home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Лето дракона

Буквально на другой день. Школа Драконоборцев

Понемногу жизнь вошла в обычную колею. Оставшиеся ученики продолжали заниматься фехтованием, физической подготовкой, скакали верхом и изучали историю. В каждой казарме, где они жили, оказались свободные койки, и время от времени кто-то вспоминал, что вот тут спал такой-то парень… Но времени на воспоминания оставалось не так уж и много – каждому хотелось стать рыцарем и сдать повторный экзамен как можно лучше.

Вилия легко вписалась в общество юношей – сказались долгие годы жизни на заставе, где народа было не в пример меньше, и каждый был на виду. Пока жила в общей казарме, ей это легко удавалось, а теперь, когда ее взял в воспитанники и оруженосцы сам магистр Руйер, она перестала общаться с юношами, живя отдельно, и можно было не опасаться, что кто-нибудь раскроет ее тайну.

Магистр Руйер оказался отменным фехтовальщиком; он потому и взял именно ее, а не занявшего третье место парня из параллельной группы, что разглядел в «сэре Вилии» что-то особенное. С утра до ночи, не утруждая себя какими-либо мелочами, он тренировал оруженосца. Девушка почти не выпускала меча из рук и сейчас присела на траву, разминая поврежденную на турнире руку. Локоть все еще иногда болел, и ее наставник время от времени устраивал передышки. Вот как сейчас.

– Отдыхаем?

Девушка даже вздрогнула от неожиданности. Над нею, откуда ни возьмись, стоял горец… то есть Авест. Они не виделись с памятного турнира, и в первый момент Вилия обрадовалась возможности поговорить, но вовремя вспомнила, кто перед нею. Радость встречи как рукой сняло.

– А тебе-то что?

– Я тоже отдыхаю. – Тот присел на корточки. – Можно?

– Места тебе мало?

– Может, и мало.

– Иди ты… Чего пристал?

– Хочешь, чтобы я ушел?

– Хочу. – Вилия вскочила, досадуя, что короткий отдых закончился.

– Не можешь меня простить? – Горец тоже встал.

– Было бы за что!

– За поцелуй.

– Ну знаешь ли, – девушка развернулась к нему, сжимая кулаки, – это уже переходит всякие границы! Ты что себе позволяешь, дракон?

– Ничего лишнего. Просто хотел поговорить…

– Поговорили. Теперь уходи!

– Почему ты прогоняешь меня? – Голос Авеста звучал вполне миролюбиво, и это бесило Вилию больше всего. Пусть бы хамил, угрожал, злился – только не это показное дружелюбие. Он – дракон! Ему нельзя верить! И то, как он слюнявил ее на берегу реки… У девушки было свое представление о предназначении мужчин и женщин в этом мире. Она выросла среди мужчин и вела себя совсем не так, как положено представительницам ее пола.

– Потому, что ты – дракон! Я вас видеть не могу…

Вилии было семь лет, когда начался последний Год Дракона. Еще накануне глашатаи объявили о первых знамениях, многие поспешили собрать вещи и покинуть городок, но ее отец остался. Он был цеховым мастером кузнецов. Они день-деньской ковали топоры, наконечники для стрел и копий, делали заготовки для боевых ножей и мечи – городок был маленьким, и отдельной гильдии мечников не существовало, – ему просто нельзя было бросать работу! Он твердил, что будет сражаться с драконами и умрет, если надо, но не покинет свой дом и свою кузню. Его старший сын, девятнадцатилетний парень, разделял мнение родителя. Оба хотели отправить в безопасное место младших детей – у Вилии был еще один брат, одиннадцати лет, и двойняшки-сестры, девяти лет от роду, – но не успели.

