home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Вторник 10.30

Сознание пробудила тупая ноющая боль, а еще через минуту Даша пришла к выводу, что таким образом ощущает свое тело. Говорят, если умереть, ничего подобного не происходит, и душа уносится сквозь светящуюся трубу, за которой находится неизвестность. С одной стороны, возвращение к жизни безусловно радовало, но в еще плохо соображавшей голове, сразу возникло множество вопросов, на которые не хотелось отвечать. …Вдруг я останусь калекой? Как тогда жить, и зачем?.. А если оклемаюсь, то мамка сама покалечит, как пить дать… А что Миша подумал обо мне?.. Хотя, какая теперь разница?.. Он может и в тюрьму меня упрятать за незаконное проникновение в жилище… как в кино… Интересно, Полинкин отец возьмется защищать меня?.. Хотя ему-то, наверное, все равно, кого защищать, только даст ли мамка на это денег?.. А если меня, и правда, посадят в тюрьму?.. Или я уже в тюрьме, иначе б Катька должна быть где-то рядом… Вопросы переполняли голову и уже не могли поместиться в пугающей темноте незнания. Осторожно открыв глаза, Даша увидела больничную палату. Рядом сидела мать и задумчиво смотрела в окно. Видение было, и успокаивающим, и пугающим, одновременно.

– Мам, я больше никогда так не буду, – прошептала Даша. Детские слова почему-то вспомнились ей раньше всех взрослых, именуемых доводами и аргументами.

Мать повернула голову и вдруг улыбнулась.

– Доченька, – она осторожно погладила ее по голове, но сквозь бинты Даша этого не почувствовала, а только увидела, – все будет хорошо…

– Не ругайся, пожалуйста, что я такая дура, – Даша смотрела на мать и со страхом ждала, когда сон растает, ведь после случившегося, такой доброй она могла быть только во сне.

– Я на тебя и не ругаюсь.

– Правда? – Даша хотела поднять руку, но помешала боль.

– Лежи спокойно. Врач сказал, будешь как новенькая, но не раньше, чем через месяц, – она замолчала, созерцая ожившую дочь, и неожиданно сказала, – если б у меня была такая Юля, я б так же поступила… в свое время.

– Откуда ты знаешь про Юлю?

– Катька рассказала. Она, вот, дрянь порядочная!..

– Она не причем, – вступилась Даша, – это Полина придумала, а я, дура, согласилась.

– Я не об этом. Я о том, что она отпустила тебя с этой… а сама осталась плясать. И Максим тоже… мужик называется!.. Я сказала, чтоб больше ноги его у нас не было.

– Мам, они не виноваты, правда. Это тоже Полина придумала – если ты позвонишь, чтоб музыку было слышно…

– Причем тут Полина? – голос матери приобрел обычные жесткие интонации, – кто твоя сестра, она или Полина? Видела я тот забор. Будь внизу кто-то трезвый – там поймать тебя…

– Ты ездила туда?!..

– А как же? – мать криво усмехнулась, – на милицейской машине. С мигалкой.

– А почему на милицейской?

– Жена у Михаила Михайловича, стерва – вот почему!

– А сам Михаил Михайлович сильно надо мной смеялся? – спросила Даша отрешенно.

– Да нет, – мать пожала плечами, – он был обалдевший какой-то. Забрал заявление, которое жена накатала, и сразу уехал.

Даша вздохнула. Нет, конечно, здорово, что он забрал заявление, и что она будет «как новенькая», но чудес-то, оказывается, не бывает – вот, что обидно!.. Даше стало ужасно жаль не только себя, но и всех, поверивших в глупую сказку.

– Мам, ты Катьку сильно не ругай, ладно? Она ж мне помочь хотела…

– Пора мне, – мать посмотрела на часы, – надо Михаилу Михайловичу передать кое-что.

– Что? Ну, скажи… Деньги? За то, что забрал заявление?..

– Дурочка, – мать засмеялась, – зачем ему мои деньги? Валентину помнишь, подружку мою? Она хочет участок свой продать, и Михаила Михайловича это, вроде, заинтересовало. Документы надо ему показать, а он обещал мне помочь с торговыми площадями в доме, который сдает осенью. Так что, нет худа без добра. А ты лежи, лечись пока.

