home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Что у вас, ребята, в рюкзаках?

Груда снаряжения, укрытая от возможного дождя толстым мутным полиэтиленом, лежала нарочито обособленно даже в этом охраняемом месте. По периметру все нагромождение тюков и ящиков обнесли цветной ленточкой, типа тех, что фигурируют в полицейских фильмах - "Ахтунг, труп" Место для базирования экспедиции и перепаковки снаряжения выбрали, на первый взгляд, странное, но во многих смыслах весьма удобное - в самом удаленном краю территории аэропорта "Валек".

"Местному техническому персоналу этот иностранный табор тут на фиг не нужен, что бы за ним приглядывать, - так думалось Сержанту. Но вброшенные Квестом в этот вопрос деньги предопределили и терпимое отношение, и должную охрану.

Удобное место, тихое. Бетонка хоть и в заплатках, но чистая, никакой грязи, следят люди. И никаких тебе наглых любопытных глаз. Метрах в двадцати ржавела колючка ограды аэропорта и колыхался ивняк протоки. Сквозь него виднелся провалившийся асфальт тыловой подъездной дороги, которая так и не была пущена в эксплуатацию. Рядом с грудой имущества скорбно стоял остов списанного летающего гиганта - старого доброго вертолета Ми-6, в чреве которого экспедиционерам было так удобно укрываться для перекура в случае проливного летнего дождя.

Огромные лопасти ветерана авиации лежали на земле рядом и, проходя возле них, Майер каждый раз поражался их размеру и весу. Сейчас он, надолго присев возле самых лопастей, неспешно перебирал костровые принадлежности, а заодно весьма красочно выкладывал Игорю Лапину, в преддверии новой встречи, все, что думал о западной эмансипации.

- Да во всем виноваты феминистки! Эти мымры на потребу собственной политической карьере изготовили теорию о всемирном сексуальном диктате мужчин, только, якобы, и думающих, как бы им влететь в девичью светёлку с полифоническим тарзаньим криком! Феминистки же задолбили тех несчастных женщин, что остались нормальными, упорно призывая их не краситься на потребу мне, читай - грубому самцу, скинуть в урну туши и лаки, отказаться от строгих мини-юбок и надеть солдатские полевые штаны. Вот и пошло дело! Лезут теперь черт знает куда…

Игорь буяну не перечил, пусть старый холостяк побесится. Лишь бы Юху не разбудил. Наклонившись, Лапин посмотрел через Сержанта в сторону палатки. Маленький оранжевый домик "пункта собственной охраны" поставить было не просто, об размещении пришлось договариваться особо. Иностранцы на ночь всегда уезжали в гостиницу, да и днем приезжали не всегда. В палатке Майер и Лапин ночевали по очереди - колючка и обходчик, это хорошо, но… Сопрут ведь что-нибудь. "Охрану дадим"… Все равно сопрут, если сам не присмотришь. В последнюю ночь дежурить оставался немец, молодец, стойкий мужик, не нытик.

- Юрген, пошли курить, пусть работает железный паровоз, - сказав эту фразу по-русски, Майер отложил в сторону связку стоек и призывно махнул рукой невысокому мужчине, резкие черты лица которого напоминали нашего красноармейского арийца Иоганна Вайса из фильма про разведчиков "Щит и меч". - Раухен нихт фербоден. Да и отлить не помешает. Отлить, понимаешь! Колбаски проветрить, говорю. Ферштеен?

Тот понятливо кивнул и неторопливо встал, доставая из кармана куртки портсигар старинного серебра. Немец русского всегда поймет. Даже если ты и не учил немецкий, многое что сможешь сказать-разъяснить другу Гансу… "Хенде хох", например, "хальт", "нихт шиссен". Кинофильмы и общая история. Наверное, и у них то же самое - Юрген Крауф с каждым днем говорил по-русски все уверенней.

Рядом с огороженным богатством стояли две удивительные машины.

Повышенной проходимости плавающие вездеходы "Шерп" на колесах низкого давления, спроектированные для передвижения по пересеченной местности, кошмар шиномонтажника. Горьковская разработка, доработанная по заказу Квеста с учетом прошлогодних испытаний. Достаточно высокие, но и разлапистые, с внушительной базой и колеей. Изменяемый клиренс это что-то! Кенгурятник, экспедиционный багажник, как на старых "лендроверах". Лесенка наа крышу. Кабина рассчитана на четыре человек, но сейчас позади имелось лишь одно сиденье - вместо четвертого места в нише висели замки и ремни крепления для двух штатных универсальных контейнеров из небьющегося и негорючего пластика. Еще два контейнера крепились позади, и еще два - на крыше. Димка называл большущие емкости на двух боковых замках "саквояжами", ему почему-то казалось, что так клиентам будет понятней и приятней, особенно женщинам. В контейнеры предстояло упаковать все снаряжение экспедиции.