Драконы налетели ночью. Соседний дом вспыхнул от огненного дыхания крылатой твари, рядом загорелся соседний, потом еще один и еще. Люди просыпались, выскакивали, в чем успели одеться. Женщины хватали детей…

Перепуганная Вилия наотрез отказалась выбегать из дома. Она забилась за печку, и это спасло ей жизнь. Огромный дракон приземлился прямо перед их домом. Один выдох пламени – и люди превратились в живые факелы. Зверь же вскочил на крышу дома, которая затрещала и рухнула под его тяжестью, и взлетел оттуда в светлеющее небо. Ей потом долго снились отчаянные крики умиравших людей и рев чудовища.

Четыре месяца маленькая девочка жила в развалинах родного дома, питаясь остатками съестных припасов и воюя за них с мышами и крысами. Уцелел ли кто-то еще из соседей, она не знала. Вилия боялась далеко отходить от дома и не рисковала искать людей. Слишком уж часто в небе в те дни мелькали тени драконьих крыльев! Когда еды совсем не стало, пыталась раскопать что-то на огороде – на некоторых грядках уцелели овощи. Но, если бы не случайно проезжавший мимо рыцарь, который заметил мелькнувшую среди бревен тень, она бы умерла осенью от голода и холода. Путешествуя по разоренной стране со спасшим ее рыцарем, она видела многое такое, что детям видеть и знать не положено. Ее главной целью с той поры было выжить, сначала просто не умереть с голоду, потом – не дать другим рыцарям раскрыть свою тайну… Ее учили сражаться, но не научили кокетничать.

– Да, я дракон. Но в том году мне было примерно столько же лет, как и тебе. Может, я всего на год или два постарше.

– Это мог быть твой отец…

– Мог.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – взвилась Вилия. – Ты – сын убийцы! И сам будущий убийца! Зачем ты пришел?

– Поговорить. Я хотел…

– Я не об этом. – Девушка притопнула ногой. – Зачем ты вообще пришел сюда? В наш мир?

– Это и мой мир тоже. Я родился…

– Плевать, где ты родился! – Вилия кипела от злости. – Почему бы тебе не остаться там, в своих горах? Почему бы вам всем не сидеть у себя дома и не высовываться? Какого… какого демона вы мешаете нам жить? Вы разрушаете наши дома, сжигаете посевы, губите скот, убиваете людей…

– Похищаем красивых девушек…

«Красивая девушка» тихо охнула, когда «похититель» привлек ее к себе.

– Пусти! – Твердый кулак врезался в грудь.

– А если ты мне нравишься?

– Тебе? – Она издевательски захохотала в лицо. – Ты – тупая, бесчувственная ящерица! Огнедышащая тварь!

– А ты – красивая девушка.

– Не подлизывайся! – Вилия опять попыталась ударить, но сейчас ее держали слишком крепко, лишая свободы маневра. – Я тебя убью…

– А если я не хочу умирать?

– Да? – Девушка на миг перестала вырываться. – Помнится, раньше ты говорил совсем другое!

– Кое-что изменилось. – На миг в глазах Авеста мелькнуло странное выражение.

– И что же? Вот только не ври, что влюбился. Так не бывает!

– Не бывает, – согласился горец. – Дело в другом…

Дело было в листе пергамента, который его нынешний наставник, старый брат Альба, взял из кабинета гроссмейстера.

Старик давно хотел уйти со своего поста, после смерти предыдущего гроссмейстера, сэра Отинура, ему просто нечего стало там делать. Сменивший его на посту сэр Лаймож был совсем не тем человеком, которому брат Альба хотел служить до конца своих дней. В конце концов, он уже достаточно стар и имеет право уйти на покой. И достаточно крепок телом и духом, чтобы взять себе оруженосца. Никто особо не удивился, когда бывший секретарь предъявил права на победителя турнира магов. Брат Дайвен с готовностью уступил ему горца, он сам присматривался к Садуго и даже обрадовался, что удалось заполучить паренька.

В последний раз убирая рабочий кабинет гроссмейстера, брат Альба и наткнулся на забытое письмо. Оно так долго валялось вместе с прочими бумагами на столе, что было удивительно, как его не обнаружили раньше. Сначала секретарь хотел сжечь пергамент, но пробежал глазами несколько строк – и раздумал. Быстро сунул скомканный документ в суму с вещами и был таков.

