя.

— Я послала несколько девчонок на Плутон, — подхватила моя сестра. — Там то же самое. Только заговоры пока совсем в зачаточной стадии.

— А еще начались брожения среди перебежчиков, — продолжил познавший таинства. — На меня, кстати, уже покушались трижды. Я теперь по замку хожу только с конвоем из двух несущих спокойствие. Троих перебежчиков я сам отпустил в Новгород.

— Зачем?! И кто тебе позволил принимать такие решения?!

— Миракл, не надо кричать. — Он поднял руки ладонями вперед. — Толку от них все равно не было. А в Новгороде их, скорее всего, уже прикончили. Будет назидание остальным сомневающимся.

— Магнус, ты слишком много на себя берешь. Хочешь следом за Шутом?

— Или за Котом? — ехидно уточнил он. — Миракл, во-первых, пока тебя нет, кто-то должен принимать решения. Я взял это на себя. Во-вторых, не забывай, я еще не отплатил тебе за спасение моей жизни, так что не волнуйся. Понимаю, что, если свалят тебя, скорее всего, и мне не жить.

Да, это был не тот Магнус, совсем не тот, которого я встретил на Плутоне. Что-то произошло с ним, вселило уверенность, добавило деятельности и словно бы избавило от вечного страха.

— А ты изменился, — заметил я.

— Конечно. — Магнус пожал плечами. — На Плутоне, чтобы выжить, нужно было одно, здесь — другое. Мне просто нравится жить. Я не спешу умереть, потому и поддерживаю тебя. Все-таки в управлении доменом я понимаю больше вас, плутонцев.

— Тогда объясни мне, что происходит.

— Тебя хотят убить.

— Но почему? Я ведь дал плутонцам целый новый мир.

— И они тебе за это почти благодарны. — Магнус рассмеялся. — Что ты им дал? Бесконечная война на Плутоне сменилась бесконечной войной здесь. Но там они хоть знали, как применить свои умения, чтобы выжить. А здесь? Один легион раздавил целую армию. Это не потому что плутонцы трусы или не умеют драться. Они не умеют драться так, как нужно здесь. Естественно, каждый воспользуется первым же поводом улизнуть с поля боя.

— Но ведь заговоры строят не простые бойцы.

— Нет, конечно. Во главе каждого из них стоит бывший вожак племени или главарь банды. Они привыкли приказывать. А ты, Миракл, построил обратную пирамиду.

— Это как?

— Обычная пирамида опирается на три-четыре угла, потому устойчива. Твоя же стоит на вершине. И эта вершина — ты сам. Устрани тебя — пирамида рухнет. Но каждый вожак считает, что справится на твоем месте не хуже. Они сами хотят стать вершиной.

— А перебежчики?

— О, с этими все интереснее. Они считают, что этот домен их, и по сути они правы. Они считают, что лучше тебя или прочих плутонцев разбираются в реалиях доменов. И это верно. Раньше был закон, была четкая иерархия. Она сдерживала особо честолюбивых. Сейчас же, чтобы пробиться во власть, достаточно убить тебя. Ты сам донес до них мысль, что внутренние войны нормальны, это — естественный процесс, имеющий право на жизнь способ смены власти. Ты сам был учителем и первых, и вторых. Вот только учил их бездарно.

Я покосился на Хорена. А ведь у этого всадника вполне хватит способностей если не довести мою войну до конца, то удержать домен. Он умен, молод, честолюбив, при этом опытен. Не задумал ли он заговор, только гораздо более скрытый? Не выжидает ли момента для удара? Пантера со мной. В ее верности я не сомневался. Магнус… Ему я тоже пока верил.

— На меня не смотри. — Всадник словно прочел мои мысли. — Со своими людьми я остальных в узде просто не удержу. Северяне-перебежчики за мной не пойдут, как и племена. Ты все-таки нечто высшее, человек, перебивший Конклав. Простые плутонцы тебя чуть ли не богом считают.

— Потому до сих пор и не восстали, — добавил Магнус.

— А я — лишь один из вожаков. Так что мне плести интриги не с руки.

— Он искренен, — подтвердил познавший таинства. — По крайней мере, сейчас.

— И что вы предлагаете делать? Как с этим бороться? Я не могу устроить большие чистки. Во-первых, это возмутит мусорных. Тогда они точно восстанут. Во-вторых, на смену одному вожаку всегда найдется другой. Это — борьба с гидрой.

— Для начала нужно создать нормальную разведку, — недовольно проворчала Пантера. — Мне уже надоело своих девчонок под всякую шваль подкладывать.

Я услышал боль в этих словах. Ее подчиненные действительно были дороги моей сестре. Из-за меня она переступала через себя.

— Для начала легионы не должны стоять на месте, — назидательно произнес Магнус. — Нужно их постоянно тасовать, как колоду карт. Тогда дурные мысли в головах задерживаться не будут. Нужны пограничные бои. А в самые опасные места ставить наших заговорщиков. Там либо их враг убьет, либо наш человек незаметно. Да и опыт будут набирать те, кто выживет. Опыт масштабных войн — это то, чего Плутону не хватает.

— И нужно сформировать элитный легион из верных вожаков и их людей, — добавил Хорен. — Я могу этим заняться. Зримая сила сдержит тех, кто пока колеблется, да и те, кто решился на заговор, будут вести себя поспокойнее.

— А северян нужно разбросать по мусорным подразделениям офицерами и инструкторами. Оставить немногих, вроде Аскеля, при себе — тех, которые понимают, что живут лишь благодаря тебе.

— Время, Магнус, время. У меня нет его. Нужно двигаться дальше, некогда приводить тылы в порядок, — напомнил я.

— Говорил же, что тебе придется мне довериться. Я займусь твоим тылом, если больше не будет разговоров о том, что я слишком много себе позволяю, и прочего такого. Хорен начнет формировать свой легион. А Пантера пока продолжит добычу информации.

— На том и порешим, — согласился я.

Правда, в голове у меня было немного другое. Теперь я уже окончательно не доверял Хорену. Сформированный им легион даст ему ту самую поддержку, которой не могла обеспечить сотня всадников. А ведь неизвестно, может быть, заговорщиков науськивает Мустариб. У него под рукой тоже бойцов немало. Значит, нужно перебросить на Луну как можно больше легионов, укомплектовать офицерами из высших — и пусть доучиваются на границах. А Хорен пусть пока порезвится. Война впереди длинная — обязательно найдется бой, в котором его легион поляжет во славу Плутона и с пользой для меня. Жалко, так просто не избавишься от Магнуса. Он действительно мне нужен и будет нужен еще долго.

— Грешник, спасибо, что не оставил меня, когда я был беспомощным. И тебе, Тер, спасибо.

— Ты о чем? — Белый пожал плечами. — Это твоя пленница тебя на ноги поставила. Даже меня не подпускала. Мы с Пантерой у нее на посылках были. Сама кормила. Жевала пищу и кормила, сама ухаживала, отвары, примочки — все ее.

* * *

До вечера оставалось часа четыре, если не пять. Нужно вернуться к себе и все тщательно обдумать, в тишине и покое. Неуверенно я чувствовал себя в последнее время. Ох, не созданы плутонцы для того, чтобы управлять доменом. А может быть, просто нехватка опыта. Слишком мало тех, кому можно хоть чуть-чуть доверять. Я тонул в новых понятиях: тактика, стратегия, снабжение, разведка и контрразведка, поиск возможных мятежников. Погруженный в эти мысли, я прошел мимо четверых гвардейцев в свои комнаты.

Пленница сидела на подоконнике. Она смотрела на сад. Сейчас он был запущен. Старый садовник попал под горячую плутонскую руку во время штурма, а нового так никто и не назначил. Не до того было — война все-таки. Она обернулась ко мне. На лице тревога, и глаза большие, испуганные. Какое-то странное чувство сдавило сердце. Захотелось подойти, обнять, сказать: «Не бойся, маленькая, я больше не дам тебя в обиду». Вот только не привыкли мои голосовые связки к таким словам. Да и попробуй я обнять ее — наверно, напугаю еще больше. Поэтому вместо того, что хотелось, я произнес:

— Того, что было, больше не повторится, не бойся. Тебя никто не посмеет тронуть. Уже завтра я разгоню этих чиэр из замка. А если кто посмеет…

— Не надо больше убивать из-за меня, — как-то жалобно попросила она, перебив меня. — Мне от этого очень плохо.

Я представил ее, сидящую возле меня, беспомощного, совсем неопасного, врага, перебившего ее знакомых. Маленький нож все так же, наверно, лежит в углу спальни. Его вполне хватило бы перерезать горло, и никто не пришел бы на помощь. Почему она этого не сделала? А ведь была ближе всех к тому, чтобы убрать вершину пирамиды, уничтожить все построение разом.

— Хорошо, постараюсь, — кивнул я. — В конце концов, того сокрушающего врагов убил Агни. Я не собирался…

— И остальных отпусти.

— Хорошо. Пусть валят на все четыре стороны. В замке после случившегося я их тоже не оставлю. — Я замялся, а потом все-таки решился спросить: — Что с тобой?

— У меня плохое предчувствие.

— Пока я жив, тебе нечего здесь бояться.

Мои слова были слишком поспешными.

— Знаю. Но это предчувствие связано с тобой.

Я хотел рассмеяться, но не успел. Что-то капнуло мне на нос. Я стер каплю, посмотрел на ладонь. Алый развод. Предвиденье молчало. К счастью, полностью полагаться на него, в отличие от адептов школы Марса, я так и не привык. Прыгнул вперед кувырком, вскочил на ноги, выхватывая оружие, разворачиваясь, чтобы прикрыть девушку собой. Со злостью подумал: «Да когда же мне дадут узнать ее имя?!»

Там, где я только что стоял, лежал труп. В навеки остекленевших глазах застыло удивление. Я узнал не знающего преград из корпуса Дождь. Того самого, что убил Вещую в день разгрома банды Герхарда. Все, некому тренировать духов для Аквы.

Человек отделился от собравшихся под потолком Теней, мягко приземлился на ноги. Черный плащ, ботфорты, широкополая шляпа с пером. Ярко-синие глаза, бородка-эспаньолка, насмешливый изгиб губ, а в руках — тяжелая боевая шпага и дага.

Как-то лениво он махнул рукой в сторону двери. Я не сразу понял, что гость наложил заклятие, не позволяющее звукам из этой комнаты проникнуть наружу. И тут я понял, кто ко мне пожаловал.

— Луис Радриго Диэс дель Сентилья маркиз де Касталенде и Самдора, — представился он. — Не говорю «к вашим услугам», ибо услуг своих вам предлагать не желаю. Вы можете обращаться ко мне «маркиз» или «ваше сиятельство».

— А просто Луи?

— Так меня называют лишь друзья, к которым вы не имеете чести относиться, и даже диаметрально наоборот, относитесь, скорее, к врагам.

— Ну что же, позвольте и мне представиться, — принял я его тон. — Эмир Миракл ибн Хансер ибн Хаким. Можете называть меня «эмир» либо как вам заблагорассудится.

Поразил ли я его своим заявлением? Спорить он не стал. Видимо, сходство с моим отцом убедило Луи в том, что я говорю правду. Он лишь нахмурился:

— Теперь я понимаю последние слова Леонида. Ты действительно очень похож на него, и все же ты — это не он, и я бы вас не спутал, будь Хансер жив. Леонида убил ты?

— И Снорри тоже. — Я не стал отпираться. К чему? Пусть знает.

— Убил подло.

— Это еще вопрос. Смотря что считать подлым убийством. Да вы присаживайтесь, маркиз, в ногах правды нет. Вина?

— Не откажусь. — Луи опустился в кресло, в котором так любил сидеть я. Положив дагу на колени, налил себе бокал вина. В последнее время оно постоянно присутствует в моей комнате. Сделал небольшой глоток. — Интересный букет. Хотя мне больше по нраву южные сорта. — Он сделал еще глоток.

Я бросил непроизвольный взгляд на дверь. Этот маркиз, да, не маркизишка, а Маркиз с большой буквы, вел себя слишком самоуверенно. Подобная смелость внушала уважение. Неужели он не понимает, что, если ко мне кто-то случайно зайдет, тогда у него точно не будет шанса скрыться? Словно прочитав мои мысли, он усмехнулся:

— Не надейтесь, эмир, что нам помешают. Ваши стражники слышат сейчас очень интересные звуки, они не захотят помешать вашим развлечениям, насколько я успел их понять, — значит, времени у нас море. Сначала я хотел просто убить вас, но любое доброе дело стоит поощрения. Вы отнеслись по-человечески к своей пленнице. Это стоит хотя бы разговора. Так о чем мы там? О подлости?

— Да, ваше сиятельство, именно о ней. — Странно, откуда во мне могла взяться эта манера? Или меня захватило несомненное обаяние гостя, заставляя подстраиваться под его речи? — Здесь встает вопрос — что считать подлостью и можно ли говорить о ней в бою?

— Удар в спину можно считать подлостью.

— Помилуйте, маркиз, в таком случае и вы, и мой достойный отец — подлецы из подлецов. Разве не доводилось вам бить из Теней в спину, заставать противника врасплох? Да и если бы вы сейчас спрыгнули прямо на меня, всаживая под ребра вашу дагу, разве это была бы подлость? Да и собрату по планете вы тоже горло не лицом к лицу перерезали, — кивнул я на труп.

— Возможно, вы и правы.

— Да не возможно, а точно. Мы с вами лучше подкрадываемся, снимаем часовых, устраняем вражеских командиров. Такие, как Леонид, лучше дерутся лицом к лицу. Разве с их стороны не подлость поднимать руку на тех, кто заведомо слабее?

— И каков же ответ?

— Ответ прост. На войне идет соревнование, сравнение способностей. И каждый использует то, что у него получается лучше. Если я снял часового, значит, либо этому часовому не стоило считать ворон на посту, либо его командиру следовало поставить кого-либо порасторопнее. Да, Леонид и Снорри увидели мое лицо и растерялись, но кто им виноват? Чем отличаются они от того же часового, о котором я говорил? Ничем. В бою нечего смотреть на лица врагов.

Луи сделал еще глоток. Я вдруг понял, что он не собирался спорить. Он просто сделал пробный выпад, чтобы прощупать меня, а я включился в разговор и открылся. Этот не знающий преград начинал мне нравиться.

— Да, действительно, война — это не дуэль, где все правила оговорены, — согласился он. — Хотя для таких, как ты, никаких правил не существует вообще.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую. Ты почти на грани. Еще совсем чуть-чуть — и ты сможешь предать любого, сделать все, что угодно, ради своих амбиций.

— Можно подумать, у вас, светлых, амбиций нет. Мы с тобой мало отличаемся, твое сиятельство, — перешел я вдруг на ироничный тон. — Все вы готовы проповедовать любовь и всепрощение, пока вас самих не тронут. А уж тогда — куда нам, темным!

— Тьма, Свет. — Он покачал головой. — Слова. Если ты не понимаешь, что за ними стоит, не стоит ими и разбрасываться. Да, мы защищаемся, если нас трогают, но мы не мстим и не нападаем первыми.

— Зачем же ты сюда пришел? Разве не отомстить за своих друзей и сожженный скит?

— Я пришел сюда за своей дочерью, — просто ответил он, но я вдруг почувствовал, что покрываюсь потом. — Пусть мертвые хоронят своих мертвецов — я пришел за живой. И если ты опустишь оружие и отойдешь в сторону, заберу ее и уйду, оставив тебе жизнь.

— В этом вы и слабее нас. — Я рассмеялся.

— Так ты выбрал Тьму из-за силы? — Он рассмеялся в ответ.

— Не только. Тьма — это сила, свобода. Тьма — это равенство, то самое равенство, в котором нам, плутонцам, всегда отказывали! Тьма не лицемерит! Если мне надо кого-то убить, я убиваю, потому что он мне мешает. А вы придумываете кучу оправданий, но все равно убиваете.

— Хорошо, давай разбираться, — кивнул он. — Лицемерие, говоришь. Я не знаю, видишь ли ты разницу между нами и светлыми доменовцами. Буду говорить только про своих соратников. Убиваем мы редко. И зачастую по решению Судии. Когда Агий говорит, что чью-то жизнь нужно прервать, мы полагаемся на его решение.

— Конечно, легче всего спрятаться за спину старого да мудрого, — хохотнул я.

— Ты ошибаешься. Агий хоть и мудрый, но человек. Он тоже может допустить ошибку. И он не приказывает, он выносит суждение, сможем ли мы исцелить душу человека когда-нибудь, много ли натворит он бед и что будет, если его не станет. Окончательное решение я принимаю сам и готов ответить за каждую отнятую мной жизнь. Готов не оправдываться, а объяснить, почему нанес или не нанес удар. Это конечно же не касается убийства в бою. Но и в этом случае мы стараемся обойтись без смертельного исхода. Это — не лицемерие и не ханжеская мораль. Просто были случаи, когда люди раскаивались, в корне меняли свою жизнь. Не мы дали жизнь — не нам и отбирать, по большому счету. Потому, если могу вывести противника из боя, не убивая и не подвергая опасности соратников, я это сделаю. И каждый сделает. Но никто не станет рисковать тем, что недобитый враг поднимется за спиной и всадит меч в твоего друга. Ты говорил о равенстве. Но разве равны ты и твои гвардейцы или твои гвардейцы и простые бойцы, стоящие за стенами замка?

— Нет, — должен был я признать.

— Равенство в мире невозможно. И у вас, и у нас люди разные. И равенство глупо само по себе. Кто-то лучше командует, кто-то дерется, а кто-то лечит. Как их можно уравнять? Да, в доменах считали плутонцев низшим сортом, но разве мы все не подчинялись твоему отцу?

— Подчинялись, — опять согласился я.

— Да и по ком равнять? Выбрать, кто лучше? Так большинству до них карабкаться жизни не хватит. Выбрать, кто хуже? Так это — бред. Или выбрать какую-то середину? Но тогда тот, кто будет ее выбирать, уже поставит себя выше других. Другое дело, что, если среди нас попадается талантливый человек, мы с радостью принимаем его. Его способности — на пользу всем. А у вас? Если найдется кто-то, способный сравняться с тобой, ты первый же его грохнешь. Потому что он, если залезет наверх, первым делом грохнет тебя.

Он объяснял это все спокойно, как ребенку объясняют прописные истины. А я сидел и слушал, позабыв о том, что в руках у него оружие и это вполне может быть прием, дабы усыпить мою бдительность.

— Что там еще? Свобода?

— Да, свобода, — резко ответил я. — Я делаю все, что захочу, а вы связаны правилами.

— Мы-то как раз связали себя добровольно. И наши правила делают нас лучше, сильнее, как бы сказали вы, помешанные на силе. А вот вы как раз рабы своих желаний, своего «хочу». Но разве «хочу» сделало тебя сильным? Ты научился всему, что умеешь, потому что сам себя ограничил, забил в рамки правил. Это и сделало тебя сильнее. А «хочу» — это путь чиэр, как вы их называете.

— Но Тьма дает силу, и дает сразу, без всяких условий. Благодаря ей я сумел расправиться с Конклавом, с бессмертными. А мой отец, чтобы хотя бы попробовать сразиться с одним херувимом, должен был истязать себя. И ваш Свет ему не помог.

— Тьма дала тебе силу. — Он прищурился. — Этот топор?

Я кивнул.

— Ты уже без него не можешь. Так кто победил Конклав — ты или топор? Человек или вещь? И что ты будешь делать, когда эту вещь у тебя отберут?

— Твоя шпага тоже непроста.

— Да, но она лишь усиливает мои умения. Я могу обходиться и без нее. В любой битве победу делал я, а не моя шпага. А твой топор поднял тебя на новую вершину, дал новые способности, которых ты лишишься, когда его у тебя отнимут. Это — сила? Заметь, я даже не предлагал посчитать, чем закончились все столкновения наших армий и какое было соотношение войск в начале и потерь в конце.

— Значит, разница между Тьмой и Светом невелика. Говорим мы о разном, но делаем одно и то же.

— И Свет и Тьму по-настоящему могут воспринять только те, кого вы называете дайх, и Свет и Тьма предполагают самодисциплину, иначе далеко не уйдешь. И Свет и Тьма способны как на зло, так и на добро. У нас только разные цели. Свет требует отвергнуть себя ради других, а Тьма — принести других в жертву себе. Сколько таких жертв ты уже принес? Надолго ли их хватит в дальнейшем? Старых бессмертных отдали тебе в руки, подарив этот топор. Не боишься, что и тебя отдадут кому-нибудь, как и их? Если будешь плохо служить хозяину, давшему тебе силу.

Я понимал: то, что мы обговорили, — лишь верхушка айсберга. Мудрецы спорят годами, да так ничего и не выспорили. Нам ли ставить в этом споре точку? Но у меня возникло знакомое чувство. Вот мы и получаса не говорим, а мне вспоминается Гаэлтан. Сейчас я был почти согласен с Луи.

Где-то на середине разговора я встал, начал расхаживать по комнате. Разные мысли лезли в голову. Но незаметно я подходил к своему гостю все ближе и ближе. А когда оказался рядом, вдруг остановился и сказал:

— Твоя дочь дала слово не пытаться уйти. Я вижу лишь один способ забрать ее — убить меня. Но я не хочу с тобой драться.

— Это правда, Аркадия?

Луи посмотрел на свою дочь. Вот так я и узнал ее имя.

— Да, отец. Так надо, — ответила она.

— Твое решение, — недовольно нахмурился мой гость. Он встал, спрятал оружие в ножны.

Сейчас я готов поклясться чем угодно, что не хотел его убивать. Не хотел, потому что это расстроило бы Аркадию. Не хотел, потому что и сам Луи мне понравился. Не хотел, потому что я уже убил одного человека, не разобравшись в том, что он пытался до меня донести. На сей раз я хотел принять взвешенное решение, обдумать его слова, вспомнить слова Гаэлтана, хотел принять решение сам. Но топор вдруг взметнулся и ударил безоружного Луи в голову…

Его Предвиденье не сработало. А значит, я действительно не собирался этого делать. За миг до того, как сталь и плоть соприкоснулись, между нами прямо из воздуха возникла фигура в черных одеждах с капюшоном. Глаза, пылающие Светом, заглянули мне прямо в душу. Левая рука отбила мое оружие, правая ударила в грудь раскрытой ладонью. Я отлетел к окну. Луи презрительно улыбнулся и исчез. А я не смотрел на него — я следил за тем, как вновь тает непрошеный заступник, дух из Мира Видений, тот, кого я сперва считал слугой Конклава, а потом — своим проводником. Он не был ни тем ни другим. Хансер! Теперь я узнал его.

«…Белый-белый, черный-черный, мертвый-мертвый, бессмертный-бессмертный, отрекшийся — отверженный, идет впереди, то гонит, то ведет, то бьет больно, ломает, а убить-то не может…» — так говорил Безумный Кузнец. Теперь и эти его слова нашли свое место.

— Я не хотел, Аркадия, — пробормотал я. — У меня и в мыслях не было убивать твоего отца.

— Я знаю, — тяжело вздохнула она. — Иначе дух не смог бы тебя ударить. Обычно он лишь защищает.

— Кто это? — спросил я, но она в ответ лишь печально улыбнулась, словно ведомо ей что-то, о чем мне узнать еще рано, и очень жалела, что не могла сказать.

* * *

Что случилось? Эти мысли владели мною, когда шел я на собранный мною же совет. Как получилось, что я ударил, не желая того? Может быть, я действительно превращаюсь в раба? Мне нравился топор, который так хорошо убивает, но мне не нравится, если он делает это по своей воле. Сначала я вообще хотел оставить его, но тут же в душе родилось какое-то беспокойство. Нет, время этого оружия еще не прошло. Просто теперь я должен лучше контролировать себя. Может быть, это происки бессмертных из Воинства Небесного? Я ведь не знаю всех их возможностей. Хотят заставить меня отказаться от единственного опасного для них оружия. И этот дух, кто он? Вопросы, вопросы — и ни одного ответа. Я восстановил в памяти весь день. Кот. Я убил его или мой топор? Я. Если бы Кот продолжал говорить, вражды с Хантером мне бы не миновать. Только мое оружие само прочло мои желания и исполнило их. Значит, прав Луи. Не моя сила, не моя слава в поражении Конклава, виной — магическое оружие. Непонятный артефакт. И все это понимают. Мой отец действовал сам. В своем самом славном бою он отказался даже от сабель, пошел с простыми ножами. Да и были те сабли работы простого сокрушающего врагов. Да, лучше обычных, но не дающие никаких новых возможностей. Значит, все, чего достиг я, — прах. Так и не удалось превзойти мне славой Хансера. Людская молва жестока. Даже все мои решения, которые вели к победам, припишут советам извне. Молва наделит топор разумом, а меня сделает лишь его оружием.

Я остановился. А что, собственно, есть молва? Слухи. Пересказы. Уничтожь тех, кто будет распускать слухи, — молва стихнет сама собой. После победы над бессмертными я напишу новую историю. А тех, кто не будет согласен с ней… Убить стольких? А какая разница? Трупом больше, трупом меньше.

