home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11. Курильщик смеется

Март, 2621 г.

Кратер вулкана Смеющийся Курильщик

Планета Наотар, система Дромадер, Великая Конкордия

Местное солнце – Дромадер – перевалило через восточный край кратера и прямо в лицо Василисе хлынули сотни ослепительных стрел.

Лучи дневного светила оживили, заставили сверкать, фонтанировать красками кристаллические леса и цветники. И цветники эти засияли, словно в волшебном фильме для младших школьников. Только успевай охать и ахать!

– Диво дивное! – воскликнула Василиса, молитвенно сложив руки на груди. – Да откуда же лепота такая в мире? Ничего подобного никогда не видывала!

– С тобой не интересно. Ты вообще, считай, ничего не видывала, окромя свиньи в хлеву и вышиваний своих, – скептично процедил дядя Толя. – А вот то, что я, я, старый скиталец, такого не видал – вот это да, неожиданно.

Феномены, тем временем, становились все более внушительными.

Температура повышалась, испаряя влагу с каменных стен. Над кратером вставали радуги – малые и большие. В их полосатом сиянии казалось: нет во вселенной места покойней и безопасней, чем недра Смеющегося Курильщика.

– Вот теперь можно идти! – удовлетворенно резюмировал Бьорн, доедая изготовленный Василисой клюквенный десерт. – Если по совести, я вообще не понимаю, как этим дерьмоголовым пехлеванам достало духу войти в Главный Лабиринт до появления солнца. Совсем, что ли, свихнулись?

– А что? Это в самом деле так опасно? – спросила Василиса.

– Опасно. Василиски боятся солнечного света. И не просто боятся, они могут получить настоящие ожоги. Никогда ни один василиск под прямые лучи солнца не полезет. Стало быть, если в охоте что пойдет не так – всегда можно бежать сюда, к солнечному свету, василиск за тобой не погонится. А вот во тьме василиски сильны и бесстрашны. И чем гуще тьма – тем они сильнее.

Когда разноцветное сияние кристаллов прискучило любознательной Василисе, она принялась наблюдать за тем, как экипируются трапперы.

Механический мул – большой шестиногий кибер – был навьючен первым. На него погрузили ружья, стреляющие газовыми гранатами, и коробки боеприпасов к ним.

Они были нужны на случай, если василиска удастся загнать в низкую тесную пещеру. Тогда слаженный огонь из таких ружей-гранатометов обещал надежно усыпить тварь.

Также поклажу механического мула составили три диковинных устройства, похожих на увеличенные чертырехствольные самопалы красносельских мужиков. Только, в отличие от муромских пищалей, эти стреляли не картечью, а гарпунами. К каждому из гарпунов был привязан угол мелкоячеистой сети из крепчайшего ДФФ – диферрофуллерена.

Один удачный выстрел из сетемёта – и василиску уже не выпутаться. По крайней мере, всем очень хотелось в это верить...

Каждый траппер имел при себе автоматическую охотничью винтовку. Кроме обычных патронов они взяли с собой нелетальные химические пули с парализующим ядом. Не было известно наверняка, как именно будет реагировать на эту новинку организм василиска. Но с другими наотарскими тварями такие пули очень даже работали. Так почему бы не попробовать?

Одеты трапперы были тоже довольно мудрено.

Охотники натянули плотные черные трико, похожие на те, в которых погружаются аквалангисты. Собственно, это и были несколько доработанные под спелеологические нужды гидрокостюмы. В Восточном Лабиринте трапперы планировали пересечь как минимум одно подземное озеро. Правда, не вплавь, а вброд.

Поверх гидрокостюмов – комбинезоны.

На лица трапперы надели особые маски, а на головы – наушники с очень большими чашками.

– Дядя Толя, а что это у них на ушах, а? Никак половники? – шепотом осведомилась Василиса.

– А? Половники? Нам, кстати, тоже такие положены, – вместо ответа пробормотал дядя Толя.

На самом деле это были продвинутые шумоподавители.

Они должны были оберегать уши и, главное, мозги трапперов от вредоносных звуковых атак. Ведь именно акустическими волнами воздействовали василиски на палеокортекс человека.

А поверх всего упомянутого трапперы надели большие каски с мощными фонарями на лбу – такие в почете у спелеологов и шахтеров.