Его комната не была такой удобной, как у прочих старших братьев, – лишь ширма делила ее на две части. За загородкой предлагалось расположиться Авесту, и тот послушно пристроил свои вещи в углу за топчаном.

В первый же день брат Альба приказал оруженосцу разобрать его вещи. Он рассчитывал, что горец найдет там письмо гроссмейстера, и не ошибся. Авест сразу наткнулся на мятый пергамент и протянул его наставнику.

– Думаю, его стоит прочесть, – ответил тот.

Юноша пробежал глазами четкие строки. Почерк у гроссмейстера был ровным, по-военному резким, слова читались легко, но вот скрытый смысл ускользал. Не верилось, что сэр Лаймож мог это написать. В удивлении Авест поднял взгляд на старика.

– Да, – кивнул тот в ответ на невысказанный вопрос, – это именно то, о чем ты подумал. Мой бывший начальник задумал провокацию. Он хотел – и до сих пор хочет! – спровоцировать войну с драконами, обойдя Договор.

– Ему это почти удалось, – прошептал горец, вспомнив давнее сообщение от шамана об убийстве подростка и последовавшем за ним акте мести.

– Да. И война не за горами. А если вспомнить о разгроме Камня-на-Краю…

– Можно сказать, что она уже началась.

– И тебе пора исполнить свой долг. – Слова прозвучали, как смертный приговор. Он так ждал его, так готовился, уже почти смирился, но все равно это произошло так неожиданно…

– Что я должен сделать? – Голос сделался каким-то чужим.

Задав вопрос, Авест внезапно понял, что ничего не хочет делать. Да, он исполнит свой долг и откроется. Он совершит поступок, который людьми будет расценен, как объявление войны. Им наплевать, что люди ее уже начали, что первый удар нанесли именно они. Поду-умаешь, рыцарь убил дракона! Это его работа! А вот другой дракон сжег потом деревню – это преступление и нападение на ни в чем не повинных сервов. Смерть огнедышащим тварям! И первой умрет та, которая осмелилась…

«Огнедышащая тварь» сидела на скамеечке, сжимая в руке мятый пергамент…

Он уже потом случайно обратил внимание на то, что оборотная сторона испещрена какими-то черточками. Изначально рисунки были сделаны углем, но он осыпался, и чуть позже эти знаки кто-то процарапал ножом. В результате линии стали четкими, слагаясь в пиктограммы, смысл которых, может быть, и ускользал от людей, но зато был прекрасно понятен дракону.

Старый шаман учил его многому, в том числе и письменности; именно такими символами драконы фиксировали на камне то, что хотели сохранить для потомков. И сейчас Авест прочел несколько строк из старинной летописи. Всего несколько строк, вырванных из контекста, но перевернувших его мир. Мог ли Старый знать об этой главе истории драконьего народа? И если мог, то почему скрыл от ученика? Может быть, он не хотел, чтобы кто-то еще знал правду?

Когда из яиц появлялись детеныши, лучшие воины приходили к родильной камере и садились вокруг. Открыв первый раз глаза, детеныши начинали искать себе друга и находили его среди тех, кто собрался здесь. И в тот миг, когда встречались взгляды дракона и человека, создавался нерушимый союз. Раз и навсегда едины дракон и его всадник, от рождения и пока смерть не разлучит их.

Северные горы. В то же самое время

От трубных криков и рева, казалось, задрожали стены. Зеашень забеспокоилась, чувствуя приближение сородичей, и Хуррак решительно направился к выходу.

Над скалой нарезали круги полторы дюжины бойцов его клана – восемнадцать старших драконов. Молодняк – младшие братья, старшие сыновья, которые имели право считаться взрослыми – не показывался, как и старики. Всего в клане насчитывалось почти три десятка самцов, но охотники либо сидели по домам, предоставив воинам самим решать свои проблемы, либо разлетелись на поиски пропитания. Каждый дракон сам обеспечивал себя пищей, охотники старались лишь для самых старых, больных, а также матерей с маленькими детенышами.