Чем Сержант с Лапиным, собственно, и занимались, дипломатично споря с членами экспедиции и попутно разъясняя им некоторые реалии путешествия в таймырских условиях. Кое-что уже пришлось заменить, а что-то и купить. Личные вещи участников похода подлежали захоронению в небольших по размеру, но емких индивидуальных бардачках возле каждого сиденья, сюда проводники нос не совали. Но вот в остальном…

Привезенные иноземцами палатки забраковали сразу. Спальники и надувные матрацы оставили. Из продуктов отбраковали половину, половину половины съели сразу, за пикником. Это было тяжелей всего - как объяснить европейцу, что бы он проникся важностью приметы, мудростью местной традиции: "не вози на водоёмы рыбу ни в каком виде"? Хотя рыбалки настоящей всё равно не будет, нет времени. С этим справились… Бутыли с болотной материковской водой от знаменитого производителя мертвых напитков нещадно отложили в сторону - хорошо, что активная шведка успела привезти всего одну упаковку. Полиэтилен для бани взяли - просят объяснить, зачем. Сеть увидели: "а это разрешено?", "а лицензии будут?" И так далее. Как маленькие. Будут, будут, куда ж мы без лицензий… Заснуть не сможем.

Юрген педантично поправил в скомплектованном контейнере последний армейский рацион питания ИРП-Б, их было немного, только для радиальных пеших маршрутов, и степенно подошел к "русским рейнджерам", как их называла Рита.

Серьезный человек Юрген, с первого взгляда видно.

Немного надменный "мастер" - классический европейский охотник старой школы. Пожалуй, именно такие типажи и осваивали дебри буша в пойме реки Оранжевой, что в Южной Африке, превратившись со временем в буров. Такие не признают высокохудожественного камуфляжа и мешковатого покроя полукомбинезонов. Строгая охотничья куртка-френч пастельно-бархатного зеленого цвета, накладные карманы, брюки с прошитой стрелкой, высокие замшевые сапоги. Все солидно и очень дорого. Качество выкроек безупречное, как от Хуго Босс. Любят этого кутюрье германцы с давних лет - еще с тех пор, когда герр Хуго разработал знаменитую черную форму войск SS. Кажется, что материалы одежды немца старомодны, какие-нибудь там габардины да твиды, без всяких "мембран" и "виндстопов", ан нет! Куртку такую хрен намочишь, да и сапоги пропитаны спецсоставом так, что вся вода с них, как с гуся. Современные технологии присутствуют, только без выпячивания, без понтов спецназовских. Само собой, никаких лейбаков. Зато кепка на голове Юргена красовалась вызывающе - черная, будто с гитлеровского егеря снял. Сбоку недобро улыбается матовым серебром значок какого-то стрелкового клуба.

А галстук! Пусть охотничий, но всё же галстук, зацените, с заколкой в виде хобота слона. Франт. И миллионер, между прочим.

Ну, вот и познакомились.

- Скажи Юрген, а зачем вы вообще летали на Ары-Мас? Что рассчитывали найти? - благодушно поинтересовался Лапин.

- Мы хотели… просто посмотреть на этот… оазис, - схитрил немец, медленно усаживаясь. - Я был лишь ждать увидеть дичь. Герр Харью смотрел свой интерес. Немного и другие.

- Ну и как?

- Нет, это не то… Как это сказать? Есть интерес эколога, но нет никакой другой интерес, - несколько скорбно отозвался охотник.

"Конечно нет, а он чего ждал? Какая такая трофейная дичь может быть на Ары-Масе? - подумал Игорь. - Крошечный островок растительности, находящийся под постоянным наблюдением. Да и кто бы ему дал там пострелять? Хотя… Добыл же Юрген лицензию на отстрел снежного барана.

- А в целом-то понравилось? Ары-Мас, говорю, понравился?

- Не есть мой интерес, - махнул рукой Юрген и снял кепку. Вот блин… И волосы ежиком, жесткие, серые, но короткая челка есть, уложена на бок - ну, вылитый эсэсовец!

- Ничего, это только начало пути, тоже мне, нашли оазис, - протягивая Крауфу кружку кофе, в разговор вклинился ничуть не верящий отмазу Сержант, легко хлопнул немца по плечу и, ободрения ради, серьезно обнадежил:

- Еще настреляешься.

Пострелять Юргену, надо сказать, было из чего. Штучная, сделанная на заказ маузеровская болтовая винтовка "девяносто восьмого семейства" с оптикой "Льюпольд". Хороший ствол - и статусный, и вполне рабочий. Серьезное оружие в иностранной группе было только у него. Но как они выбили разрешение на огнестрел, а? Какие усилия и деньги для этого нужны? Правда, оружия совсем чуть. Как сообщил Крауф, только у прилетающей сегодня биологички из Канады имелся огнестрел, внушительный револьвер "Таурус". Остальных пальба не интересовала.

- И все-таки, почему вы сначала полетели именно туда? - не отставал Лапин.