– Граждане Галактики! – Воззвал Хаджи, когда заметил, что его сорвиголовы более-менее готовы. – Как сказал кто-то из знаменитых покойников, "нас ждут великие дела". Напоминаю в последний раз. Все вы должны беспрекословно выполнять приказы. Либо мои, либо Бьорна. От группы не отбивайтесь. Не паникуйте. Если вас затошнит, а это бывает при акустических ударах василисков даже при исправных наушниках, немедленно используйте антидот.

– От вашего антидота потом жопа синяя две недели! Я уж лучше сниму маску и спокойно поблюю в уголку. Я же все-таки человек, а не klotezak, имею право блевать, – мрачно заметил Кобус Ламберт. (Слово "klotezak" переводчик растолмачил как "мешок мудей".)

В последний раз проверив экипировку, охотничья партия направилась ко входу в Восточный Лабиринт, расположенный за огромным раскидистым кустом фиолетовых кристаллов.

А дядя Толя с Василисой, не сговариваясь, начали собирать в пакеты одноразовую посуду, оставшуюся после позднего завтрака. Вот сейчас они закончат – и ближайшие часа четыре можно отдыхать. А потом уж и за обед браться...

Василиса прекрасно знала: с охоты мужички приходят голоднющие!

Время шло. Василиса вязала крючком кружевную салфетку, которой планировала украсить тумбочку в каморке пропавшего цувертера Пивня.

Дядя Толя мирно посасывал безалкогольное пиво, "нулевку", оперевшись спиной о вертолетную лыжу.

Дромадер стоял почти строго в зените. По всему было видно: его лучи планируют как следует согреть бока старичка-Наотара.

Тишина стояла такая, что было слышно, как клекочут в вышине над кратером хищные птицы...

С ухода трапперов прошло не больше часа. За это время Василиса успела зафоткать все хоть сколько-нибудь примечательные кристаллы в окрестностях вертолета. А дядя Толя –исхитрился выдуть три банки "нулевки".

Что делать дальше – после того, как она закончит салфетку, а это дело нескольких минут – Василисе было совершенно неясно. Но она была уверена, что жизнь сама подскажет ей, чем заняться.

И не ошиблась...

Внезапно сумрак за фиолетовым кристаллическим кустом озарился отблеском яркой вспышки.

Спустя несколько секунд до вертолета докатилась волна рассыпчатого рокота.

– Что там происходит? – переполошилась Василиса.

– Не знаю. Сейчас запрошу по рации, – дядя Толя тоже выглядел обеспокоенным.

Он вызвал Бьорна и сразу же получил ответ: волноваться нечего, трапперы подрывают свежий завал, который мешает им продвинуться по Восточному Лабиринту.

Напустив на лицо безмятежности, Василиса вернулась к своему рукоделью, как вдруг вновь донесся шум, назойливый и тревожный.

На этот раз характер звука был иным: точно забил из-под земли мощный фонтан воды.

Василисе показалось, что звук пришел с севера, а не с востока. Но она списала это на искажающее действие наушников-фильтров – которые, конечно же, были на ней.

На этот раз дядя Толя за рацию хвататься не стал – мол, ученый уже!

Но затем захлопали выстрелы.

Причем звуки будто бы вновь шли не из Восточного Лабиринта!

– Да что же это они там устроили, а?! – в сердцах бросил дядя Толя.

Он тотчас отставил недопитую банку, вскочил на ноги и на удивление проворно взбежал на ступенчатый лавовый холм к югу от вертолета – а вдруг оттуда лучше видно?

Стрельба становилась все интенсивней.

Послышались разрывы гранат.

Теперь уже и Василиса не могла усидеть на месте. Она отложила рукоделье и, шустро работая локтями, полезла на тот же лавовый холм.

– Что там у наших? – спросила она.

– Это не у наших... У клонов в Главном Лабиринте. Видать, напоролись на василиска и теперь показывают пехлеванскую удаль. Может, поспорили, кто быстрее в нем толковых дыр навертит... А Мехрдад взял – да и гранату бросил... Что-то в этом духе, уж поверь моему опыту!

