home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Непыльная работа

 

-- Сидите спокойно, бродяги Зоны, не напрягайтесь. Я хоть и в форме, но просто так здесь иду, по своим делам. Мне до вас интереса нет. Посижу, передохну и дальше двинусь. Тяжко в разгрузочном жилете без перерыва шагать. Он сам пять кг весом, да груза пуд. Полгода по контракту по Зоне мотался, через день на ремень, одно хорошо – здесь день за шесть идет и потолок у должностей с запасом. Контракт подписал, сразу тебе звезды лейтенантские на погоны падают. Командиром «двойки» стал, сразу следующее звание. По выслуге лет через пять месяцев, что здесь за три года считаются, уже капитан. А потом мы с «Черным Солнцем» сцепились. Помните, наверное, эту историю. Прошлись они по Зоне походом, все вздрогнули. Даже «Долг» опять со «Свободой» резаться перестал. Их живой бог на север ушел, в болота. И мы за ним. Жуткое дело было. Две деревни им на пути попались. Немало я в жизни видел, ничем меня не удивишь, ни дерьмом, ни кровью, но во второй раз я бы туда не зашел. Ни за что. 

Вот тогда-то мне и предложило высокое начальство непыльную работу. Правда, за Периметром, но выслугу оставили боевую, особой сложности – год за шесть. И расти хоть до полковника, место позволяет. Стал я инспектором СБ Гвардии. 

А что, должен же кто-то и в службе безопасности работать? 

У нас просто так деньгами не разбрасываются. Пришел на работу – так трудись. Еще на представление к руководству иду, мне уже задание скинули. Принимай для проверки городскую таможню. Делай из них достойных людей, пока они больше на быдло похожи. Начальник Управления на меня посмотрел, улыбнулся, все, что я и так знал, еще раз вслух повторил: о чести офицерской, о традициях Гвардии, спросил, как у меня с жильем. Нормально, отвечаю. Найду уж где-нибудь диванчик в таможне, про себя думаю. Если ты думаешь, что я буду время на дорогу тратить – то ты не угадал, брат храбрец. Буду из подчиненных выращивать честных служак, а это без постоянного контроля не получится. 

Выхожу из парадного подъезда, а тут, откуда ни возьмись, черная кошка мне под ноги. Сразу споткнулся. 

Непросто объяснить возникшую в сознании паутину. Она была вуалью на мире. Завеса, ставшая прозрачной. А под ней было все связано воедино: металлический звон трамвая, несчастная любовь и литература классиков, вечный призрак войны и несколько жалких своей обреченной ограниченностью знакомых студентов, аромат кофе и выпечки из кондитерской на углу – за любую деталь цепляется весь мир, и эти связи расцепить невозможно, потому что все едино и определяет одно другое. 

И в этом были неведомые, справедливые и жестокие законы всеобщей зависимости и некий высший Закон всеобщего единства. 

И однажды ты поймешь надежду изначального импульса всех суеверий и примет, амулетов и гаданий, вер и религий. Через одно, открытое тебе, провидеть и постичь другое – связанное с первым непостижимой тайной, но неразрывной связью! 

Судьба через звезды, военный поход по полету птиц и любовь по выпавшей карте. 

Что-то до меня дошло. Еще не до ума. Но уже до нутра, которое шевельнулось и забеспокоилось. 

Что бы ты ни делал – ты задеваешь глубинную сущность Бытия. И если ты не выкладываешься полностью, тогда ты превращаешься в жалкого шарлатана. И становишься на одну доску с толпой и ее ничтожными кумирами, унижая тем самым свое природное начало. Некоторые называют его душой. В богов мне верить не с чего, поэтому я предпочитаю оперировать родными понятиями – офицерской чести и добросовестного выполнения служебного долга. 

От машины я отказался. Тут рядом, сам дойду, на город посмотрю. Вон, какие девушки мимо ходят. Почти голые. Эх, интересно, смелость в одежде автоматически подразумевает смелость в поведении? 

Минут через двадцать до таможни добрался. Пристроился к группе с бумагами и внутрь просочился. 

- У меня фрукты испортятся, - негромко убеждал паренька водитель в потертой куртке. – А денег у меня нет, на дороге все, что было, сняли. 

- А я что могу сделать, правила для всех одни, - говорил правильные слова таможенник. 

Водитель до края дошел. Сейчас он ему в висок звезданет мозолистой рукой, а потом сядет на машинку и по двору покатается. И я его прекрасно понимаю, кстати. 

- Эй, – говорю, - я за него заплачу. Оформляй ему разгрузку вне очереди. 

И для полной ясности жетон СБ с золотым трезубцем показываю. 

Паренька как ветром сдуло, остались мы с шофером одни. 

- Спасибо, только нечего мне вам сказать, - он замялся. 

- Ты думаешь, что мне что-то узнать надо? – веселюсь откровенно, забавляюсь. – Да ты, дядя, с ума сошел. Тебе просто помогли в трудный час. А у меня чутье такое, что стукачи мне без надобности. Вон в той зеленой фуре кокаин лежит в бензобаке. В машине с желтой надписью коньяк в коробках вместо молочной смеси. Я свои погоны в Зоне честно заработал, а не на базаре купил, а там без нюха нельзя. Иди к машине, не думай обо всех плохо. Кстати, тут скоро будет намного лучше. Или нет, но тогда все будет значительно хуже. 