- Ну… Так очень захотела еще наша Рита, мы пошли навстречу. Почему бы нет, - с готовностью откликнулся миллионер-трофейщик. - Ваш оазис Ары-Мас - легенда! Много есть статей, много ссылок. Мы согласились. Рита все время говорила: "Удивительные места!" Человек счастлив, это есть очень хорошо.

Немец подкупающе улыбнулся, мол, что с них взять, с эзотериков.

Друзья понимающе покивали головами.

Ары-Мас знаменит. Не отчасти незаслуженно. Участок Таймырского заповедника "Ары-Мас", включающий самый северный в мире "лесной остров", расположен на границе типичных тундр в южной части Северо-Сибирской низменности. Он почти полностью лежит в низменных равнинах, на озерных побережьях притока Хатанги, реки Новой. Рядом - водораздельные холмы высотой метров в сто, в округе полно болот. Это уникальное место впервые описал в 1932 году А.И.Толмачев, подробно исследовала Л.Н.Тюлина, а гораздо позднее - Полярная экспедиция Ботанического Института АН СССР. Сам лесной остров длиной около двадцати километров расположен на высокой террасе Новой.

Вопреки устоявшемуся мнению, северная граница лесов проходит не в этом месте, а на участке "Лукунский", именно здесь и проходит самая северная в мире граница лесотундры (именно лесотундры, а не островных редколесий, как на Ары-Масе). Но именно оазис Ары-мас, как "оплот последних деревьев", до сих пор ключевым образом упоминается в исторических и псевдо-исторических трудах, да в занятных эзотерических книжках. Пишут, к примеру, вот такое:

"Что касается локализации аримаспов, то здесь решающую роль может сыграть существование урочища Ары-Мас в 60-70 километрах к северу от поселка Хатанга. Урочище представляет собой изолированный лесок, окруженный тундрой. В переводе с долганского Ары-Мас означает "лесной остров". И как-то сама собой появляется уверенность, что именно в этом лесу пряталась конная засада аримаспов в трагедии Эсхила "Прикованный Прометей".

Впрочем, пуркуа бы и не па - ведь всё это придаёт живости, романтики и очень национально…

Птиц там много.

В период весеннего пролета здесь встречаются все тундровые виды пернатых, правда, уже в июне большая их часть улетает еще севернее на гнездование и линьку. В лиственничных редколесьях, где навалом багульника и голубики, есть чечетки, овсянки и пеночки. По овражкам - варакушка и сибирская завирушка. В пойме Новой селятся краснозобые коньки, а в болотах - фифи, щеголь и бекасы. На тундровых и лесных озерах - чернозобые гагары. Реже встречается краснозобая гагара. Как и повсюду на Таймыре, самая многочисленная из уток Ары-Маса - морянка. Турпан встречается на южных участках, осторожная шилохвость.

Хищные птицы на Ары-Масе тоже есть - гнездятся на деревьях зимняк и дербник. Изредка появляется куропачий убийца кречет. Зимой - белая сова. К редким залетным птицам Ары-Маса относится стерх и розовая чайка.

На южных участках есть росомахи и ласка. Бурого медведя видели не раз, но берлог не найдено. А на самой Новой однажды видели белух, зашедших в погоне за косяками ряпушки.

Майер с Лапиным побывали в свое время на Ары-масе из чистого любопытства, нагло навязавшись к Донцову в секретный ведомственный Ми-8. Пожили там один день, после чего непроспавшихся исследователей забрали без опохмела.

Бродили, фотографировали. Самый удачный вид вышел с вершины холма в долине речки Захарова Рассоха. А самое большое впечатление, которое друзья получили от посещения кордона - впечатляющий деревянный идол "под местную тему", вырезанный лесником Мельковым. Идол был высокий, отгороженный заборчиком, с оленьими рогами, прибитыми к башке. Губы у идола были красные и пухлые, как у знойной бразильской мулатки, а рот почему-то зеленый. Ну, уж какая краска нашлась, та и сгодилась.

Как водится, наслушались устных легенд, связанных с Ары-Масом, такое место не может обойтись без баек. Но чего-то выдающегося они на кордоне не услышали, лищь обычный полевой стеб, связанный с приезжими. Понимание важности действительно крепкого легендирования подобных экзотических уголков, сулящего приток туристов и инвестиции так пока и не пришло ни к владельцам, ни к обслуживающему персоналу. Спим еще. Потому и травим по старинке, примитивно.

Одну из баек, услышанных там, Сержант и решил рассказать Юргену. Лишь бы фриц юмор понял, да политики в сказанном не узрел.

- В один из полевых сезонов там работали два немца-орнитолога. Один восточный, другой западный. Дело было задолго до объединения Германии и терпеть друг друга они не могли, - Сергей Майер говорил медленно, слегка нараспев, переходя на универсальный английский в тех местах, где Юрген не смог бы понять смыслов великого могучего. Немецкого ни Сергей, ни Игорь не знали дальше "руссиш швайне". А это, согласитесь, вряд ли пригодится.

