home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Закон не может быть законом,

если за ним нет силы, могущей принудить

Джеймс Гарфилд

Всё-таки отлично работала городская стража в славном городе Кардоре: за бежавшими заключёнными всё-таки погнались. Минут через десять-пятнадцать, когда тюремщики решили наконец отложить пререкания и выяснение, кто допустил побег…

К тому времени Шаартан и вся честная компания были уже далеко от тюрьмы. Не задумываясь над тем, что лучше разделиться, а не нестись всем скопом по всевозможным закоулочкам и переулочкам, «отряд» нёсся как можно дальше от разъярённых стражников. Несколько раз их пытались задержать патрули, но спасала удача, смекалка — или сами не самые ретивые патрульные…

— Думаю, стоит остановиться и передохнуть, — воздух с жутким свистом вырывался из лёгких Шаартана: некромант не привык к таким забегам. Всё больше Виерна отвечала за «работу ногами», так что…

— Мы всё ещё в опасной близости от проклятой каталашки, — Стефан Айсер, умудрённый годами бегов и побегов, выглядел довольно-таки бодрым и почти не уставшим. — Ну сколько мы уже бежим? Не больше часа. Несколько патрулей наседают прямо на пятки, города мы не знаем, весь скарб у нас отняли, отбиться нормально мы не сможем…

— Сможем, — тот странный волшебник впервые за всё время «забега» заговорил. Казалось, всё прошедшее время он не то что не бегал — но и не ходил. Ни малейшей одышки, даже пот не выступил на лбу, дыхание не сбилось. — Если на меня нападут — врагу не повезёт. Очень сильно не повезёт.

— Это мы ещё посмотрим, — процедил сквозь зубы Сиг, — после встречи с кем именно из нас местным стражам закона небо покажется с овчинку.

— «Беляк», вот только не надо тут намекать на могущество Ордена. Призраком стражников не испугать, они общаются кое с кем похуже, чем духи…

Альфред надулся и покраснел от злости, сжал кулаки…

— А некроманта уж тем более призраками не испугать, господин кнехт. Так что не стоит размахивать кулаками и поминать ваш Кодекс, — голос Шаартана стал холодней февральского льда и твёрже стали. — Учтите, что вы сейчас без оружия, а на кулаках мы можем тягаться как минимум на равных. И зачем нам только вас терпеть? Сейчас бы разойтись, и всё, ищи свежего покойника в пустыне…

— Какая наглость, ты оскорбляешь честь Белого Ордена! — Альфред взорвался и полез было с кулаками на Шаартана — но Сиг удержал своего друга за руку.

— Ты сказал — некроманта? — глаза Сига сузились. Явственно запахло палёным…

Шаартан только тут понял, что проговорился: до того он более или менее удачно скрывал свою «профессию» от кнехтов Белого Ордена…

— Да, некроманта! И я не вижу ничего… Палач, как же смердит! — Шаартан скривился. Как ни странно, за многие годы он так и не привык к резким запахам…

— И не только смердит. Ещё пылает. Запах гари, горгоева камня, «чёрного порошка»… — произнёс Стефан как ни в чём не бывало тоном знатока. А через мгновенье и до него дошло. — Пожар! Пожар рядом!

— Пламя пляшет, — задумчиво произнёс Анкх и показал пальцем по направлению к городской тюрьме.

А зарево пожара и правда разгоралось над городом. Ветер разносил «изысканные ароматы» по всему Кардору. Раздались отдалённые звуки колокола, возвещавшего об опасности.

— Какой, к Палачу, пожар? Отмщение за оскорбление чести Белого Ордена нельзя ни на мгновенье откладывать! — Альфред всё не унимался. — Я… вызываю…

Сиг закрыл рот Альфреду своей широкой ладонью. Из-под сомкнутых пальцев слышались только «гуу… бу-уу… пш… д…».

— Что ж. Замечательно. Вызов зато можно отложить, так ведь? — Шаартан, судя по всему, не хотел сейчас связываться с «беляками».

