home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


23.30 того же дня

Отъезжая от Дашиного дома, Михаил отметил удивительную вещь – за весь вечер он ни разу ни вспомнил о своих «объектах». Это было так непривычно и так неожиданно, что он принялся судорожно выуживать из памяти вопросы, которые наметил на понедельник, и, слава богу, все вернулось! Значит, с головой у него полный порядок, только в ней появились какие-то новые мысли, прозрачные и радостные, не отягощенные, ни прошлым, ни будущим. Счастливые люди, наверное, витают в них постоянно, но Михаил растерялся – с одной стороны, ощущение беззаботности, что называется, «окрыляло», снимая груз усталости, но, с другой, за это время он мог бы принять какое-то важное решение или придумать очередную схему, которая теперь утрачена навсегда.

Он не знал, что с этим делать. Подобное не случалось, ни на одном из пяти морей, где он отдыхал, ни в ресторанах, ни в сауне …или там везде мелькали лица, непроизвольно с чем-то ассоциировавшиеся, а здесь лицо совершенно новое?.. Михаил попытался восстановить его в памяти, и это удалось без труда, что тоже являлось большой редкостью – обычно он не помнил лиц, полностью доверяя визиткам…

Впереди вспыхнул зеленый, и Михаил втопил газ. Какая все-таки забавная девчушка… радостный ребенок. Может, с такими надо иногда общаться – проходить курс омоложения…

Город остался позади, и машина выскочила на трассу. …А ведь мне не хочется туда возвращаться, – неожиданно сообразил Михаил, – и чтоб наступал понедельник тоже не хочется… А чего я хочу? Катать шары в компании пацанов и смотреть, как эта девочка поглощает попкорн с пивом и смеется, смеется?.. Бред! И зачем я устроил этот балаган?.. Нет, сделал, конечно, человеку приятное…

Давно стемнело, но охранники издали признали машину хозяина. Не останавливаясь, Михаил подкатил к крыльцу. «Toyota», похоже, стояла в гараже, и в окнах горел свет. Он заглушил двигатель, представив огромный пустой дом, где, как привидение, бесшумно перемещается его жена. И зачем он воздвиг этого монстра?.. Хотя, наверное, его б перестали уважать, если б он не имел такого дома…

…А мне надо, чтоб меня уважали те, на кого, по большому счету, мне плевать, потому что я с ними просто веду дела?.. А что такое дела? Это то, что нужно, чтоб иметь деньги, на которые можно построить дом, за который тебя станут уважать те, с кем ты ведешь дела. Замкнутый круг!.. Да! Но замечательный уютный круг, где мне комфортно, а остальное – чушь собачья!.. Ничего хорошего я в этом боулинге не приобрел – осталось только чувство чего-то, вроде бы, нового, которое пройдет к понедельнику. А в понедельник все глупые мысли исчезнут, и останутся лишь умные и полезные. Завтра позвоню мужикам – поедем куда-нибудь и нажремся, чтоб снять этот дурацкий стресс…

Сложившийся план вернул жизнь в привычную колею. Михаил вылез из машины и взбежав на крыльцо, открыл дверь.

– Олененок, это я! – но ответило ему только бездушное эхо, – Олененок, ты дома?

На лестнице послышались шаги, но жена не спустилась, как обычно, а остановилась посередине лестницы рядом со светящимся шаром, делавшим ее лицо неестественно бледным, а халат – блестящим, как елочная игрушка.

– Видела тебя сегодня, – она криво усмехнулась.

– И где же?

– Там, где ты был. В «Парнасе», конечно.

– А ты что там делала?

– Туда, милый, я в бассейн хожу. Ты ж не интересуешься, где я плаваю – вот, и прокололся. Имела счастье наблюдать, как ты окучивал какую-то девицу лет двадцати.

– Да разве это девица? – Михаил расхохотался так весело и заразительно, что Оля даже смутилась. В ее понимании, реакция должна была быть совсем другой, но, в любом случае, своим глазам она доверяла больше, чем любым реакциям.

– А кто ж это, переодетый мужик? – съязвила она.

Михаил перестал смеяться, но улыбка с его лица не исчезла.

– Я теперь буду звать тебя «мисс Марпл», согласна?

– Хватит идиотничать! – крикнула Оля. Ее всегда бесило, что муж не относится к ней всерьез, а когда он действовал столь демонстративно, это просто убивало. Она ж давно поняла, что может состояться в жизни лишь в одной роли – жены, и если кто-то отобьет этот крошечный плацдарм, наступит крах, поэтому уже много лет назад настроилась биться за него до конца.

Она спустилась еще на несколько ступенек. Светящийся шар остался позади, превратив ее в темный силуэт.

– Послушай, я знаю, что у тебя были и есть любовницы…

– Познакомь, а?..

– Ну, помолчи, пожалуйста! Я так думаю, потому что они есть у каждого мужика.

– Ну и… – Михаил кивнул, удовлетворенный разъяснением.