– Не видать ничегошеньки! – печально вздохнула Василиса и опустилась с носков на пятки. Она усиленно вглядывалась в гремящий мрак возле сталагмита Страж. Но не видела даже отблесков выстрелов.

– Сейча-а-ас василиск ка-ак выскочит! – с этими словами дядя Толя ухватил Василису за попу своей заскорузлой пятерней, к слову, совершенно безгрешно. – И ка-ак ухватит одну там деревенскую девчонку с ретроспективными косичками!

Василиса завизжала, изображая триллерный испуг. А потом они вдвоем с дядей Толей громко расхохотались, чтобы сбросить нервное напряжение.

Но с лавового холма не ушли – ведь внизу, возле вертолета, было гораздо скучнее!

Внезапно на выходе из Главного Лабиринта показались двое клонов.

Обе фигуры не могли отвести горячечных взглядов от чего-то архиважного у себя за спиной.

Вдруг клоны, как по команде, припали на левое колено и принялись бить очередями вглубь пещерного лабиринта. При этом стреляли они куда-то вверх.

И куда там стрелять? Разве только в невидимые с позиции Василисы сталактиты?

Затем тьма выплюнула еще двух бегущих пехлеванов.

Причем один из них – это было видно даже с расстояния – заливал кварцевый песок фонтанами яркой артериальной крови!

– А вот это уже совсем никуда не годится, – побледнев как полотно, промолвил дядя Толя.

Он тотчас вызвал Аурела Хаджи. Заговорил неожиданно четко, по-военному.

– Говорит Анатолий Харин. Наблюдаю, что клоны ведут бой на выходе из Главного Лабиринта. Вижу только четверых. Где остальные – не ясно. По виду, дела у них идут хреново. Не исключено, их преследуют.

Дядя Толя замолчал, выслушивая ответ Хаджи. И снова заговорил:

– Да не знаю я, с кем воюют. Видимо, с василиском, потому что встречного огня нет. Прошу указаний.

Выслушав указания, дядя Толя опустил рацию и, обернувшись к Василисе, промычал:

– М-да... Ну дела...

– Что велел воевода? Идти к иноземцам на помощь? – спросила Василиса, поражаясь своему внезапному бесстрашию.

– Сказал стоять на месте и ничего не предпринимать!

– А почему "ничего"? Когда мы можем спрятаться... ну... в вертолете хотя бы?

Дядя Толя посмотрел на Василису оценивающе. Словно бы прикидывал, можно ли говорить ей всю правду. Или стоит ограничиться каким-нибудь остроумным замечанием.

Но правдолюбие одержало верх и он, понизив голос, промолвил:

– Спору нет, бежать сейчас в вертолет было бы самым умным. Но Хаджи сказал, что если ему хотя бы покажется, что мы собираемся драпануть на вертолете без них, он нас из-под земли достанет и бошки нам засунет в жопы. Обоим.

– Но мы ведь не собираемся этого делать, правильно? – глаза Василисы испуганно округлились.

– Ну... – задумчиво протянул дядя Толя и, словно бы о чем-то далеком вспомнив, добавил уже куда бодрее:

– Конечно же не собираемся!

Совсем скоро из Восточного Лабиринта показались трапперы.

Впереди бодро скакал механический мул – его ноша похудела на три ящика взрывчатки и три баклаги питьевой воды.

С лавового холма было видно, как Хаджи поднес к губам надетый на запястье коммуникатор и дядя Толя тут же ответил на вызов рации.

– Мы идем к этим недоделанным клонам, – задыхаясь, говорил Хаджи. – Зачем? Помогать? Не смеши меня. Там василиск где-то должен быть. Живой и невредимый. Вот его-то мы и возьмем. Тепленьким. По Восточному Лабиринту все равно пройти нельзя. Мы первый завал, ясное дело, взорвали... Но за ним, падлой, второй обнаружился... Взрывать опасно, много карнизов на соплях висит.

– Что ж, полностью поддерживаю ваше мудрое решение! – бодро отчеканил дядя Толя.

Пилот был рад, что его не взяли лазить по пещерным лабиринтам. Рожденный летать, он ненавидел взрывные работы, подземелья, скрип каменной пыли на зубах.

– Еще б ты не поддерживал, – сказал Хаджи и отключился.

Чтобы попасть ко входу в Главный Лабиринт, трапперам не нужно было идти мимо вертолета.

