home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Встреча-1

Они тронулись в путь ранним утром.

Утром же прошел первый дождь, вызвавший первую походную суету. Можно сказать, мелкий. Когда заводили моторы, мимо важно проплыла огромная темно-серая туча, напитанная водой, как губка. Но путников небесная хозяйка пощадила, не сбросив боезапас на еще не собравшуюся группу.

Поначалу "Шерпам" было туго, маршрут шел по низине, поросшей кустарником. Им предстояло пройти до мелководного устья двух рек Амнундакт (одна текла с юга, ее иногда называют еще и Манумакан, из долины Нерала, а другая с востока) и далее до волока на реку Нерал. Поехали вдоль оленьих троп, легко миновали небольшой разлив, и вскоре увидели уже афишированную Сержантом местную достопримечательность - старое тунгусское кладбище. Все могилы располагались в красивом месте - на ягельных холмиках, откуда было видно и долину реки, и озеро Аян. Иностранцы спешно выскочили из машин, охали, фотографировали. Почему-то у попадающих сюда всегда принято фотографировать и снимать на видео захоронения малых народов. А вот прах цивилизации не интересен, часто ли вы видите экскурсионные группы возле городских кладбищ? К чести иноземцев, ни у кого из них и мысли не возникло что-то взять с земли и тем самым потревожить могилы с традиционным дровяным настилом и христианским крестом необычной формы. Дотрагивались до серого дерева бережно. В прошлом году Андрей Донцов с Лапиным наткнулись в предгорьях на почти такой же деревянный крест в излучине реки, на перекладине которого пришлые уроды вырезали надпись "ДМБ2000" и "Metalliкa" с русским "к".

Еще через несколько минут пути показались совсем другие следы человеческого бытия - брошенные дюралевые детали катамарана какой-то неудачливой экспедиции.

Дальше открылась долинка с наледной поляной. В разрыве туч над уже пройденной частью маршрута к реке пробился косой столб солнечного света, стало веселей и уютней. Местность во многих местах была такой ровной, что Лапин смог расслабиться и даже полюбоваться встречной флорой. В его машине сидели немец и Рита. Пассажиры так распределились еще и сообразно соображению: в каждой группе по два ствола. Женщина сидела на переднем сиденье, а Юрген удобно устроился позади, поставив карабин слева возле контейнеров - на заднем сиденье и места больше, и спокойней, уединённей, что ли. К тому же, именно там в крыше кабины был вырезан широкий откидной люк, можно вылезти наверх при необходимости.

- Некоторые здешние места весьма похожи на пейзажи Швеции, - объявила Рита, глядя на молчаливого водителя-проводника. Этот внешне всегда спокойный парень ей нравился. Вроде тихий, скромный, сам для себя философичный, но какой-то бесёнок в нем все-таки сидит.

- Вы бывали в Швеции, Игорь? - спросила она.

- Нет, я там не был, - чуть виновато откликнулся сталкер, осторожно объезжая подозрительное болотце и выводя машину на моренный вынос. - Но зато я этой зимой имел дело со шведским жителем, даже аборигеном.

- Вот как? Расскажите нам поподробнее.

- Он жил у меня в квартире.

- Даже так? Мужчина? Женщина? Какой-нибудь металлург?

- Да нет же… Сейчас я расскажу, секунду, - Лапин сбавил газ, реагируя на маневры мягко раскачивающегося впереди "Шерпа", что торил дорогу под управлением Сержанта и размеренно продолжил, тщательно подбирая английские слова:

- У нас в Норильске продавали елки. Ну, новогодние, знаете… Все торопились, покупали, уж больно они красивые, эти ваши елки. Ровные, аккуратные, как у Диснея. А у нас дома всегда жара. Знаете, после того, как намерзнешься в походах, хочется капитально прогреть кости… Вот. И хвойный аромат пошел просто волнами, густыми такими. И из какой-то шведской елки вылезла шведская божья коровка! - Игорь перевел народное название насекомого дословно и потом уже показывал размер, пояснял про цвет и точки на хитине крылышек, пока слушатели понятливо не закивали головами.

- Спала себе среди веток. Наверное, даже и не поняла, что перенеслась во сне на такое расстояние.