- Наука наукой, но и о быте забывать нельзя… Как и о сангигиене. Настала пора строить новый сортир. Работали вместе с русскими учеными. Из-за вечной мерзлоты сортир ставили на сваи-бочки, - Майер показал руками размер. - Пока строили, над одним очком трясогузка свила гнездо. Профессиональные орнитологи нарушить идиллию не посмели, и поэтому дверь решили навесить только в одном отделении - чтобы второпях головой гнездо не снести. Типа, медленно открыл, медленно зашел, спокойно сел… А вот старый сортир снесли. Тут на кордон приехал известный ученый-англичанин! И твои соотечественники против него объединились.

В этом месте Лапин посмотрел на немца. На лице невозмутимого Крауфа не дрогнул ни один мускул - черт его разберет, не видно реакции… Сержант тем временем продолжал:

- Британцу сразу сказали, что в мужском сортире дверей не предусмотрено - по местным нормам и вследствие дефицита обрезной доски, а тот, что с дверью - женский! Так и сидел англичанин у всех на виду, три дня немцы радовались… А потом пожалели, ведь мошкары и комарья полно, человека поедом едят! Ведь кругом тундры да болота, а англичанин мог до самого конца экспедиции не догадаться, что ближе, чем за триста километров никаких таких "женщин" просто нет!

На несколько секунд наступила жадная тишина. После чего Юрген снисходительно оглядел русских провокаторов и совершенно серьезно сказал:

- Вы меня стали маленько обманывать, други. Этот известный случай произошел с мой двоюродный брат. Но не на Ары-Мас, а… - он взял многозначительную значительную паузу и победно поставил коду, - а в Гренландия!

После чего, глядя на постные лица ошарашенных друзей, он громко расхохотался и быстро выпалил:

- Хорошая немецкая шутка лучше хорошей русской. Разыграл! Германский футбол опять победил!

После чего они начали ржать втроем.

На территорию аэропорта медленно спускался легкий розовый сумрак - неповторимый колер фантастического явления, ночи предосеннего полярного дня. Еще чуть-чуть, и солнце начнет садиться, прятаться за горы, появятся нормальные материковские ночи. Чем ниже солнце, тем интересней становится освещение, Сержант всегда ворчливо говорил, что "розовое - не цвет". Но этот цвет, словно вата; казалось, он способен глушить даже звуки, отчего вечер становится тихим, безмолвным.

Да и полетов не было.

Две женщины, идущие от здания аэропорта, разговаривали и смотрели на оазис оживления у окраины сонного аэродрома - пламенеющую под низким солнцем тушу МИ-8 и мозаику снаряжения рядом с ним. Маленькие домики вспомогательных служб, непонятные сооружения, заброшенные тележки - все вторичное будто бы прижалось к земле. Лишь гордые силуэты самолетов Ан-3, символов полярной авиации, уважаемых и любимых каждым аборигеном полуострова, высились сбоку от ВПП.

Темнела вода протоки, куда с негромким плеском опустилась пара непуганых уточек. Птицы оглядели пристанище, что-то удовлетворено прокричали и затихли.

Подходящие к лагерю экспедиции женщины представляли собой весьма странную пару. Обе женщины была молоды, немногим старше тридцати.

Рожденная в Швеции Рита Энквист, владелица и основательница эзотерической школы "Уммо" в городке Мора, меньше всего походила на шведку, точнее - на тот кинематографический и книжный штамп почти патриархальной, но (вот ведь везуха!) сексуально полностью раскрепощенной женщины со светлыми волосами, пышными формами и каким-то спокойно-коровьим отношением к жизни и сексу.

Высокая она была. И худая, как вобла, вдобавок к этому - мальчишеская стрижка черных волос и почти черные, слегка татарские глаза. Короткие волосы стягивал плетенный кожаный ремешок, болтающийся позади хвостиком, куда был вправлен какой-то деревянный амулет. Другой амулет, в виде какой-то сложной звезды, висел на груди. Семь собственноручных книг. Преданные последователи школы, модерновый сайтик и развитая практика мистического прогнозирования позиционировали ее авторитетом в этой необычной области приложения жизненных сил. Убежденная феминистка, принципиально и успешно живущая без мужа, экспансивная и резкая, Рита и сейчас размахивала пластиковым пакетом, ударяя себя по серым джинсам, о чем-то яростно спорила с подругой.

Только что прилетевшая с Диксона, ее подруга была полным антиподом шведке.

Софи Пайе, ученый-биолог из Квебека, отвечала почти всем скандинавским стандартам. Невысокая миниатюрная блондинка с красивым северным лицом и почти идеальными пропорциями, Софи была одета в полевой полукомбинезон, подогнанный настолько точно по фигуре, что её внешний вид позже заставлял бригады заправщиков забывать шланги в заливных горловинах. За плечами небольшой выцветший рюкзак. Имея громадный опыт проживания в условиях дикой природы дебрей Британской Колумбии, Аляски, побывав в Гренландии и даже на острове Кадьяк, канадка практически не нуждалась в детальных консультациях и все тонкости подготовки к походу способна была понять с полуслова. Опытный человек.