Наверно, уже стало традицией, что на советы я являюсь последним. Хотя, насколько знаю, все верховные правители поступали так. От братства были все те же, пятеро в одном лице. Как всегда, Хантер будет говорить, остальные подгавкивать. А вот моя сторона каждый раз собирается в новом составе. Мустариб. Глазки бегают, чувствует себя неуверенно. Может быть, действительно за парочкой заговоров он стоит? Напрямую мне навредить клятва помешает, но ведь в клятве ничего не говорилось о порочащих слухах, о бунтарских мыслях, которые можно произнести в виде отвлеченных рассуждений. А может быть, и чист он передо мной. Просто нервничает, потому что в первый раз здесь. Хорен, наоборот, спокоен. На губах блуждает полуулыбка. Видно, настроение конкурента радует всадника. Аскель расстелил на столе карту, что-то помечает на ней, бормочет про себя с хмурым видом. Магнус — единственный, кто занял место не за длинным столом, а в уголке. Сидит, на первый взгляд дремлет, но я-то знаю, что на самом деле познавший таинства наблюдает за всеми. Потом он сделает нужные выводы и даст несколько дельных советов.

— Приветствую, — буркнул я, присаживаясь напротив Аскеля.

Собравшиеся ответили на приветствие дружным гулом, в котором смазались отдельные слова. Лишь Магнус ограничился кивком.

— Ну что, Аскель, — спросил я, — тебе рассказали о результатах наших походов?

— Наслышан, — отозвался он. — Вот, теперь прикидываю, чем это для нас чревато.

— Поделишься соображениями?

— Они тебе не понравятся.

— Давай, выкладывай. Мне много чего не нравится.

Он покосился на мой топор, и я понял, что слухи о судьбе Кота уже пошли гулять по замку.

— Не бойся, за правду я не убиваю.

Он вновь замялся. На лице отразилось терзавшее сокрушающего врагов сомнение.

— Когда-то, во времена прежней власти, — заговорил Магнус, — была добрая традиция приходить на Тинг без оружия. Кстати, раньше Тингом называли народное собрание, но в нашем домене так именовали Совет, — добавил он, взглянув на Хантера.

— Я знаю, — отозвался тот.

— Хороший обычай, — продолжил Магнус. — Северяне — народ горячий. Когда страсти и споры кипят, могли схватиться за мечи да топоры. Всякое ведь бывает. Почему бы нам не восстановить этот обычай? Плохо, если человек умирает, не успев объяснить толком, что он имел в виду.

— Согласен, — кивнул я, понимая, что иначе не будет у нас нормального разговора. Вон, даже Стоун и Смерч как-то зажато держатся. Сперва я не видел для этого предпосылок — ведь сотвори я что-нибудь против них, детей Хансера в замке больше, чем моих людей. Запоздало понял, что покойникам будет все равно, что произойдет с их убийцей. А смерть Кота они в полной мере списывают на гнев.

Мы вышли и разоружились. Один Магнус остался на своем месте, потому что был безоружен. Разумно с его стороны. Все равно никому из нас он не противник.

— Ну что, Аскель, что ты там надумал? — спросил я, когда все заняли свои места.

— Наша армия самая многочисленная и самая бестолковая — это факт, — выдал он.

— Потому она так лихо захватила ваш домен, волки севера? — ввернул Агни.

— Наш домен захватили самые боеспособные части, корпуса братства и Кошачья гвардия. А ты считал потери в ваших корпусах?

— Нас все еще больше, чем высших в других доменах, — возразил глава корпуса Огонь. — А вместо низших — армия высших. Пусть не самых лучших, но ты ведь знаешь разницу между низшим и высшим?

— Я знаю разницу между обученным бойцом и теми, что у нас есть. Легкий налет дисциплины и выучки слетает с мусорных, стоит пролиться первой крови. А низшие доменов обучаются в том числе и противостоять высшим. Даже Снорри однажды был поднят на копья простыми спартанцами.

— Ну и что? Его лишь развоплотили.

— Но ваши мусорные не приобщены к алтарю. Для них нет развоплощения, только смерть.

— Наши мусорные, — поправил я.

— Вот я и говорю: «ваши».

— Ты не понял, Аскель. Наверно, кто-то забыл, что кому-кому, а ему, если армии Плутона разобьют, пощады от победителей ждать не приходится. Так что это наши бойцы. Такие же твои, как и мои, и Хантера. Мы все в одной лодке.

— Я понял, конунг, прости, — тут же стушевался он.

— Продолжай и постарайся больше не допускать таких оговорок. Они попахивают изменой.

— Я даже не думал…

— А пора бы начать думать, — заметил Магнус.

— Плутонцы в основном большинстве не годны к ведению больших войн, — продолжил Аскель, сделав вид, что не расслышал шпильки познавшего таинства. — Простой легион раздавит их и рассеет. Мне страшно представить, во что превратит их строй атака кавалерии. Я пытался на Плутоне и здесь создать несколько подразделений, вооруженных пиками. Да, плутонцы быстро учатся. Но стоит врагу ударить посильнее или убить командира — они переходят к той тактике, к которой привыкли, то есть образу действия одиночек либо мелких отрядов.

— Довольно, — хватил я ладонью по столу. — Привык к своей тактике! Учиться надо новому! И я тебя научу, либо ты у меня простым бойцом в Мусорное войско уйдешь! Забудь про несокрушимую стену щитов! Плутонцы — не викинги! Зеленый домен был разгромлен, потому что там они действовали как плутонцы! Хватит жалеть о том, чего нет! Нужно использовать то, что есть. Не можешь? Отойди в сторону и не мешай. Найдем кого-то поумнее!

— Зеленый слаб, это факт, — попытался возразить викинг.

— В Зеленом есть и строевая пехота, и стрелки. Да, его армия невелика. Но если дойдет дело до войны с доменами, то мы сможем перебросить с Плутона в десять раз больше бойцов. И это — тоже факт. Поэтому не жалуйся, что тебе чего-то не хватает, а скажи, сколько тебе надо того, что есть!

— Хорошо же. — Викинг и сам начал вскипать. Не привык он к такому отношению. — Смотрите сюда.

Мы все прильнули к карте. Она оказалась нарисована весьма умело. Даже я, познакомившийся с картами лишь в Северном домене, различал детали ландшафта. К тому же здесь были обозначены поселения, заставы, расписаны примерные численности войск. Аскель уже внес своей рукой несколько поправок на территории Зеленого домена.

— Начнем с Зеленого, — сказал он. — Домен разгромлен, армия наполовину уничтожена, это факт, как факт и то, что больших столкновений здесь уже не будет, если к зеленым не подойдет подмога из других доменов.

— А может подойти? — уточнила Аква.

— Маловероятно. Время, прошедшее с предыдущего его захвата, не пошло доменам на пользу. Каждый ждет подвоха от соседа. Даже ваше вторжение многие, скорее всего, восприняли как провокацию Северного. А призыв о помощи сочтут попыткой заманить часть армии в ловушку.

— Итак, какими силами можно удержать зеленых в замке и дограбить то, до чего у покойного Кота не дошли руки? — спросил Хантер.

— Легиона хватит. — Аскель сделал пометку на карте. — Дальше, Оранжевый домен.

— А он при чем? — удивился Хорен. — Мы даже не граничим.

— Они могут провести войска по нейтральной полосе точно так же, как это сделали мы. Синие не станут мешать, а могут даже помочь — выделить в поддержку несколько отрядов.

— По-моему, домены пока сохраняют выжидательную позицию, — произнес мой ярл. — Если они не вмешались, когда мы громили Зеленый…

— У вас случилась стычка с оранжевыми. Вы вырезали их дозор, — перебил его сокрушающий врагов. — Светлые домены не воюют с Кругом, а иногда даже торгуют. В Оранжевом лучшие следопыты — это факт. Они уже наверняка прочли следы, переговорили с друидами. Кроме того, в домене есть прерывающие нить, выходцы с Плутона. Они узнают следы плутонских коней. Если я правильно помню, вашего посла они отправили обратно в разрубленном виде. Оранжевые давно сложили два и два. Думаю, от мести они не откажутся. Большую армию не перекинут, не рискуя обнажать границы с Темной стороной, а напакостить могут.

— Проклятье, а не слишком ли слаба их армия для этого?! — воскликнул Хантер.

— Их армия не может похвастаться преимуществом в какой-либо местности, — задумчиво сказал Аскель.

— Вот и прекрасно, — громыхнул Стоун.

— Но это значит, что и слабостью в зависимости от ландшафта они не страдают. Их дикари одинаково хорошо действуют и в пустыне, и в степи, и в лесу, и в горах. Тактика засад, быстрых ударов и отходов не самое приятное для плутонцев. Маскируются краснокожие отлично. Мы будем сражаться с призраками. А если Синий решится их поддержать… кельтская пехота иногда умудрялась проломить даже строй фаланги. А их пикинеров не рискует атаковать в лоб даже рыцарская конница.

— Ты, наверно, не знаешь, но тактика засад и плутонцам не чужда. Мы способны уходить в Тени все поголовно. Это они будут сражаться с призраками. Даже если кто и прорвется, грабить у нас особо нечего, — решительно сказал я. — А чтобы обезопасить границу, хватит и легиона. Все-таки большинство дикарей — низшие. Не им с нами тягаться.

— Не знаю, справлюсь ли.

— А никто тебя туда назначать и не собирается, — откликнулся я. — Смерч, возьмешься?

— Запросто, — откликнулся глава корпуса Ветер.

— Тогда возьмешь тех, кто вернулся после боя с демонами, дополнишь новобранцами с Плутона.

— Охотно. — Смерч сплюнул кровью, закашлялся и больше ничего не добавил.

Так уж получилось, что большинство тех, кто держал сторону братства, в мясорубке, устроенной легионерами, уцелели. Скорее всего, пополнять легион Смерч будет своими сторонниками. Все равно эти люди для меня потеряны. Пусть братство занимается делом, а не плетет интриги. Потом его сторонников, собранных в один легион, можно будет раздавить силами тех же мусорных. Это — легче, чем вылавливать по одному. Конечно, мне хотелось, чтобы легион, направленный против зеленых, возглавил кто-нибудь из моих людей. Но у меня их просто не было. Магнус нужен возле алтаря, Пантера — в качества лазутчицы. Грешник? Это вообще смешно. Он скорее свое отдаст, чем будет грабить. Эх, был бы жив Кот! Может быть, Шута? Но тот наверняка на меня обижен, он теперь тоже не мой человек. В тот момент я испытал чувство острой зависти к Хантеру. У него как раз в подручных недостатка не наблюдалось. А у меня сейчас даже капитана гвардии нет.

— Дальше. Бордовый, — продолжил Аскель.

— Да уж, Бордовый, — проворчал Стоун. — Чего им на месте не сиделось?

— Насколько я понял, против вас бросили Первый легион, который называют Истребителями высших. Это — самое страшное подразделение. Их натаскивали для войны против Города Ангелов.

— Что-то они не очень против демонов воевали, — проворчал однорукий здоровяк. — Скорее, за них.

— Значит, либо Сенат пересмотрел свои позиции и готов на союз с демонами, либо мы видели пример банального дезертирства, — сказал Аскель. — В последнее я не верю. Дезертировать всем легионом — небывалое. А действовали они явно под командованием умелого стратега.

— Ты его знаешь? — спросил я.

— Да. Публий Вителлий. Наслышан, хотя вместе сражаться не доводилось.

— Леонид был урожденный Марк Вителлий Север, — заметил Магнус. — Это если верить рукописям Луи. Но в доменах их чтение, мягко говоря, не приветствуется.

— Значит, легат не мог мстить за брата, потому что не знал, кто такой Леонид на самом деле, — подвел я итог. — Выходит, Бордовый замок действительно готов на переговоры с Городом Ангелов.

— Бордовые всегда держали нос по ветру, — согласился познавший таинства. — Они сделали правильные выводы из поражения зеленых. Помогли демонам в надежде на будущую помощь от них. Это разумно.

— Значит, наша основная задача — не дать им объединиться, — произнес Аскель. — Бордовый — это не Оранжевый. Их поддержат и Лазурный, и Солнечный домены. А уж оранжевые тогда точно нападут на нас. Если прибавить к объединенной армии дружины Города Ангелов, эти силы могут не только загнать нас в замок, но и решиться на штурм.

— Итак, мы не можем позволить им объединиться, — подвел черту Хантер. — Какие силы нужны нам для этого?

— Никакие, — проворчал викинг. — Легионы раздавят любую армию, которую мы сможем выставить. А насчет демонов добавлю, что столкнулись мы лишь с пограничными отрядами. Если Город Ангелов бросит в бой все свои силы… я не знаю, что тогда случится. Миракл, только дурак воюет на два фронта, на три — безумец. Мы не выстоим!

— Хватит, — отрезал я. — Никто не требует атаковать в лоб легионы или тяжелую пехоту демонов! Вы должны лишь сдержать их. Отрезать друг от друга и сдерживать, пока я не расправлюсь с Некромантским доменом. Это не так долго. А когда некроманты станут моими вассалами, пусть легионы сражаются с ордами живых мертвецов. Вам нужно продержаться не больше недели. Поэтому ты, Аскель, выступишь против Бордового, а ты, Хорен, — против Города Ангелов. Границу не переходить. В большой бой не ввязываться. В случае чего, отступать, изводя противника быстрыми наскоками. Для этого вам и трех легионов хватит.

— Этого слишком мало для войны — и слишком много для охраны границы, — возразил Аскель.

— Если кто-то решится на прорыв, бросите эти легионы ему под ноги. Удержать любой ценой. Потери меня не волнуют. Каждый из мусорных, кто вернется в замок, будет казнен как дезертир. Объявите это. Слабый боевой дух? Усилим его копьями в задницу. Если будет обнаружено дезертирство в мирное время, я прикажу вырубить весь десяток дезертира. Пусть следят друг за другом и пусть усвоят, что погибнуть в бою для них гораздо проще, чем сбежать.

Все притихли. На некоторых лицах я читал неодобрение.

— Хантер, я хочу усилить все армии твоими людьми, — продолжил я. — Потому с Аскелем пойдет Стоун. Он уже сталкивался с легионерами, знает, чего от них ждать. С Хореном — Агни. Его корпус лучше всего справится с демонами. Мустариб.

Вожак лучников вздрогнул, когда услышал свое имя. Наверно, до сих пор он не понимал, для чего его сюда вызвали.

— Ты слышал? Мне нужно тринадцать легионов. Три у меня уже есть, насколько я понял, десять ты сможешь перебросить.

— Да, смогу, — закивал он.

Еще бы. Я знал, какими силами располагал на Плутоне, и подгонял армии именно под них, чтобы забрать у Мустариба все, не давая ему возможности сеять смуту.

— Кроме того, сформируешь еще три легиона резерва.

— Но, Миракл, людей нет! — воскликнул он. — Дикие земли почти обезлюдели! Город пуст! Остались только дети да старики! В легионах и так уже женщин и подростков лет пятнадцати — семнадцати больше, чем мужчин!

— Меня это не волнует. Вербуй всех, кто старше четырнадцати и способен держать оружие. Старики? Если они способны ходить и удержать копье — забирай. В крайнем случае, о них затупятся вражеские мечи. Выкуривай племена из самых неприступных гор, иди дальше, в глубь Плутона, к дикарям. Мне нужно три резервных легиона! Если ты их не обеспечишь, самого направлю на передовую простым бойцом.

— Я постараюсь, — пискнул он.

— Мне плевать на твое старание! Мне нужен результат. Аква, на Некромантский домен людей поведешь ты. Лучших не бери. Ваша задача — обозначить осаду и вызвать к моему приезду противника на переговоры. Штурма не будет. Главное — выманить за стены весь Меджлис. Соглашайся на любые условия.

— Я не понимаю, — призналась девушка.

— Главное, что понимаю я. Магнус, пойдешь с ней. Я собираюсь покорить некромантов, не сокрушая их боевой мощи. Ритуал подчинения их алтаря сможешь провести только ты. Возьмешь с собой сотню кошачьих гвардейцев и кого еще посчитаешь нужным. Аква, ты понимаешь цену жизни Магнуса?

— Вполне, — кивнула девушка.

— Миракл, я все-таки тоже не понимаю, — заметил Хантер. — С обороной все ясно, и все мне кажется правильным, но что ты намерен делать с некромантами? И как мне держать сам замок, когда все отряды разбредутся по границам?

— Черный отряд у тебя есть. Здесь будет моя мать с корпусом Таинств, большая часть Кошачьей гвардии, моя армия с Плутона. Отобьешься, в случае чего. А некроманты — моя забота. Я сказал, что подчиню их алтарь, и я это сделаю. Хантер, Магнус скажет тебе, кого послать к бьющим один раз темных доменов.

— А ты чем будешь заниматься? — спросила Аква.

— А мне нужно на Плутон. Посмотрю, что там творится, на месте.

— Как всегда, — проворчал Аскель. — Совет опять скатился в раздачу указаний Мираклом.

— Кто-то должен принимать решения. Это полезнее для всех, чем слушать твои причитания. Приказ получил? Иди исполняй. Пока меня не будет, указания получаешь от Магнуса.

Аскель нахмурился, но противоречить не стал. Плутонцы улыбались, не скрывая радости. Слуга поставлен на место. Слишком много возомнил о себе адепт Марса, еще не добившийся ни одного успеха.

* * *

Все разошлись один за другим. Остались лишь мы с Магнусом. Я быстро заглянул в Тени, в Мир Видений — никто за нами не следил. Познавший таинства при этом хитро на меня посматривал. Потом сделал несколько пассов, что-то пробормотал.

— За нами не следят, — сказал я.

— А если у кого слишком тонкий слух, то ничего и не услышат путного, — добавил он.

— Ну что высмотрел, проницательный ты наш?

— Хантер и иже с ним притихли, — начал Магнус. — Слишком придавлены потерями. Они боятся, что мусорные окажутся ненадежными, а их и твоих сил не хватит не только на то, чтобы победить некромантов и ангелов, а и на то, чтобы замок удержать. Мне кажется, в ближайшее время они попытаются хотя бы сохранить свое, а на твое зариться не будут.

— Чувствую, что у них есть какие-то долгоиграющие замыслы, — заметил я.

— А у кого их нет? Попробую проверить. — Магнус не стал спорить, продолжил: — У Мустариба рыльце в пушку. Он под тебя действительно копает, но пока с очень большой оглядкой. Все-таки боится.

Я кивнул: в этом Магнус подтвердил мои выводы.

— Аскель больше не нужен. Он понял, что при тебе останется простым мальчиком на побегушках или, хуже того, разделит судьбу Шута. Боюсь, он может начать подгребать под себя северян-перебежчиков.

— И многих подгребет?

— Суди сам: у меня своих людей не больше десятка. Марс и Меркурий. Адепты Юпитера прочно увязли в корпусе Таинств, твоя мать уже имеет на них большое влияние. А она как паучиха: если из сетей сразу не вырвался — считай, пропал.

— Все с ней?

— Не все, но шесть из десяти точно. Все остальное — законная добыча Аскеля.

— И сколько всего выходит? — задумался я.

— Сотни три с половиной. А это, как ты понимаешь, настоящие высшие, самые опасные.

— Ну они будут разбросаны между мусорными легионами.

— Это была хорошая идея. И то, что ты по два вожака в каждую армию назначил, тоже хорошо. Они станут мешать друг другу склонять бойцов на свою сторону.

— С таким расчетом все и планировалось. А что про Хорена скажешь?

— Это умный человек. Ты заметил — он больше слушал, чем говорил. При этом делал выводы. Он будет полезен тебе.

— Может быть, и он — змея, которую я пригрел на груди?

— Не знаю. На первый взгляд он очень открытый и простой. Если и есть у него тайные замыслы, он держит их в себе. Я еще за ним понаблюдаю, когда вернусь из похода.

— Хорошо. Хотя я не склонен ему доверять.

— Ты никому не склонен доверять, — отмахнулся Магнус. — Ладно, отправляйся на свой Плутон. О заговорщиках позабочусь. И в посольства подумаю кого назначить.

— Знаешь, Магнус, иногда мне кажется, что земля уходит из-под ног. Настолько у нас все шатко да зыбко. Я думал, предатели-доменовцы хоть какую-то почву под ногами дадут, а они тоже лезут в борьбу за власть. Разве не понимают, что без нас Альв, вернувшись, их в труху перемелет?

— Они знают, что люди Альва отлучены от алтаря, — тяжело вздохнул Магнус. — Они действительно надеются вернуть себе домен и стать его новой элитой. Они надеются, что защитные чары замка помогут им отбить поползновения как Альва, так и других доменовцев.

— Как-то не нравится мне это все.

— Мне тоже, но остановиться мы не можем. Договорились же: ты — завоевывай новые пространства, оставь тылы мне. Знаешь ли, оказалось, это весьма интересное занятие — стоять в тени правителя и раскрывать тайные поползновения на него.

* * *

Гвардейцев возле моих комнат было четверо. По пути почти никто не попадался навстречу. Наверно, северян уже выгнали в лагеря мусорных. Замок почти обезлюдел. Я окинул быстрым взглядом своих бойцов. Те непроизвольно вытянулись по стойке «смирно». Что ни говори, Кот был хорошим капитаном. Не имея опыта в подобных делах, он интуитивно доводил своих подчиненных до состояния настоящей гвардии.

— В комнатах тихо? — спросил я.

— Да, конунг, — браво откликнулся один из гвардейцев. — Наверно, хорошо ты эту кошечку заездил. Устала, спит без задних ног.

Он хохотнул, второй гвардеец тоже рассмеялся, подмигивая мне:

— Правильно, так с ними и надо. Мы в доменах еще таких захватим, если эта не выдержит.

Хохот грянул еще громче — к двоим присоединился третий стражник. Лишь четвертый стоял в стороне и не разделял общего веселья. Был он старше прочих, в волосах кое-где пробилась седина. Наверно, заметил он, что во мне начинает вскипать ярость. Как они смеют касаться ее своими грязными шуточками?!

Первый из зубоскалов отлетел к стене от удара в лицо, второй, стоявший рядом, получил локтем в висок и сполз на пол, теряя сознание. На это мне понадобилось два скупых движения правой рукой. Левая в длинном выпаде врезалась в живот третьего. Я четко осознавал, что на нем кольчуга, потому рефлекторно подкрепил свой удар легким воздействием на стихии. Он согнулся пополам. Я сделал шаг вперед и подсечку, заставившую его рухнуть на колени. Мой топор уже оказался в правой руке и взметнулся в привычном замахе. Я был в ярости, я готов был убить всех троих, но вдруг передо мной встало лицо Аркадии, и ее голос словно бы прошептал: «Не надо. Мне от этого больно». Три удара сердца я боролся сам с собой. Три удара сердца я преодолевал вязкую паутину «инстинкта убийцы». Это было сложнее, чем бой с Конклавом. Какое-то время ничего не видел и не слышал, поглощенный этой борьбой. А потом сквозь туманную пелену пробился чужой голос:

— Не надо, господин, пощади их, они неразумны, но разве они уже не получили за свою наглость сполна?

Передо мной на одном колене стоял четвертый гвардеец. Голову он почтительно склонил, но руки были подняты в готовности перехватить мое оружие. Я медленно убрал топор. Сказал:

— Встань, как твое имя?

— Имени не помню, — ответил он, — а друзья Койотом зовут.

— Хорошо, Койот. Мне нужен капитан гвардии. Им будешь ты. — Решение я принял спонтанно. Показалось, что у этого человека есть ум, интуиция и решимость. Он не принял участия в общем веселье — видимо, почувствовал, чем это может обернуться, — не побоялся вовремя заступиться за своих собратьев. Выходит, была гвардия Кошачьей, а станет Койотской или Койотовой. Дурацкое прозвище.

— Господин, я всего лишь простой боец, — начал отнекиваться он. — Даже главарем банды не был никогда. Не справлюсь я… — На последних словах его тело охватила дрожь.

— Боишься? — спросил я. — Чего ты боишься?

Он замялся в нерешительности.

— Говори, — подбодрил я его. — Не бойся, ничего тебе за это не будет.

Лучше знать, чем живут твои гвардейцы, чем тешить себя иллюзиями, что все хорошо.

— Кот твоим другом был, — хмуро проворчал он. — А и его ты не пощадил. А я неопытен, ошибку допущу обязательно. Может быть, не так и ценна моя жизнь, но у меня она одна, второй не запас.

Эта его простецкая, но при этом заумная манера выражаться развеселила меня.

— Не бойся, — хлопнул я его по плечу. — Будь ты на Плутоне главарем, так и гвардию превратил бы в банду. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Не за ошибку Кот поплатился, а за трусость. Так что отныне ты — капитан Кошачьей гвардии.

Трое остальных гвардейцев уже поднялись на ноги, теперь внимательно слушали все, стараясь держаться за спиной Койота.

— А вы слушайте и запоминайте. Разговоров таких больше не потерплю.

— Да чего мы такого сказали? — удивился шутник, из-за которого все и началось.

Я вновь начал вскипать, но Койот опередил меня.

— Молчать! — рявкнул он. — Конунг сказал «нельзя» — значит, нельзя. Так что закрой рот, пока зубья целы.

— Запомните и передайте прочим, — резко сказал я, — защищать ее вы должны лучше, чем меня. И похабные шутки в ее адрес пресекать.