– Ты знаешь, я никогда ни устраивала разборок по этому поводу, но любовниц скрывают, если хотят сохранить семью. А если их вывозят на всеобщее обозрение, значит, это уже больше, чем любовница. Ты согласен?

– Где-то, примерно… – Михаил задумался. В ее словах присутствовала определенная логика, но какое ему дело до ее логики, если у него есть своя, согласно которой, сегодняшний день просто смешно обсуждать.

– И я, между прочим, там была не одна, – Оля сорвалась на крик, – и Алка была, и Марина!.. Прикинь, как они смотрели на меня! Я не знаю, как мы будем общаться после такого! Они, небось, смеются надо мной!.. Или жалеют, что не лучше!!..

– Слушай, может, хватит орать, как потерпевшая? Не можешь – не общайся!.. А, вообще, последний раз сцены ревности мне устраивала Ленка…

Упоминание о первой жене непременно явилось преддверием скандала – Оле казалось, что он сравнивает их, и разве узнаешь, в чью пользу получится сравнение?..

– Ты всегда был кобелем!!.. – крикнула она яростно, – как я ей сочувствую! Но учти, со мной такой фокус не пройдет! Если ты захочешь меня бросить…

– То, что будет? – заинтригованный, Михаил поднял голову.

Оля знала эти интонации, не сулившие ничего хорошего, поэтому испуганно замолчала. Когда-то Михаил сам рассказывал ей, что с детства не терпел угроз и еще в школе сразу бил в морду за каждый косой взгляд, а уж теперь-то!..

Но все прошло более-менее мирно – отодвинув жену, он поднялся наверх и скрылся в своей спальне, напоследок хлопнув дверью. …Ну и денек!.. – распахнув окно Михаил, закурил, – кругом одни сумасшедшие. Одна прыгает в машину и намекает, что уже совершеннолетняя; другая, ни с того ни с сего, бьется в истерике… Им встряхнуться надо, а я-то здесь причем?..

Но ночь успокаивала. Россыпи звезд, смешавшись с огоньками поселковых коттеджей, соединили воедино небо и землю, и Михаил вдруг почувствовал себя в центре вселенной. Нет, он не ощущал себя Богом, способным творить, а просто вселенная вращалась вокруг него!.. Замечательное состояние, из которого не хотелось выходить.

Закурив новую сигарету, Михаил уселся на подоконник.


Оля растерянно смотрела вслед уходящему мужу, пока хлопок двери не привел ее в чувство, и тогда она явственно ощутила собственное бессилие. Чего она добилась, утроив сцену? Ничего. А чего хотела добиться?.. Этого она и сама не знала. Чтоб он рассказал, кто его новая пассия? Зачем? Какая разница, кто она?.. Или соврал, что это случайность; что он сожалеет и больше не станет с ней встречаться?.. Но это же будут только слова – пустые слова, а на самом деле…

Оле стало страшно. С высоты лестницы она оглядела роскошный холл с колоннами, огромными диванами и телевизором во всю стену. И все это ей придется покинуть. …Да если б только холл – придется покинуть такую замечательную жизнь!.. И все из-за этой… (слова на языке крутились только матерные), которая и оценить-то толком этой жизни не сможет!.. …Нет! – Оля закрыла ладонями лицо, пытаясь собраться с мыслями, – все надо срочно исправить!.. Зачем ему такая молодая жена? Он же должен понимать, что будет через десять лет, через двадцать… Все надо исправить…

Тихонько пройдя по коридору, она замерла перед дверью, из-под которой пробивалась узкая полоска света; прислушалась, но ничего не услышала. Осторожно дернув ручку, заглянула внутрь – Михаил курил, задумчиво глядя в раскрытое окно.

– Миш… (Он повернул голову, и то, что во взгляде не было раздражения, придало Оле решимости) Я дура, да?.. – она обезоруживающе улыбнулась.

– Да, – Михаил уверенно кивнул. Он привык, что размолвки заканчивались этим вопросом и именно таким ответом.

– Но ты ж не бросишь меня?.. – Оля сделала неуверенный шаг, – ну, прости. Я больше никогда так не буду. На дур ведь нельзя обижаться… Ты, правда, не бросишь меня?

– Я ж не сумасшедший, в отличие от некоторых, – отправив вниз недокуренную сигарету, Михаил протянул руки к жене. Оля с радостью приняла призыв – прильнула к его груди, попутно отметив, что рубашка не пахнет чужими духами, и этого хватило, чтоб отдаться поцелую – и губами, и языком, и даже телом, которому ужасно мешала одежда.

Михаил почувствовал, что с его памятью происходит странная метаморфоза: Дашино лицо, которое он только что четко помнил, вдруг стало тускнеть, пока не стерлось совсем – остались только шары, гулко катившиеся по деревянной дорожке, и это сделалось главным воспоминанием сегодняшнего дня.

– Я хочу тебя… – прошептала Оля.

– Желание женщины… – Михаил привычным движением расстегнул пуговку ее халата.


23.00 того же дня | Египтянка (сборник) | воскресенье 00.10