home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«Бродвей»

Как выяснилось, «Бродвей» представлял собой не только широкий внутренний проход вдоль всего корабля, о чем рассказывал Эйкр. От центрального коридора в разные стороны отходили многочисленные «переулки» и «тупики», где располагались складские помещения, холодильники и другие комнаты, где хранились запасы съестного.

В обычные дни здесь можно было встретить множество людей. Кладовщики, мясники, пекари, матросы, горничные, механики, официанты и многие другие по долгу службы сновали по «Бродвею». Все они прекрасно ориентировались в коридорах и закоулках «Бродвея». Но теперь случилось непредвиденное: страшная катастрофа многих погубила, те же, кто остался в живых, пытались найти путь к спасению.

Технический персонал и моряки в основном знали друг друга в лицо. В крайнем случае, по форме могли определить, кто перед ними. Пассажиров же здесь, на этой палубе судна, никогда не было и быть не могло. Поначалу их вторжение на закрытую для них территорию повергло в полное замешательство тех, для кого «переулки» «Бродвея» были родными. Странная это была группа, во главе которой шел гигант в белой рубашке. За ним следовали несколько усталых и измученных мужчин, женщины в разорванных платьях, девушка в розовом халатике и еще одна, в белых трусиках и лифчике.

Когда в этих людях узнали пассажиров, коренные обитатели «Бродвея» тут же как будто забыли о них. Вся работа технического персонала лайнера всегда проделывалась так, что сами работники оставались как бы невидимыми. Они обслуживали пассажиров, но их будто не было. Это они подавали еду и напитки, превращали мясо в бифштексы, а яйца — в омлеты, пекли хлеб, следили за исправной работой всех механизмов на корабле, но при этом их никто не знал в лицо. Преподобный Скотт и его команда оказались здесь как Гулливер в чужой стране, населенной странными существами.

После пустынной палубы «Д» и напряженного подъема, казалось, присутствие людей здесь должно было бы успокоить путников, придать им уверенности. Но получилось совсем не так. «Бродвей» показался им настоящим кошмаром. Все окружавшие их словно посходили с ума. Кто-то безуспешно пытался найти выход, кто-то старался понять, что же все-таки произошло, но большинство были пьяны и праздно шатались по коридорам, спотыкаясь о трубы и провода, занимавшие здесь почти весь пол.

Никто не мог ничего объяснить. Наконец Джейн Шелби удалось разыскать двух горничных-англичанок, которых она смогла разговорить.

— Ах, мадам, все это ужасно! — запричитала одна из них. — Мы, правда, не знаем, что произошло, и где мы сейчас находимся, и сколько людей вообще погибло. Мы знаем только, что очень многих ранило. А с вами все в порядке, мадам? Может быть, мы сумеем вам чем-нибудь помочь?

Джейн стало жаль этих бедняжек. Перепуганные англичанки сами нуждались в помощи, но, привыкшие всегда прислуживать, даже в этой страшной ситуации были готовы позаботиться о других.

— Нет-нет, благодарю вас, — отозвалась Джейн Шелби. — Вы лучше помогите друг другу и займитесь вашими товарищами.

Казалось, женщину вполне удовлетворил такой ответ:

— Да, мадам, этим мы и пытаемся заняться. Но здесь должен находиться и кто-то из команды. Я уверена, что очень скоро помощник капитана обязательно отыщет вас и подскажет, как пройти к спасательным шлюпкам. Скорее всего, их уже спускают на воду.

Не было смысла объяснять им, что шлюпки, установленные на шлюпбалках, уже давно находятся под водой, на глубине пятидесяти футов ниже ватерлинии. А если одна или две из них сорвались, то, возможно, на них сейчас пытаются спастись те из членов команды, которых смыло за борт уже в первые мгновения катастрофы.

— Да, я думаю, что все именно так и произойдет, — кивнула Джейн и привела хладнокровием в восхищение своего мужа, наблюдавшего за ней.

— Мы должны находиться на своем посту, — сообщила вторая горничная, — вот только мы никак не можем его найти. — И с этими словами они побрели дальше.

Шелби сделал усилие над собой, чтобы взять себя в руки. Ему стало казаться, будто он уже умер и попал в ад. Мимо него ходили люди с затуманенными взорами, иногда кто-нибудь из них натыкался на него, как будто Шелби для них оставался невидимым.

Мимо путешественников прошла группа палубных матросов. Хьюби Мюллер вновь попытался заговорить с ними на всех известных ему языках и наконец двое слесарей-итальянцев что-то ему ответили.