Но, к будущему великому сожалению Сержанта, мужчины, во всяком случае, пока интересовали ее так же мало, как и Риту. Другое дело - медведи, в том числе и таймырские. Исследование этих хищников, позволившее ей в свое время защитить диссертацию, совершить массу экспедиций, написать кучу статей и стать авторитетом темы, занимало большую часть её жизни. Занимало настолько, что в ней не осталось место замужеству и после неоднократных попыток склейки интересов она развелась с мужем, финансовым менеджером торговой компании средней руки. Детей не случилось, того не позволял кочевой образ жизни и определенная установка преодоление "планки успеха" - обычное дело для просвещенной женщины Запада. Сначала, мол, мы чего-то там достигаем, а уж потом (и в ограниченном объеме) "кирхен-кухе-киндер".

Именно такие активные женщины ныне создают картину мира, но и страдают от неё сами же. Одна - образованная и упертая умница - идет в большую политику. Все, хана птичке. Нет ни семьи, ни воспитания детей, ни общения с мужем. Жизнь проходит под прицелом конкурентов-мужчин, прессы и редких завистниц. А порой и просто под прицелом, оптическим. Другая красавица, устав в ожидании интересной и достойной жизни, ставит себе разящий удар в знаменитых спортзалах, задержку дыхания в тире и успешно преодолевает уйму бюрократических препон, проникая в боевые части действующих армий. Третья вообще плюет на смутные семейные перспективы жизни со слюнтяем, посвятив свою короткую жизнь непонятному для большинства людей опасному восторгу получения горячего адреналина, - летает, парит, прыгает и тонет…

А это неплохо, если серьёзно. Это должно радовать любого умного человека - самим фактом равноправия всех тягот и радостей жизни. И дурак будет тот, кто этому сопротивляется.

Порой думается, что хорошо бы как можно больше места расчистить в генералитетах и правительствах - для таких вот женщин.

- Меня пугает ответственность,- заканчивая тему, нервно заявила шведка.- Что, в конечном итоге мы будем делать со знанием, отблеск которого получили? Что будем делать, когда найдем? А если это попадет не в те руки… - женщина еще раз ударила себя пакетом и вздохнула.- И даже если мы как-то представим это людям, пойдет ли это на пользу их духовной структуре?

- Ты во всем ищешь что-то сверхъестественное, это может повредить главной цели, - отмахнулась от надуманных, как ей представлялось, проблем Софи, давно привыкшая к экспансивной манере разговора собеседницы. - Рита, ты знаешь мой подход. Он материалистичен.

Но, увидев, что шведка насупилась, тут же примирительно спросила:

- Лучше расскажи мне о русских проводниках. Кто они?

- А, ну да… Ты же их еще не видела. Вполне ожидаемые типичные русские типажи, - желчно заявила Рита. - Гусар и отшельник. Один гибкий, словно рысь, типичный гусар, как у Льва Толстого, или как самодовольный шляхтич у Сенкевича. Другой, словно хитрый дед из толстовских же "Казаков". Зрелый мужчина, только молод он для деда. Сложный тип.

- Ты, как я вижу, уже и образы им подобрала, - отметила Софии, подкинув рюкзак повыше на плечо, они уже подходили к стоянке. - Только сомневаюсь, что у графа Толстого все было бы так просто. Здесь душ есть?

- Вон тот высокий светлый блондин, судя по всему, только что сходивший в туалет в кусты, Серж Майер, он доктор местной больницы, - Рита недовольно поморщилась. - Душ есть. Как же мало им платят, если русский доктор вынужден подрабатывать проводником?

- Как я понимаю, в твоей спецификации этот "majo" и есть "гусар"?

- Именно так. Я не уверена насчёт "majo", но вот то, что этот парень выглядит вполне "pobrekito" (если вообще не "stupido"), видно невооружённым глазом. Чрезвычайно насмешливый и язвительный тип. Все время старается меня подзудить! Мы с ним цапаемся каждый час, - с гордостью подтвердила Рита. - А вот у Юргена с ним полный порядок, оба охотники. Сошлись мальчики.

Услышав такое заявление, Софи ничуть не скрываясь, рассмеялась. Уж кто бы говорил про язвительность…

- Любой мужчина хоть немножко, но фанатик войны, они любят этот жуткий процесс с рождения. Точнее, его внешние характеристики. Любят наивно и порой лишь символично, даже абстрактно. Мужчине крепче спиться, если он знает, что у него есть целых три итальянских карабина, а в отряде Кривого Джона их всего два. Это слава! Он и главарем "сил сопротивления" становится во многом ради этого: убедить себя и друзей, что круче них есть только Джомолунгма. А когда нет войны, окунаются в охоту. Я достаточно насмотрелась на это мальчишество. Это обычно, Рита.

- А второй? Тот шатен, что сидит у ящиков и что-то, как я понимаю, пилит, и есть "отшельник"? - спросила она с любопытством.