Иду через двор, жетон СБ в карман не убираю, вопросов меньше будет, болтается он на цепочке рядом с орденской колодкой и передо мной все исчезают. Что ж, перед нами все цветет, за нами все горит, не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит. 

В глубине здания выстрел глухо стукнул. Ага, кто-то от вопросов неприятных ушел, думаю я. Причем далеко, оттуда не вернешь. Заместитель начальника отдела транзитных перевозок таким образом в отставку ушел. Вот его освободившийся кабинет я и займу. Буду там работать и жить. Вынесли покойничка, документы из сейфа на уже мой стол выложили, двое их разбирают и сканируют, мне только и дел, что за ними приглядывать, чтобы ничего не пропустили. Тут у старшего канцеляриста рука дрогнула, понял он, в чем суть вопроса. 

- Со мной поделиться догадками не желаете? – спрашиваю вежливо. 

- Судя по бумагам, покойный лично курировал таможенный терминал «Раздольное». Особенное внимание он уделял прохождению машин Тегеран – Прага, сам документы оформлял, даже на досмотр. 

Тоже мне, бином Ньютона, наркотрафик мы накрыли. 

- Когда следующая машина? – спрашиваю. 

- Документы отправлены с курьером полчаса назад, сейчас будет с площадки транзитных грузов уходить, - слышу в ответ. 

Этаж тут всего второй, прыгнул я прямо в окно, стеклопакет вынес напрочь. 

- Эй, - кричу, - водила, машину и груз покупаю по любой цене, завтра новую получишь, какую захочешь выберешь. Садись за руль, будем геройствовать. 

Одно хорошо, у него тоже чутье было. Понял он, не время сейчас для объяснений. Выехали мы на кольцо, а там уже эскорт к тягачу пристраивается, одна легковая машина вперед уходит на разведку, позади микроавтобус пристраивается и вторая легковушка – основная охрана. 

- Тарань этих, дави в лепешку, и тягач сталкивай в кювет. Я отвечаю за все, - говорю. 

Поверил мне дядька, колодке из трех орденских планок и жетону золотому, и нажал на газ. Машинки под нашими колесами хрупнули, словно пустые пивные банки. Тягач начал было скорость набирать, но не успел, въехали мы ему в бочину. И повело его прямо в кювет. Качнулся, лег на бок. Все – без крана не поднять. А передовое охранение дальше ближайшего поста не уедет. Я же на постоянной связи с центром, уже во всем районе дороги перекрываются, тревога - код «красный». 

А передовой дозор убегать не думает. Разворачиваются, и обратно. Ладно, посмотрим, что они затеяли, времени у них минуты три. 

Двери раскрыли, один коробки наружу выкидывает, второй их со скоростью робота-упаковщика в машину кидает, а третий не торопясь подошел к кабине тягача, посмотрел на водителей, головой покачал сожалеющее и пристрелил их. И к нам направился. Пистолет не убирает, «Магнум» у него, тридцать второго калибра. Не кино, не нужен ему сорок пятый, убить и из этого можно, а прятать легче, и отдача руку не выворачивает. Наш человек – убийца-профессионал, только играет за чужую команду. 

Водила мой из-под сиденья монтировку, улыбаясь, тянет. Боец, однако. Неправильный этот мир, – где люди занимаются не своим делом. Здесь все твое, здесь все для тебя, возьми все сам, ведь так сказал Джа, так сказал Джа. Стрелок был метрах в десяти, когда я выпрыгнул из машины. Для человека он был невероятно быстр, – он даже почти успел поднять пистолет, только я-то не человек. Медленно-медленно его рука поднималась вверх, а мои зубы уже сомкнулись на его кисти. А когда в пасти кровь, налет цивилизации с чернобыльского пса сразу слетает, и мы просто начинаем убивать все, что шевелится. Когда я из машины вышел, вертолет с резервной группой поддержки уже приземлился, экспертов откуда-то взялась целая толпа, и начальник Управления прибыл на место происшествия. 

Подхожу к водиле, морда в крови, шерсть на груди слиплась. 

- Можешь называть меня Диком, - говорю. 

- А меня Данилой кличут, - отвечает. 

Вот и познакомились. 

- Что теперь будет? – спрашивает. 

- Заметка в газете, а тебе постараюсь медаль оформить. За содействие Службе. 

- Медаль – это хорошо. Только лучше бы такую бумагу, чтобы ни одна сволочь из дорожной полиции к моей машине даже близко не подходила, - вздыхает он мечтательно. 

И тут меня словно черт за язык дернул. 

- Наведу в таможне порядок, займемся дорожной полицией. 

А у чернобыльского пса кроме честного слова и нет ничего. Ну, и счета в банке. Поэтому в следующий понедельник я выхожу на работу в областное управление дорожной полиции. И хотя работа тоже явно не пыльная, я бы очень хотел, чтобы кто-то надежный прикрыл мне спину. Поэтому дорога моя снова пришла за Периметр. Хватит тут развлекаться. За речкой очень много работы для чернобыльских псов и людей, умеющих стрелять.

 


Сборник рассказов | В начале пути | Чернобыльский мизер