— Что они говорят? — поинтересовался Скотт.

— В сторону кормы нет смысла идти, поскольку дорога там «заблокирована», как они выразились. Один из котлов взорвался, два других сорвало со станин и выбросило в море. В машинном зале творится то же самое. Они говорят, что турбины и генераторы как будто выкорчеваны со своих мест. Они там были. Жуткое зрелище и горы трупов. Теперь они пытаются выбраться через носовую часть корабля.

Но на Скотта эти сообщения не произвели никакого впечатления.

— Скажите им, что мы все равно пойдем к корме, — попросил он Мюллера.

— Неужели? — сердито буркнул Рого. — А, может, нужно сперва узнать мнение всех остальных? По-моему, эти парни ясно дали понять, на что стала похожа корма. Мне кажется, они соображают, что делают.

— Если вы хотите присоединиться к ним, я возражать не стану, — холодно отозвался Скотт. — Но с каких пор вы стали верить посторонним на слово, даже не попытавшись выяснить, есть ли в их словах крупица правды?

— Не соглашайся с ним, Рого! — истерично закричала Линда. — Я хочу идти как раз в другую сторону.

— Заткнись хоть ты! — рявкнул Майк и тут же добавил: — Помолчи немного, пожалуйста.

Да, в Нью-Йорке он был известным человеком, авторитетным полицейским. Майк Рого… Здесь же он никто… Он ненавидел Скотта, но одновременно ненавидел и себя тоже. Рого понимал, что, в общем, священник был прав: раз уж ты согласился на какой-то план, нужно действовать по нему до конца, а не сбиваться на полпути только из-за того, что от кого-то услышал что-то такое, что заставило тебя усомниться…

— Хорошо, хорошо, я больше не буду с вами спорить, — смирился он, обращаясь к Скотту.

— Спросите их, не хотят ли они присоединиться к нам, — попросил Скотт Мюллера.

Среди матросов начался спор. Затем от их группы отделился один мужчина и подошел к Скотту. Он был крепкого телосложения: настоящий борец, с мощными рельефными мускулами, приземистый, наполовину лысый, с аккуратно подстриженными черными усиками. Взгляд его темных глаз отличался удивительной мягкостью и теплотой.

Матрос сказал:

— Моя идти с тобой.

Мюллер о чем-то еще переговорил с итальянцами и доложил Скотту:

— Это палубный матрос, он турок. Незадолго до катастрофы механики из машинного, кажется, послали его за кока-колой, поэтому-то он и выжил. Его зовут Кемаль. Он говорит, естественно, по-турецки, знает греческий и немного понимает по-английски.

Услышав свое имя, мужчина добродушно улыбнулся, обнажив ряд золотых зубов.

Один из итальянцев обратился к Мюллеру:

— Да он же сумасшедший! Мне кажется, что вы тоже сошли с ума!! Да и какая разница, кто куда пойдет? Ведь мы так и так все утонем!

Матросы ушли. Линда направилась было за ними, но тотчас же Рого вытянул за ней руку и двумя пальцами ловко ухватил за резинку трусиков. Если бы женщина сделала еще хоть один шаг вперед, она оказалась бы обнаженной. Линда расплакалась, повернулась к Рого и принялась колотить его в грудь кулачками. Он не сопротивлялся. Постепенно ярость Линды утихла, и она успокоилась.

Робин Шелби подошел к своей матери и негромко произнес:

— Мам, мне нужно срочно отойти.

— Боже мой! — воскликнул Ричард. — Неужели тебе это так необходимо?

— А почему бы и нет? — рассердилась Джейн.

— Да, но куда именно «отойти»?!

— Здесь должны быть туалетные комнаты для членов команды, — заметил Мюллер. — Только не забывайте, что все вокруг нас теперь перевернуто вверх дном.

— Верно замечено, — поддержал его Скотт. — Кстати, если у кого-то еще возникли подобные проблемы, предлагаю решить их прямо сейчас. Сам же я прогуляюсь к корме, посмотрю, как там. Неизвестно еще, сколько времени будет гореть аварийный свет. Как только он выключится, среди местных обитателей начнется самая настоящая паника. Если лампочки погаснут, прижмитесь к стенкам коридора, лягте на пол и постарайтесь по возможности не двигаться. Прикройте голову руками и оставайтесь на месте. Я сам разыщу вас по голосам. — Он повернулся к новому члену своего маленького отряда и скомандовал: — За мной!