Они избрали кратчайший маршрут по живописному скальному карнизу, который тянулся по ту сторону горячего озера. Протяженный водоем был окружен курящимися белым дымком рыжими пятнами – именно они назывались фумаролами и именно из них можно было ожидать выброса ядовитых газов.

Пройдя метров сто, люди Хаджи скрылись за клубами пара. Василиса и дядя Толя вновь переключили свое внимание на клонов.

Раненый теперь недвижимо истекал кровью возле входа.

А его товарищ, у которого, по-видимому, банально закончились патроны, полз на четвереньках в сторону клонского вертолета. И при этом неумолчно орал!

– Второй тоже, что ли, раненый? – догадалась Василиса.

– Или контуженный, – сказал дядя Толя и, сообразив, что его спутница скорее всего не знает этого слова, пояснил:

– Ну, "контуженный" – это когда тебя взрывной волной шарахнуло!

– От гранаты, что ли, волной?

– Ну да, так-то вообще от гранаты. Но тут, думается, от василиска... Начал, небось, гвоздить своими акустическими волнами – святых выноси! Может лучше, когда граната. Она хоть быстро, без садизма этого.

"Контуженному" клону хватило сил доползти до родного вертолета. Но вот взобраться в кабину он уже не смог.

Несчастный бессильно лег на живот, обвил руками носовое колесо вертолетного шасси и обмяк... Жутковатое в своей будничности зрелище: будто карикатура на техника-пропойцу из стенгазеты провинциального космодрома!

– Ему обязательно нужно помочь! – твердо сказала Василиса. – Не пойму, куда смотрит вертолетчик? Или кто там у них в кабине остался? Почему не выходит?

Дядя Толя тяжело вздохнул и высказал давно вызревшее предположение:

– Сам удивляюсь, но, похоже, эти самонадеянные болваны не оставили с вертолетами вообще никого. Я-то думал, один балбес в кабине сидит. А теперь видно: ошибся! Охотники, иманарот! Никаких представлений о технике безопасности!

Трапперы добежали до начала Главного Лабиринта очень быстро – благо Хаджи погонял их последними словами.

Но еще раньше, чем это случилось, сердобольная Василиса потащила дядю Толю помогать раненому клону – тому, что лежал под колесом шасси.

– Да куда?! Куда идти?! Нам нельзя бросать вертолет! – возмущался дядя Толя. – Нас Хаджи живьем съест!

– Он не хотел, чтоб мы в наш вертолет лезли! А про остальное он ничего не говорил! Между прочим, вчера в "Справочнике юного юриста" я прочитала, что за неоказание медицинской помощи на большинстве территорий Сферы Великорасы полагается уголовная ответственность!

– Ну если разве уголовная... – протянул дядя Толя с отцовской лукавинкой. Детская серьезность Василисы его искренне умиляла.

Сдерживать благородный порыв девушки дядя Толя не посчитал возможным.

Когда они добежали, Василиса присела на корточки и потрясла клона за плечо. Тот громко застонал.

Василиса осторожно перевернула беднягу лицом вверх.

Тот застонал вновь, совсем уж душераздирающе. Но глаза не открыл.

Тогда девушка полила окровавленное лицо раненого водой из своей фляжки.

Клон наконец разлепил склеенные кровью веки и посмотрел на нее исполненными невыразимого ужаса карими глазами.

– Благие боги, – прошептал раненый, – вы послали мне прекрасную женщину... Неужели я уже умер?

– Да нет же! Вы живы! Скажите, что стряслось! И куда вас ранило? – потребовала Василиса.

Первую помощь она оказывать умела – этому ее основательно учили и в школе, и в семье. Но чтобы оказать первую помощь, надо было знать, чему именно помогать! А из внешнего вида клона ничего конкретного не явствовало – ни порезов, ни пулевых отверстий...

Но вместо ответа раненый лишь невнятно замычал. Василиса решила помочь ему наводящими вопросами.

– В вас попала пуля? – спросила она.

– Н-нет...

– Осколок гранаты?

– Нет...

– У вас ушиб? Перелом? Где рана?

Губы раненого искривились в гримасе муки.