- Загадочная личность, - пожала плечами Рита. - Почти всегда молчит, но, если говорит, то точно и вовремя. Иногда этот парень медитирует, как мне кажется. У него на груди оберег по типу саамских. Я попыталась войти с ним в контакт, - по тому, как значительно эзотеричка посмотрела на Софи, ясно было, что под этим занятием Рита имела в виду специфические формы бесед о непознанном, принятые в ее кругу. - Но он меня мягко отстранил. Жаль. Аура пока непонятная, но светлая. Зовут этого крепыша Игорь Лапин, он специалист по радиосвязи и альпинист, как сказал нам Дмитрий, когда знакомил. Мне также непонятна его мотивация работы в качестве обслуги. Но, что есть кроме денег.

- Молчит… Может быть, он просто не знает языков? Мне говорили, что в России с этим большая проблема, - предположила Софи.

- Английский он знает неплохо, - криво усмехнулась Рита, - но не так, конечно, как этот чертов красавчик Сержант.

- Кто? - не поняла канадка.

- Так они с Дмитрием иногда называют "гусара".

До группы работающих мужчин оставалось всего несколько метров и они предусмотрительно замолчали.

Новую спутницу по экспедиции представил Юрген, коротко и емко обрисовав ее заслуги, регалии и суть научного занятия, что вызвало почтительное удивление Лапина и Сержанта. Они аккуратно пожали крепкую ладошку канадки. Игорь отнесся к появлению лесной феи спокойно, помог ей снять увесистый рюкзак и дежурно предложил кофе. А Сержант, от одного внешнего вида Софи готовый закрутиться юлой, не успел вымолвить и слова, как попал под прицельный огонь Риты, с крайним неудовольствием обнаружившей вторжение в свой вещественный мир. Майер перешнуровывал боковые стяжки на её рюкзаке, стараясь восстановить геометрию изогнувшегося бананом изделия.

- Вы могли бы позволить нам самим разобраться со своим снаряжением,- холодно заметила она, но Сержант одарил ее самой любезной из своих улыбок и ответил на уверенном английском:

- Простите, Рита, я просто хотел помочь. И полагаю, что нам лучше чаще помогать вам сейчас, чем делать это в походе.

Этот русский проводник курил сигарету (как же много до сих пор курят в этой дикой стране!), а Рита остро ненавидела сухой удушливый запах американского табака. Но он прав, черт возьми! Рюкзак она шнуровала сама и получилось, мягко говоря, неважно.

Она подошла к стопке новых спальников и толкнула ее ногой.

- А что вас не устраивало еще и в наших спальных коконах?

- Все, - сказал Майер без выражения. - Если мы поднимемся выше пятисот метров, вы в нем замерзнете, - и добавил типа примирительно, но поворачиваясь к ней спиной, - вот спальный мешок Софи мы не забраковали.

Кипящая от возмущения шведка лишь громко фыркнула и юркнула в палатку (жаль, двери не было, а то бы как хлопнула!), откуда сразу раздался писк и недовольное бормотание - сгоряча на спящего Юху наступила, поди.

- Не фыркайте оленихой, фрокен, - не оборачиваясь, тихо бросил Сержант на русском. - Не в Швеции.

"Язва, яти я", - отметил про себя Майер. В отместку "мымре" он говорил эту фразу уже в третий раз, ведь никто из иностранцев, кроме Юргена, русского языка на приемлемом уровне вроде не разумел. И каждый раз немец, слышав это, снисходительно улыбался. Вот и сейчас ощерился, "абвер", да еще и подмигнул. "Сидит смиренно себе, волчара, гладит винтовку, ну просто ангел, - подумалось Сержанту. - Такой ни часов, ни сапог с убитого не сымет. С конечностями отрежет"

Софи Пайе лишь переступила с ноги на ногу и покачала головой, открыто улыбаясь Лапину, не торопясь, однако, садиться на предложенный ей складной стул.

- Спасибо… вас зовут Игорь, да? - кивнула она.- Я сейчас сама сварю кофе, угощу вас своим походным рецептом "по-чилкутски". Не хочу никого отрывать от работы. Где у вас тут горелка? О, многотопливная форсунка!

Друзья опять переглянулись, полевой человек. "Это радует, - отметил Майер, - будем считать, что в тургруппе двое нормальных людей все же есть". С любой стороны, приятно, как ни крути, видеть рядом красивую женщину, умело использующую исконно мужское. Например, карабин "Тигр". И далее по списку - каяк, параплан, боевую машину пехоты или вертолет "Аллигатор"…

Пока канадка разливала по стаканчикам умело сваренный кофе, а Игорь нарезал закусочное ассорти, учитывающее достаточно простые, надо отметить, пожелания клиентов, окончательно проснулся и вылез из палатки финн Юха.