Он совсем отвык творить волшбу без посоха, так что в предстоящей передряге вряд ли бы смог постоять за себя. На Стефана полагаться было нельзя. Оставалось только блефовать, что у некроманта получалось не хуже, чем «туман наводить» на немногочисленных клиентов. — Значит, я, олицетворение тьмы и зла, трупоед и вообще, скверный тип, буду драться с тобою, ревнителем добра и света, в тот же момент, когда мы окажемся в безопасности. А до этого нам лучше держаться вместе и не грызться друг с другом. Мы сейчас все попали в ужаснейшую ситуацию, будем драться друг с другом — целыми и невредимыми отсюда не выберемся. Не будем драться — может, когда-нибудь вспомним этот день с ироничной улыбкой. Перемирие, милорды рыцари Белого Ордена?

Шаартан решил применить лесть: служилые люди, как он успел понять, очень любили, когда к ним обращались по званию выше, чем было на самом деле. И на этот раз сработало: Альфред и Сиг чуть-чуть смягчились.

— Посмотрим. Мы должны…

Похоже, даже Стефан Айсер набрался храбрости, чтобы наконец-то выплеснуть все страхи и сомнения на двух кнехтов, вот уже которую неделю за ним гнавшихся.

— Сперва вы должны рассказать, зачем вы за мной гоняетесь. Я не хочу однажды понять, что очутился на том свете, а моё тело холодеет в канаве с кинжалом промеж рёбер. Мне уже надоело бегать. Зачем вам понадобился, почему мне не дадут спокойно пожить?!! Почему каждый раз всякие проходимцы гонят меня из только-только ставшего родным города? Чем я, Палач, это заслужил?!!

Алхимик взорвался не хуже, чем один из его тайных составов. Даже Шаартан невольно вздрогнул, когда Стефан выплеснул все скопившиеся в нём эмоции…

Что первым бросается в глаза в облике человека, которого вы видите в первый раз в жизни? Ну же, подумайте! Выражение лица? Чистота (или, мягко говоря, относительная чистота одежды)? Причёска?

А вот Бертольд Шварц всегда первым делом смотрел в глаза собеседника, прямо в зеркало души, единственное зеркало, которое никогда не сможет стать кривым.

Пусть на лице неожиданного знакомца и играла улыбка, но глаза его были полны льда и металла. Эти зеркала смотрели на Шварца как на редкую безделушку, за которую предстояло изрядно поторговаться.

Только после взгляд Шварца скользнул по одежде этого «торговца». Кричаще яркие одежды, кажущееся невозможным (или попросту смешным) сочетание шёлкового плаща бирюзового цвета, желтоватой, рубашки из ситца с тончайшими кружевами — и при, этом с примитивнейшим и безвкусным «рисунком», узкими как игольное ушко кожаными брюками тёмно-коричневого оттенка… Но смешнее всего выглядели деревянные ботинки, кломпы, окрашенные во все цвета радуги.

Этот человек отвлекал внимание собеседников нарядом — вот какой вывод в своё время суждено было сделать алхимику. Легко почитаться за чудака, шута: люди не придают значения твоим выходкам, не ожидают от тебя уловок и интриг, надеясь увидеть или услышать очередную забавную глупость.

— Что ж, Бертольд, недурственно умеешь ты показывать фокусы. Что скажешь, если я угощу тебя хорошим обедом, а пока ты будешь наслаждаться едой, я буду говорить, говорить, говорить… А ты потом скажешь, заинтересовали тебя мои слова или нет. Идёт? Что скажешь?

Этот странный тип широко улыбнулся, но холод не уходил из его глаз. Бертольду, конечно же, всё это не очень нравилось (или даже очень не нравилось), но так хотелось нормально поесть…

— Милорд, ради вкусного и сытного обеда я готов выслушать даже очередной трактат о сотворении мира и природе добра и зла! — в подтверждение этого желудок отозвался утробным урчаньем.

— На твоём месте запросил бы иную цену за прослушивание трактата! — незнакомец смеялся, а карие глаза его всё не оттаивали. Будто льдинками смотрел на мир этот тип. — Что ж, пойдём!