– Рана в голове... Внутри головы... Этот василиск... Он... Весь светился... У него во лбу лазер... Будто обжег весь мозг... Мы окаменели... Внутри всё жгло... Как угли...

Дядя Толя, который тоже слушал пехлевана, не удержался от комментария:

– "Окаменели"... "всё жгло"... Суду всё ясно, его василиск шарахнул.

– А лазер во лбу? Это о чем?

– А вот это ни о чем, это бред, деточка. Спроси его лучше, что с остальными?

Василиса послушно донесла вопрос дяди Толи до раненого. Повторила его – через переводчик – дважды. И трижды.

– Не знаю... Не знаю ничего, – мотал головой раненый. По его благородным пехлеванским щекам текли слезы.

Василиса так увлеклась этим допросом, что когда за спиной затарахтел их родной вертолет, у нее от неожиданности едва не разорвалось сердце. Дядя Толя тоже, мягко говоря, офанарел.

– Что за нахер?! – осведомился он у пространства. – Клоны, что ли, захватили? У-у, подлые!

Но это были не подлые клоны. А свои, родные Кобус Ламберт и Степан Нечаев – впрочем, тоже достаточно подлые.

Им повезло больше других – они шли последними и потому, когда пятерка матерых василисков обрушилась на головы их охотничьей партии, а еще две особи нанесли оптические удары, их почти не зацепило.

Хаджи упал первым.

Это была вовсе не случайность – стоило вертолету сесть, а с недавних пор стоящие во главе своего племени акселерированные василиски уже знали, кто именно верховодит двуногими пришельцами. Они также знали, что люди формируют строго иерархические социальные структуры, а значит гибель вожака деморализует группу уверенно и надолго.

Когда стало ясно, что Хаджи уже не откачать, Бьорн и Альбуфейра открыли огонь по двум крупным василискам, которых они явственно различали визуально.

Их пули, конечно же, порвали одного из василисков в мелкие клочки, а другого сильно ранили.

Они, возможно, положили бы и трех других тварей, но еще одна группа василисков, засевшая во мраке расселины над входом в Главный Лабиринт, обрушила вниз каменный сель из мелких сталактитов и горячей вулканической грязи. А вместе с ним – слаженный акустический удар.

К слову сказать, именно таким образом они уже разделались с большинством пехлеванов за полчаса до этого.

Но Бьорн с Альбуфейрой избежали серьезных ранений, а акустический удар не вогнал их в паралич. Ведь, в отличие от пехлеванов, на трапперах были надеты фильтрующие наушники.

– Поверить не могу, – тяжело дыша, бормотал Альбуфейра. – Они действуют сообща! У василисков план! А все говорят, что они такие... индивидуалисты... Других василисков не терпят... Кооперироваться с ними не могут... Видовое, дескать, свойство...

– Я же предупреждал... Всё устаревает за год... Эта популяция наделена исключительными способностями к обучению! Называй это приобретенными рефлексами... как угодно еще... но факт... – отвечал Бьорн с ангелической естествоиспытательской улыбкой. Когда-то он был студентом биофака университета Осло. Но потом ушел оттуда. Стало скучно.

Пока они нашаривали в месиве дымящейся грязи оброненные винтовки, драгоценные мгновения были упущены. И вот уже оба заголосили от нестерпимой боли – это острые зубы василисков пробили гидрокостюмы и вонзились в их тела.

Что произошло с венгром Дьюлой Фазекашем осталось для трапперов тайной.

В архиве клана "Алые Тигры" Боб Джи Кейн сделал запись: "Пропал без вести во время охоты." С точки зрения истории, таким образом, судьбы Фазекаша и цувертера Пивня оказались полностью тождественны.

– Да как же это, черт побери, открывается? – дядя Толя остервенело тряс ручку на двери клонского вертолета.

Василиса, которая сидела на корточках рядом с потерявшим сознание клоном, подняла на товарища свои васильковые глаза, исполненные крайнего недоумения.

– А что, уже улетаем? Не станем наших ждать?

– Было бы кого ждать, доця, – зловеще процедил дядя Толя. – Двое наших удрапали... Я уверен, если бы хоть кто-то там остался, он бы сдёрнул тоже... А если там, в Главном Лабиринте, кто лежит раненый, что я могу поделать? Отправиться туда и кулаком василиску по морде настучать? Ага, держи карман шире... Кстати о карманах... Погляди у своего субчика по карманам ключи. По клонским порядкам должны быть у каждого, или я чего-то не понимаю.