Рита и немец с изумлением слушали.

- Ребенок распереживался, меня спрашивает, а я и сам не знаю, чем её покормить. Ползает она по детской руке, по стулу да по столу. Ну, что тут делать? Попробовали мы втроем спеть ей специальную русскую песенку: "Божья коровка полети на небо, принеси нам хлеба" (по-английски это звучало просто ужасно, никакой лирики), но она нас не послушала. Наверное, нам надо было петь по-шведски.

- Lilla ko flyg till himlen och bringa oss brod, - неожиданно пропела шведка.

Несколько секунд был слышен только звук двигателя, а потом уже и Юрген тихо запел что-то мелодичное, похоже, детское, протягивая вперед, что бы Игорь увидел, узнаваемое скуластое лицо родного карапуза на забранной в прозрачный футляр фотокарточке.

- Ну, мадам, мне, к сожалению, тут знакомо только "флюг" и "брод", думаю, что это "лети" и "хлеб". Не знаю, не учил я шведский. Жаль, что не знал. Вот когда побываю у вас - подучу. А "коровку" мы отдали в детский сад, у них там оранжерея, - открыто улыбнулся Игорь, а Рита даже коснулась его рукой в искреннем сентиментальном порыве.

Вскоре "Шерпы" выкатили на озерцо Манумакли, из которого и вытекает Амнундакта. Словом "манумакли" бесхитростно называются многие верховые озера в каньонах. В переводе с эвенкийского Долгое, а еще лучше - Длинное. Фантазия у местных народов, похоже, работала так же, как и у наших первых геологов, у тех то же самое, сплошь "листвянка", "быстрая" да "щучье".

Этот этап путешествия позволял моторизованным зрителям разглядеть все ландшафтные зоны Путоран: горную арктическую пустыню, горную тундру, редколесья верхней части склонов, тектонические трещины и речные террасы. День раскатывал пред ними голубые горизонты, они медленно ехали над озером по ягельным полянам, оставляя по бокам туманные загадки распадков. Вскоре наткнулись на старую стоянку оленеводов, в центре которой лежали на боку полуразвалившиеся нарты. Опять стоп… Крауф, пользуясь моментом, даже сбегал наверх, поднимаясь по негустому лиственному лесу с редким подлеском из ольховника.

Пока члены экспедиции изучали артефакт и пили кофе с бутербродами, а Рита бродила по кругу поляны со своим странным прибором в руках, Лапин подошел к Сергею и усмешливо спросил:

- Заметил я, как ты аккуратно каждый куст объезжаешь. Эмаль поцарапать боишься?

На что Сержант ответил ему монологом узбека из анекдота:

- Машин-то новий, рюсский, никилированний… Вдрюг тебе столб дарог пирибижаль? Вах-вах, голова начальник на капоте газета читай! Знайш, я так думай - начальник мне новий дадут, радиатор - не-е-ет… "Такой начальник" больше Квест не даст, если этих не сбережём.

- Кстати об узбеках. У тебя не осталось орешков в меду? Жрать что-то хочется, как из ружья, наверное, переволновался. Комар в веко жахнул, теперь чешется, - посетовал Майер. - Пора бы нам приваливаться капитально, судя по аппетиту, а? Насчет горячего ты как?

- В дверце внизу есть пакетик чипсов, поди возьми.

"Приваливаться капитально" пока не получалось, негоже сразу же нарушать график движения. Так что, с горячим и "полежать" они пролетали. Рита невозмутимо ела какой-то питательный, но насквозь диетический порошок, осторожно подсыпая его в чай. Не грибок ли мексиканский? Насмешливо предложила попробовать Сержанту, рекламируя очищение организма и ума, на что Майер ответил ей так:

- Мое место в пищевой цепочке, мадам, никак не позволяет мне заниматься мутным порошковым вегетарианством.

На прибрежном песке взволнованный Юха вскоре разглядел (вот уж, кто чем озабочен) много волчьих следов, причем звери здесь были настолько крупные, что в отпечатке их лап спокойно могла уместиться суровая мужская ладонь. Следы привлекли внимание всех, а канадка не просто сфотографировала, а еще и измерила, попутно поясняя Рите, что северные волки больше своих европейских собратьев, и выглядят они до того внушительно, что издалека их порой принимают за оленей (она применила слово "карибу").