— Да, милорд, дайте только собрать свои пожитки, — Шварц со всей возможной поспешностью складывал в котомку разложенные для «фокусов» реагенты, подгоняемый игравшим марш желудком.

— И, кстати, впредь зови меня Алармус Дэмн. А заодно даже не думай шутить насчёт проклятий, демонов и воинов, поднятых по тревоге. Не люблю я подобные шутки, связанные с собственным именем. Выхожу из себя, знаешь ли, — ледяной взгляд бил без промаха, пронзая сердце страхом. Шварц уже начал жалеть, что связался с этим человеком. Бертольд думал, а не стоит ли найти какой-нибудь повод, чтобы отказаться от предложения Дэмна. Но желудок, желудок был целиком и полностью против даже малейшей мысли об отступлении!

Запах гари всё усиливался. Садящееся солнце уже заволокло чёрным, чернее беззвёздной ночи, дымом…

В довольно-таки приятном тупичке (бочки из потемневшего от времени дерева, причём полные грязной дождевой воды, пара-тройка чёрных крыс и мусорная куча, конечно же, прилагались) явно затевалась драка…

По одну сторону расположились Шаартан со Стефаном. Теперь уже некромант удерживал за шкирку осатаневшего Айсера, у которого в кои-то веки пробудилась сладко и невероятно крепко спавшая храбрость. Усталость, ярость, страх, ненависть — именно эти тараны пробили щит страха вокруг сердца алхимика…

По другую сторону, оторопевшие, Сиг и Альфред сжимали кулаки, готовясь к знатному веселью. Кнехтам тоже было уж невтерпёж дать волю нахлынувшим чувствам, а особенно чувству оболганной чести Белого Ордена. Такого прощать было нельзя!

А посередине с застывшей на губах глуповатой улыбкой возвышался Анкх. Было что-то… величественное в его облике, в смиренной позе, в полном внутренней силы взгляде…

— Прошу, не надо драки, не надо криков. Лучше — пойдём вперёд вместе…

Луч солнца, пробившийся сквозь облако дыма, упал на Анкха. За его спиной раскрылись огромные крылья, обнявшие сразу и кнехтов, и алхимика с некромантом…

Шаартан помахал головой, прищурил глаза: привиделось. Не было никаких крыльев, а была только игра воображения… Стефан и вправду успокоился, даже, если честно, как-то сник: разжал кулаки, понурил голову, глубоко вздохнул…

— Хорошо, — сказал через некоторое время Сиг. — Не будем ссориться. Но не будем и раскрывать приказов Белого Ордена. И не проси, алхимик Стефан Айсер, не имеем права. Так что…

— Тайны. Тайны. Тайны… Все эти глупые тайны испортили мою жизнь, — пробурчал себе под нос Стефан, но без особого чувства. Кончился порыв — и заснула храбрость. Душа вновь решила пойти на боковую, увлекая за собою эмоции..

— Вот только не надо этого, — хмыкнул Сиг, но не злобно, а даже, представьте, немного по-дружески…

— Ладно. Как вы предлагаете нам сейчас действовать? Скорее всего, уже к завтрашнему утру вся городская стража будет прочёсывать Кардор. Естественно, всех могут перебить — за гибель того выскочки. Деньги у нас отобрали, оружие — тоже, оставили только одежду. Бежать из города — будет очень трудно, остаться здесь будет ещё трудней. Без денег… Нет, не продержимся мы без денег. Вот если бы где-нибудь на Севере, в тундре — ещё могли бы выжить. А здесь — нет. Не сможем.

Альфред мыслил здраво.