Только сейчас я понял, почему Луи был так уверен, что никто не зайдет к нам во время разговора. Не звуконепроницаемыми сделал он двери, а создал иллюзию вполне определенных звуков. Отсюда и все шутки-подмигивания. В общем-то толково все было сделано.

Я вошел к себе. Раньше как-то не было возможности осмотреть все комнаты моего жилища. Ну что-то вроде приемной, в ней стол на резных ножках, несколько кресел. Справа — дверь в спальню. Она не закрывалась: видна широченная кровать. Окна выходят в сад, это я помнил. Гобелены на стенах и ковры на полу меня не интересовали. Я всегда отмечал лишь то, с каким мастерством они сделаны. Какие-то сцены боя, но что это были за битвы, мне все равно. В спальне и здесь — несколько шкафов из мореного дуба. В них я тоже не заглядывал. А вот сейчас оказалось, что и слева есть дверь. Она вела в небольшую библиотеку.

Да, на самом деле расслабила нас Луна. Разве какой-нибудь год назад сумел бы я спокойно заснуть в помещении, которого раньше не обследовал досконально, не нашел бы всех входов и выходов?

Вдоль стен библиотеки тянулись полки с книгами. В центре стоял небольшой стол, несколько простых стульев. На столе — стопка книг, письменные принадлежности, какие-то свитки. Один из таких свитков читала Аркадия, сидя прямо на столе, повернувшись спиной к окну.

— Здесь раньше жил сильный верой, — произнесла она, не поднимая на меня взгляда. — Или повелевающий стихиями. Старый. Его звали Асбранд.

— Это сотрясающий Вселенную, — ответил я. — Вы их называете «повелевающие стихиями». Они адепты Сатурна.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Моя мать росла на Темной стороне. Она сама то и дело называет высших так, как принято на ее родине. Интересно, что случилось с этим Асбрандом?

— Он сейчас в Новгороде, как и все, кто сражался в войске Альва Хроальдсона.

— Он тоже, оказывается, читал «Писания Ушедшего». Мне бы хотелось с ним поговорить. У него очень острый ум. Интересный образ мыслей.

— Еще бы, — фыркнул я. — Открыть портал на Землю для целого флота. До этого не каждый додумается.

— Да я не про это, — рассмеялась она. — Ну при чем здесь порталы, флоты? Он ведь человек, а не… — она прищелкнула пальцами, — как же это Хансер называл в шутку… боевая единица.

Я дернулся от этих слов, как от удара. От нее я не ждал упоминания имени моего отца. А она подняла взгляд и посмотрела на меня так, словно знала о том, что минуту назад происходило за дверью. Я прочел это знание в ней, словно она в свитке — мысли Асбранда.

— Это очень трудно — союз с тем, кто сильнее тебя. — Ее голос изменился. — Нужно все время быть настороже, иначе не заметишь, как из союзника превратишься в раба.

— Ты это о чем? — хрипло спросил я.

— О жизни… — Голос Аркадии вновь стал прежним, но что-то изменилось в ней самой. — Мне нужна тряпка, веник и много воды, — заявила она.

— Зачем? — Я опешил от такого резкого перехода. Точно собирался с ней о чем-то поговорить, но она сбила меня с толку.

— Прибраться у тебя надо. Не жилище, а свинарник.

— Слуги приберутся, — отмахнулся я.

— Каждый должен сам убирать свое жилище, — улыбнулась она. — Иначе однажды он рискует не найти чего-то важного на своем месте.

— Это женская работа.

— А вот Хансер так не считал.

— Послушай… — Я подошел к ней поближе. — По-моему, тебе не настолько много лет, чтобы ты слышала, что говорил Хансер, а что нет. И я сомневаюсь, что он развивал подобные темы в этих «Писаниях Ушедшего».

Она заливисто рассмеялась.

— Это для тебя Хансер — твой отец. А для меня — совершенно другой человек. Помнишь того безоружного друида, которого ты оставил в живых в обмен на мою свободу?

— Такое сложно забыть. — Я непроизвольно потер левое запястье.

— Его зовут Хансер сын Лин-Ке-Тора. Тайви назвала его в честь твоего отца.

Я нахмурился. Так вот о ком она говорила. Кто он ей? Я решился:

— Ты любишь его?

— Конечно. — Она вновь рассмеялась. — А как же иначе.

— Понятно. Мне нужно отлучиться на денек, — с деланой небрежностью произнес я. — Но ты не бойся. Своим гвардейцам я приказал охранять тебя, а большинство высших-перебежчиков сегодня будут выдворены из замка. Тебе ничто не грозит.

— А я и не боюсь.

— Вот и хорошо. — Я развернулся и вышел.

Вот оно, значит, как получается. Люди новые, а история старая. Лин-Ке-Тор отбил Тайви у моего отца. А отец, вместо того чтобы прикончить молодого выскочку, стал его другом. Теперь у сына есть возможность взять реванш. Увести женщину у сына Лин-Ке-Тора. Конечно, мне неприятны сами упоминания о Хансере, но все-таки семейная гордость… Рано или поздно мы встретимся с этим друидом вновь. Но я уже не попадусь на его фокусы, постараюсь, чтобы Аркадии не было рядом и между нами никто не встал.

Сборы были коротки. Все, что нужно, и так при мне. А если понадобится что-то еще, найду в замке Конклава. Сейчас я не мог оставаться рядом со своей пленницей. Иначе я бы поддался на чары ее обаяния и, того и гляди, отпустил к Хансеру.

Мать, видимо, поджидала меня недалеко от алтарного чертога. Она вышла навстречу и остановилась, пристально глядя на меня.

— Я сейчас спешу. — Мне не хотелось с ней разговаривать.

— Ничего, пару минут для матери найдешь, — ответила она.

— Что случилось?

— Зачем ты притащил в замок эту шлюху из Города Ангелов?

— Не смей называть ее так. — Я вскипел. — И она не из Города Ангелов.

— Она дочь Хильды, кстати, твоей двоюродной сестры. Откуда же ей быть?

— Это не такое уж близкое родство, — ответил я и только потом осознал, о чем вообще говорю.

— Она околдовала тебя, — проворчала мать. — Ты должен от нее избавиться.

— Хватит! — закричал я. — Мне надоело, что ты указываешь, от кого избавляться, от кого нет! Ты просто ревнуешь к ней!

— Мне не нравится, что она возле тебя!

— А где была ты, когда я лежал раненым, а она за мной ухаживала? Где ты была, мать, когда твой сын нуждался в помощи?!

— Я воспитала тебя достаточно сильным, чтобы ты мог обойтись без любой помощи, — гордо заявила она.

— О да, выковала себе оружие! Странно, почему раньше ты не ревновала к Пантере!

— Тер — хорошая девочка, — спокойно ответила она. — Ее воспитывала я. Она — твой верный помощник, лучший из возможных. Она будет вести себя правильно рядом с тобой, так, чтобы ты становился сильнее, а не проявлял сопливую жалость и это тупое благородство! Ты пощадил друида, и это был лишь первый шаг к той бездне, в которую эта девка ввергнет тебя.

Не контролируя себя, я замахнулся кулаком, и вновь передо мной встало лицо Аркадии. Понял, что и этого она не одобрила бы, и сдержал себя. Мать усмехнулась. Видимо, причины моих колебаний не стали для нее тайной.

— Рядом с мужчиной должна быть женщина. — Теперь ее голос звучал устало. — Иначе он будет неполон. И я воспитала для тебя лучшую из возможных женщин. Бери ее и избавляйся от этой Аркадии. Это будет лучше для тебя.

— Я сам решу, что для меня лучше. А что касается Тер, то, во-первых, она мне как сестра, а во-вторых, она без ума от Грешника. Хочешь, попробуй ее у него забрать. — Я рассмеялся. — Только боюсь, если ты это сделаешь, твой корпус Таинств уменьшится в десять раз. Против Грешника ты бессильна.

Я обошел ее, но вдруг остановился, обернулся. Мать выглядела подавленной. В голову мне пришла еще одна мысль.

— Бери своих людей и направляйся в Зеленый домен, — сказал я. — Хантер скажет, что тебе там делать. Возьмешь под свое начало направленный туда легион мусорных. Займешься наконец полезным делом, вместо того чтобы работать сводней.

— Почему ты мне приказываешь? — устало спросила она.

— Потому что я — конунг плутонских армий, верховный вожак. Ты либо подчиняешься, либо уходишь обратно на Плутон.

— Но я же твоя мать.

— Нужно было вспомнить об этом раньше!

* * *

Я вернулся в Город после целой вечности. Замок Конклава. Ни разу до сих пор не проходил через его ворота. Мустариб порывался навязать охрану. Я лишь рассмеялся в ответ. Что могут противопоставить мне выжатые досуха улицы единственного на Плутоне города? Новобранцы во дворе замка смотрели на меня большими круглыми глазами. Еще бы, никто из Конклава не показывался на людях. А сейчас они могли лицезреть того, кто этот Конклав уничтожил. Я услышал тихие шепотки:

— Тот самый топор.

— Ему действительно нельзя противостоять.

— Говорят, он ведет руку своего владельца.

Я выругался сквозь зубы. Они приписывают мои заслуги топору, простой вещи. Это злило. Ворота захлопнулись за моей спиной. Обернулся. На створках виднелись следы от ударов тараном, кое-где пятна гари. Я вспомнил: Мустариб говорил, что замок штурмовали дважды.

Серое небо, затянутое тучами, серые стены домов. Город безлюден. Он и раньше не был оживлен, и все же разница чувствовалась. Знаки старых банд, отмечавшие границы территорий, обветшали. Символы стерлись или были закрашены. Под некоторыми из новых начертаний было два-три слоя краски. По ним можно определить, сколько раз менялся хозяин района, как по годовым кольцам дерева — сколько тому лет.

А потом мне попался труп. Худощавый человек в звериных шкурах. Сразу видно, последний месяц своей жизни он недоедал. Оружия, понятно, при нем не оказалось. Кто ж оставит его просто так валяться на Плутоне. Вспомнил, что сам когда-то приказал прекратить раздачу пищи по амулетам. Еда была нужна моим армиям. А Мустариб хвастался, что вскоре после этого шага количество добровольцев увеличилось раз в десять. Все-таки одной охотой на Плутоне не проживешь. Люди шли туда, где им давали нормальное оружие, обеспечивали едой и одеждой. Но, отъевшись и освоившись, те, кто похитрее, начинали прикидывать, как бы забраться выше.

Город умер. Старые банды были его кровью — тем, кто давал жизнь. Где теперь те бандиты? Кто не попал в Кошачью гвардию или братство детей Хансера, погиб в замке Конклава под мечами демонов и пилумами легионеров. На смену им пришли другие, третьи, четвертые. Захват Луны втягивал их подобно водовороту. Вспомнились разговоры с Бахрамом и Мустарибом. Я обещал Город племенам Дикой земли. Сейчас племена тех вожаков, что дали мне клятву на крови, переселены на Луну. А остальные? Из них ушли бойцы, потом женщины, потом старики и подростки. Селения остались без защитников и пали под натиском тех, кто приходил издалека, — чужих племен, еще более диких. Да, Город притягивал всех подобно водовороту. А сердцем водоворота являлся портал в замке Конклава.

Те, кто сейчас полностью захватил Город, понятия не имели о том, что происходило на его улицах всего лишь полгода назад, о существовавших правилах, договоренностях, интригах между главарями банд. Это был чужой для меня Город. Останься я здесь — мне пришлось бы учиться выживать заново. Интересно, есть ли еще в катакомбах Безумный Кузнец? А еще интересно — как выжил клан Кога? В самом факте их выживания я не сомневался. Знакомый угол дома. Иероглиф на нем уцелел. Раньше этот знак заставил бы меня остановиться и повернуть назад. Сейчас, мне так казалось, ниндзя будут рады любому человеку, помнящему старые времена.

Легкий ветерок взметнул тучу пыли. А когда она осела, я увидел знакомый силуэт. Хирото сидел на земле, на коленях его покоилась бамбуковая тросточка.

— Как дела, Хирото-сан? — спросил я, присаживаясь рядом в дорожную пыль.

— Потихоньку, потихоньку, — ответил он.

— Что-то портал на Луну давно открыт, а твоих людей, проходящих через него, я не видел.

— Может быть, смотрел не туда? — Дзенин прищурился. Его и без того узкие глаза сейчас превратились в две щелочки.

— А сам скоро к нам пожалуешь?

— Да вот завтра, а то и сегодня.

— Вижу, границы вы свои все так же держите.

— От кого их тут защищать. — Он махнул рукой. — То ли дело в старые времена. А те, кто могли бы на них посягнуть, не за тем приходят. Ты смелый, как я посмотрю: в одиночку в Город вышел.

— А кого мне опасаться? Дикарей с палками да копьями?

Старичок улыбнулся:

— Их — нет. А вот других. К примеру, родичей наших из клана Ига. Или фидаинов из Аламута.

— Они разве сюда заходят?

— Времена меняются, — философски заметил старик. — Ига всегда воевали с Аламутом. Мы тоже не жаловали ассасинов. Да и с братьями из Ига мира у нас не было. Так что уйду я отсюда. Врагов много, еды мало, да и работать не на кого. А ты, наверно, пришел задание мне дать? Никогда не поверю, что к старому ниндзя тебя привели какие-нибудь сентиментальные чувства.

— Ты прав, Хирото-сан. Мне нужны твои бойцы.

— Я уже приказал своим людям собираться. Они соберутся здесь меньше чем через час. А ты мне пока расскажи, кого они должны будут убить.

— Меджлис. Тридцать девять человек. Надо вырезать всех.

— Неплохое задание. Что ж, вымани их из замка, и мои люди их убьют.

— Но мне нужны двое, чтобы провести ритуал подчинения их алтаря.

— Захватить двоих проще, чем убить остальных.

Старик оставался невозмутим. Похоже, не ошибся я, когда в захвате Некромантского сделал ставку на клан Кога. И все-таки я решился спросить:

— А если у вас не получится? Ты же понимаешь, что второго шанса не будет. Мне нужно, чтобы Меджлис прекратил свое существование одномоментно.

— Понимаю тебя, сын Хансера. Желаешь ты обезглавить домен и заставить подчиниться. Но они ведь не бессмертные, эти некроманты. Если их можно убить, значит, мы их убьем. Если у нас не получится, значит, я поклянусь на крови в верности тебе и твоим потомкам.

От изумления я даже забыл, что нужно дышать. Целый клан Кога. Люди, свято блюдущие свое слово, идеальные убийцы Плутона. Те, кого боялась любая банда. Они стоят всей моей гвардии, и им можно доверять.

— Честно признаюсь, Хирото-сан, поразил ты меня. Теперь не знаю, чего больше хочу — успеха твоего или провала.

— Целый домен лучше маленького клана. — Старичок вновь усмехнулся. Видно, хорошее у него было настроение. — Я стараюсь не разбрасываться зря подобными словами, но даже если нам придется служить тебе — это не самый плохой исход. Ты того стоишь.

— Ответь мне, Хирото-сан, только откровенно: разве не держишь ты на меня зла за то, во что превратился Город?

— Что-то приобретая, мы что-то теряем, а что-то теряя, что-то обретаем. Я потерял то место, в котором жил целые века. Но я приобрел новый мир, раньше мне недоступный. Мне еще хватит остатка жизни, чтобы узнать его. Так из-за чего нам на тебя злиться?

— И еще можно вопрос?

— Спрашивай, Миракл, — кивнул дзенин.

— Часть твоих людей уже на Луне, я правильно понял?

— Большая часть, — поправил он.

— Я не буду спрашивать, как вы туда пробрались. Но не могли этим же путем воспользоваться ваши враги?

— О нет. — С губ старика сорвался сухонький смех. — Они слишком заняты охотой друг на друга, а тех, кто все-таки доходит до замка Конклава, устраняют мои люди. Мне тоже не хочется, чтобы на Луне и Земле появились они.

— Как и мне, — подтвердил я. — А что будет, если Шейх аль-Джабаль захочет тебя убить?

— Он попробует меня убить, — резонно ответил дзенин.

— Я слышал, что тогда тебе лучше выкопать себе могилу.

— Поверь мне, в горах, где расположен Аламут, обо мне говорят то же самое, что здесь о хозяине ассасинов. Все эти слухи порождены незнанием. Но наши силы равны. Иначе кто-то один давно взял бы верх. Ига, Кога и Аламут равны, — повторил он вновь, уже задумчиво. — Исхода войны никто не возьмется предсказать. Потому и ограничиваемся мы мелкими стычками, но не посягаем на вражеских предводителей.

— А если на стороне Кога выступлю я? — Мой голос звучал вкрадчиво.

— А зачем это тебе?

— Вопрос цены. Что вы предложите взамен?

— Нам этого не надо, — покачал головой дзенин. — Иначе, боюсь, Миракл, мы с тобой вовек не расплатимся. Опасны договоры с тобой. Мы уж лучше по старинке. Жили так тысячи лет. И еще столько же проживем.

* * *

Рассказ Магнуса о походе не отличался особыми подробностями. Армия высадилась на нейтральной полосе между Хмельным и Норманнским доменами. Темная сторона встретила плутонцев настороженно. В пределах видимости — ни одного разведчика, но напряженность витала в воздухе. Армия Аквы была огромнейшей, но при этом весьма бестолковой. В этом сейчас сложно поспорить с Аскелем. Совместный удар во фланги силами двух доменов мог бы стать смертельным. А если бы к тому же дорогу преградили спартанцы из Багряного, не ушел бы никто. Но я, когда планировал поход, делал ставку на нелюбовь к Некромантскому других доменов Темной стороны и на то, что их правители все-таки поймут, где лежит цель нашего похода. Посольствам, отправленным к бьющим один раз, было дано указание донести до доменовцев простую мысль: Плутон не собирается воевать с Темной стороной. Наоборот, он готов рассмотреть вариант совместных действий против Светлой. Но с некромантами переговоров не будет. В конечном итоге даже Магнус затруднился назвать причину, по которой темные оставили нас в покое. Я осознавал рискованность этого похода, но риск оказался оправданным. Через неделю пути наша армия разбила лагерь под стенами Некромантского замка.

Конечно, сумей наши познавшие таинства и сотрясающие Вселенную открыть порталы туда, мне было бы спокойнее. Но, увы, сил на это не хватало. Некромантский замок был самым маленьким из всех доменовских. Его легко можно было взять в кольцо силами одного легиона. В постоянной серости Темной стороны стены казались черными. Не было рва с водой, непременного элемента укреплений в других доменах. Да и сам замок не производил впечатления неприступной твердыни. С другой стороны, некроманты не держали воинов-низших. Маленький черный клык посреди пустошей, поросших невысокой серой травой, — таким предстал замок перед бойцами моей армии.

Разглядывать его долго никому не дали. На сей раз в легионах командовали сокрушающие врагов, познавшие военную науку и понимавшие, как надо вести осаду. Акве хватило ума не вмешиваться, когда под громкие приказы и брань началось возведение укреплений. Командиры легионов, все из старых и опытных воинов, посовещались при ней и Магнусе, наметив кинжалами на земле план сооружений, и тут же, не дав передохнуть, погнали своих подчиненных на работы. Плутонцы не спорили и не огрызались. Семь дней похода в непрерывном сером сумраке сделали их подавленными. Наверно, чтобы жить на Темной стороне, нужна привычка. Все здесь было другим. Свинцовое небо, на котором никогда не появляются звезды. Свет, конечно, есть, но какой-то рассеянный. Даже прекрасно видящие в полной темноте глаза тех, кто умеет уходить в мир Теней, уставали от этих бесконечных темных тонов вокруг. Вот уж воистину Темная сторона. Здесь лишь два цвета: черный и серый. Даже кровь кажется не красной, а какой-то коричневой.

А вот северяне-перебежчики чувствовали себя вполне спокойно. За плечами у большинства остался не один поход на Темную сторону. Их энергия и яростный задор заразили подчиненных. В конце концов, сейчас они участвовали в том, о чем их предки не могли даже помыслить: штурм главной цитадели Темной стороны. Даже если бы я собирался завоевать сердца этих людей, не смог бы придумать ничего лучше. Акве с Магнусом не пришлось ничего и делать. Все организовалось само: заслоны, вооруженные луками и арбалетами, тыловая охрана из немногих всадников, которая патрулировала пустоши, и множество муравьев-людей, копающих, таскающих, утрамбовывающих землю.

На Темной стороне уже через двое суток перестаешь различать день и ночь. Это я на себе испытал. Офицеры не давали своим людям отдохнуть, пока укрепления не были возведены со всей возможной тщательностью. Увы, их нельзя усилить заостренными кольями — деревьев в округе не было и в помине. И все же когда сокрушающие врагов «скомандовали» наступление ночи и усталые мусорные повалились наконец спать, валы вокруг лагеря с внешней и внутренней стороны стали настоящим препятствием для возможной атаки, и часовые стояли на своих местах.

Кроме часовых бодрствовала Аква. Ей тоже было не по себе здесь, на Темной стороне. Магнуса, который держался поблизости, она не замечала. Стояла на внутреннем валу и с безысходностью смотрела на черные стены замка. Как знать, может быть, именно тогда в ее голове и рождалась мысль о невозможности взять силой оружия эту, на первый взгляд игрушечную, твердыню. На Магнуса обычно не обращали внимания. Все видели в нем лишь слабака и труса. Познавший таинства не спешил их разубеждать. Все-таки он оказался самым полезным из моих последователей во многом именно благодаря этому пренебрежению.

Тревогу подняли на внешнем валу. Воинство надвигалось со стороны пустошей. Неспешное, неторопливое, казавшееся издалека черной тучей. Лагерь мгновенно ожил. Команды офицеров, уже ставшие привычными, гнали бойцов на укрепления. Аква тоже резко дернулась, развернулась, и тут Магнус схватил ее за плечо.

— Смотри туда, — прошипел он еле слышно, указывая в сторону замка.

Со стен соскальзывали черные тени и, пригибаясь, редкой цепью бежали в сторону лагеря осаждавших.

— Нас берут в клещи, — произнес познавший таинства.

— Их мало, не больше сотни. А там целая армия, судя по крикам. — Аква стряхнула его руку.

— Это пока их не больше сотни, — возразил Магнус.

И, словно бы подтверждая его слова, защитники замка, преодолев половину расстояния до внутреннего вала, остановились и выпрямились в полный рост, опершись на длинные шесты. Земля задрожала.

— Что это? — Аква с трудом удержала равновесие. Оружие уже было в ее руках.

— Враг внутри периметра! — заорал Магнус, игнорируя ее вопрос.

— Какого хрена?! — разозлилась глава корпуса Дождь и тут же осеклась.

Прямо перед ней из-под земли начал вылезать мертвец. Остатки плоти еще прикрывали кости скелета, но, по всей видимости, тело провело в земле не один год. Аква затравленно оглянулась. Ужасными всходами мертвое воинство покрывало все пространство лагеря.

Она подпрыгнула и обрушила свое страшное лезвие на череп с остатками волос, вкладывая в удар всю массу. Череп треснул, брызнув осколками во все стороны, но мертвеца это не остановило. Он не нуждался в глазах, чтобы видеть. Да и какие глаза у истлевшего трупа? Его гнала вперед чужая воля.

В этот момент, словно по команде, лавина мертвецов нахлынула на внешние укрепления. Их атака сопровождалась криками ужаса защитников. А в тыл ударили только что поднятые костяные бойцы. И хоть у большинства солдат мертвой армии не оказалось нормального оружия, периметр защиты был мгновенно прорван во множестве мест. Вынырнули из темноты сокрушающие врагов, охранники Магнуса. Тяжелые мечи северян крушили вызванную к жизни мертвую плоть. Они прикрыли своего подопечного с двух сторон. Третьим углом треугольника стала Аква.

— Не лезь вперед, — бросила она через плечо. — Ты должен выжить, чтоб ты сдох!

А потом мертвецы набросились на нее.

Бой, начавшийся столь внезапно, тут же превратился в настоящую кашу. Каждый дрался сам за себя, каждый пытался выжить, забыв о всех приказах. Но на сей раз во главе плутонцев стояли те, кто умел добиться повиновения от своих подчиненных. И звуки команд перекрывали грохот сечи. Пять легионов ушли на Некромантский домен — с третьего по седьмой. Атака из пустошей пришлась как раз на место, занимаемое Пятым. Те некроманты, что подошли со стороны замка, подняли своих слуг во всем лагере. Третий и Седьмой легионы первыми расправились со своими врагами. Первыми же их офицеры справились с хаосом, железной рукой восстановили дисциплину, не стесняясь убивать непокорных и дезертиров прямо на месте. Это подействовало. И теперь боеспособные части Мусорного войска зажимали атакующих в тиски.

Магнусу и Акве это помочь уже не могло. Они оказались в эпицентре боя. Сотня кошачьих гвардейцев пыталась прорваться к ним, но вся легла, утонув в море полуразложившихся трупов, свежих покойников и ходячих скелетов. Все они воскресли на алтаре, все они не могли позже без дрожи вспоминать безумие этой ночи.

Лишь дети Хансера преуспели, пробравшись к своей предводительнице по Теням. Но стоило им появиться, Магнус закричал:

— Всю эту рать гонят на нас некроманты! Пусть твои люди уничтожат их! Со скелетами можно воевать бесконечно!

