home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Время: 09.30, 4 сентября 2552 (по военному календарю) / Земля, Австралия, Сидней, военный лагерь Браво-6, штаб командования ККОН. Две с половиной недели назад.

Лейтенант Вагнер прошел через металлоискатель и детектор взрывчатки и направился в атриум огромного, почти конического здания. Официально комплекс именовался главным штабом Браво-6, но между собой сотрудники называли его Ульем.

Сегодня в Сиднее было пасмурно. Серый свет просачивался в крытый двор через стеклянный купол.

Мимо проходили офицеры и клерки, спешащие по каким-то своим делам. Лейтенант тоже торопился и не обращал внимания даже на акации и экзотические растения, в тени которых принимали прессу и гостей. Сегодня не было времени на развлечения.

В течение ближайшего часа обычному спокойствию и размеренности, царившим в стенах штаба, предстояло распасться на осколки. Лишь немногие высшие чины знали, что от самого мощного форпоста ККОН, Предела, остался лишь пепел.

Под внимательным взором трех сотрудников военной полиции Вагнер приблизился к столику регистратора.

По правде говоря, судьба, постигшая Предел, не являлась таким уж большим секретом. Во всяком случае — не самым крупным. На самом деле ни один житель Внутренних Колоний не знал, насколько человечество близко к тому, чтобы проиграть в этой войне. Второй отдел ДВКР проделал огромную работу, поддерживая веру в то, что войска Земли успешно сражаются с ковенантами.

И какая разница, что об этом думали обитатели Внешних Колоний? Те, кто еще не сбежал на удаленные рубежи обороны или не укрылся на пиратских базах, не могли доставить никаких хлопот. Живых ковенанты не оставляли.

— Здравствуйте, лейтенант, вас уже ждут, — произнесла регистратор.

Это была молодая девушка в звании главного старшины. Она выглядела так, словно ни о чем не догадывается или ей просто все равно. Но глаза ее выдавали. Она что-то знала. Скорее всего, ей ничего и не говорили, но регистратор могла догадаться по стремительно растущим грудам секретных донесений и затравленному выражению на лицах начальства.

— Пожалуйста, проследуйте к восьмому лифту, — сказала старшина и вновь устремила взгляд на экран на столе перед собой.

Лейтенант сделал в уме заметку не забыть разузнать об этой сообразительной барышне и проверить, не подойдет ли она для службы в Третьем отделе. За последние недели в ДВКР потеряли многих ценных сотрудников.

Вагнер приблизился к кажущейся цельной металлической стене, и перед ним раскрылись двери. Когда он вошел внутрь крошечной кабинки, створки вновь закрылись и раздался едва слышимый щелчок запирающегося замка.

Из стены выдвинулся прибор для снятия отпечатков и сканер сетчатки глаза. Вагнер опустил руку на устройство, и его указательный палец уколола иголка — проверка на соответствие ДНК хранящемуся в базе образцу. Вагнер моргнул и опустил подбородок на ложе сканера сетчатки.

— Доброе утро, лейтенант, — прошептал в ухе мелодичный женский голос.

— Доброе утро, Лиситея. Как сегодня себя чувствуешь?

— Замечательно, раз уж вы благополучно вернулись с задания. Надеюсь, все прошло так, как вы и планировали?

— Ты же знаешь, что это секретная информация, — ответил он ИИ.

— Конечно, — игривым тоном произнесла та. — Но ты же понимаешь, что я все равно узнаю. Почему бы не сберечь мое время и не рассказать сразу?

Хотя непринужденное общение с Лиситеей и доставляло ему удовольствие, лейтенант знал, что это часть биометрического сканирования. Сейчас ИИ анализировал его мозговые волны и тембр голоса, сверяя полученные результаты с теми, что уже хранились в его памяти. Кроме того, он, скорее всего, проверял в целях безопасности еще и его лояльность — из Третьего отдела не должно быть утечек; уровень паранойи рос с каждым днем.