Его слова заставили всю честную компанию задуматься. Невесело так задуматься…

— А что, если попробовать отобрать наши вещи и деньги? А? — Шаартан ухмыльнулся. — Туда-сюда, «брызги крови», «смеющиеся черепа» … И Анкх нам поможет. Мы вообще могли и не бежать из тюрьмы, если бы не страх перед стражей…

— А кто так надеялся смыться, сударь некромант? — взгляд Сигизмунда в тот миг мог бы растопить лёд. — Может, и вправду стоило там остаться, вступить в бой, согреться в огне горящего здания…

— Не нужно сарказма, кнехт, не нужно! — огрызнулся Шаартан. — Я…

— Хватит! — Анкх поднял правую руку высоко вверх. — Ничего не осталось: вы видели зарево пожара? Там даже металл мог оплавиться. Придётся смириться…

— Не всё сгорело, — буркнул Альфред. — Не всё…

— То есть, Кирикун? Ты смог припрятать что-то? — оживился Шаартан. — Прятал от меня реагенты? Деньги припас? Ножичек, кинжальчик, стилетик…

— Судя по пламени и смраду, все мои реагенты сгорели. Ты ведь сам на них какое-то заклинание наложил. Вот и сработало, видимо… Я другое припас, последний выигрыш. Странно, не помню даже, как смог её спрятать при обыске…

Из-за отворота камзола Стефан достал небольшую шкатулку с уже почти стёршейся позолотой на крышке. Сразу вспомнился Порт-Фрост, бесконечные снежные поля, Холодное море, покрытое корочкой льда, прожитые там дни и месяцы…

— Негусто. Вряд ли за неё можно выручить хоть какие-нибудь деньги. Даже стражников не подкупить такой безделушкой. А что там, внутри? — без особой надежды спросил Сигизмунд.

— Не знаю, не открывается шкатулка.

— А давайте вскроем, а? — Альфред предложил дельную мысль. — Здесь особо и делать нечего…

Кнехт говорил тоном знатока: некогда он был подмастерьем кузнеца, перед тем, как записался в Белый Орден. Приходилось заниматься самой разной работой: и коней подковывать, и простенькие вещицы ковать…

— По-моему, не о шкатулке сейчас стоит думать, а о собственных жизнях. — Анкх снова взывал к разуму кнехтов и некроманта с алхимиком. — Сперва уйдём из тупика. Потом — более надёжное место отыщем. Лучше — в порт. Там у меня знакомые могут отыскаться…

— А сразу нельзя было сказать? — зашипел Шаартан, но вовремя одёрнул себя.

Кричать на этого странного волшебника или даже плохо думать о нём не хотелось. Едва возникала только мысль об этом — вспоминались призрачные крылья, привидевшиеся некроманту.

Такие красивые крылья…

— Меня кто-нибудь спрашивал? — коротко ответил на колкость Анкх. Возразить было нечего. — И было очень интересно смотреть на словесную драку. Очень… Вы вылили друг на друга все плохие эмоции. Потом будет легче.

Отчего-то Анкх чувствовал, что так и будет: едва выскажут люди то, что накопилось, им полегчает. А особенно таким разным людям… Такое впечатление, что этому Анкха кто-то учил, предугадывать чужие эмоции или реакции на какие-нибудь действия… Вот только — где учили? Когда учили? И почему эти знания приходят лишь изредка, в самых сложных ситуациях…

— Так. А в какой стороне тогда здесь порт… — Шаартан почесал подбородок, а потом весь напрягся, разве что не подпрыгнул на месте. — А вдруг пожар до него добрался? Этот же городок может в любой момент сгореть! Чувствуете запах гари? Он всё сильней и сильней, и…

— И пора воспользоваться всеобщим переполохом, — Стефан сосредоточился: он прислушивался к чему-то. — В набат бьют… Значит, улицы вокруг объятых пламенем зданий окружены толпами людей с полными воды вёдрами. Ну или наоборот, бегущими прочь горожанами, уносящими с собою пожитки…

Айсер потихоньку начинал чувствовать себя в родной стихии: спасении своей шкуры от опасности. В моменты бегства у него особо обострялись мыслительные процессы, «соображалка» творила потрясающие, неповторимые чудеса, сердце не плясало краковяк, а желудок не совершал пируэтов… Словом, не было человека идеальней Стефана Айсера в трудную минуту… В трудную — для него…

Бертольду Шварцу показалось, что он наконец-то попал на Славные Небеса — и даже умирать для этого не пришлось…