Аква лишь кивнула, подтверждая приказ. Она еще держалась, не уступая телохранителям Магнуса в выносливости, хотя мертвые воители чувствовали, что она слабее, и их натиск на девушку был гораздо мощнее.

В тылу наступающих легионов вновь появились мертвецы. И теперь павшие плутонцы шли в одних рядах со свежеподнятыми слугами некромантов. Каким запредельным усилием удалось северянам удержать своих подчиненных в узде, не дать разбежаться, спрятаться в Тени, спасать свою шкуру, забыв про все? Я про то не знаю.

Защитники Магнуса уже прижались спиной к нему. Сил на рывок, позволивший бы отхватить хоть чуть-чуть свободного пространства, не осталось. Вот-вот смердящая волна ходячих трупов должна была захлестнуть этот островок, так и не дождавшийся подкрепления. И в этот момент Магнус тихо заговорил:

— Что по силам одному сильному верой, то сможет и другой. Страх да будет моим оружием. Не должно умершим ходить по земле, лишившись души. Прах к праху, пепел к пеплу.

Его одежды вдруг засветились. Это был не тот свет, который видел я в глазах духа из Мира Видений. Не было яркости и чистоты, но это был свет, и питала его вера. Восставшие покойники попятились, давая долгожданный отдых телохранителям и Акве. Последняя упала на колени, вогнав свой клинок в землю. Промедли Магнус еще мгновение — и толпа атакующих смела бы ее. Мертвецы пятились, не рискуя пересечь незримую границу, за которой странная мощь познавшего таинства, удесятеренная страхом, могла их уничтожить, растерев в костяную пыль.

Некоторые скелеты вдруг стали безвольно оседать на землю. Аква хищно улыбнулась. Она сразу поняла, что ее братья добрались до некромантов и сейчас режут кукловодов, заставив тех забыть о своих куклах.

— Стальной дождь! — донесся из пустошей боевой клич детей Хансера.

— Стальной дождь! — вторило ему эхо со стороны замка.

Магнус прикинул, какая часть воинственных мертвецов вдруг утратила двигавшую ими волю. Выходило, что плутонцы срезали как минимум половину кукловодов внезапной атакой из Теней, а сейчас добивали остальных. Познавший таинства жестко усмехнулся. Армия шла сюда, не представляя, что ей противопоставит враг, но и сами некроманты не догадывались, какие плутонцы к ним пожаловали.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Телохранители, повинуясь знаку Магнуса, отошли подальше, а он сам приблизился к Акве. Девушка тяжело дышала, ее глаза блестели, зрачки расширились до предела. Она подняла взгляд на Магнуса.

— Ты спас меня. — Голос звучал ниже, чем обычно.

— Ерунда. — Магнус протянул руку, помогая ей подняться. Улыбка на его губах была доброжелательной, а темнота скрывала насмешку во взгляде. Не был Магнус ни очень силен в науке Юпитера, ни очень талантлив. И то и другое заменял ему острый ум. Он почувствовал уязвимость своей предполагаемой жертвы, и тонкие нити незримой паутины потянулись к Акве.

— Ты возбуждена, — заметил познавший таинства. Сейчас все: слова, интонации жесты — стали четкими, своевременными, как у адепта Марса в бою. Да, это и был его бой — бой против чужой воли. — Раньше я видел женщин в таком состоянии. Но их возбуждала близость мужчины.

Аква горько рассмеялась:

— Я — уродина. Ни один мужчина не посмотрит в мою сторону. Но природа берет свое по-другому. Бой заменяет мне то, о чем ты упомянул.

Она отвернулась, опустив взгляд, еще не понимая, почему произнесла это, почему столь откровенна с чужим человеком. Она не заметила ледяной усмешки Магнуса, но голос последнего оставался все таким же, теплым, дружественным, но без ноток жалости, на которую большинство плутонцев реагируют как бык на красную тряпку.

— Ты ошибаешься. — Он провел пальцем по ее щеке, заставляя девушку повернуть голову и взглянуть ему прямо в глаза. — Ты прекрасна.

— Ты видел только мое лицо, — горько ответила она. — Думаешь, зря мое тело всегда скрывают одежды?

— Я не думаю, что одежды скрывают что-то настолько уродливое, как ты говоришь. Твоя фигура великолепна.

— И тем не менее я — урод, — перебила она. — А так иногда хочется…

— И зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях?

— Кто польстится на меня?

— А я ведь тоже урод. — Теперь Магнус отвернулся. — Я — трус. Это хуже. Это делает меня недочеловеком как в глазах северян, так и в глазах плутонцев.

— Ты — трус?! — возмутилась Аква. — Ты только что сдерживал напор целой армии! И до этого ты не убежал, хотя мог это сделать. Открыть портал или разогнать мертвяков этим своим светом. А ты остался, дрался плечом к плечу с нами и спас нас.

— Дрался… — Магнус горько рассмеялся. — Я даже меча из ножен не вынул. А ты говоришь — дрался. Я опять испугался.

— Каждый сражается тем оружием, которым владеет лучше всего, — возразила девушка. Она подошла к Магнусу и обняла его, прижавшись к спине. — Я в этом кое-что понимаю. Ты же знаешь, мои братья — не совсем обычный корпус.

Магнус повернулся, не разрывая кольца рук. Их лица оказались очень близко. Мужчина чувствовал, как возбужденное дыхание вздымало грудь женщины.

— На миг мне показалось, что ты хочешь… — Аква смешалась, разжала объятия и повернула прочь. — Ерунда.

— Нет, тебе не показалось. — Магнус сделал шаг вперед, схватил ее за плечо, развернул и впился в губы.

Руки девушки уперлись ему в грудь. Инстинктивно Аква захотела оттолкнуть его. И она была вполне способна на это. В ее хрупком теле крылось гораздо больше сил, чем в Магнусе, никогда не бывшем хорошим бойцом. Но вскоре руки расслабились и обвились вокруг шеи.

— Нужно выслушать доклад моих людей, — прошептала она, когда Магнус оторвался от ее губ.

— Зачем? Враг свое получил и сегодня не сунется. Доменовцы отдадут все необходимые приказы. Бой возбудил тебя, а твое возбуждение — меня. Если мы будем медлить, все это превратится лишь в горечь несбывшегося. Мне плевать, что ты скрываешь под одеждой. Ты прекрасна, и точка.

— Магнус… — Она прижалась к его груди. Сейчас ей хотелось, чтобы сильные мужские руки обнимали ее как можно дольше. Ей некогда было разглядывать, что таится в глубине его глаз. Зверь попался в капкан, рыбка клюнула, и рыбак сохранял хладнокровие: ведь нужно было еще умело подсечь добычу. Впрочем, для Магнуса это уже было самой несложной частью спонтанного плана.

* * *

— И ты переспал с ней? — удивился я.

— А чего в этом такого? — Магнус рассмеялся. — В ней оказалось столько нерастраченной страсти! Поверь мне, даже если отбросить добытую информацию, оно того стоило. Весь следующий день я с кровати встать не мог.

— Подробности твоих постельных похождений мне неинтересны, — прервал я его излияния. — Хотя не понимаю, как тебе это удалось.

— Случайно, — небрежно ответил он. — Постель была лучшим способом. Она оказалась беззащитна. Если хочешь узнать, как это делается, спроси у своей матери.

Я вспомнил Ансельма и вынужден был согласиться. Тот вообще выболтал секрет своей школы, который меркурианцы хранят пуще глаза.

— Я убедил ее в том, что не вижу у тебя будущего, — продолжил он. — Что как только закончится война, закончится и твоя власть. Ты станешь ненужным. Она тут же начала перетаскивать меня на свою сторону. Обещала корпус Таинств. Твоя мать им всем тоже не очень нужна будет после войны. Они ее опасаются. Ну слово за слово вытянул из нее все по капельке. И главное, она даже не вспомнит об этом разговоре.

— А ты можешь быть убедительным и отлично умеешь искать покровителей.

— Неужели ты думаешь, что там, на Плутоне, я не знал в день нашей встречи, кто такой Хансер? — рассмеялся он. — Для этого в Северном домене нужно быть слепым и глухим.

А ведь я с тех пор не вспоминал обстоятельств, при которых Магнус оказался в моем окружении.

— Выходит, ты специально спровоцировал ту драку?

— В общем-то да. Я заметил тебя, узнал по рассказам Кота. Кстати, хочешь угадаю, о чем ты сейчас думаешь?

— Попробуй.

— Ты думаешь, что я стал слишком опасен и от меня теперь точно надо избавиться. — Он рассмеялся.

А я промолчал: ведь Магнус оказался прав. Именно эти мысли пришли мне в голову.

— А знаешь, зачем мне была нужна эта драка? Ведь я мог присоединиться к тебе вместе с Котом, без лишних сложностей.

— Ну поведай.

— Интриги — моя страсть. Светлая сторона — обширное поле для них, но, увы, не Северный домен. Это дурачье так и не поняло, в чем я силен. Они хотели, чтобы я махал мечом наравне с прочими. Но кое-какие правила чести стали неотъемлемой частью меня. Ты спас мне жизнь, я специально подвел к этому, чтобы не иметь возможности предать тебя ради более интересной интриги. — Он рассмеялся. — Поверь уж мне, так оно и есть.

— Сложно все у тебя как-то. Ладно, пока можешь не бояться. Но если я узнаю, что ты действуешь против меня…

— Угроз не надо. Я знаю, с кем связался. Я с тобой, пока ты сам не начнешь действовать против меня.

— Ты это слишком уж часто повторяешь, — усмехнулся я. — Боишься?

— Боюсь, — не стал он спорить. — Я, Миракл, жить хочу. Жить подальше от войны, под надежной защитой. Я хочу заниматься тем, что я умею. А я это умею лучше многих, ты сам уже убедился.

— Сперва расскажи, что узнал, а я потом сделаю выводы сам.

— Что ж, изволь. Насколько я знаю, вы с Хантером поделили алтари. Тебе должен остаться Северный, ему — Некромантский. И как тебе показалось, ты его перехитрил: ведь Некромантский будет у Северного в подчинении.

— В общем-то да, — не стал я спорить. — Это Аква тебе сказала?

— Она, — кивнул Магнус. — На самом деле Хантер разгадал твои намерения. Сейчас среди его сторонников есть двое северян. А Аква прибыла сюда с единственной целью: под шумок захватить троих некромантов до того, как они присягнут новому, подчиненному алтарю. Среди них обязательно должен быть сильный верой. Как только ваша клятва будет выполнена и вы разойдетесь по своим доменам, Хантер освободит Некромантский алтарь и подчинит ему Северный с помощью своих доменовцев.

— Это реально?

— Вполне. Хлопотно, но реально. Твои люди останутся без алтаря.

— Но ведь и мы можем точно так же освободить свой алтарь, — возразил я. — У нас есть ты, моя мать и целая куча людей, приобщенных к независимому алтарю. Эта задача даже проще той, которая стояла перед Хансером, когда захвачен был Зеленый домен.

— Я тоже так подумал, — кивнул познавший таинства. — Есть еще одна вещь. О высших, с помощью крови которых планируется все это провернуть, знают лишь Хантер и Аква. Глава братства осторожен. Я уверен, что кто-то из его помощников готовится убить меня и твою мать после того, как Северный алтарь будет подчинен Некромантскому. Скорее всего, это Смерч.

— Почему он?

— Не знаю, предчувствие. У Аквы в этой операции другие задачи. Стоун отпадает по определению. Люди Агни отличные бойцы, но посредственные убийцы. Остается Смерч. Его братья — в основном духи и отличные стрелки. От арбалетчика в засаде никакие телохранители не уберегут.

— Но арбалет не убивает, а лишь развоплощает.

— Расскажи это прерывающим нить из старого Северного домена.

Я припомнил — действительно. Некоторые братья были именно убиты из арбалета. Что смог один человек, рано или поздно смогут и другие.

Мы сидели в шатре посреди лагеря. Заклинание Магнуса хранило наш разговор от подслушивания, так что ни его телохранители, ни Хирото, ждавший снаружи, не смогли бы понять, о чем мы говорим. В воздухе стоял запах гари. Сразу после боя с некромантами все трупы и даже мельчайшие осколки костей были собраны и сожжены. После этого выжившие мусорные целыми днями копали ямы. Земля под нашим лагерем оказалась переполнена останками. Костры пылали день и ночь. Некроманты же сидели спокойно. Возможно, истинных запасов покойников в окрестностях замка мы и представить себе не могли. Но ясно одно: это неприкосновенный запас. Не зря ведь гнали они мертвое войско из пустошей.

Видимо, сейчас они сидели тихо, потому что были напуганы действиями людей Аквы. В ту ночь погибло больше сотни некромантов. Контрудара из Теней они ожидали, но не думали, что он окажется таким мощным, не ждали бойцов, обладающих марсианским Предвиденьем и очень хорошо действующих маленькими группками. Как и в случае с мусорными, не думали встретить столь яростное и умелое сопротивление. Ведь все результаты наблюдений за нами подводили к мысли, что армии, составленные из плутонцев, разбегаются, стоит им понести существенные потери. А в нашем лагере после боя едва ли можно было укомплектовать два полных легиона. Потери ужасающие — и все-таки это была победа. Некромантам не удалось избавиться от нас одним ударом.

— Ну и что будем делать? — прервал Магнус мои размышления.

— А что тут сделаешь? Нужно найти и убить сторонников Хантера среди доменовцев. А некромантов, после того как подчиним их алтарь, согнать в кучу, пересчитать и следить, чтобы было лишь два возможных исхода для каждого из них: приобщение к новому, подчиненному алтарю или смерть. Последнее отлагательств не терпит. Придется, видно, задержаться мне здесь.

Я прикинул. Восемь дней я и так уже потерял. Семь из них никаких вестей из Северного замка. И даже если завтра все здесь закончится, еще примерно столько же я не смогу установить связь, пока все некроманты не окажутся приобщены к новому алтарю или убиты.

А мне почему-то вдруг вспомнилось, как мы с Хирото вернулись на следующий день после нашего разговора. С ним пришло лишь около пятидесяти человек. Замка я не узнал. Суета, царившая в нем, напоминала муравейник. Гвардейцы сновали с тряпками, ведрами с водой, выносили какой-то мусор. Я заметил, что в нескольких местах, где осталась запекшаяся кровь со времен штурма, камни теперь сверкали чистотой. Однако возмущений не было. Наоборот, царило какое-то веселье. То и дело звучали шутки по поводу того, что мужчины вынуждены заниматься женской работой.

Хирото попросил у меня два часа — он хотел осмотреть замок. Я не стал возражать. А едва он ушел, ко мне подошла мать и тут же набросилась с упреками и жалобами:

— Эта твоя девка совсем распоясалась! Почему твои гвардейцы подчиняются ее дурацким приказам?!

— Не знаю, — честно признался я. — Я приказал им лишь охранять ее.

— Прекрати это безобразие сейчас же! Они даже моих приказов не слушаются! Почему какая-то пленница может позволить себе больше, чем твоя мать?

— Может быть, потому, что у нее хватает силы добиться исполнения своих распоряжений? — предположил я.

— Почему бойцы должны выполнять работу слуг?

— Может быть, потому, что во время штурма тех слуг, которые не успели забиться по щелям, порубили в капусту? — Настроение мое поднималось с каждым словом, каждым упреком. На сердце было тепло. В этот момент я действительно гордился Аркадией. — Она что, сняла с постов всех дозорных, всех стражников?

— Нет. Она взяла только тех, кто ничем не занимался.

— Вот и хорошо. И вообще я не пойму, почему ты до сих пор не в Зеленом домене?

— То есть… — Она запнулась.

— То есть либо через полчаса твой корпус Таинств выступает в поход, либо берет тряпки, метлы, ведра и присоединяется к гвардии. Это мое последнее слово как конунга. А то кое-кто начал забывать о том, что в любом войске существует иерархия.

На этом наш разговор и закончился. Через полчаса был открыт портал в леса Зеленого домена. Увы, мы с Хирото не могли бы воспользоваться таким способом путешествия. Пришлось топать ножками. Лично я сомневался, сможет ли старый дзенин поддерживать нормальный темп в пути. Мои сомнения оказались напрасны. Хирото не уступал своим молодым подчиненным в выносливости. Кстати, я заметил, что с нами отправились не те люди, которых он привел с Плутона. Значит, действительно основные силы клана Кога уже на Луне. Это неприятно поразило меня. Я все-таки думал, что без моей воли с Плутона не сможет выбраться никто.

Я отбросил эти мысли, хоть они и доставляли мне определенное удовольствие. Поставить на место мать — это дорогого стоило.

— Что там с переговорами? Меджлис согласился? — спросил я.

— На следующий день после нападения мы выслали парламентеров, — ответил Магнус. — Я приказал ночью жечь как можно больше костров. Дерева здесь нет, но бурьян и кусты горят неплохо. Правда, с каждым днем за ними ходить все дальше приходится.

— Днем, — хмыкнул я. — Здесь день от ночи не отличишь.

— И тем не менее. — Магнус не позволил сбить его с мысли. — Видимо, моя уловка удалась, потому что через сутки они выслали переговорщиков.

— И как? — Я даже приподнялся от нетерпения.

— Они согласились. Весь Меджлис придет на переговоры с тобой. Оказалось, они знают тебя в лицо и по имени. Но условия переговоров… — Он замешкался, подбирая слова.

— Что?

— Ты сказал, выманить их из замка любой ценой, только потому Аква согласилась…

— Не помешаем? — Хирото заглянул в шатер. — Здесь какая-то красавица пришла. Да и я уже все посмотрел, что хотел. Может быть, мы к вам присоединимся?

— Заходите, Хирото-сан, — кивнул я.

Старый ниндзя воспользовался приглашением. Следом вошла Аква. Я заметил быстрый взгляд, который она бросила на Магнуса. Тот в ответ тепло улыбнулся. Ох и крупную рыбку поймал наш познавший таинства. Не утянула бы она его однажды в воду. Не хотелось бы найти его с отрубленной головой: пока он мне нужен.

— Аква, что там за условия переговоров, что Магнус мнется и не знает, как сказать? — спросил я сразу, не здороваясь.

Она восприняла это как должное. Села рядом с Магнусом и заговорила:

— Я бы на них не соглашалась, но ты сам велел…

— Я помню, что и кому велел. — Это хождение вокруг да около начало меня раздражать. Рука сама потянулась к рукояти топора.

Хирото это заметил, бросил быстрый взгляд на мое оружие и как-то погрустнел, покачал головой, но ничего не сказал.

— Они согласились прийти все. С нашей стороны переговорщиков должно быть трое: ты и те, кого захочешь взять с собой. Они почему-то уверены, что речь пойдет о твоей вассальной присяге, после чего Северный домен будет включен в союз Темной стороны на равных правах с остальными. Для них ночное нападение было чем-то вроде испытания. Похоже, мы его прошли.

— Ничего страшного.

— Миракл, их будет тридцать девять, а нас — трое.

— Тебе нечего волноваться. Со мной пойдет Магнус и Хирото.

Аква бросила на познавшего таинства взгляд, полный тревоги. Неужели влюбилась? Или Магнус вложил в свои чары больше сил, чем следовало, и теперь девчонка с изуродованным телом будет ходить за ним, как собачка?

— Их будет больше. Если они захотят напасть…

— Я рискну принять это условие.

— Миракл, это еще не все. Переговоры будут проходить в огромном белом шатре. Под потолком зажгут светильники — так, чтобы не было Теней. Снаружи шатер огородят зеркальной стеной и тоже зажгут светильники. Оружие вы оставите в лагере. Ты понимаешь? Я не смогу подстраховать вас. Мои люди не проберутся достаточно близко к шатру. А если мы двинемся из лагеря в открытую, некроманты на стенах поднимут армию мертвых, по сравнению с которой Мусорное воинство — небольшой отрядик. Меджлис не шутит!

Я задумался. Ни оружия, ни Теней. Я вдруг понял, что не представляю, как нам их перебить! Изначально собирался выманить их из-под защиты алтаря. Переговоры — самый удобный предлог. Никакой дурак не сунется во враждебный замок, некроманты должны были понять и согласиться. Кто ж знал, что они настолько обезопасят себя? Стать вассалом? Это способ сохранить домен, отогнать светлых от границ, но совсем не то, чего я хотел…

— Не волнуйся, Миракл, — тихо произнес Хирото. — Главное — выманить их за стены. Ты поручил это нам, вот и предоставь нам все сделать.

— А если вы не справитесь?! — воскликнул я.

— Тогда мы все станем твоими слугами, как я и говорил на Плутоне…

Слова упали, тяжелые, как камень.

— Ты сказал — я услышал. Да будет так.

* * *

В первый раз за свою жизнь оказался я на шаг от смерти. До сих пор вспоминаю то копье, пригвоздившее меня к земле, и другие, не дающие встать, мелкие порезы от касания острых наконечников. Я слышал о непобедимых воинах, которые, единожды испытав горечь поражения, сторонились битв. Со слишком уж большой высоты самомнения падала их самоуверенность — и не выдерживала этого. Со мной не случилось ничего подобного. С тех пор как я добровольно отказался убивать, пришло понимание: шанс умереть в бою стал для меня гораздо выше. Нечему было падать. Я действительно считал себя далеко не самым лучшим.

Зато пришло понимание других вещей и другой страх. Я испугался, что никогда не увижу своего отца, больше не встречусь с матерью и она не услышит, как сильно я ее люблю. Правильно ли отдать себя другим без остатка? Не так давно я считал, что только таким образом и стоит жить. Гальдрикс открыл мне другую истину. Кусочек всегда нужно оставлять для себя, для того, что нужно лишь тебе. И из этого кусочка вырастет нечто большее, и его ты тоже сможешь отдать другим. Казалось бы, это — небольшая нотка эгоизма, но тем, кто нуждается в моей помощи, она пойдет лишь на пользу.

Поэтому я решил вернуться в Город Ангелов вместе с Фульком, а оттуда отправиться на поиски своего отца. Мне нужен был совет Агия.

Город встретил нас необычной суетой. Кварталы, бывшие раньше пустыми и заброшенными, бурлили жизнью. Где-то расположились на постой легионеры, где-то беженцы. Из кузниц доносился звон молотов, дымились трубы пекарен. По улицам маршировали ополченцы. Казалось, Город Ангелов пробудился от спячки длиной в несколько десятков лет. Причем навстречу нам попадались не только люди из Зеленого и Северного доменов. Хватало здесь и бордовых, выделяющихся своей одеждой. Последние не носили штанов, предпочитая длинные туники. То и дело мы замечали людей с необычайно бледной, почти серой кожей. Крестьяне Темной стороны чувствовали: что-то надвигается и на них. Самые дальновидные бежали, не дожидаясь, когда их к этому вынудит война.

Эдем был переполнен Призрачными всадниками. Краем глаза я заметил нескольких краснокожих из Оранжевого домена. Их подчеркнутая невозмутимость бросалась в глаза так же, как клеймо друидов на стволах винтовок. Я удивился сперва, но потом вспомнил, что пастыри давно собирались избавиться от запасов устаревших образцов, на которых и проводились эксперименты по созданию огнестрельного оружия, способного убивать высших. Значит, поняли вожди Оранжевого, какие гости к ним наведывались, переступили через гордость, чтобы достойно вооружиться. А сюда пришли потому, что иллюминаты — отличные посредники во всех делах, связанных с друидами.

Первым, кто нам встретился из старых знакомых, оказался Луи. Как всегда, бородка аккуратно подстрижена, одежда в полном порядке, вот только цвет… Мы с Фульком остановились, как громом пораженные. Это несомненно был Луи, только его камзол и штаны сверкали ослепительной белизной. Несколько пуговиц на груди были расстегнуты. Я уловил блеск тонкой посеребренной кольчуги. Даже сапоги были из белой кожи. На поясе висел длинный тонкий меч, балансирующий где-то на тонкой грани, отделяющей это оружие от шпаг. Второй клинок, чуть короче и раза в два шире, висел за спиной. Поверх пояса был намотан алый кушак — единственная деталь, нарушающая снежную белизну одежд. Правда, вместо такой привычной шляпы с пером на голове Луи оказалась такая же косынка, как у Фулька. Дополнял наряд длинный белый плащ. Да, сейчас Луи и Фульк были как две противоположности в известном символе инь и ян. Разве что седые пряди в волосах Луи выдавали больший возраст. Странно, раньше мне казалось, что седина почти не тронула его.

— Дядя? — удивленно пробормотал Фульк.

Ну конечно же он-то своего отца ни с кем не спутает. Но мне даже в голову не могло прийти, что Руи вдруг станет вот таким, живым, по-другому не скажешь. Его глаза блестели, а на губах была улыбка — он казался полным сил и совсем не походил на то неопрятное, разочаровавшееся во всем мире существо, которое я видел в последнюю нашу встречу.

— Привет, племянник, — усмехнулся он. — И ты, Хансер, здравствуй.

— Что произошло? — удивленно спросил я.

— Знаешь, после нашего разговора мои сны ушли, — ответил он. — А вчера мне вновь приснилась она. И она сказала: «Ты накопил в себе огромную силу, но она — лишь тлен. Твои братья гибнут, а ты баюкаешь свое горе в старом, заброшенном саду. Ты отошел от всего, за что я дралась и погибла. Вставай, если хочешь сохранить мое уважение!» И я встал.