— О’кей, — безоговорочно согласился турок.

— Нам здорово повезло, — кивнул Скотт. — Он наверняка хорошо знаком с машинным залом.

«Повезло? — удивился про себя Мюллер. — Может быть. Интересно только, почему этот дикарь, этот палубный матрос вдруг решил покинуть своих товарищей и перейти к нашему священнику. Не удивлюсь, если он, в общем-то, человек примитивный, интуитивно почувствовал силу Скотта, лидера, который обязательно выведет своих людей на путь спасения».

— Ну, пойдем, Робин, попробуем найти то, что нам нужно, — обратилась к сыну Джейн Шелби.

Джейн была уверена в глупости всей этой затеи. Ну кому нужно искать туалет в той ситуации, в которой они оказались сейчас? Когда речь идет о жизни и смерти, когда каждая минута может стать последней… Было бы логичней просто отыскать укромный уголочек и велеть своему мальчику присесть на корточки. Все же Джейн понимала, что даже в данных обстоятельствах и она, и ее сын по-прежнему остаются цивилизованными людьми и будут делать именно так, как привыкли это делать каждый день.

Джейн вспомнила, что даже во время войны, чуть ли не на полях сражений, строились специальные отхожие места. И люди, жизнь которых во всем остальном напоминала звериную, имели возможность уединиться в нужный момент, чтобы не терять своего человеческого достоинства и оправиться так, чтобы этого никто не увидел.

Вскоре они нашли нужную комнату, но, войдя внутрь, Робин тут же в ужасе вскричал:

— Мам! Что это?! Ты только посмотри!

Ближе к потолку, прямо из стены уродливо торчало шесть писсуаров, напоминая экстравагантные скульптуры неведомого безумного авангардиста. С потолка свисали унитазы, без воды, разумеется, и совершенно утратившие свое предназначение. Жуткую картину довершали спускающиеся сверху ленты размотанных рулонов туалетной бумаги.

— Мамочка! — заскулил Робин. — Я здесь не могу!

— Ну, перестань, — нахмурилась Джейн. — Помни, что ты уже не маленький и должен постараться приспособиться. Кстати, в прошлом, до того, как изобрели вот такие штуковины, люди спокойно делали свои дела прямо на земле. Между прочим, на корточках это получается намного легче.

— Мамочка, но я не могу! — продолжал сопротивляться Робин. — Только не здесь. Ты только посмотри вокруг…

С этим нельзя было не согласиться. До Джейн и Робина здесь уже успели побывать многие. Причем те, кто уже ничего не стеснялся.

— Ну, тогда выйди в коридор и сделай все там, только побыстрей. Какая теперь разница, где ты это сделаешь! — вздохнула Джейн Шелби.

— Тогда ты отойди и не смотри, — попросил мальчик.

— Ну, Робин! — покачала головой мать. — Если бы ты знал, сколько раз я тебя видела за этим занятием…

— Ну, пожалуйста! — взмолился Робин. — Я так не могу! Ты сама только что сказала, что я уже не маленький.

Джейн мысленно отругала себя. Ну, разумеется, он уже не маленький. И, конечно же, она сама воспитала его таким.

— Хорошо, — кивнула она.

— И не ходи тут рядом, — снова попросил Робин. — Ты иди к нашим, а я потом тебя догоню. И посмотри, пожалуйста, сюда, случайно, никто не идет?

Джейн вгляделась в конец коридора, но повсюду было пустынно.

— Нет, никого тут нет. Но ты тоже не задерживайся, ладно?

Материнский инстинкт подсказывал ей, что достаточно лишь завернуть за угол и там подождать сына, но она решила вести честную игру до конца, а потому решительно направилась к своим товарищам.

К ней тут же подошла мисс Кинсэйл:

— Вы… нашли то, что искали? — негромко поинтересовалась она. — Доктор Скотт сказал, что, наверное…

Джейн едва сдержала улыбку:

— Да-да, все в порядке. Но только теперь этой комнатой не сможет пользоваться ни человек, ни животное. Все ведь теперь перевернулось.

— Ну конечно же! Боже мой, — забормотала мисс Кинсэйл. — Я как-то об этом не подумала.

— А у вас какие-то проблемы? — забеспокоилась Джейн.

— Нет-нет, ничего страшного, — тут же отозвалась мисс Кинсэйл. — Просто…

— Тогда я предлагаю вот что, — заговорщическим тоном произнесла Джейн. — Давайте с вами пройдем до конца вот этого переулочка, а там присядем, задерем юбки и, как говорят девочки, спокойно «пожурчим».