Мясо в горшочке источало божественный, упоительный аромат, а желудок, на понятном каждому голодному, дорвавшемуся до еды человеку, рассказывал целую историю о каждом кусочке такого нежного, замечательного, изумительного блюда…

А голова, как назло, отказывалась думать: Бертольд в ответ на слова Дэмна кивал, кивал, кивал, кивал, поддакивал, снова кивал, кивал, кивал…

Вот так и оказалось, что Шварц работает на Алармуса, хозяина крупнейшей в городе алхимической лавки. А заодно, как выяснилось позже, ещё и одного из воротил «ночного Агнона». Но сперва всё выглядело очень даже прилично. Бертольд работал в небольшой, но уютной лаборатории, снабжённый всем необходимым для своих опытов. Алармус лишь просил Шварца подробно записывать результаты изысканий, а заодно каждый день приготавливать побольше взрывающейся «чёрной пыли». Бертольд ни за какие деньги не хотел рассказать Дэмну рецепт этой «прелюбопытной штуки», соглашаясь лишь на производство некоторого количества топлива для шутих. Хозяин лавки каждое утро и каждый вечер «шёл на приступ» Шварца, выпытывая рецепт «чёрной пыли», но — безуспешно. В какой-то момент Алармус смирился — или сделал вид, что смирился.

Постепенно в сознание Бертольда всё сильнее и сильнее начала стучаться мысль: «А куда хозяин девает „чёрную пыль“?». К тому моменту, когда Шварц решил это выяснить, прошло уже немало времени. Почти два с половиной месяца юный алхимик проработал в лаборатории, успел познакомиться с другими работниками Алармуса, у многих из которых внешность была самая что ни на есть хитрющая, гадливая и бандитская. Все они как-то странно поглядывали на «новенького», а кто-то даже похихикивал в кулачок, проходя мимо Бертольда.

— Тебе так уж сильно хочется узнать, как я использую «чёрную пыль»? — расхохотался Алармус. Именно тогда до Шварца начало доходить, что его просто используют. — Разве не лучше жить за чужой счёт, при этом имея возможность работать над новыми реагентами и составами? Подумай, хорошенько подумай, где и когда тебе будет лучше, чем сейчас. А может, тебе надо отдохнуть, а? Я в твои годы, помнится, такие подвиги совершал на амурном поле, эх!!!

— Алармус, я прошу сказать мне, каким образом Вы используете мою «чёрную пыль». Уже почти пуд, по моим подсчётам, состава был Вами использован или схоронен до поры до времени, — Бертольд был непреклонен. Тогда он ещё был до невозможности принципиален, довольно-таки честен, в определённой мере храбр и даже несколько азартен. А заодно Шварц не любил, когда его творения используют не просто без его ведома — а без его одобрения. Лишь несколько месяцев сытной и спокойной жизни смогли притупить желание Бертольда узнать судьбу его творения…

— Знаешь, ты мне очень симпатичен. Ты похож на меня в молодости, такой же упрямый, прямой, упёртый, даже честный… Только дам один совет: это всё никому не нужно: ни твоё упрямство, ни твоя честность, ни тем более твоя честь. Этот мир давным-давно позабыл, что значат твои слова. Что ж, я буду с тобою откровенен: твоя «чёрная пыль» приносит пользу тем людям, которые только готовы за неё платить. Две недели назад мощный немагический взрыв сотряс хранилище Цеха Менял и Ростовщиков, за месяц до того та же самая «неприятность» случилась с королевской тюрьмой для особо опасных преступников, дня три или четыре назад бунтующая деревушка взлетела на воздух… Продолжать, Бертольд — или ты уже понял, как люди используют твоё изобретение, а? «Чёрная пыль», идеальное сырьё для шутих и немагических фейерверков, такая забавная штука — она теперь убивает людей и уничтожает здания.

Каждое слово Дэмна отдавалось громом в сердце Бертольда. Мирок Шварца рушился, погребаемый под горами, континентами, целыми планетами «чёрной пыли»…


Глава 9 | Игра без ставок | Глава 11