…Нет худа без добра… – Даша слышала, как закрылась дверь, и уставилась в потолок, – хоть мамке помогла с новым магазином – она уж давно собиралась… Только мое-то «добро» где?.. И как же ты, Юля, меня кинула?.. Я понимаю, что виновата; что нахамила тебе тогда, но я же попросила прощения. Может, ты все исправишь? Я, правда, не хотела тебя обидеть. Ты скажи, что я должна сделать… Ты ж можешь изменить вчерашний день, я знаю… Даша напряженно вглядывалась в потолок, пока тот не превратился в ровное, слегка колышущееся поле. Вполне возможно, Юля б и ответила ей, но появилась медсестра со шприцем. Процедура заняла всего минуты две, но Даша вдруг почувствовала тяжесть в голове; закрыла глаза и сама не заметила, как забылась.


– …Даш, ты спишь? – прозвучал шепот над самым ухом, – врач сказал, что ты оклемалась.

Узнав Катин голос, Даша сначала улыбнулась, а уже потом открыла глаза.

– Я тут принесла кое-что вкусное, – засуетилась Катя.

– Не надо. Как подумаю, что на «утку» ходить, ничего не лезет. Лучше расскажи, что было… ну, когда я спикировала.

– Что было? Полина с Лехой, они ж датые – как увидели, что ты не шевелишься, сдернули сразу. Охранник вызвал ментов и «скорую». Пока те ехали, он нашел в твоем старом телефоне мамкин номер; позвонил. Мамка мне звонит, а я ж не в курсах. Я, как дура, заливаю ей, что ты отошла на минутку. Короче, хватает она тачку, прилетает в клуб, грузит меня. Приехали, а жена его заяву накатала, тварь. Тебя в больницу увезли, а тут Михаил Михайлович. Смотрит на всех, как на идиотов. А мне что делать? Ну, я и выдала все про Юлю; про то, чего ты полезла к ним…

– Он смеялся? – вновь спросила Даша, не поверив матери.

– Да никто не смеялся! Жена его визжала, что твое место в психушке, а Михаил Михайлович забрал заявление и уехал; менты сказали, раз заявления нет, то делать им тут нечего. Еще и домой нас отвезли.

– Мамка на тебя сильно ругалась?

– Да я два часа в сортире сидела!

– Зачем?

– Пришлось детство вспомнить, когда она меня пару раз удлинителем перетянула…

– Бедненькая, – если б Даша могла, то б обняла сестру.

– Да ладно – она потом на кухню отошла, так я быстренько ноги сделала, – Катя неожиданно засмеялась, – а, знаешь, что не делается, все к лучшему – я ж из дома ушла.

– Как?.. – Даша попыталась подняться, но застонала, прикусив губу, – а живешь ты где?

– У Макса. Короче, решили мы пожениться. Родители у него клевые. Они меня дочкой называют; обещают деньгами помогать, пока доучимся. А мамка пусть сама гребется со своим магазином. Так что, у меня все в елку… – Катя сделала паузу, словно собиралась сказать что-то еще, и Даша почувствовала это.

– Что? – спросила она.

– Даш… – Катя вновь замолчала.

– Ну, что? Говори!..

– Даш, никакой Юли нет, – Катя сделала поспешный жест, отметая возможные вопросы, – ты послушай. По-дурацки, конечно, получилось… Короче, правильно мы с тобой вычислили – придумал это все Илья. Нинка-бухгалтерша ему сказала, что они с мамкой хотят вас поженить, но он, мол, тебе не катит. А он же шарит в компьютерах, вот, и организовал эту виртуальную Юлю. Если б ты не проспала… короче, все как мы и думали…

– Откуда ты знаешь?

– Макс сказал. Оказывается, это он бумагу тогда поджег… Ну, что ты на меня так смотришь?!.. Я клянусь, не в курсах была! Я даже не знала, что они знакомы! А они вместе какие-то свои дела мутят. Илья его и попросил, а Макс, тоже дурачок… я, говорит, думал, как лучше – типа, мы с тобой; Дашка с Ильей, одна компания…

– А как он к нам в дом попал?

– Даш, – Катя вздохнула, – у меня он был в тот вечер. Он частенько… я окно открывала, чтоб мамка не видела… но я ж и подумать не могла! Ему-то, вроде, зачем?.. А, вот, было зачем… Ты прости, что так получилось… Я клянусь!..