Василиса на удивление быстро нашарила ключи и бросила товарищу. Весьма ловкий для алкоголика с многолетним стажем дядя Толя легко поймал их – два стальных ключа и две пластиковых карты на общем кольце с брелком-эмблемой фирмы производителя вертолета.

Раненый тем временем вновь застонал – как видно, переживал о судьбе ключей.

– Ну вот, уже легче, – довольно крякнул дядя Толя, забираясь в кабину.

– А вы хоть такое водили когда-нибудь? – поинтересовалась Василиса, разумея клонский вертолет.

– Ни-ког-да! – гордо выдал дядя Толя. – И, кстати, на будущее учти: не "водили", а "пилотировали". А то с такой лексикой тебя в академии тараканы засмеют!

Василиса улыбнулась. В последнее время дядя Толя все чаще воспринимал ее мечты об академии всерьез. Ну а шутил он с самого Таргитая непрерывно.

Стальным ключом дядя Толя отпер блокировочную антиугонную штангу. Пластиковую карту сунул в щель электронного зажигания и...

Увы, ничего не произошло! Приборная доска осталась мертвой, а двигатель не издал ни звука, саботажник.

– Ипать ту люсю! – выругался дядя Толя и хрястнул, что было дури, ладонью по штурвалу.

– Что там, дядя Толя? – встревожилась Василиса.

Ей было неуютно за бортом вертолета одной. Тем более, что раненый выглядел все более бледным и потихоньку от стона переходил к горячечному бреду, что, как было известно Василисе, есть очень плохой признак.

– Да что-что... Не заводится клонская машина! А почему? Сижу тут разбираюсь...

– Может, сделаете перерыв и раненого на борт затащим? – предложила Василиса.

Ей страсть как хотелось поскорее в салон, подальше от туфа и кварцевого песка, чтобы не видеть гнетущей темноты, которая смыкала вокруг них свое злое кольцо.

– Я не против, но... – дядя Толя не успел закончить фразу.

Он так и застыл с отвисшей челюстью, всматриваясь куда-то в полумрак.

В ту же секунду чуткая Василиса услышала мерный гулкий топот. И, вскочив на ноги, обернулась.

К ним шел... всего лишь механический мул.

Но это только на первый взгляд "всего лишь". А на второй...

Что-то там у него под животом было привязано... Или пристегнуто... Или просто... держалось само?!

Мул пересек границу тьмы. Вошел в пыльно-медвяные, послеполуденные солнечные лучи. Железная спина озарилась светом, но под его широким брюхом лежала густая тень.

Василиса прищурилась.

Что-то ей сильно не нравилось в этой знакомой вроде бы фигуре шестилапого кибера.

Но что?

Почти вся поклажа висела на муле там же, где ее и закрепили в самом начале похода. И дураку было ясно, что ни гранаты, ни сетемёты никому из охотников не пригодились – просто не успели! То же касается и перекуса (в числе прочего мул нес мешок бутербродов и термосы)...

"Но что же у него, леший его возьми, под животом?! Никак понес от пещерной чуди, пока по лабиринтам шлялся?!"

Василиса вновь присела на корточки. И... ахнула.

Вцепившись всеми шестью когтистыми лапами и свив длинный хвост спиралью, под брюхом механического мула распластался василиск!

Не опознать зверя Василиса, которая ухаживала за таким же несколько недель, не могла при всем своем желании. И поза, и положение головы, и злой блеск хитрых изумрудных глазок – всё это говорило: тварь в настроении для пакостей.

– Там василиск! – истошно заорала муромчанка.

– Чего-о? – не понял дядя Толя.

– Там! Под мулом! Он прячется от солнца!

– Грёбаный экибастуз!

К счастью, дядя Толя нашел оружие сразу. Сбоку от пилотского кресла, в специальной железной кобуре покоился могучий охотничий карабин калибра 12 мм.

Дядя Толя вскинул оружие к плечу, дослал патрон и прямо сквозь лобовое стекло пилотской кабины (глухо хлопнув, оно нехотя брызнуло в жаркие солнечные лучи сотней колдовских призмочек) послал пулю прямо в голову механическому мулу.