— Естественно, ты скоро узнаешь, — ответил Вагнер. — Но я все равно не могу тебе ничего сказать. Это стало бы нарушением режима секретности, за которое последует наказание по статье четыреста двадцать восемь А. Если честно, — добавил он уже серьезнее, — я обязан доложить о подобном поведении куратору.

ИИ рассмеялся, и его смех прозвучал звоном дорогого фарфора.

— Можете проходить, лейтенант, — разрешил он.

Двери разделились, за ними открылся коридор со стенами, облицованными ореховыми панелями и украшенными картинами. Здесь можно было полюбоваться такими произведениями, как «Джордж Вашингтон переправляется через Делавар», «Последняя битва адмирала Коула», разнообразными инопланетными пейзажами и космическими баталиями.

Хотя ускорения лейтенант практически и не почувствовал, он знал, что лифт опустил его почти на три километра под поверхность планеты сквозь толщу гранита, усиленного бетона, пластин из титана-А и металла, защищающего от электромагнитного излучения. Впрочем, ничто из этого не вызывало у Вагнера чувства защищенности. Штабной бункер на Пределе был такой же конструкции, но никому это не помогло.

Лейтенант вышел из лифта.

— Будь осторожнее, — прошептала Лиситея. — Думаю, им захочется насадить чью-нибудь голову на кол.

Тяжело сглотнув, Вагнер разгладил микроскопические морщинки на форме. Ему хотелось сейчас найти любой повод для опоздания — все что угодно, только бы не входить в комнату на другом конце коридора. Вздохнув, он преодолел минутную слабость. Не стоило заставлять ждать комитет по вопросам безопасности ККОН.

При приближении лейтенанта двое охранников вытянулись по стойке «смирно». Они не отсалютовали, их руки остались лежать на кобурах. И хотя взгляд у обоих был устремлен в пространство перед собой, Вагнер знал, что стоит ему хоть немножко неправильно себя повести, и его вначале пристрелят, а потом уже начнут разбираться.

Двери в комнату бесшумно отворились.

Лейтенант вошел внутрь, и они захлопнулись за его спиной и закрылись на замок. Вагнер знал многих офицеров, сидящих сейчас за столом в форме полумесяца: генерал-майор Николас Штраус, адмирал флота сэр Терренс Худ и полковник Джеймс Экерсон. Кресло вице-адмирала Уиткомба пустовало.

На заседании присутствовали еще с полдюжины офицеров, и каждый из них был облечен большой властью, что заставляло Вагнера нервничать. Перед собравшимися на столе лежали дисплеи, и, даже видя их издалека и вверх ногами, лейтенант узнал сделанные им предварительные отчеты и видеозаписи.

Вагнер отсалютовал.

Генерал Штраус подался вперед и резким движением выключил свой дисплей.

— Господи Иисусе! Нам было известно, что у них столько кораблей? — Он стукнул кулаком по столу. — Почему, черт возьми, мы ничего об этом не знали? Кто в ДВКР ответствен за это?

— Винить тут некого, генерал. — Экерсон откинулся на спинку кресла. — Кроме, конечно же, ковенантов. Меня куда больше заботит вопрос, чем мы можем ответить на это нашествие. Наш флот серьезно потрепало.

Слава бежала впереди полковника. Вагнер был наслышан о том, как в прошлом Экерсон сумел добиться того, что его личным операциям был присвоен более высокий приоритет, чем разработкам Третьего отдела. А его соперничество с доктором Халси, возглавляющей программу «Спартанец II», уже обросло легендами. Лейтенант полагал, что полковника перевели на фронт. Но Экерсон явно сумел выкрутиться. И это создавало проблему.

Адмирал Худ распрямился в кресле, отодвинул от себя дисплей и наконец решил признать Вагнера, отсалютовав в ответ. Стрижка флотского офицера была безупречной. Каждый из его серебристо-седых волос был аккуратно уложен на причитающееся ему место. И все же под глазами Худа были видны темные круги.

— Вольно, лейтенант.

Вагнер убрал руки за спину и чуть шире расставил ноги. Но во всем остальном его стойка осталась все такой же строгой. Никто не может чувствовать себя «вольно» в компании львов, акул и скорпионов.