И снова в путь!

В машине Сержанта на переднем сиденье ехал финн, а канадка, к великому сожалению Майера, обосновалась позади. Помощи от финна практически не было. А вот Софи часто и вовремя подсказывала верный путь, порой через люк выбираясь наверх для обзора. Лебедки, установленные впереди, им еще ни разу не пришлось применять.

После короткой ознакомительной остановки у нарт начались хаотически расположенные моренные гряды на водоразделе, а в точке слияния истоков Нерала в долине пошел топкий и замусоренный половодьем лес. Река распалась на множество мелких проток, и они пошли прямо по воде и гальке. Потом уклон уменьшился и открылась очередная наледная поляна - огромная, но прилично подтаявшая за жаркое лето. За поляной перед высоким моренным валом приток Амут-Нерал одним дружным руслом скользнул налево - к водоразделу с речкой Кутарамакан, бегущей к одноименному озеру. И опять находка!

Напротив устья Амут-Нерала на большой поляне стояли два красных столба с перекладинами. При ближайшем рассмотрении все предположили, что это тунгусское культовое сооружение. Рита опять заинтересовалась, а после того, как Майер выдал, что это и есть, скорее всего, знаменитые и таинственные "ворота шамана" с колдовскими свойствами, просто прилипла к месту и категорически не хотела ехать дальше. У Игоря на этот счет имелась версия более прозаическая, но, пожалуй, более красивая. По его словам, с приближением родов отцы семейств заставляли шамана камлать, а для усиления эффекта и организации действенной помощи устанавливали для роженицы отдельный чум. Норильские тунгусы, будущие долгане, ставили снаружи две ошкуренные молодые лиственницы с крестообразными поперечинами, называемые "туру", что значит "столб", символически изображая столь распространенные в долганском шаманстве "туру-деревья", связанные с душой и жизнью человека. Долганы верили, что, опираясь на священные деревья туру, душа ("кут") роженицы как бы выпрямляется, встает после родов и тем самым возвращается к жизни.

"Ворота" представляли собой четырехметровые столбы ярко-красного цвета, на столбы были набиты поперечные рейки разной ширины, образующие две своеобразные плавных волны по бокам. Один столб был прикреплен к лиственнице, а вот другому повезло меньше, его закрепили к пеньку, и он завалился под напором зимних ветров.

Вошедший в роль экскурсовода-эксперта Сержант охотно рассказывал, что весь их путь, в общем-то, идет по древней кочевой тропе, перерезающей весь массив Путоран с юга на восток, настоящему торговому пути. Здесь жили и кочевали племена и роды, а одиночки-эвенки обитали до последнего времени. Потому и хватает артефактов. Так рушился широко распространенный миф о том, что на плато Путорана местные люди, дескать, ни когда не жили…

Но и современных кострищ хватало. Сержант злобно шипел на туристов-водников. Лапин смотрел на вещи более романтично, предположив, что лет через сто и эти следы станут объектами исследований. Это вряд ли, возражал ему Майер. Ни один современный турист еще не поставил культурологически ценные "ворота шамана" на перевале и изображение божка "садэи" или "нга" у входа в темное ущелье… Спорить тут можно. Но факт остается фактом, если ранее в основном к северу от Норильска земли были сплошь усеяны остатками жизнедеятельности, что ни озерцо тундровое - консервные банки и осколки стекла, то теперь беспардонность высокоскоростных временщиков с рюкзаками добралась и до Путоран.

Постепенно распаляясь, Сержант вскоре разогнался, набрал должный дискуссионный пафос и громкость речи.

- Какая такая необходимость разводить новый костер чуть дальше уже освоенного другими места, а!? Вы же вечно торопитесь, бродяги. Ведь у вас, чертей, вечно нет свободного времени, что бы все изгаженное тщательно прибрать за собой, давит график и сроки, жжет карман обратный авиабилет. И вот вам итог, пожалуйста: что это там сбоку глаз мозолит? Это назойливо белеют так и не сгнившие куски рваной бумаги в местах оперативных нужников… Опасный анахронизм, между прочим! В детстве мама заботливо говорила Серёге: "Не вытирай, сына, жопку газеткой, в эту бумагу газетчики всякой гадости много напихали, рак у твоей жопки будет". Газет мама почти не читала, но существо газетного ремесла понимала четко и верно. Давным-давно кругом туалетная бумага, а газеты лежат черт знает с каких лет! И не торопятся сгнить. А у кочевых тюрков было принято подмываться после туалета.