— Да вы читаете мои мысли! — обрадовалась мисс Кинсэйл, и женщины отправились в путь.

Скотт все не возвращался, и его команда, предоставленная себе, занялась самостоятельным исследованием местности.

— Лично я доверяю своим ушам и носу, — начал Весельчак. — Я чувствую запах спиртного и вдобавок слышу вдалеке чей-то радостный смех.

— Верно! — подтвердила Памела, хотя сейчас ей меньше всего хотелось пьянствовать. Перед ее мысленным взором то и дело представала страшная картина. Она снова и снова видела свою погибшую в затопленной каюте мать. Она понимала, что мама отправилась в этот круиз только для того, чтобы найти для дочери подходящего жениха. И вот как все печально для нее закончилось…

Памела не знала, как ей следует теперь себя вести и как оплакивать мать. Городские жители привыкли сталкиваться со смертью в больницах, где это обычное дело, где царит тишина и люди вокруг ходят чуть ли не на цыпочках, боясь ее нарушить. Здесь же несчастная девушка чувствовала себя явно не в своей тарелке. Она была растеряна и лишь повторяла все то, что делали другие.

Памела чувствовала и свою вину: ведь если бы в этот роковой вечер она не отправилась вслед за Весельчаком, она никогда бы не бросила мать одну. И если тогда ей хотелось немного повеселиться и развеяться, то теперь-то уж точно она не собиралась пить.

Но как ни странно, она была не против, чтобы Весельчак снова напился. Ведь тогда бы он опять принадлежал только ей одной целиком и полностью. Протрезвев, он стал относиться к ней сдержаннее, начал даже посмеиваться над ней. Он, видно, не воспринимал их отношения всерьез. Она хорошо помнила, как он сказал об их недавнем знакомстве и как сравнил ее с человеком-мухой. Ну, а если Бейтс напьется, он снова обнимет ее покрепче, возьмет ее руку в свою влажную ладонь и почти с нежностью в голосе произнесет что-то вроде: «Старушка, мне кажется, я начинаю понимать разговоры за соседними столиками. Не тяпнуть ли нам еще по одной?»

— По-моему, винные склады находятся вон в той стороне, — Памела решительно указала налево, где располагались кладовые и лестницы, ведущие к кухне.

— Тогда немедленно направляемся туда, моя верная старушка! — радостно воскликнул Весельчак, увлекая девушку за собой.

Памела почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. При одной лишь мысли о возможности напиться Весельчак стал намного нежнее к ней. Итак, она вновь его верная подруга!

Они быстро шли по коридору туда, куда указала Памела, и очень скоро добрались до ряда комнат со стальными дверями, в верхней части которых были врезаны металлические решетки. Через эти своеобразные «окошки» можно было заглянуть внутрь и убедиться, что здесь действительно хранятся всевозможные вина. Правда, бочонки и ящики с бутылками опрокинулись и раскатились по полу. Но двери были надежно заперты. Весельчак и его подруга приникли к решеткам, словно дети, пришедшие в зоопарк поглазеть на животных в клетках.

— Вот это зрелище! — тяжело вздохнул Весельчак. — Как бы сейчас пригодился топорик нашего преподобного Скотта! Ну, это же какая-то китайская пытка! — в сердцах он сплюнул и с досадой стукнул кулаком по двери.

В комнате напротив располагался склад шампанских вин. Здесь все пространство от пола до потолка было забито ящиками настолько плотно, что крушение корабля не привело к крушению этих штабелей.

При виде этого изобилия Весельчак только поморщился:

— Фу, кислятина и газировка! Чисто женский напиток, который врачи рекомендуют дамам при легкой форме морской болезни и на ранних стадиях беременности. Ну, а что твое чутье подсказывает тебе сейчас?

— Надо пройти еще немного вперед.

И они бодро зашагали дальше. Дверь склада крепких напитков действительно оказалась открытой. Повсюду были разбросаны ящики и бутылки. У входа лежал совершенно пьяный кладовщик и рядом с ним — полуголый матрос. Каждый из них сжимал в руке по бутылке горячительного.

— Умница моя! — обрадовался Весельчак. — Ты моя прелесть, старушка! Вот это нос, я понимаю! Здесь же настоящий земной рай! Ты только погляди: виски, ром, джин, водка, бренди… Вот здесь отныне и будет наш дом. Так, что ты будешь пить?..