Со второго раза он даже попал.

Мул произнес три фразы на дефолтном английском и околел. Что в его случае означало – остановился.

Остаток обоймы дядя Толя сгоряча высадил по невидимому василиску. Хотя умнее было бы покинуть кабину и стрелять из положения лежа.

В итоге он перепортил стрельбой лобовое стекло, в муле что-то заискрило, взялось дымком, а проклятая тварь нисколько не пострадала.

– Дядя Толя, опять мимо! – крикнула девушка, когда в стрельбе образовалась пауза. – Вылазьте из кабины и попробуйте отсюда, от колеса!

– Да я рад бы, – сконфуженно промолвил дядя Толя. – Только патронов больше нет... Разве если сейчас найду что-нибудь в кабине...

В ту же секунду Василиса услышала синтезированный голос – очень похожий на тот, которым говорил акселерированный тигр Гай Титанировая Шкура.

Голос принадлежал василиску, сидящему под мулом.

– Убью... Всех... Сейчас... – отчетливо произнесла тварь.

– Зачем? – не удержалась Василиса.

– Показать... Силу...

– Ты уже показал! Мы верим, что силы у тебя хоть отбавляй! А теперь дай слабым уйти! Таков закон леса!

– Это... Мой... Дом... Я тут закон...

– Я обещаю тебе, мы только заберем раненых – и сразу улетим! – настаивала Василиса.

Ухаживая за зверем, она успела усвоить: василиска нельзя переубедить, его можно только переупрямить, а лучше заставить. Впрочем, тот был обыкновенный, не акселерированный...

– Раненых... Нет... Все убитые... Тебя и мужчину... убью... тоже...

Василиск говорил монотонным вязким голосом без всякой интонации. Никаких эмоций – ни угрозы, ни раздражения – не рокотало в его синтетических словах. Чувствовалось, что хотя василиску и разогнали мозги, как некогда Гаю Титанировой Шкуре, но сделали это как-то... наспех, что ли!

Вдруг Василиса поняла, что настал психологический момент демонстрировать пресловутую "богатырскую удаль". Пусть и в женском варианте. И она начала мягко бахвалиться.

– И как же ты намерен нас убить, а? Вот мы – хоть и не собираемся – а убьем тебя гораздо скорее! Сейчас мой дядя как следует зарядит винтовку, спустится ко мне – и мы понавертим дырок в твоей чешуе, оторвем тебе хвост и шею скрутим! – Василиса жестом показала, как именно она скрутит шею.

– Скоро... Сядет... Солнце... У меня... Есть... Сородичи... Вместе... Одолеем... Как одолели... Всех этих...

"Всех этих"... Ясное дело, имелись в виду пехлеваны и трапперы совокупно. Для василиска между сортами людишек, похоже, не было совсем никакой разницы.

Между тем, то, что василиск упомянул скорый закат, навело ее на спасительную мысль. Солнце!

Девушка достала из кармана инкрустированное зеркальце Иеремии Блада – то самое, с витой монограммой JB – и поймала в одну из блестящих стеклянных лужиц солнечный луч.

Да-да, она пустила в василиска солнечный зайчик!

Еще один.

Еще!

– Ты... Прекрати, – потребовал василиск.

Но муромчанка, конечно, не прекратила. С чего бы? Напротив, она направила солнечный луч василиску прямо в глаз!

Тварь закричала. Да так громко, будто ей достался не безобидный солнечный зайчик, а удар мощного рентгеновского лазера!

– Ты думаешь, можно грозить мне смертью, и тебе ничего за это не будет?! – распаляясь, гневно спросила Василиса. – Думаешь, со мной проходят такие штуки? Думаешь, меня можно оскорблять и пугать?

Дядя Толя не узнавал свою провинциальную протеже. Столько напора! Столько решимости!

Солнечные зайчики буквально исполосовали тварь.

Василиск спрятал глаза. Для этого он отвернул морду и прикрылся капюшоном из кожи, растянувшейся между иглами, растущими у основания затылка.

Но эта кожа, увы, была достаточно нежной и тоже страдала от невыносимых солнечных лучей!