— «Потрепало» — несколько не то слово, полковник, — повернулся адмирал Худ к Экерсону. — Так еще можно было бы сказать, даже погибни каждый корабль из десяти. — Он слегка повысил голос: — В нашем же случае были уничтожены десять против каждого, чудом доковылявшего до базы. Это катастрофа!

— Как скажете, адмирал, — кивнул Экерсон, делая вид, что внимательно слушает, но его глаза тем временем не отрывались от отчета. — Но вначале мне хотелось бы получить ответ на один вопрос. — Его стеклянный взгляд устремился на Вагнера. — Учитывая время этих событий и то, какой сегодня день… — Он на несколько секунд умолк, потерявшись в размышлениях. — Поздравляю, лейтенант. Вы поставили новый мировой рекорд по скорости путешествия от Предела до Земли. Особенно если учесть, что вы должны были вначале осуществить случайный прыжок, прежде чем возвращаться.

— Сэр, — ответил Вагнер, — я соблюдал Протокол Коула до последней буквы.

Это была ложь. И все находящиеся в комнате это понимали. Сотрудники ДВКР регулярно нарушали Протокол. Но в данном случае нарушение оправдывалось важностью собранной информации. Кроме того, пожелай кто-нибудь из присутствующих на самом деле похоронить Вагнера, достаточно было бы просто проверить черный ящик его «Мародера» и сделать соответствующие расчеты.

— Мы здесь не по этой причине собрались, — махнул рукой Худ.

— Разве? — рявкнул Экерсон. — Предел потерян. Теперь Землю от ковенантов отделяет только вакуум, и мы обязаны соблюдать предельную осторожность.

— Полковник, методы Третьего отдела мы можем обсудить и позднее. — Адмирал повернулся к Вагнеру. — Я ознакомился с вашим докладом, лейтенант. Я нахожу его весьма подробным, но мне хотелось бы услышать, как вы расскажете обо всем лично. Что вы там видели? Есть ли какие-либо подробности, которые вы сочли слишком тонкими, чтобы включать их в отчет? Можете говорить откровенно.

Вагнер набрал полную грудь воздуха. Он был готов к этому и постарался как можно подробней рассказать о появлении ковенантов, о героической самоотверженности экипажей боевых кораблей, пытавшихся остановить наступление противника, и о том, как они потерпели в этом неудачу и были уничтожены один за другим.

— Как только ковенанты высадили на планете тактический десант и захватили комплекс управления орбитальными орудиями — все было кончено. Правда, я видел только начало конца. Они выжгли планету, начав бомбардировку с полярных шапок.

Вагнер был известен тем, что два года назад получил обширные ожоги тела, оставленные плазмой, но даже не закричал и не уронил ни единой слезы. Сейчас же он сморгнул и утер предательскую влагу, затуманившую его взор.

— Сэр, я проходил обучение в Военно-космической академии на Пределе. Это единственное место на Внешних Колониях, которое я мог бы назвать домом.

Худ сочувственно кивнул.

Экерсон фыркнул, оттолкнулся от стола, поднялся с кресла и направился к Вагнеру.

— Оставьте сантименты на потом, лейтенант. Вы сказали, они сожгли Предел. Целиком?

Вагнер ощутил в голосе полковника отчетливую неприязнь. Казалось, будто тот давно мечтал, чтобы Предел был уничтожен.

— Сэр, — ответил лейтенант, — прежде чем уйти в пространство скольжения, я увидел, что полярные шапки испарились, а две трети поверхности планеты охвачены пожаром.

Экерсон кивнул, явно удовлетворенный таким ответом.

— Значит, все находившиеся на Пределе погибли. Включая вице-адмирала Уиткомба и доктора Халси. — Он снова кивнул и добавил: — Какая ужасная потеря.

Но скорби в его голосе не было.

— Это только мое предположение, сэр.

— Ничего страшного, — пробормотал полковник, возвращаясь в свое кресло.