– А Миша? – Даша закрыла глаза, – Илья и его попросил? Тогда, в день рождения…

– А Михаил Михайлович к мамке приезжал. Она ему чей-то участок впаривает, а тут ты… поняла? Стечение обстоятельств…

– И что теперь?.. – это был безусловно глупый вопрос, но Дашино сознание оказалось слишком перегружено информацией.

Катя не могла знать, «что теперь», и лишь пожала плечами.

– Кать, я дура?

– Мы обе дуры. Читать надо меньше всяких глупостей. Привидения, блин, полтергейсты…

– А красиво все складывалось, да? – произнесла Даша мечтательно, – знаешь, как классно, когда чувствуешь чью-то помощь? Я за неделю уже привыкла, что у меня за спиной кто-то стоит, и, значит, я все делаю правильно…

– Мамка с ремнем у тебя за спиной стоит, – совсем некстати засмеялась Катя.

– Не-а, – Даша презрительно сморщила носик, – мамка делает то, что ей надо, а Юля делала то, что хочу я – только я сама не всегда понимала это. Здесь две большие разницы.

– Слушай, – Катя с уважением посмотрела на сестру, – похоже, у тебя, вправду, мозги здорово тряхнуло – как ты умно заговорила-то.

– Никакая я не умная! Я хочу Юлю… – Даша заплакала.

– Перестань, – Катя заботливо промокнула ей слезинки носовым платком, – что тебе тот Михаил Михайлович? Женатый мужик, в два раза старше тебя. К тому же, ты его совсем не знаешь… может, ты и не любишь его вовсе.

– Может, и не люблю, – согласилась Даша, переставая плакать, – только дело-то не в нем. Я ж говорю, дело в Юле. Это, как у какого-то писателя – «Праздник, который всегда с тобой»… – Даша снова закрыла глаза.

– Ты устала? – встревожилась Катя.

– Немножко.

– Тогда я пойду, а ты отдыхай. Вечером я еще забегу, да?

Дашины веки дрогнули в знак согласия, и Катя на цыпочках вышла из палаты; прошла мимо сидевшей в «аквариуме» медсестры, механически поздоровалась с незнакомым врачом, державшим еще не просохший рентгеновский снимок. Она думала о том, что Даше сейчас гораздо хуже, чем ей, и не из-за сотрясений и переломов, которые пройдут, как обещал доктор, а, вот, когда сначала дарят сказку, а потом отнимают…

– …Вы ж, Катя? Я не ошибся?

Сфокусировав витавшее в философских облаках сознание, Катя застыла от удивления.

– Михаил Михайлович?..

– Решил, вот, проведать. Как она себя чувствует?

– Врач сказал, через месяц будет бегать; сейчас заснула.

– Жаль. Ладно, заеду попозже. Давай, я тебя подвезу куда-нибудь, а по дороге поговорим.

– Вообще-то, я не спешу. А о чем мы поговорим?

– Есть один вопрос. Хотел Даше его задать, но могу и тебе.

Заинтригованная, Катя уселась в шикарную красную машину – машину Дашкиной мечты, и решила, что у сестры губа не дура. Жаль, что сказки заканчиваются так быстро, но что ж теперь делать?.. Зато можно успеть хоть не покататься, так посидеть в этом чуде.

– Куришь? – опустив стекло, Михаил Михайлович протянул пачку, но Катя отрицательно покачала головой, – молодец. Ладно, ближе к делу – скажи, почему, именно, Юля?

– В смысле? – Катя растерялась от нелепости вопроса, – потому что ее так зовут.

Можно было, конечно, объяснить, что такое имя ей придумал сволочь-Илья, но Михаил Михайлович ведь не мог знать о нем, а, значит, и приплетать его сюда нечего. Катя замолчала, ожидая следующего вопроса.

– Значит, ее так зовут… – Михаил Михайлович задумчиво стряхнул пепел, – давно, в школе, у меня была девушка Юля, – он сам, видимо, почувствовал легковесность фразы, – понимаешь, Кать, жены – это нечто другое, а то была первая и самая лучшая сказка. Сказка ж живет в тебе, хочешь ты этого или нет…

– Вы верите в сказки?!.. – Кате сделалось весело, как бывает, когда мир слетает с катушек, и ты один понимаешь это, а остальные умиляются тому, как красиво он летит. Но Михаил Михайлович быстро вернул все на исходные позиции.