Этот любит поспать. Фамилия у финского эколога была соответствующая, и ее Сержант одновременно с именем произносить не решался… Юха Харью - такого сочетания и специально не придумаешь. Невысокий толстенький альбинос. Эколог в лагере жил какой-то своей жизнью. Ночью он шастал по окрестностям Норильска, залезал на выжженные едкой серой горы Медвежки, старательно исследовал "чудовищную", как он не уставал повторять, экологию Норильского промышленного района. Дымящие трубы заводов производили на его психику разрушительное впечатление. Вечером, хорошенько проспавшись перед уже привычным выходом "под трубы", он обрабатывал цифровые фотографии дымов и следов их пагубного воздействия на местную флору, строчил на нетбуке какие-то статьи и заметки, коннектился и отправлял все это дело по сети, пугая мир отчётами.

Этот иностранец ровно настолько же расстроил Сержанта несоответствием стереотипу, как и шведка - с того самого момента, когда выяснилось, что финн не имеет при себе непременного пукко и вообще не силен в теме финских ножей. Ну, куда это годится, а? Мир изменился, и отныне никакой этнотип не укладывается в былой патриархальный канон. Вот и Юха несколько разозлился в ответ на настойчивые вопросы Майера по ножикам. Примерно так же, как мы бы злились на требования предъявить балалайку и зипун. Он что-то говорил про чудесные картины на улицах Хельсинки… Но какому туристу нужны эти хреновы картины? Всем балалайку давай!

Как становилось понятно любому человеку, увидевшему эту, по-своему колоритную личность, Юха Харью был мужчиной безалаберным, эмоциональным, урбанизированным, и в то же время, несмотря на полноту, чрезвычайно подвижным, моторным. Кроме основной профессии, он был специалистом в самых разносторонних областях, часто никак не связанных с экологической практикой. Могло показаться, что в группе у него авторитета нет. Но это было не так. К финну прислушивались, и именно его мнение часто становилось решающим. Он же чаще всего артикулировал общий интерес группы. Например, именно заполошный Юха смог доступно и убедительно объяснить Сержанту, какой научный и познавательный, а не эзотерический, как недавно намекал Юрген, интерес привел группу на Ары-Мас.

Еще лет двести назад на берегах Ледовитого океана росли леса. Сейчас, в ходе изменения климата, они снова продвигаются на север, как показали исследования спецов американского Годдардского центра НАСА. То же самое утверждают и ученые из Института леса имени Сукачева Сибирского отделения РАН.

Как он пояснил, в наши дни неуклонно движется на север граница лиственничного леса, а вот в зону лиственницы с юга и запада проникают сосны, ели и пихты. Если его, конечно, не травить норильским газом. Климат в лесном поясе становится более теплым и влажным и… леса пришли в движение. Как выяснилось по итогам изучения и космических съемок территории за последние тридцать лет, граница лиственничного леса продвигается на север со средней скоростью 3-11 метров в год. В тундре и болотах вырастают деревья, прежде всего, стланиковая форма лиственницы. Способ продвижения леса в тундру традиционный - ветер разносит семена метров на 50-60. Выросшие деревца начинают плодоносить примерно через тридцать лет, и тогда, при благоприятных условиях, поднимается следующая волна расселения. Иногда семена разносят птицы или мелкие млекопитающие. Тогда возникает лесной островок, на пару километров отстоящий от материнского массива. Если граница леса перемещается довольно медленно, то изменения внутри лесных массивов более заметны. Лиственничный лес густеет, редколесья переходят насаждения, площадь коих за тридцатилетие возросла на 66 %, и в итоге бывшая тундра покрывается "оазисами" - отдельно стоящими группами деревьями. Исследователи отмечают, что это далеко не первое проникновение древесной растительности в тундру. В период потепления 30-40-х годов прошлого века таёжный лес точно так же наступал на тундру. Возможно, и на Ары-Масе некоторые форпосты лиственницы стоят еще с той самой поры? Говорил он, как по-писаному. Заученно, как в Генштабе. Врал поди.

Странное сообщество собралось путешествовать по Таймыру…

Непонятно было, что их вообще могло связывать настолько, что образовалась дружба, тянущаяся свои узы даже не по дорогам старушки Европы, а через океан и достаточная для совместного похода по экстремальным таймырским землям? Или это и есть та самая "единая Европа" и "общее жизненное пространство"? Тогда… - только позавидовать! Так или иначе, все они разъезжали по миру, не привязываюсь в работе территориально. Или сегодняшний цивилизованный мир уже способен создавать такие устойчивые комплиментарные группы? Наверное, да.

Отношения сразу сложились… нет, не компанейские - партнерские. Что бы там ни говорил Серега о вредоносности фрокен Риты, как бы не раздражали порой болтовня Юхо и снисходительная чопорность Юргена, группа в целом состояла из контактных и вменяемых людей, способных понимать суть стоящих проблем. И Лапин, и Сержант вели себя спокойно, порой непривычно тихо, не допуская настоящих конфликтов или серьезных недоразумений. Этому способствовало еще и то, что Димка, с позиции интересов фирмы "Искатели приключений", тщательно оговорил условия сопровождения в контракте. Хотите иметь нормальных сопровождающих, а не бичей или неуравновешенных экстремалов? Тогда учитывайте их требования и практику. Вот все и сладилось. Пока, во всяком случае.