— Ты…

— Я выступаю против Северного замка, вернее, против засевшей в нем заразы. Агий, правда, не советовал этого делать. Я спросил, справятся ли с этим мои всадники. А он ответил, что всадники справятся. Дальше я его слушать не стал.

— Это может быть опасно лично для тебя, — заметил Фульк.

— Что же со мной может случиться? Агий ведь не сказал, что этого нельзя делать. Значит, он и сам не в состоянии предвидеть, чего будет больше — пользы или вреда.

— Тоже верно, — пробормотал Фульк.

— Я больше не могу сидеть на месте, — признался Руи. — Меня тошнит от этого города, взявшего ее жизнь. Главное — мои всадники вернутся из этого похода. А если что-нибудь случится со мной, напоследок я дам такую битву, что весь Плутон будет дрожать от одного упоминания имени иллюминатов. Ричард заставил их уважать наше братство — я заставлю бояться пуще степного пожара. Тем более что краснокожие попросили помощи. Фульк, первый раз домен просит помощи у нас. Вдумайся. Упустить такую возможность?

— Может быть, если предчувствия Агия связаны с тобой, пусть лучше всадников поведет Гастон? — предложил Фульк.

— Поздно, племянник, поздно. Мы выступаем сейчас! Я уже все решил! Я очнулся от спячки, чего желаю и прочим иллюминатам, которые сейчас гоняются за химерами и не видят настоящей опасности.

— Мне даже страшно представить, что сейчас творится с остальными, — проворчал Фульк ему вослед.

— Он не все нам рассказал, — ответил я. — Скрыл то, что не понравилось Агию. Какая-то деталь его намерений, связанная лично с ним.

— С чего ты взял? — удивился мой друг.

— Я — пастырь. Видеть метания души — мой долг.

— Это ты исцелил его от кошмаров?

— Не знаю, — честно признался я. — Пытался, но не был уверен в результате. Я и сейчас не могу сказать, кто или что на него так повлияло. Без воли умерших точно не обошлось.

— Может быть, догоним его, остановим, пока не поздно?

— Уже поздно. Он ходил за советом к Агию, и Агий все-таки отпустил его. Сдается мне, если его сейчас остановить, он станет даже хуже, чем был.

Огромный замок Эдема тоже преобразился. Если раньше обжитым выглядела лишь малая его часть, то сейчас он стал полон жизни. Перетряхивались заброшенные комнаты, выбрасывались горы мусора. Похоже, легионеры послужили той новой, чистой струей, которая всколыхнула болото. С другой стороны, на Луне остались самые незакостеневшие предводители иллюминатов. Неудивительно, что они все-таки начали распоряжаться всем в полной мере, не оглядываясь на отсутствующих.

Точно так же, как в городе часто встречались легионеры, в замке было полно офицеров из Бордового, в основном из рода Вителлиев. Подобного я, признаться, не ждал даже после рассказа Фулька о столкновении с плутонцами. Думал, когорты Публия Вителлия останутся за городскими стенами. Думал, Бьярни не рискнет пустить в Город Ангелов самый лучший легион Луны. Видимо, не обошлось без веского слова Агия.

Большой зал, памятный мне по последнему совету вождей иллюминатов, был почти пустым. Ричард и Гастон беседовали с невысоким человеком, которого я видел впервые. Впрочем, характерные легионерские латы выдавали в нем легата Публия Вителлия. Он выделялся короткой стрижкой, лицо гладко выбрито. Шлем он держал на сгибе левой руки. Тело не бугрилось мускулами, но я сразу заметил, что легат был человеком жилистым, а впечатление слабого мог произвести лишь на неопытных бойцов. Высокий, чуть выпуклый лоб, характерный римский профиль, который можно вне Бордового домена сейчас увидеть только у древних бюстов. Он не был похож на высокого, статного красавца Леонида. И все-таки в них угадывалась какая-то общая черточка. Что-то в ауре, поразительная несгибаемость воли. Увы, я не встречался с Леонидом лично, потому не мог судить. Последний оставшийся в живых сын своего отца, неженатый и бездетный. Этот талант настоящего полководца проявился столь ярко в его поколении. Обидно будет, если он угаснет вместе с легатом Первого легиона.

Ближе ко входу разговаривали Луи и Бьярни. Краем уха я уловил обрывок разговора:

— …И я не почувствовал удара, ты понимаешь, Бьярни, — с лихорадочным блеском в глазах говорил отец Фулька.

— Ну и что, — флегматично отозвался Бьярни. — Любомир говорил, да и Рич подтвердил, что многие из плутонцев владеют марсианским Предвиденьем.

— Чем бы они ни владели, в последний момент я уловил бы опасность. Разве не так?

— Так, — признал Бьярни. — Чужое Предвиденье своим полностью не заглушишь.

— А тут — абсолютная пустота. И удар из ниоткуда.

— Хансер доказал, что и так бывает. Ты же сам писал про его бой с этой, как ее, из Лазурного домена…

— Элеонора фон Штальберг, — подсказал Луи.

— Точно, с Бешеной Норой. Чему же ты удивляешься?

— Похоже, он и сам был ошеломлен своими действиями. — Луи погладил бородку. — Не понимаю.

— Перемудрил ты чего-то, живущий в тенях. Видно, марсианские навыки не впрок все-таки пошли.

— Бьярни, я уверен, этот удар был для него еще большей неожиданностью, чем для меня. Как будто топор направил своего хозяина, а не наоборот.

— Ерунда. Даже оружие Агия так не умеет. А в мире нет кузнеца лучше него.

— Ты знаешь всех кузнецов в Мире, о мой большой друг?

— Нет, но…

— Тогда как ты можешь судить, есть ли лучшие?

— Хватит путать меня, Луи. Ты похвастаться решил, что отбил такой удар? Мог бы сделать это, используя чуть поменьше слов. Я оценил, насколько это было сложно.

— В том-то и дело, Бьярни, я не сумел среагировать. Я словно все навыки свои утратил, стал таким, как во времена до падения Зеленого домена. Смог лишь мысленно закричать, как в те времена: «Хансер, помоги!» И он появился, Бьярни, понимаешь?

— Как появился? — Глаза викинга округлились.

— Я не знаю, но кто-то очень на него похожий встал между нами и отбросил Миракла, спас меня.

— Хансер?

— Да не знаю я! — воскликнул Луи. — Я его только со спины видел! Но звал-то я именно Хансера.

— Ерунда, — махнул рукой Бьярни. — Я не знаю, что тебя спасло, об этом лучше с кем-нибудь из бессмертных поговорить, но умершие не возвращаются и не дерутся.

Мы с Фульком переглянулись. Он усмехнулся, я ответил такой же улыбкой. Мы-то понимали, что произошло, но не стоит об этом знать слишком многим.

Разговор прервало появление Любомира и Агия. Они вошли почти сразу следом за нами, так что мы даже поздороваться со всеми не успели. Судия шел чуть впереди, был он безоружен, на лице — капельки воды и кое-где не до конца смытые пятна копоти. Судя по простой, грязной одежде, пришел он прямо из кузницы. Любомир держался чуть позади. Был он насторожен, рука — на эфесе меча.

Мне сразу стало ясно, что он охранял Агия. Это и понятно. Из бессмертных Судия — самый уязвимый. Конечно, годы в спартанской фаланге не проходят зря, и все-таки подготовка низших гоплитов не идет ни в какое сравнение с друидской, и даже просто с обучением высшего. И все способности, которые дает просветление, не помогли бы ему в схватке с плутонскими головорезами. Иллюминаты волновались за Судию, потому и приставили к нему одного из лучших воинов.

— Ну и из-за чего вы меня оторвали от работы? — недружелюбно поинтересовался спартанец.

— Время идет, а мы все топчемся на месте, — ответил за всех Бьярни. — Мы посоветовались и решили, что хоть Лин-Ке-Тор и остался признанным предводителем, сейчас мы не можем ждать его возвращения. Нам нужен тот, кто возглавит нас и будет принимать все решения.

— А я при чем?

— Но ты — Судия.

— Вот именно, Судия. Я — не Вершитель. Я могу лишь рассудить, к чему приведет тот или иной поступок, но не могу решать, как поступать. Вреда от того будет больше, чем пользы. Понимаете?

— Понимаем, — ответил Луи. — Бьярни и хотел сказать, что нам нужны твои советы.

— Не очень-то вы им следуете, — покачал головой старый кузнец. — Даже если и спрашиваете. А в последнее время это все реже происходит.

— Да потому что от тебя только и слышно: «Этого лучше не делать», а в лучшем случае: «Тебе не стоит идти туда, пошли кого-нибудь другого». Тебя послушать, так всем нам лучше запереться в чулане, а дела пусть делают простые воины.

— А может быть, дело не в моих советах, а в ваших планах? — прищурился Агий. — Вспомни, что я говорил Снорри? Тебе не рассказывали?

— Рассказывали. — Луи сник.

— Вот то-то и оно. Он не послушался моего совета, в результате погиб вместе с Леонидом. И чего они этим достигли?

— Но что нам тогда делать?

— Если бы я это знал, то был бы Вершителем, а не Судией. Вершитель способен определить, куда дальше двигаться братству, чем заниматься. Я могу лишь вынести суждение, к чему это приведет и что будет, если этого не сделать.

— Да и этого хватит! — вдруг воскликнул Публий. — Если бы у меня был человек, который расскажет о всех последствиях моего решения, для меня его слово было бы важнее слов Сената. Вы дети, если не понимаете и не цените этого! Просто дети!

— Не дети. — Агий печально покачал головой. — Герои. Они все никак не могут понять, что есть время для геройства, а есть для кропотливой работы. Подвиги нужны вначале, чтобы увлечь людей своей идеей. А потом — много труда, чтобы придать зарождающемуся братству форму. И это тоже подвиг, возможно, более великий, чем совершаемые на поле боя. И я должен признать, что большинство из тех, кто собрался здесь, этот подвиг уже совершают.

— Вот затем мы тебя и позвали. — Бьярни склонил голову.

— Вы слишком долго склонялись перед авторитетом ваших отцов, ваших прежних вождей. Настолько долго, что время было упущено. И теперь вы зовете меня, когда мое слово уже мало что изменит.

— Ты можешь предсказать что угодно? — Публия интересовала практическая часть умений Агия.

— Я не предсказываю. Я выношу суждение. Когда я вижу человека, у меня появляется понимание его прошлого и возможностей в будущем. Когда человек говорит о своих планах, я понимаю, к чему они приведут. И точно так же я понимаю, какие решения вели его до настоящего момента. Если вопрос не задан, я не знаю на него ответа. Если человек не пришел, его для меня не существует.

— И что мне нужно совершить, чтобы получить ответы от тебя?

— Спросить, — усмехнулся кузнец.

— Просто спросить? — Легат не поверил своим ушам. — Никакой платы, никаких ответных услуг?

— Если я отвечаю на твои вопросы, значит, ты уже в душе один из нас. А мы все делаем одно дело. Какие счеты между братьями? Но по тебе я вижу, что не веришь ты еще в мои слова. Хочешь испытать.

Публий опустил взгляд:

— Это правда. Прости, но…

— Тебе не за что извиняться. Это вполне обычная реакция. Спрашивай.

— И что же вело меня по жизни? Что привело сюда? — без колебаний задал Публий первые вопросы.

— Ты хочешь, чтобы я отвечал при всех? — уточнил Агий.

Легат лишь кивнул в ответ.

— Похвальная откровенность, — одобрил Судия. — Ну что ж, тебя вела тень твоего старшего брата. Ты с детства бежал за ней. Ты слишком любил его, когда вы были еще малы. Ты не смог поверить, что он просто предатель. Хотел понять. Но кроме того, ты хотел его превзойти. В глубине души ты сразу узнал его в Леониде. Готовился к вашей схватке. Ты оттачивал свой легион, как точат любимый меч к поединку. Ты развивался, как полководец, стремясь превзойти всех, даже его, которого ты считал величайшим. Но ты никогда не поймешь одной простой вещи, даже после того как я это скажу. Ты уже пошел дальше, чем он. Сейчас, столкнись твой легион с его фалангой, ты безоговорочно победил бы. Ты стал лучшим стратегом и тактиком на Луне. Ты умеешь зажечь боевой дух подчиненных и увлечь их за собой не хуже Леонида. Но твой брат уже шагнул из жизни в легенду. А тебе, как и в детстве, придется доделывать то, на что у него не хватило времени.

— Я мог бы не уйти к вам, — глухо промолвил легат. Впервые на лице его была написана лишь растерянность.

— Мог бы. И тогда те, кого сейчас казнят в Бордовом домене, остались бы живы.

— Что? — Рука Публия рванулась к мечу.

— Сенат вынес решение, что род Вителлиев — гнездо предательства. Приказано истребить до третьего колена любую прямую родню. К счастью для тебя, это не так-то много. Меньше, чем сейчас здесь находится, особенно после того, что сделал Фульк.

— Я пробрался в Бордовый замок, — пояснил сын Луи, — и предупредил родню твоих офицеров. Они успели уйти до того, как весть о твоих действиях дошла до Сената. Наши люди помогут им добраться до Города Ангелов. Семьи простых легионеров, думаю, не тронут.

— Спасибо, Фульк. — Публий вздохнул с облегчением. — У меня ни жены, ни детей нет, потому как-то из головы эта возможность вылетела.

— Жаль, поверили мне не все. Часть вашего рода осталась, так что кровь все-таки прольется.

— Может быть, я зря связался с вами? Другие платят за мой выбор своими жизнями.

— Такова судьба предводителя, — ответил ему Агий. — Не уйди ты, через месяц большинство твоих офицеров были бы мертвы. Возможно, ты сам тоже. Либо уже не был бы собой. Любое твое решение повлекло бы за собой кровь.

— А если бы я с вашей поддержкой развернул свой легион на Бордовый замок?

— Это не спасло бы твой род и принесло бы нам войну. Ненужную войну. Мы бы в очередной раз растратили силы попусту.

— Конечно, я бы так не поступил. Просто интересно твое мнение. А что ты думаешь о том, кто должен возглавить нас?

— Это будешь не ты, — жестко произнес Агий. — Тебе никогда не стать во главе иллюминатов.

— Вообще никогда?

— Вероятность этого мала, — поправился старый кузнец. — И если это все-таки случится, значит, братство умрет.

— Я настолько плох как правитель? — удивился Публий.

— Нет, ты гораздо лучше многих. Но если ты станешь первым среди нас, значит, все, кто собрался в этом зале, будут к тому времени мертвы. Пока они живы, ты можешь быть правой рукой предводителя, а можешь — гвоздем в сапоге, выбор за тобой. Но первым тебе не быть.

— Вообще-то мы планировали выбрать главным Бьярни, — заметил Ричард.

— Не имеет значения, кого вы выберете, потому что выбора у вас нет. — Агий вдруг запнулся, покачнулся словно от удара. Любомир поддержал его.

— Что случилось? — Бьярни шагнул вперед, берясь за топор.

— Ничего. — Судия качнул головой. — Знание — большая боль. Путь твой лежит на Землю, Бьярни. Путь твой одинок. Топором не прорубить дороги. И то, что кажется безумием, будет правильно, а то, что видится правильным, обернется смертью. Тебе выбирать между гибелью и тяжелой ношей ответственности. Когда ты вернешься на Луну, будешь либо трупом, либо тем, кто знает, что нам делать.

Я вдруг почувствовал пробежавший по спине холодок. Предчувствие, гнетущее ощущение невероятной потери захлестывало меня.

— Что ты сказал перед уходом Лин-Ке-Тору?! — закричал я.

— Что время Лин-Ке-Тора-воина ушло, пришло время вождя. Помни и поступай соответственно.

— Я не понимаю, — прошептал Луи. В его глазах я увидел отражение своей тревоги.

— Что тут понимать, — ответил за Агия Публий. — Полезет мечом махать — погибнет от случайной стрелы. И подчиненные его погибнут без командира.

— Поединок, — так же тихо сказал Луи. — Его нужно остановить!

Конечно же мы не поняли смысла его слов.

* * *

Помню, в детстве, когда мой наставник рассуждал о том, какие возможности открывает для меня Мир Видений, я удивлялся: ну чего в этом такого? Может быть, я никогда по-настоящему и не был ребенком, но и взрослым до конца не стал. Одно дело — опыт матери, другое — свой собственный. Одно дело — постепенное взросление, другое — какая-то странная неизменность, в которой я жил. Но силу своей способности со временем я все-таки осознал. Кто бы еще сейчас смог увидеть незнакомое место глазами Луи и сотворить туда портал? Конечно, это было долго и трудно и все-таки быстрее, чем добираться любым другим способом.

Мы отправились вдвоем с Бьярни. Викинг оставался спокоен и сосредоточен. Сам он в силу собственной толстокожести еще не понимал, что сейчас совершает тот самый легендарный «первый шаг», ступает на дорогу, ведущую высшего к бессмертию. А вот я видел это, читал в его сосредоточенном взгляде, в каждом скупом жесте, в отрывистых, по-спартански коротких фразах. Когда-то этим путем шел Хансер, шел Луи. Первый умер, и поздно рассуждать, для чего он это сделал и что хотел донести до нас своей смертью. Второй дальше первого шага не пошел. Так и остался с занесенной ногой. Может быть, ему тоже следовало пойти с нами? Может быть, сделать что-то другое, но про него Судия молчал. Слишком много раньше было отвергнутых советов. Луи оставался один на один со своим путем. И дело не в обидах или гордости. Сейчас ничьи советы уже не могли ему помочь.

Краем уха я слышал рассказ Луи. Он вводил Бьярни в курс дела. Укрытие некромантов обнаружилось за горами, которые раньше назывались Уральскими. Место они выбрали отличное. Земли там дикие, нехоженые. Казалось бы, идеальные для друидов, но Воинство Небесное ими вообще не интересовалось, а потому и Круг на них не распылялся. Подвоха оттуда не ждали, даже не следили за теми местами, естественно полагая, что никто не рискнет поселиться на краю гор и леса, где воины Круга получали заведомое преимущество в бою. Высших всегда интересовало влияние на низших. Европа стала основной ареной борьбы, в меньшей степени Африка и Америка, Ближний Восток. Когда-то густонаселенные Азиатские земли сейчас стали безжизненными, либо их заселяли совсем одичавшие племена.

Когда иллюминаты наконец-то добрались до укрытия некромантов, брать его с налету было поздно. Когда-то давно, еще до Глобальной войны, положившей конец прежней цивилизации, низшие рыли на том месте какие-то свои подземные укрепления, вгрызаясь в толщу скал. Некромантскому домену хватало времени, и зря оно не тратилось. Армию моего отца встретила настоящая твердыня — из тех, которые может оборонить и малая горстка защитников. А судя по движению на стенах, некромантов и их слуг — далеко не горстка.

Отборные отряды иллюминатов казались каплей в море тех, кто высыпал на примыкающие к скалам внешние стены крепости. Каждый воин моего отца был силен сам по себе и владел необходимым минимумом магических приемов, чтобы смягчить атаку повелевающего стихиями. Но некромантам ничего не стоило, скажем, обрушить им на головы камнепад, вызвать шквальный ветер или заставить землю расступиться под ногами. Поверьте, когда штурмуешь стены и, кроме обычных опасностей, угрожающих воину в бою, вынужден следить за всплесками в стихиях, твой шанс на выживание крайне низок.

Ситуация сложилась патовая. Иллюминаты могли держать крепость в осаде какое-то время, но не штурмовать. Некроманты могли вызвать подкрепления с Луны, поднять орду ходячих трупов и забросать воинов Города Ангелов тухлым мясом, как это называют доменовцы.

Конечно, можно было все же решиться на штурм с ходу. Сомнений в успехе не оставалось, как и в том, что большая часть войска заплатит за победу жизнью. По прикидкам Лин-Ке-Тора, погибнут четверо из пяти. Луи смотрел на это более скептически. Так или иначе, мой отец принял решение, казавшееся ему единственно верным. Луи он послал к друидам за подкреплением. В конце концов, искоренить некромантскую гниль с Земли было и в их интересах. А сам вызвал на поединок их лучших воинов. Этот ход был вполне в стиле доменов. Очень часто битвы начинались такими поединками. Не менее часто в них участвовали предводители армий, дабы поднять дух своих бойцов, заставить их гордиться командирами, верить, что в бой их ведет лучший. К тому же во время подготовки к поединку все боевые действия прекращались. Это — давно установленные и еще ни разу не нарушенные правила.

Некроманты согласились. Бой должен был вестись четыре на четыре. Со стороны иллюминатов в нем принимали участие Лин-Ке-Тор, Сэдрик, Святослав и Вильгельм. Круг никогда не допустил бы подобного. Рисковать всеми предводителями в одном бою, когда случиться может все, что угодно, — друидам бы это и в голову не пришло. Но иллюминаты оставались доменовцами. Совет Агия оказался благополучно забыт. На бой выходили лучшие клинки Луны. Они просто не допускали мысли о поражении.

Некроманты хорошо защитили свою единственную твердыню на Земле. Телепортироваться прямо к стенам я не смог. Остаток пути пришлось проделать пешком. Я шел и размышлял обо всем услышанном, о том, что Город Ангелов лишь в малой степени смог стать чем-то новым, что его вожди все еще мыслят по-доменовски и не замечают, что это ведет их прямиком в могилу.

— Поразительно. — Бьярни словно прочел мои мысли. — Уйти из доменов, но остаться в душе такими же доменовцами!

— Ты сможешь остановить поединок? — спросил я с тихой надеждой.

— Если он еще не начался.

— А даже если и начался, что с того?

— Остановить его будет против правил чести.

— Нашими врагами давно нарушены все правила, — возмутился я.

— Это не значит, что мы должны поступать так же, — отпарировал викинг. — Иначе чем мы будем от них отличаться? Есть вещи важнее жизни, юный Хансер. Твой тезка это понимал.

— Это он увел вас из доменов, — заметил я. — Но даже его смерть не смогла изменить вашей сущности.

— В тебе говорит не разум, а страх за отца, — произнес Бьярни спокойно. — Если бы не Хансер, не было бы даже тех немногих, кто сейчас учится жить по-новому, вне доменов и их бесконечной вражды.

У меня не находилось слов, чтобы спорить. Бьярни оказался прав хотя бы в одном: не иди речь о моем отце, я бы согласился с каждым его словом. Будь ты хоть трижды высшим, обычных людских слабостей до конца не искоренишь. И это хорошо, это позволяет нам оставаться людьми.

Мы спешили как могли. Тыловые посты друидов пропустили нас без вопросов. Во мне узнали пастыря. Лес оборвался резко. Впереди лежала выжженная пустошь до самой крепости. Серые стены брали ее в полукольцо, примыкая к горам. Первого взгляда мне хватило, чтобы понять: основная часть Некромантского замка расположена в глубине гор. Наверняка именно там — основные укрепления. Стена предназначена лишь для того, чтобы дать защитникам время подготовиться к более основательным боевым действиям. Некроманты проделали немалую работу, укрепляя свое гнездо. И все это — в глубокой тайне не только от Круга, а и от доменов, от Воинства Небесного. Они прекрасно понимали, как легко информация могла утечь к иллюминатам, что она в конце концов и сделала…

У самой опушки леса стояли вооруженные люди. В центре — иллюминаты, сбившиеся в плотный строй за щитами тяжелых пехотинцев. На флангах виднелся пятнистый камуфляж служителей Круга, разбавленный зелеными плащами друидов. Здесь мечи, топоры, кольчуги соседствовали с автоматическим оружием, винтовками, пистолетами. Перед нами расступились. Мы с Бьярни быстро оказались в первых рядах и поняли, что опоздали.

На черной от пепла пустоши друг против друга стояли восемь человек. Они казались отражением друг друга, если бы не разные одежды. Иллюминаты построились клином. Впереди — Сэдрик в неизменном килте. Он опирался на клеймор, оружие страшное в его руках. Справа от него с мечом и щитом застыл Святослав. Только на нем была тяжелая кольчуга, абсолютно не стеснявшая движений высшего. Слева — мой отец с двумя длинными мечами. Позади задумчиво вращал между пальцами стрелу Вильгельм. Я видел их лица в профиль. Спокойствие осеняло их — то самое, которое в случае с адептами школы Марса так легко переходит в град неотразимых ударов. Они наплевали на пророчества, они верили в себя, и в этом их спокойствии мне почудилась обреченность мотыльков, летящих на пламя.

Их противники были одеты в обычный наряд некромантов. Серые тучи, затянувшие небо наглухо, еще больше оттеняли бледность лиц, вернее, видимой верхней половины. Низ, по обычаю их домена, закрывала полумаска из вороненой стали. Впереди, копируя позу Сэдрика, замер некромант, вооруженный таким же клеймором. Тот, кто стоял против моего отца, держал в руках круглый щит и топор, копирующий оружие Бьярни. Напротив Святослава — воин с двумя мечами. А позади этой тройки — чуть сутулый высший покручивал двумя саблями, разогревая запястья перед боем. Не было обычных для некромантов посохов. И стальные маски создавали ту же иллюзию спокойствия, что и каменные лица иллюминатов.