— Я проголодалась, — заявила Нонни. — Я уже давно ничего не ела.

— Мне кажется, здесь можно найти что-нибудь, чтобы перекусить, — понимающе кивнул Мюллер. — Итак, отправляемся на поиски съестного.

Главная артерия парохода, прозванная командой «Бродвей», служила не только центральным проходом для матросов и технического персонала. Здесь, кроме запасов спиртного, располагались и кладовые с продуктами. Тут были и холодильники, и герметичные камеры, надежно защищенные от грызунов.

Нонни и Мюллер довольно быстро обнаружили эти комнаты. Здесь царил самый настоящий хаос. Там, например, где готовились завтраки для пассажиров, все вокруг было покрыто слоем кофе, муки и сахара. Повсюду валялись колбасы, куски бекона и битые яйца. Нонни наморщила носик.

— Фу, какая гадость! — брезгливо бросила она. — Я вспомнила один юмористический номер, который исполняли наши клоуны. Они тоже сыпали муку на пол, зачем-то били яйца и поливали это все водой. Ерунда какая-то! Потом нам приходилось ждать по десять минут, пока сцену отмоют, чтобы мы могли нормально танцевать. Но если тут везде такой разгром, боюсь, что нам придется голодать и дальше.

Они переходили из комнаты в комнату, но ничего подходящего для себя не находили. То перед ними оказывались морозильные камеры, где хранилось мясо, то ящики с консервами, которые невозможно было открыть.

Наконец им повезло. Завернув за угол и открыв первую же дверь, Нонни замерла в восхищении.

— Десерт! — радостно воскликнула она. — Ой, сколько всего тут!

Это было то самое помещение, из которого стюарды разносили подносы для традиционного английского чаепития. Здесь, помимо пачек со всевозможными сортами чая, Мюллер и Нонни обнаружили нарезанные кусочками буханки хлеба для сэндвичей, несколько видов желе, повидла, варенья и джема. А еще плюшки, булочки, ватрушки… — в общем, все, что душе угодно. И хотя многие ящики перевернулись, а их содержимое рассыпалось по полу, все-таки это было приятное зрелище, напоминающее рождественский праздник с его изобилием сластей.

— Вот это да! — восхищалась Нонни. — С чего же мы начнем?

— Подожди-ка минуточку, — попросил Мюллер. — Сначала нужно как следует расположиться. Предлагаю сделать это по-римски.

Он, аккуратно раздвинув гору сластей, расчистил место для себя и Нонни. Теперь оставалось только улечься поудобней на полу и угощаться из любой кучки.

— Жаль, что тут нет собственно чая, — вздохнул Хьюби. — Хотя, может быть, где-нибудь стоит аппарат по продаже кока-колы…

— Ерунда, обойдемся, — отмахнулась Нонни. — А что такое «расположиться по-римски»? — поинтересовалась девушка.

Мюллер улыбнулся.

— В Риме во время таких вот пиршеств люди предпочитали не сидеть за столами, а возлежать за ними.

— Странно, — пожала плечами Нонни. — Я была в Риме, но там никто так не делает.

— Это было принято в Древнем Риме, — пояснил Мюллер. — Во времена Нерона.

— А, вот оно что! — кивнула Нонни. — Когда они там еще устраивали оргии, да? Я тоже однажды попала на оргию, только это было уже не в Риме, а в Лондоне. Но там было ужасно скучно. Сначала все напились до чертиков, а потом нам сказали, что нужно раздеваться.

— И вы разделись? — осведомился Мюллер.

— Ну, конечно, только не совсем. Не догола. И тут я увидела, какие жуткие ноги у мужчин! Причем, у всех.

— И что же было дальше?

— Мужчины стеснялись. Потом затеяли игру в чехарду. Это было зимой, мы с Сибил сразу же замерзли, поэтому оделись и пошли домой.

Вспомнив о погибшей подруге, Нонни отвернулась и тихонько всхлипнула.

— Нет ли тут у нас абрикосового джема? — перевела она разговор на другую тему.

— Сейчас найдем! — бодро отозвался Мюллер, нашел нужную банку и, отвинтив крышку, передал ее девушке.

Она обмакнула палец в липкий джем и с удовольствием облизала его.

Мюллер с улыбкой смотрел на нее. Маленькая танцовщица нравилась ему все больше и больше. Своей непосредственностью она совершенно очаровала этого убежденного холостяка.


Приключения на второй лестнице | Посейдон | Немного о преподобном докторе Скотте