Материально-финансовое обеспечение группы впечатляло.

Они, не особо задумываясь над расценками коммерческого отдела авиаотряда, могли оплачивать аренду транспортного вертолета Ми-26Т "Хало", самого тяжелого вертолета в мире, и использовать столь внушительную технику сообразно своим планам и намеченному маршруту. Таким дорогим образом перебрасывать в точки старта радиальных маршрутов легкую и мобильную технику - вездеходы "Шерп" - еще никто на Таймыре не додумался… На авиацию вообще они не скупились. Перед основным броском на Путораны эта группа выполнила еще два перелета налегке: на юг, к географическому центру России, озеру Виви и на север, в заповедный Ары-Мас.

Конечная цель экспедиции была неизвестна никому, включая и Квеста. На топографические карты заказчики нанесли только примерные маршруты и направления с заранее оговоренным правом вносить изменения на ходу по итогам исследования территории. Что и было включено в контракт и более не обсуждалось - лезь к иностранцам с расспросами Димка Квест категорически запретил. Платят клиенты, и ладно. Тем более, что платят хорошо.

Для Игоря с Майером важным в этой затее были не только деньги, пусть и солидные. Не менее существенным завлекающим моментом стало то обстоятельство, что группа иностранцев вполне может попасть, помимо всего прочего, еще и в тот район, где позарез нужно было оказаться и друзьям. В конце концов, ситуацию можно было и спровоцировать… Случайно залететь, так сказать. Самим же найти грандиозные бабки на подобную экспедицию было совершенно не реально. Разве что пешком, на что не было у них ни времени, ни былых молодых сил. А тут под рукой отличные вездеходы, тяжелые вертолеты, водометные катера, вдосталь топлива, припасов и комфортный аварийный сход с маршрута в любой его точке по требованию. Грех было не воспользоваться обстоятельствами… Акцентирую: дураком надо быть.

Так вот и готовились к первому броску, у каждого своя задача и тайна.

Сегодня днем Димка прикатил на своей "сотке" вместе с тремя участниками и заказчики с явным удовольствием познакомились с экипажем вертолета, на борт какового завтра будут грузиться. Заодно и осмотрели технику. Димка сам переводил все, о чём горделиво говорил командир.

"Состав экипажа вертолета сокращен до двух человек: командир и летчик-штурман. Лишь при работе с внешней подвеской в состав экипажа включается еще и оператор. Но такого количества людей хватит. Новый бортовой радиоэлектронный комплекс обеспечивает пилотирование днем и ночью - в простых или сложных метеоусловиях…" И далее шла прочая лабуда, интересная лишь любителям.

Куда как интересней была картинка. Монстр белого цвета стоял на почетном месте и пугал людей своей величиной. Докладчик продолжал: "Компоновка вертолета Ми-26 была выбрана такой же, как у устаревшего вертолета Ми-6, но габариты поменьше. Фюзеляж имеет грузовую кабину, объем которой вдвое больше, чем у Ми-6, и рассчитана на перевозку вдвое большего груза и снабжена устройствами, облегчающими загрузку и выгрузку. Грузовая кабина военной модификации вертолета могла вместить 68 десантников с полным снаряжением и вооружением. А если технику возить? Запросто! Известен случай, когда, помимо десанта, в грузовой отсек вертолета был загнан топливозаправщик на базе автомобиля ЗиЛ-131".

Иностранцы ему поддакивали. Хорош был красавец-геликоптер! Командир законно хвастался до той поры, пока вездесущая Рита не влезла в монолог с явно провокационным заявлением:

- Насколько я помню, у вас этот вертолет почему-то называется "коровой", это так, господин командир? И не такой же, как вы говорите, "красавец", в августе 2002 года был сбит чеченскими силами народного сопротивления, когда погибли более сотни человек? И это вы называете надёжной машиной? Настораживает, знаете ли.

Заметив, как посинел от возмущения сбитый в полете мысли командир воздушного судна, а у Юхи округлился рот, Сержант торопливо поспешил унять панику:

- Согласитесь, господа, что в глубинах Путоранах по нашему вертолету никто стрелять зенитной ракетой не станет. Такого не бывает.

"Ладно врать-то, Серёга. Было время, еще как стреляли, - подумал Лапин. - Но вот этого интуристам лучше не рассказывать".

И вопрос замяли. В общем, по всему чувствовалось, что пора лететь, застоялись кони в стойлах. На долгом привале даже самая дисциплинированная армия начинает разлагаться. Вся группа в сборе, необходимые документы и разрешения выправлены, снаряжение и припасы готовы. Чего ждать?


предыдущая глава | Оазис. Вторжение на Таймыр | " ЗАДВЕРЬЕ"