«Они собираются! – пришла тревожная мысль от одного из старших воинов, Ррыэха. – Серхес собирает всех!»

«Кто откликнулся?» – Хуррак пока не спешил взлетать, стоя на стартовой площадке.

«Рогатый Камень, Радужный Водопад, Поющая Скала, Черный Камень», – начал перечислять боец соседние кланы. Самое неприятное заключалось в том, что над некоторыми из них у Хуррака Ледяной Глыбы имелась власть. И если глава клана Радужный Водопад решил примкнуть к клану Золотой Реки, которым верховодил черный Серхес, это плохо. В племени назревал раскол.

«Кто остался?»

«Горячий Камень, Речная Долина, Грозовой Перевал, Снежная Долина…»

Что ж, хорошо, что остальные остались верны. Получается, что кланы раскололись строго пополам… А что же клан Холодного Солнца?

Ррыэх разразился пронзительным ревом, в котором звучала целая гамма чувств – и негодование, и разочарование, и гнев, и отчаяние, и даже злорадство. Клан Холодного Солнца жил слишком далеко на севере. Самый многочисленный, он почти никогда не ввязывался в войну, лишь время от времени посылая кого-нибудь из своих воинов. Хуррак участвовал в пяти войнах как полноправный боец и лишь дважды видел посланцев Холодного Солнца в рядах нападавших. А жаль, что его бойцы сейчас остались в стороне! Одним своим присутствием любой из Солнц мог бы переломить ситуацию.

На соседних взлетных площадках стали появляться другие члены клана – самки, молодые, старики. Узнавая своих родных и близких, кричали, ревели, хлопали крыльями, по-разному выражая эмоции.

«Старый!» – воззвал вожак.

«Я все знаю», – пришел ответ.

Коротко разбежавшись, Хуррак спрыгнул со скалы, уже в падении распахнул крылья, превращая падение в полет и, выровнявшись, по спирали стремительно взвился ввысь. Остальные драконы еле успели расступиться, чтобы не зацепиться крыльями за крылья вожака – в этом случае оба дракона непременно рухнули бы на скалы.

«Все на месте?»

«Халлоха нет!»

Хуррак выругался и от полноты чувств выпустил струю пламени. Халлоха он недолюбливал – старший сын прежнего вождя некоторое время назад слишком часто заговаривал о том, что имеет право создать семью с «дочерью» вождя нынешнего. Когда Авест все-таки определился, он отстал, но неприятный слушок уже пополз… Убивать членов своего клана – преступление. За такое может поплатиться не только сам убийца, но и его дети. Поэтому Хуррак оставил молодого дракона в живых.

Выстроившись двумя клиньями, бойцы клана Ледяной Глыбы полетели вслед за Ррыэхом, который указывал путь. Старый присоединился чуть позже, догнав их уже на границе владений. Каждый клан мог жить только на определенной территории. Между ними оставалось достаточно земли, чтобы можно было не бояться перенаселения и приграничных стычек.

В воздухе над Скалой Совета было темно и тесно от драконов. Одни кружили там, кувыркаясь в потоках восходящего воздуха. Другие парили чуть поодаль. Третьи удобно устроились на камнях, глядя вверх. Появление клана Ледяной Глыбы приветствовали громким ревом. Несколько драконов ринулись навстречу, но Хуррак не ответил им, лишь слегка покачал крыльями, показывая, что заметил. Еще примерно десяток бойцов из разных кланов поднялись в воздух, и там стало совсем тесно.

«Хуррак!»

Черная тень на миг заслонила солнце. Серхес упал сверху камнем, как коршун на… надо бы сказать «на курицу», но отец Авеста уклонился от столкновения, не прерывая полета, и его соперник чудом выровнял полет.

«Я – Хуррак Ледяная Глыба! – Его рев породил эхо и заставил некоторых драконов примолкнуть, а тех, кто еще не взлетел, оставить это занятие. – И требую ответа!»