Так что не было у твари ни щита, ни зонтика, ни одежки, чтобы защититься от фотонного ливня, который направила под брюхо кибернетическому мулу хитроумная Василиса Емельяновна!

С утробным воем василиск покинул свое укрытие и ударился в бегство, держа курс на сталагмит Страж.

Его даже не остановило то, что от солнечных зайчиков Василисы ему пришлось убегать под палящим солнцем, освещающим дно кратера! Он хотел лишь одного: поскорее очутиться под пологом влажной, пахнущей камнем и вечностью, непроницаемой тьмы.

Эхо еще долго играло его отчаянными воплями. Но вскоре и они стихли.

– Ты смелая, как молодая львица, – промолвил клон за спиной Василисы.

Оказывается, пока муромчанка сражалась с акселерированной инопланетной тварью, пехлеван не только пришел в сознание, но и умудрился самостоятельно сесть.

– Меня зовут Вася, – бросила девушка через плечо. – Василиса то есть.

– А меня Махан, – клон кое-как улыбнулся.

– Слышь, друг, – обратился к пехлевану дядя Толя, свешиваясь по пояс из пилотской кабины, – скажи как ваш вертолет заводится, что-то я сам не соображу!

– Нужно набрать код. Семь, два, семь, два.

– Ах ты ж блин! Никогда бы не догадался, – дядя Толя досадливо поморщился.

– На пластмассовом ключе записан.

– Толку ли! Эти ваши цифры-козявки, написанные от руки, мой переводчик хреново разбирает.

Когда Василиса и Махан оказались в кабине, они, последние трое охотников с той трагической охоты, обменялись взглядами, исполненными глубинного интернационального понимания. Сколько печали и сочувствия было в них! И сколько радости выживших!

Но на этом приключение не закончилось.

Им пришлось в последний раз крепко перетрухнуть, когда вертолет попал в обещанную Кобусом Ламбертом дневную турбулентность.

Невидимая, но невероятно сильная рука потащила машину вбок, на острые зубья по краю кратера. Дядя Толя, подражая Ламберту, в сердцах назвал турбулентность tyfushoer ("публичной женщиной, больной тифом").

Ситуацию усугубляло то, что у вертолета больше не было лобового стекла – бьющий в лицо ураганный ветер сбивал дядю Толю с толку и искажал аэродинамику машины.

Очередной порыв ветра – и они зацепились за скалу левой стойкой шасси!

Несколько центнеров железа с оглушительным скрежетом улетели в бездну.

Из порванного бака полетели куски вонючего желе – гидролеумное топливо.

Кабина огласилась кручеными пилотскими ругательствами дяди Толи, цветастыми, страстными молитвами Махана и тревожными предупреждениями системы бортовой диагностики.

К счастью, дядя Толя не потерял головы.

– Ну что, цыплятки, держитесь покрепче! Ваш папочка будет садиться...

Горизонтальная часть лавового поля, куда меньше суток назад приземлилась трапперская "Кассиопея" и где теперь сиротливо чернел крестик брошенного беглецами вертолета, была уже близко. Это их и спасло.

Василиса выпрыгнула из кабины прямо в отцовские объятия дяди Толи.

Стоило ее подошвам коснуться шершавой лавы, как твердь под ними мелко-мелко затряслась. А среди "зубов дракона" взвились струи сизого дыма – это раскочегарились как следует фумаролы.

– Вот наш курильщик и засмеялся, – устало вздохнул дядя Толя.

– Засмеялся, глядя на то, какие мы везучие! – радостно воскликнула Василиса.

– Я, если вы не возражаете, – сдавленным голосом промолвил бедняга Махан, – свяжусь с Ритой, вызову спасателей. Вы же, я надеюсь, не браконьеры?

– Конечно, нет, – твердо сказал дядя Толя, но, несколько секунд поразмыслив, добавил:

– Хотя все наши документы – в том числе разрешение на охоту – остались у наших коллег, которые, обезумев от страха, убежали на орбиту.

– Не переживайте. Ответственные ашванты разберутся, – заверил их Махан с фирменным клонским оптимизмом, которого было, как всегда, ровно в пять раз больше, чем предполагала ситуация.


Глава 10. В кратере вулкана | Пилот-девица | Глава 12. На работу в Прибежище Душ