— Во всяком случае, — вздохнул Штраус, — у нас еще остались ваша программа по разработке современного вооружения, Экерсон. Жаль, конечно, ведь проект «Спартанец II», возглавляемый доктором Халси, был настолько ус…

Полковник бросил на генерала взгляд, который мог бы проплавить и танковую броню.

Штраус осекся на полуслове и замолчал.

Вагнер сохранял полную неподвижность и глядел прямо перед собой, делая вид, что не заметил столь вопиющего нарушения военного протокола. Чтобы генерал уступал младшему по званию офицеру? Только что открылось нечто очень важное — существовал запасной план, соперничающий по значимости с проектом «Спартанец II», и стоял за ним Экерсон. Полковник оказался той еще штучкой.

Вагнер продолжал сохранять абсолютно нейтральное выражение лица и делал все возможное, чтобы не встречаться глазами с Экерсоном. Тот уничтожил бы его, если бы догадался о мыслях лейтенанта, чтобы секрет не достался Третьему отделу.

Казалось, молчание тянулось не меньше столетия, прежде чем адмирал Худ наконец прочистил горло.

— А что насчет «Столпа осени», лейтенант? Был ли этот корабль уничтожен? Или он успел уйти? Я не нашел ответа в вашем отчете.

— Они совершили прыжок, сэр. Но показания телеметрии говорят, что за ними гналось несколько вражеских кораблей, поэтому о судьбе «Столпа осени» можно только догадываться. Данное судно не было упомянуто мной в отчетах, поскольку проходит по секретному списку Третьего отдела.

— Хорошо. — Худ прикрыл глаза. — Тогда у нас еще есть надежда.

— При всем уважении к доктору Халси, — покачал головой Экерсон, — оборудование, установленное на «Столпе осени», не даст никакого преимущества в порученном им задании. С тем же успехом экипаж можно было бы просто расстрелять.

— Хватит уже, Экерсон! — Худ поднялся с кресла и прожигал своего соперника взглядом. — Вы заходите слишком далеко!

— Сэр, — встрял Вагнер, — полковник может оказаться прав, во всяком случае в вопросе шансов на успех миссии. Наш агент, находившийся на борту «Столпа осени», послал нам сообщение перед самым концом. Он с прискорбием доложил о том, что большая часть спартанцев высадилась на Предел, чтобы защитить орбитальные орудия.

— Значит, они мертвы, — сказал Экерсон. — Чертовы выродки Халси все-таки оказались не такими уж и неуязвимыми.

Адмирал Худ выпятил нижнюю челюсть.

— Доктор Халси, — неторопливым, не терпящим возражений тоном произнес он, — и ее спартанцы заслуживают предельного уважения, полковник. — Экерсон повернулся к нему, но адмирал смотрел сквозь своего собеседника. — И если вы рассчитываете сохранить свой недавно полученный пост советника по безопасности, вам придется проявить это уважение, иначе я лично погоню вас пинками до самого Мельбурна.

— Я очень… — начал было Экерсон.

— Эти «выродки». — Худ не обращал никакого внимания на протест полковника, — имеют в своем послужном списке больше подтвержденных случаев уничтожения противника, чем три дивизии УВОД, вместе взятые, и заслужили каждый из важных орденов ККОН. Эти «выродки» только мою жизнь спасали дважды, а заодно и жизни большинства высших чинов главного командования. Так что извольте держать свои оскорбления при себе. Вы меня поняли?

— Приношу свои извинения, — пробормотал Экерсон.

— Я, кажется, задал вам прямой вопрос, — прорычал адмирал.

— Так точно, сэр, — произнес полковник. — Я все понял. Больше не повторится.

Лицо его налилось сочным багровым цветом.

Но Вагнер сомневался, что в данном случае речь идет о стыде. Полковник был в ярости.

— Спартанцы, — прошептал Худ. — Доктор Халси. Уиткомб. Мы потеряли на Пределе слишком много достойных людей. Это если не упоминать о нескольких десятках кораблей.

Губы адмирала сжались в тонкую напряженную линию.