Да… Прав Сержант, или нет? Странная избирательность наблюдается на туристических маршрутах. Нет, вы, господа, конечно, этически правильно закапываете банки целлофановые пакеты, но… почему-то легко бросаете по берегам сломанные весла, куски брезента, резины и трубчатые рамы. А убирать это все кто за вас будет? Так какого же… ядрена вошь!

Основные мысли его обличительного спича упали, как и ожидалось, на благодатную почву. Эколог, матерый спорщик в этой сфере природоохраны, и канадка (тоже не дебютант), с воодушевлением поддержали его постулаты. Немец же, как и полагается настоящему охотнику, занял выгодную серединную позицию, хитер фриц, хитер… Коли ты сам периодически сокращаешь фауну огнестрельным зельем, глупо излишне громко сетовать на вмешательство цивилизации в природу. Но вот какая странность! Насквозь пропитанная европейской идеей природосбережения Рита Энквист неожиданно для всех поддержала Лапина. А он рассуждал странно, выкладывая мысли спокойно и убедительно, хотя могло показаться, что он просто стебается.

Ну скажите, чем принципиально отличается старый (древний) мусор, оставленный на тропе долганами или эвенками от "нового" мусора малочисленных групп путоранских туристов? Это же не пригородные пикниковые компании… Сколько того мусора? Да и этот мусор, если разобраться, представит спустя некоторое время определенную культурологическую ценность. Вот здесь проезжий долганин бросил старые нарты, оставил гнить конструкцию для ловли песца или порубил и сложил кучкой стопку старых шестов для чума. Да черепа-рога оленей на пеньках вывесил… Все это перегниет и растворится в природе, как и пустая консервная банка туриста.

А вот если, согласно повальной городской моде, навязать на пригородные дерева гирлянды ленточек, некоторые из которых сделаны уже из современных синтетических тканей, то этому дереву точно придет пипец, да и ассоциации такая картинка вызывает… со свалкой. Точнее, с кустами вокруг нее, облепленными принесенным ветром мусором.

Религиозные обряды? Все эти столбы и трухлявые остатки бубнов? Ну и что, что древние оставили? Короткие вечерние посиделки уставшей тургруппы, с редко разрешённой бутылочкой для сугреву и философскими разговорами прохладным вечером мало чем отличаются от языческих камланий. Эффект тот же, посидели, помедитировали, вкурили (раньше трубочку пеньковую, ныне сигарету с угольным фильтром, а кто и чуйской травки), нашли себя в пространстве и времени, поверили в Вечность… А Древность сама придет. Ведь уже сейчас находка остатков следов экспедиции 20-30-ых годов прошлого века вызывает восторг, сравнимый с эмоциями Шлимана.

Даже если кто-то уронит на землю memory-карточку для камеры или пару батареек - ничего страшного. Представляете, каким сокрушительным ударом станет для будущего археолога находка примитивного костровища со следами технологии допотопного барбекю и карту памяти рядом, в том же культурном слое? Как так, тут и рыбу острогой добывали, и флэш-память использовали? Никак, пришельцы!

Конечно, титановые остатки катамарана не сгниют, это нетленка. Но лишь голая рама от него вскорости и останется. Брезент быстро истлеет, люверсы проржавеют и выпадут, обратятся в прах. А костяк пару раз передвинет ветром и паводком на более спокойное место, за него зацепятся кусты, края бережно закроет мох. И будет из бывшего гордого плавсредства отличное жилище для полевой живности, никак не мешающее окрестной природе. Глядишь, когда-нибудь и медведь себе там берлогу устроит. Одним словом, то, что сегодня нам кажется поганым мусором, когда-то станет единственным надежным способом перепроверки противоречивой исторической и этнографической информации.

Странно, да?


- - - | Оазис. Вторжение на Таймыр | cледующая глава