– Да нет, в сказки я не верю – все достается мозгами и немножко удачей. Я другое хочу сказать, – сигарета догорела, но он продолжал держать в пальцах обугленный фильтр, – какая-то жизнь ведь есть после смерти. Все спорят, какая она, но никто уже не говорит, что ее нет. А ты что думаешь по этому поводу?

Информация, которую Катя черпала из журналов, не требовала осмысления, а лишь била по мозгам своей сенсационностью, поэтому Катя беспомощно пожала плечами.

– И я не знаю. Я умею строить дома, организовывать бизнес, а остальное – либо оно есть, либо его нет, и мы никак не можем повлиять на ход событий…

– Так, что ваша Юля-то? – напомнила Катя, боясь заблудиться в дебрях его рассуждений.

– Она утонула. Никто в этом не виноват – просто несчастный случай. С тех пор лет двадцать прошло. Я уже и лицо ее забыл, и голос, но где-то в мыслях она периодически возникает… как фантом, что ли… наверное, что-то от нее осталось вокруг меня. Когда ты рассказывала про вашу Юлю, я вдруг подумал, а если это она?..

Катя не заметила, как у нее приоткрылся рот. Скорее всего, со стороны это выглядело комично, но, на самом деле, ей сделалось страшно оттого, что мир, оказывается, все-таки населен сумасшедшими, и к ним относится не только ее глупая сестра, но и солидные бизнесмены, а, может, и политики – все вокруг сумасшедшие… кроме мамки.

– Рот закрой, – Михаил Михайлович усмехнулся, – я понимаю, что выгляжу идиотом, но, знаешь, я сразу мотнулся к Юлиной матери. У меня ж не осталось ни одной ее фотографии – мы тогда не собирались расставаться, а потом уж и ни к чему… Вот, – он достал пожелтевший кусочек картона, – я хочу знать, она не похожа на вашу Юлю?

Катя с опаской взяла старый черно-белый снимок. В первую секунду лицо показалось совершенно незнакомым, но, чем дольше она вглядывалась, тем явственнее представляла, как именно этот рот произносит слова, появлявшиеся тогда на мониторе, и как при этом на щеках появляются ямочки; как брови сначала хмурятся, а потом взлетают вверх… Катя зажмурилась, а когда открыла глаза, ей показалось, что губы, действительно, шевельнулись. Эффект оказался настолько поразительным, что подчиняясь эмоциям, она пробормотала:

– Это она…

Михаил Михайлович кивнул, будто и не сомневался в ответе. Уверенность, исходившая от взрослого солидного человека, разом смела все предыдущие знания. …А если к Дашке приходила не та Юля, которую придумал Илья, а эта, настоящая?!.. – судорожно подумала Катя, но дальше мысль ее двинуться не посмела.

– И что теперь?.. – спросила она робко.

– Черт его знает, – Михаил Михайлович, наконец, выбросил фильтр и закурил новую сигарету, – что-то должно произойти. Не просто ж так она явилась. По крайней мере, показала, на что способна моя жена… Блин, из ревности стрелять в беззащитную девушку! Это когда-нибудь она и меня застрелит, глазом не моргнет – за мои же деньги… Как думаешь?

– Да, – Катя кивнула.

– Вот и да.

– А Дашка?.. – с замиранием выдавила Катя.

– Даша?.. Она славная… Как думаешь, она еще не проснулась? Я хочу поговорить с ней.

– Нет-нет! – Катя отчаянно замахала руками, – она будет спать до обеда!..

– Ладно, – Михаил Михайлович вздохнул, – заеду после обеда. Тебе, точно, никуда не надо?

– Нет, спасибо, – Катя выскочила из машины. …Какая ж я дура!.. – закрыла лицо руками. До обеда оставалось всего три часа, и за это время надо было успеть исправить все ошибки, которые она совершила, и вернуть сестре настоящую Юлю, иначе ей самой тоже никто никогда не поможет, и как бы она не пыжилась, корпеть ей до конца дней своих в мамкином магазине!..


23.40 того же дня | Египтянка (сборник) | ЛЮБОВЬ СО ВТОРОГО ВЗГЛЯДА