Я ринулся вперед и ощутил на своем плече тяжелую руку Бьярни.

— Поздно, — сказал викинг. — Их судьба теперь на остриях их клинков.

Я рванулся, но Бьярни сжал мое плечо сильнее, и я понял, что сейчас не мне с ним тягаться. Бьярни Столп Чести. Когда он защищает честный бой, ему невозможно противостоять.

— У них было знание о том, чего не стоит делать, и был выбор, — так же тихо сказал он. — Они сделали выбор. Кто мы, чтобы вмешиваться в их решения?

— Их же убьют, — прошипел я.

— Но они сохранят честь. Ни один бой не предрешен заранее. И даже против предвиденья Агия есть шанс, маленький, но он есть. Достаточно только понять, что ты делаешь не так, почему Судия не советовал тебе так поступать. Я знаю это.

Он был прав, Бьярни, чьи враги за шириной плеч не видели острого ума и уже созревшей мудрости. Он был прав по-своему. Слушатель у него оказался неблагодарный. Ведь там мой отец! Это для других он — первый меч Луны. А для меня — тот человек, которому я так и не успел заглянуть в глаза, так и не успел сказать, как мне его не хватало. Слишком многого не успел. В аналогичной ситуации Хансер-старший, не задумываясь, шагнул в Тени, и ему плевать было на всякие придуманные правила. Для меня Тени закрыты, но был Мир Видений. Это еще лучше, потому что тело мое оставалось рядом с Бьярни. Никто ничего не поймет. А что я там смогу сделать?

Как оказалось, почти ничего. Поле боя совсем не изменилось. Но теперь я все видел и слышал так, словно был рядом. Маски спали. В первый миг я испугался. Я не понял, что происходит. Два Сэдрика стояли друг против друга, одинаково опираясь на мечи. Справа от каждого с двумя мечами наголо замерло два Лин-Ке-Тора. Слева того Сэдрика, что был в некромантских одеждах, прикрывал Бьярни. А позади, поигрывая саблями, разминался тот, кого я знал как Хансера. Мир Видений. Его никогда нельзя воспринимать буквально. Я не понимал происходящего, а тем временем противники начали действовать. Сэдрик-иллюминат первым не выдержал и атаковал. Он резко сократил расстояние, вскинул меч и опустил его на левое плечо Сэдрика-некроманта, но в последний миг изменил направление удара, перевел его в ноги. Сэдрик-некромант не поднял оружия, чтобы отбить ложный удар, лишь сместился вправо, позволяя клинку удариться о клинок.

Оба Лин-Ке-Тора взвились в воздух высоким прыжком. Мой отец приземлился перед тенью Хансера, а его двойник, отбив мечами две стрелы, буквально свалился на Вильгельма. Тень Бьярни столкнулась со Святославом, словно бы для того, чтобы выяснить старый вопрос, кто сильнее — славянин или викинг.

Я не смотрел на прочие поединки. Мой отец сошелся с тенью своего лучшего друга. Не знаю, почему этих созданий я окрестил именно тенями. Несущие спокойствие видят противника мечами, здесь нет преувеличения. Если адепт Марса раньше сталкивался с кем-то в бою, он узнает своего противника вновь, как бы тот ни прятал лицо. Мне этого не понять, я не чувствую боя настолько тонко. Раньше против иллюминатов образ Хансера срабатывал без сбоев. Леонид и Снорри этой встречи не пережили. Мой отец в первые моменты боя тоже замешкался, не верил в происходящее, не верил своему чутью. Но потом в нем вспыхнула ярость. Не та, которая убивает спокойствие, заставляет делать ошибки. Скорее, ярость, с которой сроднился Бьярни, очищающая голову от лишних мыслей, придающая крепость рукам и необыкновенную четкость восприятию. Хансер-некромант перемещался плавно, совершенству его техники можно было лишь позавидовать. На теле Лин-Ке-Тора уже алело несколько порезов.

— Ты лишь жалкая подделка под моего друга! — выкрикнул отец.

Клинки его сверкнули в прихотливом узоре. Сабли вдруг отлетели в стороны. Некромант не смог прервать сложной серии. Мечи моего отца разрубили его грудь крест-накрест.

— Мастерство — еще не все, — тихо сказал он. — Вам не воссоздать духа Хансера.

Я не могу передать словами своего облегчения. Бой не длился и минуты. Мой отец одержал убедительную победу, свалив противника в первой же серьезной атаке.

— Лин, это ты! — Голос Вильгельма заставил меня собраться. Бой еще не закончен.

Тень моего отца теснила Харрола. Перерубленный лук валялся на земле. Отец Ричарда защищался мечом и кинжалом. Вполне возможно, он бы справился с противником выше среднего уровня, но не с тем, кто являлся отражением одного из мастеров.

— Иду! — крикнул Лин-Ке-Тор. Понял ли он смысл слов Вильгельма? Это не так важно. Иллюминаты никогда не бросали друзей в беде.

Копия моего отца ненамного отстала от оригинала. Вильгельм взбодрился в предвкушении подмоги, резко сократил расстояние до противника, отбивая своим клинком его правый меч в сторону и выходя на дистанцию удара кинжалом. Очень качественно выполненный прием, гордость его лучников. Некромант сместился в сторону и вдруг повернулся спиной к Вильгельму, подбросил левый меч и перехватил обратным хватом. Я не смог уследить за колющим ударом, увидел лишь тело иллюмината, сползающее с окровавленного клинка.

— Вильгельм! — Отец обрушился на своего врага, преодолев расстояние до него одним высоким прыжком. Левый меч некроманта, продолжая движение, поднялся для парирования, лег на наруч, принимая оба клинка моего отца. Некромант упал на колено, гася инерцию прыжка Лин-Ке-Тора. И тут же быстрый жалящий выпад в живот. Отец отскочил назад, не успевая отбить удар, и его двойник ушел вперед перекатом, вновь нанося два удара снизу.

Если бой моего отца с тенью Хансера был похож на поединок льда и пламени, то теперь сошлись две ледяные глыбы. Каково драться с самим собой? Это не было поединком. Танец — вот что я видел. Танец, в котором партнеры отлично выучили и отработали свои партии. Каждый удар приходился в блок, каждый финт прерывался на середине. Противники досконально знали друг друга, были во всем равны. Низшим этого не понять. А способности высшего, тем более адепта Марса, позволяют предвидеть каждый шаг того, кто является твоим отражением, не на пару ударов вперед, а почти на весь бой. И то же самое происходило между двумя Сэдриками. Страшные двуручные мечи сверкали, иногда превращаясь в стальные полукруги. Но на противниках не оставалось ни одной царапины, ни одного синяка. А несколько порезов, которые мой отец получил от лже-Хансера, не могли повлиять на его боевые возможности.

Святослав стойко выдержал первый, самый страшный натиск тени Бьярни, и в этой паре к настоящему времени тоже установилось равновесие, правда, очень шаткое. Славянин пытался воспользоваться преимуществами своего более маневренного оружия, задействовал сложные приемы, которые разбивались о щит некроманта. Да и сам иллюминат, прекрасно знакомый с манерой боя сына Снорри, пока вполне успешно отражал все попытки перевести бой в простую рубку, в которой тяжелый топор имеет несомненное преимущество.

А я не мог вмешаться. Я не зря назвал этих существ «тенями». Даже в этом Мире они были неосязаемы. Тени живых людей, даже не духи. А это значило лишь одно: они были мертвы. Нежить, только очень качественная нежить, способная на равных противостоять лучшим бойцам иллюминатов. Мне осталось только наблюдать.

Я пропустил появление еще одной тени. Может быть, потому, что ее не было в материальном мире, даже в виде трупа, которому вернули подобие жизни. До боли знакомый голос произнес еле слышно:

— Спаси меня…

Два слова. Что могут изменить два слова? Очень мало. А если эти слова сказаны голосом моей матери, а слышит это тот, кто думает, что он Хансер? Поверженный моим отцом противник вдруг пошевелился, попытался встать, опершись на саблю. У него это получилось. Мертвая плоть не чувствует боли в разрубленных мышцах.

— Опасность! Сзади! — закричал я.

Тень Хансера была быстрее моего крика. Тонкий стилет в руке. Он исчез и тут же появился за спиной Святослава. Казалось, он просто обнял старого друга сзади, и лишь тонкое острие, легко вышедшее сквозь стальные кольца на груди, да остекленевший взгляд говорили, что это не так. Лже-Бьярни отступил, давая телу упасть.

Сэдрик закричал что-то, вкладывая все силы в последнюю атаку. Смести, перешагнуть, прорваться к Лин-Ке-Тору, стать спина к спине — тогда шанс выжить есть. Но как победить себя? Двойник моего отца вдруг отпрыгнул назад, а потом в сторону. Лин-Ке-Тор обернулся. Тень Хансера шла на него с двумя саблями. Трое остальных некромантов обступали Сэдрика. Усмешка искривила губы моего отца, усмешка, больше похожая на оскал.

— Сэдрик, телепорт! — крикнул он.

Наверно, это был старый, отработанный прием. Сэдрик и Лин-Ке-Тор на миг исчезли. А потом мой отец появился перед двойником своего собрата по оружию — слишком близко, чтобы тот мог воспользоваться своим двуручным мечом. Три удара: горло, сердце и рубящий в основание шеи, отсекший голову вместе с правой рукой. Некромант просто не успел перестроиться на нового противника — ведь только что он готовился отбить удар клеймора. Сам Сэдрик вышел из телепорта над двойником Хансера, обрушивая на него меч и весь свой вес. Его противник перекатом ушел в сторону, успел все-таки. Сабля лишь чиркнула по ноге кельта, но тот уже не смог мягко приземлиться на ноги. Он неуклюже завалился на бок, и некромант, почти не глядя, метнул нож.

— Ты не уйдешь от меня, — произнес он, переступая через еще один труп.

— Я отправлю тебя следом. — Отец указал мечом на тело лже-Сэдрика.

— Всех не перебьешь, — спокойно ответил тот, кто считал себя Хансером.

— Если в тебе есть хоть капля того, за кого ты пытаешься себя выдавать, то ты должен знать, что я никогда не бываю один. — Говоря это, отец расслабил руки, опустил оружие, даже поза его стала какой-то слишком уж небоевой.

Тем молниеноснее казался переход к действиям. Лин-Ке-Тор делал то, чего ему советовали не делать никогда. Я отчетливо видел, как сквозь его образ в Мире Видений проступил другой, блеклый, но несомненно существующий в нем. Образ в арабских одеждах черного цвета, с закрытым лицом и горящими глазами. Я не знаю, как эта атака выглядела в обычном мире, здесь же у моего отца словно бы отросла лишняя пара рук с мечами. Он прыгнул на своего двойника, вроде бы вновь нанося удары сверху, как и в прошлый раз. И некромант легко парировал эту бесхитростную атаку, но вторая пара рук, а вернее, руки образа, проступившего сквозь моего отца, ударили в области пояса. И некромант развалился на две половины.

Похоже, те времена, когда Лин-Ке-Тор уживался в одном теле с Хансером, не прошли даром. И как когда-то несущий спокойствие действовал в теле прерывающего нить, так теперь то, что осталось от Хансера, убивало противников Лин-Ке-Тора, которые просто не могли почувствовать второй сущности и ее действий. Вдвоем отец и его друг опять обманывали марсианское Предвиденье.

Лже-Бьярни опустил щит, закрываясь от удара в ноги, которого так и не последовало. Вместо него был колющий в глазницу шлема, четкий, почти филигранный. Неширокое лезвие отцовского меча вошло в глаз, не встретив препятствия. И в этот момент в бой вновь вступил лже-Хансер. Кто бы ни сотворил это противоестественное создание, работу свою он знал: вложил в неживого все, что мог, в том числе и навыки Плутона. Идеальный убийца выжидал до последнего, пожертвовал своими соратниками ради одного-единственного момента. Мгновенный телепорт за спину Лин-Ке-Тора — и короткий колющий удар саблей. Тот, кто не продержался бы против моего отца лицом к лицу, сразил его ударом в спину.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не успел. Все-таки слова Агия опять оказались пророческими. В который раз пренебрежение его советами привело к смерти. Я рывком вышел из Мира Видений. А если говорить точнее, меня оттуда выбросило. На плече уже не было тяжелой руки Бьярни, в ушах стоял горестный вздох, пронесшийся по рядам иллюминатов. Хмурое небо, на котором нет солнца. Теперь я понял, что не зря скрыли его тучи. Солнечный свет губителен для высшей нежити.

Как во сне я видел людей, бегущих от замка к полю боя. Иллюминаты оставались на месте. Разом лишившись всех четырех командиров, простые воины растерялись. Дисциплинированные друиды ждали приказа. Моего приказа, ибо я здесь был единственным пастырем, и ни один аколит не рискнет командовать в моем присутствии. Но какой из меня военачальник? Не тому я учился всю свою жизнь. И вместо того чтобы бросить в наступление закаленных бойцов Круга, я сам побежал туда, где умирал мой отец. В голове пульсировали слова о том, что нельзя оставлять тел некромантам, что те научились возвращать к подобию жизни не только трупы, но и боевое мастерство умерших.

Не знаю, как я успел раньше. Обостренные чувства подсказали, что за телами явились поднятые мертвецы. Я мог схватиться с ними, не сдерживая своих сил. Они уже были мертвы, я не мог их убить, мог лишь подарить покой. Даже прикосновение моих рук оказалось для них болезненным. Никакие доспехи не смогли бы их спасти. И слуги некромантов словно бы почувствовали исходящую от меня опасность — остановились, не решаясь приблизиться.

Я склонился над моим отцом и сразу понял, что Лин-Ке-Тор доживает последние секунды. Все мое мастерство бессильно. Я, спасавший многих, не имел сил вытащить с того света одного из самых дорогих мне людей. Возможно, моя мать помогла бы, но ее здесь не было. Был я, недостойный пастырь, бездарный лекаришка. И все, что я мог, — это приподнять отца, обняв за плечи и стараясь не причинять боли, заглянуть ему в глаза. Его рука нашла мою ладонь и крепко сжала. Силы еще не оставили того, кто очень долго считался первым мечом Луны и сегодня в очередной раз доказал это.

— Наконец-то ты пришел… — Его голос был тих, но в нем звучала радость. — А я так боялся, что ты не придешь, или, встретив тебя, я не узнаю… Глупец… Как можно не узнать свою кровь…

Я почувствовал, что из глаз моих текут слезы. И не пытался их сдержать. Друидом я тоже был неправильным. Не мог я сохранять невозмутимость сейчас, когда душа стонала от боли.

— Передай Агию… Я ничего не забыл… Во мне слишком много осталось от него… От Хансера… Мы не смогли бы взять эту крепость… Ты сможешь… Я сделал все… Твой ход, сынок…

— Отец…

— Не перебивай… Запомни, смерти нет… Не вини меня… Я слишком тщеславен… Агий сказал, что увижу я тебя только перед смертью… Он сказал, что после моей смерти… Ты сможешь… Именно ты… Передай ей…

Он не договорил. Тело обмякло на моих руках, и только рукопожатие оставалось все таким же крепким. Глаза закрылись. Я высвободил руку и провел по его лицу. Мертв. Застывшая маска. Губы растянуты в улыбке. Чему ты улыбаешься, Лин-Ке-Тор? Что ты хотел передать ей, моей матери? Что ты дал мне? Что я смогу?

Как высший становится бессмертным? Что плавится в нас, приобретая новую форму? Что общего между Иллюминатом, переступившим через все, бывшее для него святым и незыблемым, Агием, медленными шажками приближавшимся к пониманию, моей мамой, вставшей против небывалого врага, и моим учителем, спокойно перешедшим на новую ступень, потому что на прежней ему было уже тесно? Что изменилось во мне, когда умер мой отец, к которому я так долго шел и пришел слишком поздно? Мне казалось, это не я, а мир вокруг становится другим, более родным, более понятным. Агий, Судия, он все знал. Мог ли я его винить? Он всего лишь поделился с Лин-Ке-Тором своим знанием и предоставил выбор ему. И мой отец умер, зная, что произойдет дальше. Видел ли он тот Свет, который пылал сейчас в моих глазах? Ответов нет и не будет.

Я встал. Зашипели, пятясь, неживые. А мне не было до них дела. Я обернулся к рядам воинов Круга. Мои братья-друиды дрожали от нетерпения.

— Уничтожить это место, — сказал я. Мне казалось, что голос мой звучал слишком тихо, но его услышал каждый стоявший на этой выжженной пустоши. И по рядам пронесся короткий шепот:

— Слово пастыря.

А следом родился крик:

— Слово пастыря — закон для братьев!

— Иллюминаты, слушай мой приказ! — Вперед выступил Бьярни, привычно перекрывая своим голосом все звуки. — Выжечь змеиное гнездо с тела Земли! Вперед!

Это была атака без правил. За такое командование и меня, и Бьярни стоило бы разжаловать в простые солдаты и поставить в первый ряд фаланги. Но сейчас вперед шли совершенно иные силы, перед которыми все человеческое военное мастерство — пыль да пепел. Я первым оказался возле окованных железом крепостных ворот. Единственный проход за высокие стены. Я чувствовал блокирующие воздействия на стихии письмена. Друиды не смогли бы своим излюбленным приемом запрыгнуть прямо на стены. Да это было и не нужно. Что для меня блоки простых высших? Паутина. В момент перехода сознания на новый уровень сила бессмертных достигает пика, как прорвавший плотину поток. Это потом он опять вернется в предначертанное русло, а сейчас готов смести все на своем пути. И мой удар в ворота был не просто ударом. Я бросил на них твердость камня и ярость урагана. Ворота вылетели как пробка из бутылки.

Я почувствовал сеть защитных заклинаний внутри тянущихся вглубь укреплений. Они были сродни защите любого доменовского замка. Не понимая, как мне это удается, я потянулся к ним, ухватился и влил в них свою силу. И пламя преобразилось в яркий солнечный свет, столь губительный для высшей нежити. Свет залил древние коридоры, сжигая всю нечисть. Я потянулся к висевшим в небесах серым тучам и рванул их в стороны, словно шторы на окне ярким летним утром. Воинство некромантов, создаваемое годами, десятилетиями упорных трудов, таяло, оставляя лишь небольшую горстку живых защитников. Но за мною шли друиды с серпами-мечами, викинги с топорами и лучники Вильгельма с не знающими промаха стрелами. Шли кельты с клейморами, служители Круга, которых гнал вперед мой приказ. А всех их возглавлял Бьярни Столп Чести, который только что потерял четверых друзей. И горе всякому, кто встанет на пути у берсерка.

* * *

Пол был выложен квадратиками с повторяющимся рисунком. Странный образец полного безвкусия. Серые стены из материала, который называется «железобетон», светильники, затянутые решеткой, на одинаковом расстоянии друг от друга. Люди прошлого странно строили свои жилища. Конечно, некоторые наши пещеры тоже не образец высокого искусства, но они несут на себе отпечатки хозяев. Мы, друиды, слишком похожи друг на друга для всех, не входящих в братство. Это сделано с умыслом. Каждый из нас — лицо Круга. Не столь важно, с кем ты говоришь, в его лице перед тобой стоят все друиды. Может быть, потому мы стремимся более ярко выразить свою индивидуальность внутри братства? Не знаю. Да и о тех временах, что предшествовали великой войне низших, я знаю мало. Силы, пущенные тогда в ход, не только разрушили цивилизацию, что само по себе не стоит особого внимания, но чуть не уничтожили жизнь на Земле в принципе. Тогда понадобились усилия всех друидов, чтобы спасти человечество. Кое-где раны, нанесенные Земле, не зажили и теперь. На низших в таких местах обрушиваются страшные болезни. Мои же братья достаточно хорошо защищены. Многие друиды посвятили свои жизни очищению таких мест. От той эпохи человеческого безумия сохранились названия городов, склады огнестрельного оружия и непонятных механизмов — и вот такие укрепления, которые раньше назывались бункерами.

Мерное гудение где-то в глубине коридоров сказало мне о том, что некромантам удалось найти и запустить штуку, называемую генератором. Именно она питала светом странные лампы. До сих пор я лишь слышал о подобном — не думал, что доведется увидеть. Наверно, для низших эти лампы ничем не отличались от магических светильников, хотя на самом деле разница колоссальна. Древний способ переводит попусту целую кучу энергии. Все-таки смешные они, люди прошлого. Создали столько разнообразных приспособлений для уничтожения себе подобных, а нужные в повседневной жизни вещи усовершенствовать не смогли. Можно подумать, вся жизнь их вертелась только вокруг убийства себе подобных.

Хотя стоит признать, мы ушли от них недалеко хотя бы в этом. До сих пор добрая половина времени обучения друида тратится на боевое мастерство.

По пути мне попадалось множество железных дверей, очень прочных. Некоторые защитники крепости не успели закрыть, другие сносили с петель друиды. Лишенные магической защиты подземелья стали для моих братьев легкой добычей.

Крови пролилось не так уж много. Основу обороны составляла нежить: высшая, погибшая в первые моменты боя от Света, либо низшая, изрубленная серпами-мечами и клинками иллюминатов. Правда, и для нас этот бой оказался не бескровным. Иногда среди тел наших врагов попадались некроманты с золотой каймой по краю своих черных одеяний. Для штурмующих эта золотая кайма стала настоящим знаком смерти. Их всегда было трое. Их шесты легко отбивали стрелы иллюминатов. Они шли грудью на автоматный огонь, словно протискиваясь между сыпавшимися градом пулями. На открытой местности это смог бы даже ученик несущего спокойствие, но не в тесных коридорах, где нет простора для маневра. Они, словно таран, разбивали сомкнутые щиты иллюминатов. Лучшие аколиты находили смерть под их посохами. И не помогало отточенное веками боевое мастерство Круга, прочность шкур полузвериного воплощения, натренированные инстинкты. Мало того, наши павшие бойцы вдруг вставали и бросались на нас. Тогда вперед шли мы с Бьярни. Сын Снорри дрался спокойно и расчетливо. И он был во всем равен этим некромантам, а в тонком чувстве боя даже превосходил. Я видел, Бьярни меняется на глазах. Гибель друзей не прошла для него даром. Он действительно встал на какой-то свой путь. Но не тот, о котором говорил Агий, потому что именно топор Бьярни прокладывал нам дорогу, и шел викинг не один. Всегда на шаг впереди него был я. И раны наших людей затягивались на глазах от одного моего присутствия. Те, кто минуту назад чувствовал дыхание смерти, вдруг вставали и вновь устремлялись в бой. Я привычно отбивал удары, сыпавшиеся на Бьярни, не особо заботясь о своей защите. Миг просветления — пик мощи. Четыре тройки встали на нашем пути, прежде чем плотина сопротивления наконец-то рухнула и штурмующие растеклись по древним коридорам, добивая защитников.

Я вошел в обширное помещение. Здесь стоял еле слышимый ухом гул, непохожий на звук работающего генератора. Множество столов, на них — прямоугольные штуки, когда-то такие называли «мониторами». О них я слышал. Они отображали информацию. Здесь бой был жаркий. Служители Круга уже стащили тела некромантов в одну кучу. Своих павших они вынесли наружу. Один из них пытался разобраться с оборудованием прошлого. Я подошел к нему.

— Мудрый, странные вещи здесь творились, — сказал он, обернувшись и узнав меня.

— А чего ты ждал? — усмехнулся я. — Ты умеешь обращаться с такой техникой?

— Да, мудрый. Я родом из Северной Африки. Там есть места, где древние приспособления еще служат людям.

— Ну и что ты можешь сказать?

— Смотри. — Он указал на странное кресло в середине комнаты. К нему шло множество проводов. На подлокотниках и спинке были какие-то металлические обручи. Скорее всего, они застегивались на запястьях и голове садящегося туда человека. — Я не все понимаю, — признался служитель, — но, как мне кажется, они умудрялись переливать в человека вот эту информацию.

Я перевел взгляд на монитор. Список. Всего шесть имен. Служитель выделил верхнее и нажал какую-то клавишу.

«Лин-Ке-Тор, — прочитал я, — фиксация — 10 лет. Северный форт. 2 успешных эксперимента». Ниже было изображение моего отца. Я вспомнил стычку на северной границе земель иллюминатов. Десять лет назад темные действительно захватили Северный форт. Но уже через неделю он был отбит войсками иллюминатов. А вели их как раз Лин-Ке-Тор, Бьярни и Сэдрик. Да, все верно, вторым и третьим номером шли их имена с теми же пометками «фиксация — 10 лет. Северный форт. 2 успешных эксперимента». Следующим было имя Руис Радриго Диэс. Место и время то же, но вот последняя запись ободряла: «Невоспроизводим». Страшно представить, что могла натворить целая армия копий Руи.

А вот следующие имена шли в паре. «Тайви и Хансер, фиксация — штурм Города Ангелов». Даже длительности нет. Больно уж памятное было событие. Я уже разобрался во всех запутанных потоках энергии, бегущих от монитора к металлическому ящику под столом и внутри этого ящика, на самом деле и являющегося как хранилищем информации, так и тем, что ее обрабатывает. Этакий примитивный мозг древности. Я перехватил управление, не касаясь руками маленьких клавиш на прямоугольной панели, с помощью которых работал служитель, одной силой мысли. Теперь все пошло быстрее. Я легко нашел дополнительные сведения по всем пяти проектам. Против имени моей матери стояла пометка «невоспроизводима во плоти и без привязки к основному объекту». Основным объектом указывался Хансер. Моя мать была всего лишь стимулом, заставлявшим его выкладываться в бою на полную. Воссоздать Хансера некромантам удалось лишь единожды.