«Ты ничего не можешь требовать! – огрызнулся один из вожаков кланов, примкнувших к Золотой Реке. Это был старый, с когда-то сломанным и криво сросшимся гребнем вождь клана Поющей Скалы. – Ты в меньшинстве и низложен!»

«Я требую, чтобы мне объяснили, что происходит!»

«Мы начинаем войну!»

Громкий рев из десятков глоток подхватил эти слова. Тут собрались представители всех десяти кланов или… О нет! Одиннадцати! Неужели этот золотисто-бронзовый, с радужными отливами чешуи на плечах юнец – представитель клана Холодного Солнца? А вон скромно сидит на камнях возле чужого шамана и Халлох. Выбора, сделанного этими двумя, достаточно, чтобы пошатнуть позиции Хуррака.

Расправив крылья, Серхес взмыл в вышину, и тотчас один за другим стали взлетать его последователи. Подковыляв к краю, драконы бросались вниз, планировали на распахнутых крыльях и, поймав восходящие потоки воздуха, старались подняться как можно выше. Одновременно они старались собраться плотной группой и не дать подняться спутникам Хуррака и ему самому, пытаясь оттеснить их ближе к камням, где у драконов не было свободы маневра. Кроме того, с воздуха так удобно было атаковать, прижимая противника к земле и вынуждая сесть. На ровной поверхности большинство драконов беспомощны, и испокон веков сильнее считался тот, кто сумел подняться выше.

«Старый?» – окликнул шамана Хуррак.

«Ты должен. Ты сможешь!» – пришел короткий ответ старика. Тот не вмешивался – успел уже присесть на скалу, похожую на поднятый вверх коготь, уцепился за нее всеми конечностями и с интересом наблюдал за воздушной дуэлью.

«Серхес! – попробовал обратиться один вождь к другому. – Что ты делаешь?»

«Мы атакуем двуногих! Настала пора! Пришла весна! Все, кто хочет войны, собрались здесь».

«Ты забыл о моем сыне!»

«Твой сын все равно должен умереть. Он уже мертв!»

«Нет!» – обожгла сознание жуткая мысль.

«Нет, – тут же откликнулся Старый. – Пока еще нет…»

«Наплевать! Двуногие все равно его убьют, как убили моего племянника. Мы выступаем!»

«Нам всем есть за что мстить. Это не выход!»

«А что есть выход? – Последние несколько реплик были доступны для всех драконов, и слушатели хором заревели, высказывая свое мнение. – Подчиняться Договору? Смириться с существующим положением вещей и смотреть, как наш народ гибнет? Мы вымираем, Хуррак! А все потому, что однажды согласились соблюдать Договор».

«Мы не можем жить без людей!»

«А люди прекрасно обходятся без нас! И мы тоже сможем, если разорвем Договор раз и навсегда. Я знаю, как это сделать! Слышите?»

От ответных воплей содрогнулись скалы. На вершинах двух гор дрогнули снеговые шапки, и вниз пошли, погребая все под собой, две лавины.

«Он лжет! – долетела спокойная мысль Старого. – Он не знает… или думает, что знает, но ошибается».

«Ты ошибаешься! – Хуррак выпустил струю пламени. – И я это докажу! Пока еще военный вождь кланов – я».

«Ты низложен, Ледяная Глыба!» – Свои слова Серхес подкрепил струей пламени.

«Кто так решил?»

«Все! Все, кто собрался здесь! Ты больше никто и не имеешь права нами командовать. Убирайся в свои пещеры и жди решения Совета. Трус не может командовать драконами!»

Новый плевок огня в сторону Хуррака опалил крыло некстати подвернувшегося другого дракона, и тот с обиженным ревом по спирали ушел вниз.

«Ну уж нет! – Военный вождь проводил раненого взглядом. – Вы все знакомы с нашими обычаями. Я имею право на поединок!»

«Что?» – Серхес явно этого не ожидал.

«Поединок! Поединок!» – на разные голоса завопили, заревели и зарычали драконы.