— Надо отправить туда небольшую разведывательную группу, чтобы проверить, не осталось ли кого-нибудь, — предложил Штраус.

— Это будет не слишком мудрым решением, сэр, — сказал Экерсон. — Надо отвести войска и как следует укрепить оборону Земли и Внутренних Колоний. Новые орбитальные платформы не войдут в строй в течение еще десяти дней. До тех пор мы очень слабы и нуждаемся в каждом из имеющихся у нас кораблей.

— Кхм-м… — протянул адмирал Худ, сложив руки под подбородком и взвешивая оба предложения.

— Сэр, — сказал Вагнер, — я еще кое-что не отобразил в своем докладе. На тот момент мне это не показалось достаточно важным, но сейчас, когда было предложено послать разведывательную группу, думаю, вас это может заинтересовать.

— Выкладывайте, — кивнул генерал Штраус.

Вагнер сглотнул и подавил в себе желание посмотреть прямо в глаза Экерсону.

— Когда ковенанты уничтожают планету, они, как правило, подводят к ней самые тяжелые корабли и начинают плазменную бомбардировку, стреляя по поверхности под перекрещивающимися углами, чтобы убедиться, что ни один сантиметр поверхности не уцелеет.

— Методика ковенантских бомбардировок мне более чем известна, лейтенант, — прорычал Худ. — И что из этого?

— Как я уже упоминал, в этот раз они начали с уничтожения полярных шапок, но использовали при этом лишь малое количество кораблей. Затем они растянулись тонкой линией вдоль экватора, не привлекая к бомбардировке дополнительных мощностей. При этом большая часть вражеских судов отправилась в погоню за «Столпом осени».

Экерсон замахал рукой, показывая, что все это не имеет значения.

— Предел сожжен, лейтенант. Останьтесь вы, чтобы досмотреть это шоу до конца, они прикончили бы и вас.

— Так точно, сэр, — ответил Вагнер. — Но если вы все-таки решите отправить туда разведывательную группу, я вызываюсь добровольцем.

Экерсон выскочил из-за стола и стремительным шагом направился к лейтенанту. Он остановился буквально в сантиметре от молодого офицера, и их глаза встретились. Взгляд полковника был полон яда. Вагнер очень старался не отстраняться, но ничего не смог с собой поделать. Достаточно было один раз посмотреть на Экерсона, чтобы понять: этот человек желает ему смерти. Причина могла быть какой угодно: то, что лейтенант услышал об альтернативе спартанцам, что слишком много интересовался Пределом, а может быть, Лиситея была права и этот человек просто жаждал насадить чью-нибудь голову на кол.

— Должно быть, вы оглохли, лейтенант? — поинтересовался Экерсон с притворной заботливостью в голосе. — Возможно, у вас проблемы со слухом после контузии?

— Никак нет, сэр.

— Что ж, еще рискну предположить тлетворное влияние радиации. Ведь когда вы прыгаете в пространство скольжения на своих крошечных «Мародерах», вы рискуете получить облучение. Или, может быть, вам нанесло душевную травму созерцание того, как погибает Предел? Не знаю, что именно произошло, но вы сейчас выйдете отсюда и отправитесь в лазарет. И прежде чем вернетесь к исполнению служебных обязанностей, я хочу увидеть, что вы прошли полное медицинское обследование, не выявившее у вас отклонений. — Полковник пожал плечами. — С вами явно что-то не в порядке, лейтенант, раз мои слова вам показались недостаточно ясными.

— Сэр…

— Попробую перефразировать. Мы не собираемся выделять вам корабль ККОН только для того, чтобы снова увидеть то, что видели уже десятки раз: Предел потерян. — Он наклонился ближе к Вагнеру. — Каждый, кто находился на его поверхности, был разорван на куски, сгорел, спекся с землей и превратился в пар. Все жители Предела мертвы. — Экерсон ткнул пальцем в лейтенанта, подчеркивая последнее слово: — Мертвы, мертвы и еще раз мертвы.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ | Halo: Первый удар | ОБОРОНА БАЗЫ «ЗАМОК»