— Разобрался? — услышал я сзади голос Бьярни.

— Да, — задумчиво произнес я. — В этой железке много мусора, но суть я ухватил довольно быстро. Древние экспериментировали с разумом человека. Кажется, их негласно контролировало Воинство Небесное. А потом, после войны, это место посчитали уничтоженным. Некроманты нашли его в надежде попробовать чего-то добиться от мертвых исследователей, а наткнулись на то, что раньше называлось «научной базой». Потом они совместили открытия низших со своими умениями. Результат ты видел. Единственная проблема для них — материал. Мертвец, на которого они накладывают эти тени душ, должен быть близок к тому, в кого его хотят превратить. То есть твой двойник, Бьярни, должен как минимум быть марсианином, излюбленным оружием которого является топор и щит и возраст которого не отличается от твоего больше чем на десять — пятнадцать лет. С остальными то же самое. Сложнее всего найти материал для пары Хансер — Тайви. Плутонец, обладающий хоть в какой-то мере всеми навыками Хансера, безответно влюбленный в женщину, и эта женщина должна иметь общие черты с моей матерью. Сам понимаешь, чего им стоило отыскать подобное сочетание.

— И оно того стоило, — хмуро промолвил Бьярни. — Я наблюдал за боем. Этот лже-Хансер контролировал его от первого до последнего удара. Даже видимость поражения от твоего отца была запланированной и хорошо разыгранной.

Он перевел взгляд на металлический ящик под столом. От него шли провода к клавишам, монитору, креслу и странному приспособлению: высеченному из горного хрусталя кубу с полусферической выемкой сверху. Викинг повернулся к соседнему такому же устройству, покачал головой и вдруг нанес два молниеносных удара. От монитора во все стороны брызнули осколки, ящик развалился на две половинки, сыпля искрами.

— Зачем? — спросил я.

— Сколько здесь этих штук? — ответил он вопросом на вопрос.

— Восемнадцать было до твоего удара, могучий, — произнес служитель, стараясь сохранять спокойствие.

— А вот эти приспособления есть только на одной. — Он указал топором на кресло и хрустальный куб. — Почему остальные не показывают картинок, только эта?

— Остальные выключены, а этот был включен, — четко ответил служитель.

— И последний вопрос. Если высшему хватит минуты, чтобы уничтожить здесь все, почему некроманты оставили у нас в руках эту информацию?

— На все твои вопросы и Агий не ответит, — покачал я головой.

— Агия здесь нет, Целитель, и на вопросы отвечать нам. Я вижу нелогичность. А наших извечных врагов я могу обвинить в чем угодно, но не в отсутствии логики. Значит, мы чего-то не понимаем. Двумя комнатами дальше они дали нам ужасный бой. Там собрались все оставшиеся из их элиты, одиннадцать некромантов с золотой каймой на одежде. Ваших полегло не меньше полусотни, и это только посвященных. Да наших столько же. Да низших ваших — целые завалы. Они отступали не потому, что мы их теснили, а потому, что трупам некуда было падать. Почему они не дали нам такой бой раньше, до этой комнаты? Или в ней?

— Мудрый, позволено ли мне будет сказать? — подал голос служитель, о котором я почти забыл.

— Да, — кивнул я.

— Эти проводки идут к кубу от той части устройства, которая отвечает за запись информации.

— Это как? — переспросил Бьярни, как и всякий доменовец, далекий от древней техники.

— Это так, что здесь переписал все, что я только что читал, на какую-то штуку, а где-то в другом месте с помощью такого же устройства прочитал — и вся информация у тебя.

— Они укрепились здесь давно, — задумчиво произнес викинг. — Действительно, могли к себе в домен перетащить пару таких ящиков.

Меня вдруг осенило.

— Сколько, ты сказал, было некромантов там, где вы приняли последний бой? — переспросил я.

— Одиннадцать.

— Они всегда встречали нас по трое. Четыре тройки до этой комнаты. Их должно было быть двенадцать. Они сдерживали нас, чтобы успеть записать информацию, скорее всего, на хрустальный шар. Повелевающие стихиями и без всяких устройств смогут с него все считать. Потому они и не успели здесь все уничтожить. А потом один ушел, унося шар, а остальные просто прикрывали его. А теперь представь, Бьярни, что будет, если этот шар попадет на Луну. Тем более учитывая, сколько там сейчас плутонцев.

— Это лишь предположение, — возразил викинг.

— И дай Бог, чтобы оно не оправдалось. Но если все-таки я прав? Выйдет, что мой отец и остальные погибли зря. Ты посмотри сам, какая здесь была стража! Даже лишившись без боя основных укреплений и большей части армии, они дрались до последнего. За что?

Бьярни присел и задумался. Думал он недолго.

— Ищите тайный ход. Я иду за ним.

— Мы пойдем, — поправил я.

— Нет, Хансер, пойду я один.

— Но это же безумие! С ним могут быть те мертвецы, результаты экспериментов. Один ты всех не перебьешь.

— А мне и нужно безумие, — как-то отрешенно ответил Бьярни. — Старые пути сгнили и рассыпались. По-моему, Агий говорил именно про этот случай, помнишь?

— Помню. И все-таки мне страшно за тебя.

— От тебя они сбегут, а меня попытаются убить. Просто не могут они упустить такой возможности. И тогда, надеюсь, мне удастся сразить некроманта. А без него нежить вы по лесам легко переловите. Главное — не дать им уйти порталом. На это способен только некромант.

* * *

Вот так, я лишь краешком зацепил эту историю противостояния Города Ангелов с Некромантским доменом. До того боя были годы поисков, много всего было. А я пришел лишь для того, чтобы принять последний вздох своего отца, довести до конца его дело и вновь уйти. Сложно передать словами, что я чувствовал, покидая древние тоннели. Смятение? Наверно, все, поднявшиеся на ступеньку бессмертия, чувствуют его. Мир остается прежним, но видим и чувствуем мы его уже по-другому. Не придумано слов, чтобы это объяснить. Боль потери притупилась. Слишком уж хорошо вдолбили нам в головы: «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Живые должны заботиться о живых». Поэтому на первое место вышло беспокойство за Бьярни. Оно оттеснило даже скорбь по отцу и обиду на мать.

Но не скоро узнал я, чем закончилось его путешествие. Бьярни ушел вслед за своей судьбой, по тонкой ниточке, проложенной намеками Агия и его собственным чутьем, чутьем того, кто совершил первый шаг. Он делал то, чего не смогли Луи, Леонид, Вильгельм, наши с ним отцы. То, чего не было дано Сэдрику и Руи.

Тайный ход я отыскал легко. Замаскированный лаз вел в тоннель, промытый рекой когда-то очень давно. Уже и реки той не было в помине. Старое русло тянулось в глубине скальной породы, повинуясь своим непонятным законам. Лишь под вечер Бьярни почувствовал дуновение свежего ветра на своем лице. Для глаз, привыкших практически к полной темноте, вечерние сумерки казались ярчайшим светом.

Его ждали. Еще бы, имея на своей стороне даже бледную копию Хансера, несложно отследить преследователя. Бьярни вышел из пещеры. Вокруг шумел лес. Еле заметная звериная тропа петляла между деревьями, и на ней стояла широкоплечая фигура в некромантских одеяниях, с таким же топором и щитом, как у самого Бьярни.

— Шагай, демон, — прозвучал сзади безжизненный голос. — Никто тебя убивать не собирается… пока.

Бьярни бросил назад короткий взгляд. Так и есть, мертвец с двумя саблями, памятный еще по бою у ворот некромантской крепости, убийца Лин-Ке-Тора. Да, это эгоизм, но я о нем думал именно так, почему-то забывая о других жертвах.

— Только не дергайся. — Это тот, что впереди. — Вдвоем мы от тебя только груду рубленого мяса оставим.

Если бы не сабельщик за спиной, Бьярни предпочел принять бой здесь. По крайней мере, подходить к нему будут по одному. Но тот, кто устраивал засаду, прекрасно разбирался в этих вопросах. Лже-Бьярни попятился, давая выйти своему оригиналу, сдвинулся чуть в сторону, и перед иллюминатом предстал некромант в одежде с золотой каймой. Слева от него стоял, опираясь на клеймор, второй лже-Сэдрик, а справа — Лин-Ке-Тор с двумя клинками в руках. Компания мертвецов, неотличимая от той, что положила лучших воинов иллюминатов. И в первый раз за свою не столь уж и короткую жизнь Бьярни почувствовал, как липкий страх заползает под кольчугу, стекает по телу холодными струйками пота, тихо шепчет, что если развернуться и прорваться сквозь тень Хансера, то можно спастись. Ведь и правда сабельщик не был создан для того, чтобы держать натиск. Сила Хансера — в ловкости. Никому же не будет пользы, если Бьярни, один из последних предводителей иллюминатов, сложит здесь голову. Это разумно. И Бьярни отбросил разум, шагнул вперед. Потому что сегодня был такой вечер, когда советы разума ведут в могилу.

Некромант спокойно опирался на посох. Он чувствовал себя в полной безопасности под защитой своих тварей. Наверно, для них солнечный свет тоже был губителен, потому и задержался небольшой отряд в пещерах до вечера. В случае погони наверняка одного лже-Бьярни хватило бы удержать проход, в то время как остальные бежали бы. Но погоня пришла в лице лишь одного человека.

— Как же ты мог так попасться? — спросил некромант. Его голос был живым, полным интонаций и все-таки нечеловеческим.

— А зачем лишние жертвы? — вопросом на вопрос ответил Бьярни. — Почему твоя марионетка не зарубила меня в спину?

— Не получилось бы, — признался некромант. — Ты бы почувствовал его агрессию с помощью Предвиденья, и нам не удалось бы замкнуть ловушку.

— Решил отомстить за своих?

— Полно, Бьярни, мы же с тобой взрослые люди. — Некромант рассмеялся и снял маску из вороненой стали. Ничего странного Бьярни не увидел. Обычное лицо, в меру мужественное. Впалые щеки, чуть заостренные черты аскета, губы раздвинулись в едва уловимой улыбке.

— А ведь я знал тебя, — задумчиво промолвил Бьярни. — Мы виделись на Марсе. Только вот имя…

— И не вспоминай. — Некромант махнул рукой. — Оно уже давно не мое.

— Но ты ведь был из светлых доменов…

— Как и Леонид, — подтвердил некромант. — Ты упомянул о мести… За что и за кого мне мстить?

— Твои братья погибли от моей руки. Они отдали жизни, чтобы ты ушел.

— Но ведь и ты не стал мстить за отца, — напомнил некромант. — А они просто сделали то, что должны были. Сложись все по-другому — я лежал бы мертвым, а кто-нибудь из них сейчас разговаривал бы с тобой. Просто у меня было больше шансов справиться с возможной погоней и все-таки добраться до замка на Луне. И я, признаться, благодарен тебе. Именно наше знакомство стало решающим аргументом. Я хорошо знаю тебя, потому мне выпало жить.

— Так ли хорошо? — прищурился викинг.

— Недостаточно. Я рассчитывал на погоню, но готовился к встрече где-то с сотней ваших… Хотя нет, вру, десятками с тремя, не больше. Все-таки коридоры не так широки. А кое-где настоящая шкуродерка. Думаю, ты и сам оценил. Мы тут в поте лица готовили ловушки, оказалось — зря.

Бьярни улыбнулся. Первый намек Агия сбылся. Он не взял с собой людей и оказался прав хотя бы в этом. Это приободрило, хотя могучий викинг все еще чувствовал в душе тот противный, липкий страх. И каждый жест, каждое слово некроманта пугали его все больше. Словно звериные инстинкты, особенно сильные в берсерках, рвались на волю, сбрасывая налет человеческого, призывали бежать без оглядки, спасая самое драгоценное — жизнь.

— Если ты марсианин, то должен помнить — нас учили не говорить с тем, кого собираешься убить, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Так то когда было. Бывают случаи, Бьярни, бывают. В каждом человеке, как бы ничтожен он ни был, живет крохотная надежда, что он бессмертен. Нет человека без нее. И мы цепляем его за эту надежду, за жажду жить вечно и даем вечную жизнь. Чем сильнее эта жажда, тем проще поднять труп к новой жизни. Все равно, что ты сделаешь или подумаешь, — я знаю, ты чувствуешь сейчас страх, ты не хочешь умирать. А я хочу, чтобы ты занял достойное место в нашей армии. Я хочу поднять из мертвых Бьярни, а не ходячий кусок мяса. И потому мы сейчас говорим, а не деремся.

Он был прав, и от этого Бьярни становилось еще страшнее. Он действительно ничего не мог с собой поделать. Лишь одна мысль пробивалась сквозь туманящую разум пелену: «Смерть все-таки лучше позора». Если он побежит, то сохранит жизнь, но будет ли ему такая жизнь нужна? Или, хуже того, погибнет от удара в спину. Не как Атлинг, не как его дед и отец. И тогда родилась еще одна надежда. Очень тихо Бьярни прошептал:

— Хан, я не знаю, привиделся ты Луи или пришел на самом деле, но, если ты можешь вмешаться, самое время сделать это.

Казалось, эти слова послужили сигналом. Отзвук шепота еще прятался в траве, а между Бьярни и некромантом вдруг вспыхнула искорка света. А потом, казалось, на свет набросили черное покрывало, из ниоткуда возникла фигура в черных арабских одеждах. Некромант отшатнулся назад, прячась от яркого блеска глаз. Лже-Бьярни упал на землю, корчась в судорогах.

— Хансер, — прошептал Бьярни.

Его друг наступил на горло восставшему мертвецу, и тот затих. Лже-Сэдрик, вскинув клеймор, прыгнул на невесть откуда взявшегося противника. Хансер плавно скользнул под его оружие и нанес два удара открытыми ладонями в грудь. Лже-Лин-Ке-Тор не успел прийти на помощь. За его спиной появился друид-медведь в полузверином воплощении и, схватив лапами, сжал. Бьярни слышал хруст костей и еще шипение, словно прикосновения медведя жгли неживую плоть огнем.

— Жадный ты, Черный, вот, — обиженно сказал друид.

— Ты свою долю получил, Медведь, — весело ответил Хансер. — Бьярни, не мог подождать еще минут десять? Этот парень так о жажде вечной жизни интересно рассказывал.

— Мне всегда было интересно, что сможет наша поделка противопоставить настоящему Хансеру, — быстро взял себя в руки некромант.

— Жаль, так и умрешь в неведенье. — Хансер открыл лицо, и Бьярни увидел, что он улыбается. — Мою бледненькую копию уничтожит другой.

Точно так же, как сам Хансер, за спиной последнего неживого возник Лин-Ке-Тор. Слуга некроманта среагировал сразу: не давая возможности ударить, он отпрыгнул в сторону, так, чтобы держать всех в поле зрения. Одна сабля смотрит на Хансера, вторая — на Лин-Ке-Тора.

— Нет, ну вы посмотрите, как он меня копирует! — воскликнул Хансер. — Белый, уничтожь его.

Да, мой отец действительно явился в виде ослепительно-белой фигуры. Тот Свет, который горел в глазах Хансера и друида, пропитывал все его тело, вырываясь наружу.

— Пусть Орсо сделает это, — ответил Лин-Ке-Тор. — А то со стороны больно похоже на сведение счетов.

— Ох уж эта мне твоя щепетильность, — покачал головой Хансер.

— Как это возможно? — подал голос некромант.

Он попятился, но Орсо шагнул к нему, уже в человеческом облике, обнял за плечи. Казалось, они старые друзья, давно не видевшиеся. Только посеребренные стальные когти на руках друида, сверкнувшие у горла некроманта, портили все впечатление.

— Не дергайся, темненький, — пробасил друид. — Не видишь, Черный с друзьями разговаривает, они не виделись давно, многого не понимают, объяснить им надо. Закончит — и до тебя доберется. Вот. А ты пока постой, послушай, может, просветление наступит в мозгах… Хотя какое у тебя просветление!

Он безнадежно махнул правой, свободной рукой. Некромант попробовал попятиться от страшного взблеска оружия друида, но Орсо крепко держал своего подопечного. Медвежьи объятия — это как раз про него.

Хансер не обратил внимания на «дружескую» лекцию Орсо.

— Белый, ты должен научиться отличать врага от инструмента, — сказал он. — Вот это — лишь инструмент, как и его хозяин. Слишком долго последователи Лилит призывали себе на службу умерших. Любое действие рождает противодействие. Мы — противодействие им. Наша сторона слишком долго ждала. И это ожидание дало возможность вернуться нам прошедшим через смерть так же, как слуги некромантов, но другим по сути. Нас мало, но восставшие мертвецы неизмеримо ниже нас.

— Они не могут нас ранить? — спросил Лин-Ке-Тор.

— Чтобы действовать здесь, мы должны временно обрести плоть. Они могут нас ранить, могут убить, и тогда мы умрем уже окончательно.

Лже-Хансер, казалось, только и ждал этих слов. Его бросок был быстр и точен. Его атака просто не могла окончиться провалом, и все же Лин-Ке-Тор успел присесть, пропуская сабли над собой, и ударил кулаком в бок. Восставший мертвец скорчился, повалился на землю и забился в конвульсиях.

— Видишь, — тем же тоном продолжал Хансер, — они перелили в него куски моих навыков. Но я победил свой «инстинкт убийцы». Я управлял им, а не он мной. Для того чтобы управлять, надо быть мною в полной мере, а не кусочками мозаики. Это создание получило сломанное оружие, которое его подвело.

— Я понимаю, — произнес Лин-Ке-Тор.

Теперь все взоры обратились к некроманту. Орсо отошел в сторону.

— Еще один инструмент, — небрежно бросил Хансер.

— Я — высший иерарх Некромантского домена, — гордо поднял голову тот. — Я не могу быть инструментом.

— Эту чушь тебе вбили в голову твои наставники из Воинства Небесного. — Хансер рассмеялся. — Возможно, они даже говорили тебе, что ты когда-нибудь достигнешь бессмертия, как и они. Так вот, тебе врали. Ты никогда не задумывался, почему твои учителя сами не поднимают мертвых? Они ведь знают процесс гораздо лучше, чем любой из вас. Я объясню почему. Для того чтобы дотянуться до той самой части души любого человека, которая жаждет бессмертия и очень боится смерти, нужно иметь такую же часть в себе. Только понимая, что есть вещи гораздо важнее вечной жизни, мы можем стать бессмертны. Бессмертие получают, когда понимают, что оно не нужно. Вы сделали первый шаг, и вам никогда не будет дано сделать второй. Вами просто пользуются.

— Это неправда!

— Разве? — Хансер приподнял бровь. — А ты загляни в себя. Разве ты не поступал бы так же на их месте? На вершине власти слишком мало места, а для вас власть и сила — все.

— Вы призываете мертвецов себе на службу, упиваетесь властью над ушедшими, — заговорил Орсо. — Но вы не видите, что тем самым вас отгородили от настоящей власти и силы.

— Но ведь и Бьярни призвал вас! Значит…

— Это ничего не значит, — перебил его Лин-Ке-Тор. — Потому что мы живы. Мы все пожертвовали своей жизнью ради того, что считали важнее нее. И потому мы можем вернуться. Это — наше бессмертие.

— Да, мы не можем убить живого, — произнес Хансер в тон ему. — Да, нас держит во плоти лишь вера позвавшего, да, нас можно убить. Но мы — живем. Не наши оболочки, а наши души, оставшиеся в этом мире. Мы всегда рядом с нашими братьями, надо лишь позвать.

— Но есть вещи, которые каждый должен сделать сам, — сказал Лин-Ке-Тор. — Бьярни, брось топор!

Некромант принял боевую стойку. Его посох вдруг оброс рядами лезвий, страшных даже на вид.

— Топор не поможет тебе, викинг, — мягко проговорил Орсо. — Брось его. Это будет правильно. Вот.

С глухим звуком оружие упало на землю. За ним последовал щит. Бьярни сжал кулаки. Живущие после смерти отошли в сторону, оставляя его наедине с врагом.

Мы странное поколение. Моя мать, Иллюминат, Агий получили свои сверхчеловеческие способности, когда им не хватало того, что они знали и умели для исполнения чего-то очень важного для них. Точно так же не хватало и нам, и мы терпели провалы, лишь после них обретая просветление. Я не смог спасти отца, Бьярни не смог сам победить некроманта.

Их стычка оказалась скоротечной. Одновременно два высших прыгнули вперед. Оба были адептами Марса, оба сделали то, что называлось «первый шаг», поднявшись над остальными высшими. Бьярни сумел сократить дистанцию и взять шею некроманта в могучий захват. Миг длилась борьба, окончившаяся хрустом позвонков. Бьярни сделал шаг назад. Некромант упал на каменистую почву предгорий. Викинг коснулся своего бока. Он все-таки напоролся на оружие противника и сейчас смотрел на развороченную плоть, сломанные ребра. Рана, убившая бы любого высшего, затягивалась на глазах. А в голове Бьярни царила какая-то неестественная ясность, и при этом — мешанина образов, мыслей, озарений. Если бы он видел свои глаза, то узнал бы Свет в них.

— Один Проводник справился бы быстрее и лучше, — проворчал Орсо и, чуть подумав, добавил: — Вот.

— Зато у иллюминатов наконец-то появился Вершитель, — заметил Лин-Ке-Тор.

— А умение создавать наши копии навсегда уйдет в небытие, — подвел итог Хансер.

Кстати, я забыл об этом написать, но тело моего отца после боя найдено не было. После рассказа Бьярни у меня возникло желание найти и раскопать могилу, в которую положили тело Орсо вместе с его страшными когтями, но я почему-то был уверен, что и там ничего не обнаружу.

* * *

Здесь это называлось утром. А я вот разницу с ночью еле улавливал. Ярчайший свет указывал место, где некроманты разбили шатер для переговоров. Пустошь перед замком, костры моего лагеря, огни на стенах. На душе пустота и безразличие. Кажется, не мне сегодня предстоит провернуть величайшую авантюру со времени появления высших на Луне. Знал, что очень скоро эти чувства сменятся предельной собранностью, готовностью реагировать на любой поворот событий. А сейчас я просто смотрел издалека на шатер, и что-то меня в нем настораживало. Но мне было лень оформить свои чувства в четкие образы.

— Маловат для более чем сорока человек. — Хирото подошел неслышно. И именно его слова выразили то, что беспокоило меня.

— Может быть, нам со стороны так кажется? — попробовал возразить я.

— Мои люди донесли, — ответил он. — В этот шатер сорок человек не поместится.

— Тогда весь наш план летит ко всем чертям.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотал старый дзенин.

— Будем решать на месте, — отрезал я. — Если скажу, что мы уходим, значит, никаких действий не начинать. Если же останемся, значит, первоначальные задачи в силе.

— Я понял, — кивнул он.

— Где там Магнус? Сколько можно его ждать?

— Прощается с Аквой. — Старик усмехнулся. — Многие стойкие сердца падали перед женскими чарами. Задумайся об этом, юный Миракл. Может быть, не твой подручный держит эту женщину на крючке, а она его?

— Ты что-то знаешь, что мне неизвестно? — Я нахмурился.

— Пока нет, пока нет, — произнес дзенин, поглаживая свою жидкую бороденку. — Не будет ли поздно, когда я узнаю? Ее люди неплохи, и неплохи весьма.

— Не о том думаешь, Хирото-сан. — Тема мне не нравилась, и я решил ее сменить.

— А о деле нашем мне думать уже поздно. Все передумано, осталось сделать.

Подошел Магнус. Я неодобрительно посмотрел на него, хотя, если разобраться, причин для недовольства у меня не было. Слова Хирото засели в мозгу. А что, если действительно на самом деле перевербовали Магнуса?

— Все в порядке, Миракл, — весело улыбнулся он. — Люди Аквы прикроют нас, сколько смогут. В случае чего, помогут отступить.

— Не увлекался бы ты ею, — проворчал я. — Как бы помощь ее боком не вышла.

Он лишь отмахнулся от моих слов.

Непривычно было без тяжести оружия на поясе. Правая рука все время нащупывала ставший таким родным топор и встречала пустоту. Хирото шагал спокойно, опираясь на свою бамбуковую палку, которая даже лучшему убийце Плутона не могла бы показаться оружием. Весь лагерь провожал нас. Кто смотрел нам вслед с непониманием, кто кричал вслед пожелания удачи, а кто делал вид, что ему все равно, при этом тайком бросая взгляды в наши спины. Но нервное напряжение охватило всех. Никому не хотелось второй атаки восставших мертвецов. Плутонцы все еще верили в меня. Верили, что, раз я прибыл сам и сам взял дело в свои руки, все пройдет успешно. Эх, мне бы их веру.

Магнус откинул полог шатра, пропуская нас с Хирото, сам зашел последним. Я бросил быстрый взгляд вокруг. Три светильника разгоняли все тени. Стенки непрозрачные, чтобы свет снаружи не вмешивался в продуманную систему, хранящую недра шатра от плутонцев. Некромантов было пятнадцать. Они стояли правильным полукругом. Все одинаковые, даже разница в росте незаметна. Вороненые маски, длинные черные одежды с разрезами и золотой каймой, желтые плащи. Бледные лица, казалось, принадлежат мертвецам, но я чувствовал дыхание жизни. Это значило, что некроманты не прислали вместо себя своих неживых слуг. Глаза с бледно-красными белками смотрели на нас: пятнадцать пар внимательных глаз, ощупывающих, изучающих. Они не взяли с собой своих знаменитых шестов, хотя могли бы. Наличие оружия у них не оговаривалось.

— Что это? — Один из некромантов указал на тросточку Хирото. — Вы должны были явиться без оружия.

— Даже такие, как вы, должны иметь уважение к старости, — проворчал Хирото. — Это ведь даже не шест, простая бамбуковая трость, на которую я опираюсь.

Он почесал лоб кончиком своей палки и направил ее в сторону некромантов, демонстрируя, что она полая внутри и в ней не прячется стальной стержень или замаскированный клинок.

— Вы должны были явиться все, — в свою очередь выдвинул я претензию.

— Остальных нет на Луне. — На сей раз говорил другой, но я так и не понял, кто из них. В шатре звук распространялся как-то странно. — Чтобы призвать их, нужны недели. Этого времени нет ни у нас, ни у вас.

Я обернулся к Магнусу. Тот кивнул, подтверждая правдивость слов некроманта. Лишь пятнадцать из тридцати девяти. Насколько я знал, Меджлис сам по себе — небольшое и очень опасное войско. Но что смогут те, кого на Луне нет, когда алтарь домена уже не будет принадлежать им? Смогут ли они освободить его подобно тому, как это сделал когда-то мой отец? С Тенями некроманты не дружат, это я уже понял по себе. Прорываться напрямую? Риск, что у них получится, есть всегда. Но ведь такой возможности, как сейчас, больше никогда не представится. Когда у нас что-то проходило без риска?

— Хорошо, будем говорить с вами, — неохотно кивнул я.

Хирото покрутил палку в руках, почесал лоб и кивнул, словно соглашаясь с моими словами или сообщая, что сигнал понял.

— Это хорошо. — Голос один и тот же, а исходит, кажется, каждый раз от другого некроманта. Это заставляло меня нервничать, вновь и вновь искать топор на поясе.

— У Плутонского домена большой потенциал, — продолжал некромант. — Я не знаю, как вы избавились от Конклава, и знать не хочу. Сами вы не выстоите. Даже Воинство Небесное в свое время пошло на союз со Светлой стороной, чтобы не быть стертым с лица Луны.

— А как же демоны? — не удержался я от шпильки. — По-моему, они неплохо выживают и сами.

— Это временно, — не растерялся некромант. — К тому же наша власть необременительна. Мы требуем воевать со Светлой стороной, но вы и так это делаете. Теперь же вас поддержат армии Темной. Да еще воевать вам придется там, где укажем мы. В остальном вы полностью свободны. Мы не накладываем дань, не вмешиваемся во внутренние дела своих вассалов. Власть наша почти незаметна.

— Быстро вы к делу перешли. — Я покачал головой. — Ни слова лишнего.

— Как я и сказал, время дорого. Вы вывели из войны два домена Светлой стороны. Если мы объединим усилия, можно спокойно наступать на остальные, забить их войска в замки, разорить окрестности, а там уже посмотреть, как сами замки штурмовать.

— А как же ваши союзники из Воинства Небесного? — спросил я.

На миг некромант сбился, нарушив плавное течение своей речи. Но лишь на миг, не более.

— И вы верите в это? — холодный смех.

— Мы — с Плутона, — напомнил я. — Хансер для всех наших — герой, а его жизненный путь — истина. Если там упоминается о союзе Некромантского домена и Воинства Небесного, значит, этот союз существует.

— О, не стоит так слепо верить всему, что пишут демоны, особенно Луи с Меркурия. Его очень долго учили не только собирать информацию, но и создавать дезинформацию, которая ослабляет врага. Его книга не более чем оружие, где все направлено на то, чтобы создать симпатию к своим братьям и антипатию к врагам. Написано, возможно, и талантливо, но пропаганда — она для серых масс, к которым ни мы, ни ты не принадлежим.

— Не об этом разговор у нас, — вдруг вмешался Хирото. — Понимаю я, что у каждого свой взгляд. А только ежели нарушим мы вассальную присягу?

— Мы знаем вас, плутонцев. Вы поклянетесь на крови.

— На чьей крови? — прищурился старый дзенин.

Его вопрос на миг ошеломил некромантов. А старик в очередной раз почесал лоб концом своей тросточки и вдруг поднес ее к губам и сильно дунул. Я не знаю, как он умудрялся держать дротик во рту и при этом разговаривать, не вызывая подозрений. Рефлексы некромантов сработали слишком поздно. Кто-то, еще не понимая, что происходит, попытался увернуться, кто-то — сгустить воздух. А небольшой дротик, выпущенный плутонцем, распался на тысячи тончайших игл и накрыл весь полукруг.

Лица некромантов скрывали полумаски, я не мог видеть их выражения, но в глазах стояла боль. Я знал о таких дротиках. Создание их было очень длительным непростым процессом. Умельцев можно по пальцам пересчитать. Парализующий яд вкладывался в иглы магическим способом, а значит, не мог надолго остановить высшего. Но много времени и не требовалось. От стен вдруг отделились люди в балахонах, какие обычно носили люди клана Кога, только белоснежных. Даже сейчас, когда они двигались, я с трудом различал их на фоне стен шатра. Два крайних некроманта упали обезглавленными. Людей Хирото оказалось всего лишь восемь. И тех секунд, что тела высших боролись с ядом, им хватило, чтобы на землю упали одиннадцать обезглавленных трупов, а остальные четверо были повалены и к их глоткам приставили мечи.

— Продолжим переговоры. — Мне удалось не показать, насколько ошеломила меня атака отборных ниндзя.

— Это тебе с рук не сойдет! — зашипел один из некромантов, и теперь я четко понял, который из них. — Охрана…

Шум снаружи показал, что охрана действительно что-то заподозрила и спешит на помощь своим предводителям. Полог шатра откинулся, внутрь прыгнул некромант с шестом, уже ощетинившимся лезвиями, и тут же, пробив его насквозь, из груди вышел конец такого же шеста. Убийца стряхнул на землю тело жертвы. Я увидел его. Такой же некромант вроде бы. Но он не бросился на нас, он почтительно поклонился Хирото и произнес:

— Господин, стража перебита.

— Когда ты успел обзавестись здесь своими людьми? — спросил я.

— Лишь одним человеком, — усмехнулся Хирото. — Остальных провел он. Мы убрали часть стражи и заменили их нашими ниндзя. Под маской-то лица не увидишь. Нужно использовать оружие врага против него самого. Так что тревоги не будет, у нас море времени.

— Вы слишком много говорили. — Я наступил на грудь угрожавшему мне стражей некроманту. — Теперь говорить буду я. Говорить буду быстро, а вы — думать и решать еще быстрее: как кто-то из вас правильно заметил, время дорого. Выстоит ваш домен или падет, вам уже все равно. Потому что, если меня не устроят результаты переговоров, вы умрете. Двое из вас в любом случае умрут. А двое других будут править в домене, алтарь которого подчинится алтарю Плутонского домена. Как видите, я с вами честен. У меня есть познавший таинства, который проведет обряд подчинения. Мне нужны двое из вас, которые добровольно предоставят для этого свою кровь. Добровольно, понимаете? Если таковых не найдется, вы будете убиты, а мы продолжим поиски среди ваших подчиненных. Каковы шансы, что все скажут нам «нет»?

Я отошел и демонстративно от них отвернулся. Магнус, наоборот, приблизился.

— Подожди. — Хирото вдруг встал между ним и пленниками. — Они еще опасны, несмотря на мечи моих людей. Переверните их на живот.

Приказ был тут же исполнен. Хирото подошел к некромантам, молча взял ниндзя-то у одного из своих бойцов, разрезал пленникам одежды на спине.

— Можете кричать, вас не услышат, — сказал он, вынимая прямо из пояса четыре небольшие, очень тонкие металлические пластинки. — Высшие — они твари живучие. Ноги вам все равно не нужны, а боль помешает сосредоточиться для заклинания.

С этими словами он вогнал пластинки прямо в позвоночник где-то между лопатками.

— Кто выживет — потом все срастется, — утешил он и добавил: — Проверено, не волнуйтесь.

Вот теперь Магнусу, от которого зависел успех всего плана, было разрешено приблизиться. И все равно двое спокойных и невозмутимых ниндзя стояли впереди него и чуть сбоку, чтобы, в случае чего, прикрыть своими телами, а еще четверо держали над пленниками занесенные мечи. Я поманил к себе одного, который не был занят, и приказал:

— Иди за линию света. Там в Тенях должны быть мои люди. Громко скажи: «Миракл приказал Акве выслать лучших людей для охраны алтарного чертога».

Плутонец бросил взгляд в сторону Хирото, и тот еле заметным кивком подтвердил мой приказ. Только после этого боец в белоснежных одеждах выскользнул из шатра. Я поймал себя на том, что периодически не видел его перемещения, хотя смотрел не отрывая глаз. И ничего сверхъестественного в этом не было. Отвод глаз я бы почувствовал. Передо мной был результат каких-то специальных тренировок.

— Этот и этот, — наконец произнес Магнус, указав на двоих некромантов. — Созрели для ритуала.

— Остальных пока не трогайте, — приказал я. — Пусть полежат, подумают, может, желания прибавится. Вдруг что не так пойдет.

— Открывай портал в алтарный чертог, — приказал Магнус одному из выбранных им.

— Выньте железо из меня, — попросил тот. Мне было видно, как все четверо корчились от боли, но Магнус сказал:

— Здесь недалеко. И простой ученик справится. А вы — тем более. Открывай, а то передумаю.

— Поклянись на крови, что мы будем жить, — вдруг сказал второй.

— Не в том вы положении, чтобы такую клятву требовать, — усмехнулся я. — Моего слова с вас хватит. Будете жить и править, пока будете мне верны.

К этому времени в шатре уже было битком набито народу. Дети Хансера из корпуса Дождь, ниндзя в одеждах некромантов и те, которые вырубили Меджлис. Мне принесли оружие, и я почувствовал себя гораздо увереннее, когда правая рука вновь легла на топор. Некромант открыл портал только со второй попытки. Но первыми в него шагнули люди Хирото в некромантском облачении. Я не стал спорить. Алтарь наверняка охранялся. Четверо человек Аквы подняли выбранных Магнусом некромантов, приготовившись перенести их через портал. Примерно через минуту появился один из ушедших ниндзя и сделал нам знак следовать за ним.

В алтарном чертоге лежало семь трупов. Пятеро ниндзя заняли позицию у двери. Я точно помнил, что внутрь их входило девятеро. Значит, трое охранников забрали с собой четверых плутонцев. Неплохо, учитывая внезапность. Пожалуй, будь они готовы к бою, ниндзя не справились бы. Хирото лишь недовольно покачал головой да глянул на своих людей так, что на миг выжившие позавидовали мертвым. Детей Хансера со мной пришел десяток.

— Пятеро охраняют Магнуса даже ценой жизни, — приказал я. — Остальные следят за некромантами. Любой признак опасности с их стороны — рубить. Хирото, твои люди держат дверь.

— Хорошо, юный Миракл, — кивнул он.

Алтарный чертог мало чем отличался от такого же в Северном замке. Видно, все они были построены до того, как домены стали настолько разными. Сейчас его наполнили люди с закрытыми лицами. Среди них выделялись только я, Магнус да Хирото. Черные одежды детей Хансера, черные — ниндзя, переодетых в некромантов. Лишь желтые плащи как-то разбавляли эту мрачность. Тревога в замке еще не поднялась — видно, жертвуя своими, ниндзя добились главного — устранили стражу быстро и бесшумно, не дав задействовать оборонную магию или поднять тревогу.

Хирото присел на алтарь. Я устроился рядом с ним, вынув из-за пояса топор. Теперь, оглядываясь назад, я понял, по какой тонкой ниточке мы только что прошли. Понял и то, что в каждую минуту меня мучил страх. Я боялся, что силы некромантов превзойдут все ухищрения клана Кога, боялся, что стражники, поняв, что происходит, поднимут целую армию мертвецов, от которых мне нечем было отбиваться. Наконец, меня мучил страх, что отсутствующие члены Меджлиса на самом деле где-то рядом, готовые вступить в бой, если переговоры пойдут не так, как ими задумано. Даже сейчас я боялся, но страх отступил куда-то на задворки сознания. Рука с топором не дрожала, мысли не туманились. Я готов был к любой неожиданности.

— Все, — как-то тихо и буднично произнес Магнус.

Я обернулся на него. Познавший таинства выронил на пол чашу. Серебро звякнуло о камень. Чаша покатилась, оставляя за собой тонкую красную полоску — остатки крови некромантов. Сам Магнус сполз по алтарю на пол.

— Что?! — воскликнул я, принимая боевую стойку и оглядываясь в поисках врага. Замерли дети Хансера. Вроде бы нападения не было, пленники даже дышали через раз, боясь спровоцировать расправу.

— Что с тобой?! — закричал я.

— Устал, — тихо сказал Магнус. — А еще ты не представляешь, как мне было страшно. Да успокойтесь вы, алтарь наш. Все сделано. Жаль, что я не вижу, что сейчас творится в замке.

Он тихо рассмеялся, а я, чувствуя, как подкашиваются ноги, сел прямо на пол рядом с ним.

— Больше меня так не пугай, — сварливо сказал я.

— Миракл, мы это сделали, ты понимаешь?! — воскликнул он. — Никто до нас не мог! Это не Северный, к чьему алтарю мы были приобщены! Ты понимаешь?! Мы подчинили чужой алтарь! Мы взяли целый домен тепленьким! Они еще этого не знают, но они уже наши с потрохами. Они еще не поняли, но ты понимаешь?!

— Понимаю. — Я почувствовал, как губы мои растягиваются в улыбке.

— Ох как же я устал! — сказал он. — Миракл, будь добр, подойди к этому пряничному домику, — он кивнул на модель замка, — и вели ему сделать двери чертога прочнее. Такое заклинание всегда есть в стандартном наборе защитных. Я сейчас даже встать не могу.

— Нет, Магнус. — Я криво усмехнулся. — Сейчас снаружи начнется паника. С перепугу вся эта некромантская братия может пойти на штурм чертога. Нужно донести до них нашу точку зрения самым понятным способом. Поднимите некромантов, — приказал я.

Четверо детей Хансера подхватили наших пленников под руки и довольно грубо поволокли к выходу. Еще двое, повинуясь моему знаку, открыли двери в чертог. Наружная стража хотела броситься на них, но отступила, видя своих предводителей. Один даже выдавил из себя вопрос:

— Что происходит?

— Домен захвачен, — сказал я.

Их шесты тут же выпустили лезвия, но я благоразумно держался за спинами пленников и их стражей.

— Вам всем сидеть на заднице ровно, пока не придут гонцы от меня и не сообщат, что вам делать. Иначе я велю залить огнем все комнаты замка. Защитные чары сейчас подчинены мне. Донесите эту мысль до каждой тупой некромантской головы, иначе со всеми вами будет то же самое.

С этими словами я двумя взмахами раскроил головы нашим пленным. Люди Аквы выбросили тела в коридор, полный зеркал и света, и захлопнули дверь, прежде чем ошеломленная стража успела хоть что-то предпринять. Только после этого я запечатал вход намертво.

— Ты обещал им жизнь, — заметил Хирото.

— Мои планы изменились. Думаю, те, что остались в шатре, будут сговорчивей. Они уже почувствовали себя почти мертвыми. После этого хочется сделать все, чтобы выжить.

Старый ниндзя покачал головой и опять ничего не сказал. Я читал в его глазах неодобрение. И уже в который раз это неодобрение не облеклось в слова.

* * *

После того как пленники были убиты, портал закрылся. Магнусу пришлось открывать его самому. В шатре меня поджидал еще один сюрприз. Люди Хирото последовали моему примеру, и на Луне не осталось ни одного члена Некромантского Меджлиса. После того как у всех некромантов порвалась связь с алтарем, в замке возникла паника. Моя своевременная демонстрация успокоила наиболее воинственных, собиравшихся сразу отбить алтарный чертог. Правда, не всех. Десятка два ретивых голов попытались прорваться через «Коридор солнца», где были благополучно утоплены в море огня. Это стало последней каплей. Доменовцы успокоились. Я дал им сутки подрожать от страха за свою жизнь, посидеть в замке, где каждого могли убить в любую минуту защитные заклинания. Лишь после этого я прислал парламентеров. На сей раз переговоров не требовал. Я диктовал условия, условия жесткие. Высшая нежить была перебита. Сами некроманты сдали оружие и заперлись в комнатах не более чем по двадцать человек. Все это время возможность открывать порталы была заблокирована, никто из плутонцев внутрь не пускался.

Хирото я нашел на пустоши перед замком, в том месте, где стоял шатер для переговоров. Сейчас от него не осталось даже следа. Старый ниндзя сидел на земле, о чем-то задумавшись. Я подошел и присел рядом.

— Плохое место, — произнес он, не поворачивая ко мне головы. — Неправильное. Мне нравится ночь, но и день нравится не меньше. А что здесь? Вечный сумрак. Светлые древних дней, сотворившие это с половиной Луны, были весьма жестоким народом.

Меня не волновали его философские размышления.

— Зачем ты убил тех двоих пленников? — напрямую спросил я. Слишком уж устал, чтобы ходить вокруг да около.

— Твое задание гласило, что весь Меджлис должен быть уничтожен, — так же спокойно сказал он. — Сейчас мои люди ищут остальных. Я не хочу, чтобы потом у тебя оказался хоть какой-то повод сказать, что я не выполнил задание. Я бы в любом случае уничтожил их всех, даже если бы ты исполнил обещание, данное тем, кто добровольно предоставил кровь для ритуала.

— Но я и не собирался как-то что-то использовать, — опешил я от таких слов. — Мне нужно было захватить домен, и мы это сделали.

— Это ты сейчас не собирался. Но твой ум извращен. Когда-нибудь потом ты вспомнил бы этот момент. А я, в отличие от тебя, слово свое держу.

— Так не хочешь быть моим вассалом?

— Ты — плохой господин, — кивнул он. — Я не хочу, чтобы приказы моим людям исходили от тебя. Все должно иметь меру. А ты не знаешь ее во многих вещах. Например, для тебя очень размыта грань между военной хитростью и подлостью.

— Разве на Плутоне есть понятие «подлость»? — рассмеялся я.

— Есть. — Хирото остался серьезен. — Жаль, некому было объяснить это тебе. Как бы коварны мы иногда ни казались, нам приходится общаться, взаимодействовать с другими бандами либо племенами. Если твой собеседник знает, что для тебя нет никаких рамок, вы не договоритесь. Здесь поможет лишь клятва на крови, но ведь ты и сам знаешь, как неохотно мы ее даем. Это — крайнее средство. Твой отец эту грань знал очень хорошо. Потому ему и удалось убить моего предшественника и уйти.

— Мой отец давно мертв! Сколько можно о нем вспоминать?!

— Хотел бы я быть таким мертвым, — покачал головой старый дзенин. — Он живет, пока о нем помнят. Думаешь, это ты сдвинул с места орды Плутона? Нет, юный Миракл, это он в тебе. Не за Мираклом идут. Идут за сыном Хансера.

— Хватит об этом, — попросил я, чувствуя, как вскипаю. Рука уже сама тянулась к топору.

— Ты прав, хватит. Тебе нужно быть впредь осторожнее в формулировках задания, — вернулся он тут же к прежней теме. — Ведь там, в шатре, ты мог бы и не выжить.

— Вы не смогли бы меня убить.

— Но в случае чего, могли бы и не защищать, — отпарировал он. — Когда давал задание, ты не уточнил этого момента.

Я взглянул в его глаза и увидел лишь холодную насмешку. Тот, кто сидел передо мной, не был плутонцем. Он тоже стал чем-то большим, совсем как те, кто входил в Меджлис некромантов. Мне жутко хотелось избавиться от него. Настолько хотелось, что кровь вскипела в жилах: чувствую, я способен нарушить клятву. Дать приказ: «Всех под нож». Может быть, еще расколоть череп самому Хирото до того, как кипящая кровь разорвет меня изнутри. Удел слабого. Я взял себя в руки. Хирото, улыбаясь, поглаживал бороду. Я был у него как на ладони. Еще тогда, в наш первый разговор, он предвидел разговор теперешний, мои чувства, желания. Старый мудрый убийца.

— Вы столь сильны, — прохрипел я. — Почему же не вы повели Плутон на Луну? Как мой отец смог победить твоего предшественника?! Он тогда был младше меня!

— Он был сильнее, — просто ответил Хирото. — А насчет первого вопроса… Хороший глава тайных убийц не всегда будет хорошим полководцем. Должен признать, ты в этом — первый на Плутоне. Ты уже сделал больше, чем мог бы кто-нибудь. Кроме, может быть, самого Хансера, — добавил он четко рассчитанный удар в больное место.

— Но чем он сильнее меня? — Я решил не кривить душой, не делать вида, что мне неинтересно. Это смешно, когда собеседник видит тебя насквозь. А смешным я выглядеть не хотел.

— А чем мои люди сильнее плутонцев? — задумчиво спросил он. — Ты ведь не задумывался над этим?

— Нет, — честно признался я.

— Хорошо, мы можем поговорить начистоту. Все равно это осталось на том Плутоне, который ты разрушил. Повредить нам это знание в твоих руках уже не сможет. Плутонцам никогда не стать сильными благодаря школам других планет. Все равно в науке этих школ они будут вторыми. Но есть обычные, человеческие умения. Им может обучиться любой низший. Вот только у низших нет нашей остроты ума и огромных, по их меркам, запасов времени. Те мои люди, которые спрятались в шатре, сделали это благодаря именно таким умениям. Ими же владел и твой отец. Вспомни описание того, как он преследовал дарклинга, из книги Луи. Он бежал, не входя в Тени, и оставался невидимым.

— Но это же обычный обман зрения, маскировка, и все.

— А чего тебе еще надо? Если ты прячешься, твоя задача не продемонстрировать сверхъестественные способности высшего, а сделать так, чтобы тебя не заметили. Все слишком привыкли к методам высших, научились от них защищаться, потому обычное, человеческое ставит их в тупик. Этим и надо пользоваться.

— Но ведь и способностями высших ты не брезгуешь.

— Я не брезгую ничем. К примеру, последние пятьдесят лет мои люди отправлялись на Луну с одним заданием: проникнуть в Некромантский домен, перенять их способности. Некоторым это удавалось. А двое даже вернулись. Некроманты достигли гармонии в развитии различных школ и совмещении их в одном человеке. Мои подчиненные теперь знают, как это осуществить.

— Вы действительно опасны, — признал я.

— Я это слышал от тебя уже не раз. У нас договор, не забывай, мы его скрепили клятвой. К тому же нам не нужна власть. Может быть, немного тайного влияния, но не более. Но ты, Миракл, глуп. Знаешь, в чем твоя глупость? Ты везде ищешь врагов, даже в союзниках. А лучше бы искал союзников, даже во врагах.

— Хватит, — прервал я его излияния. — Я пришел дать тебе очередное задание.

— Слушаю, юный Миракл.

— Жаль тратить целое задание на такую ерунду, но выбора у меня сейчас нет. Твои люди будут охранять пленных некромантов до их приобщения к новому алтарю.

— Сомнительное задание, — проворчал он. — Моих людей мало.

— Ты можешь взять им подручных из Мусорного войска, сколько захочешь.

— Все равно. Как определить, что задание исполнено?

— Если ты удержишь некромантов от бунта, я буду вполне удовлетворен. Либо пресечешь бунт в зародыше, выявив и устранив зачинщиков.

— Договорились, — склонил он голову. — А теперь оставь меня.

— Приступить нужно сегодня же, — добавил я вроде бы без особой надобности, просто для того, чтобы за мной осталось последнее слово. Уже потом, уходя, я понял, насколько по-детски это выглядело.

В тот же день я встретился с Магнусом и пересказал ему свой разговор с главой клана Кога.

— Тебе и моим гвардейцам останется только следить за людьми Аквы, чтобы они не смогли похитить кого-нибудь из некромантов до приобщения.

— Непростая задача, — ответил он. — Лучше бы ты поручил это Хирото.

— Я думал об этом. Старик слишком хитер. Он мог найти в моих словах лазейку и как-то навредить мне.

— Сомневаюсь. — Магнус покачал головой. — У Хирото своего алтаря нет, да и не нужен ему алтарь. Тогда его клану нужно будет выйти на свет из Теней. А в таких условиях даже с алтарем ниндзя долго не выстоят. По-моему, ты поступил глупо.

— Занимайся своим делом! — повысил я голос. — И сегодня же пошли верного человека к Пантере. Пусть займется поиском и уничтожением тех северян, на которых Хантер рассчитывает, когда соберется сменить алтари.


Бездарный мастер | Светлая сторона Луны (трилогия) | Пролог