Ответный рев черного дракона содержал одни эмоции – нормально говорить Серхес не мог, его переполняли чувства. Его родственники, члены клана, попытались пробраться поближе, своими телами и распахнутыми крыльями заслоняя главу клана от нападения. Со стороны Хуррака точно так же стали сбиваться в группу те, кто прилетел с ним. Драконы других кланов поспешили либо опуститься на скалы, либо присоединиться к той или иной группе, дабы принять участие в судебном поединке. Шаманы всех кланов торопливо перебирались повыше, чтобы было удобнее следить за схваткой.

Судебный поединок состоял из двух частей: групповой схватки, когда клан шел на клан, и личной, когда сходились два вождя. Целью групповой схватки было не допустить их встречи. Тут в ход шли тычки, обманные маневры, угрозы, попытки сбить противника на землю. Можно было выдохнуть пламя, но нельзя было кусаться и рвать врага когтями. Здесь были все против всех, но вожди, как правило, не участвовали в этом бою, приберегая силы. Выбившиеся из сил драконы должны были сесть на землю сами – их не преследовали и тем более не убивали. Групповая схватка продолжалась до тех пор, пока в небе не оставались только драконы клана-победителя. Самой опасной травмой в таком бою был ушиб при чересчур жесткой посадке.

Но если вожди все-таки сходились, все остальные драконы были обязаны немедленно сесть на землю и не вмешиваться. Тут уж битва шла до тех пор, пока один из противников не запросит пощады.

Так должно было быть и в этот раз, но Хуррак не стал прятаться за спинами своих родичей, ожидая, пока ему расчистят дорогу к противнику. Сложив гребень, чтобы уменьшить сопротивление встречным потокам воздуха, он ринулся в сторону, по широкой дуге облетая драконов. Несколько бойцов Золотой Реки устремились за ним в погоню, чтобы постараться отогнать подальше, но, сложив крылья, Хуррак рыбкой нырнул в щель между скалами. Не решившись последовать за ним, преследователи отстали, делая крюк. Выиграв несколько секунд и клочок чистого неба над головой, вождь рванулся вверх.

Рядом захлопали крылья. Халлох! Малолетний предатель, про которого ходили слухи, что он уже пытался «жениться» на якобы дочери вождя. Вообще-то такое иногда случалось, но в жилах Хуррака текло несколько капель человеческой крови, а люди совсем не так относились к подобным «ошибкам». Тем более если речь касалась родного сына. Рыкнув, Хуррак выдохнул сгусток пламени, и, уворачиваясь от огня, молодой насильник закувыркался, теряя высоту. Его истошный вопль был перекрыт ревом зрителей – большинство драконов других кланов уже давно заняли места в «зрительном зале». И лишь несколько кружило поодаль, исполняя обязанности судей. Один судья устремился наперехват, поймал упавшего за кончик крыла зубами и помог опуститься на камни без особого вреда для здоровья. Летательная перепонка была пробита и порвана челюстями спасителя, но это лучше, чем перелом позвоночника от удара о камни.

Расправившись с противником, Хуррак опять ринулся на сближение с Серхесом. Ему попытались преградить путь. Одного он шлепнул крылом по морде, другого боднул макушкой в брюхо. Дракон получил такой удар, что от неожиданности выпустил весь воздух из воздушных мешков и был вынужден снизиться, садясь на скалу. Второй дракон кинулся догонять вожака, но тот уже проводил маневр, уклоняясь от третьего бойца Золотой Реки. Тот лег на крыло – и в него на полном ходу врезался первый преследователь. Перепутавшись крыльями, лапами и хвостами, два бойца еле-еле смогли выровнять полет, но потеряли высоту. Этим воспользовался Ррыэх, который несколькими шлепками крыльев по головам заставил обоих ретироваться. Правда, и ему вскоре пришлось отступить, когда на него напали сразу два бойца из клана противника.

Тем временем Хуррак рванулся вперед. Его кто-то ударил крылом, кто-то попытался загородить путь, чьи-то зубы клацнули в опасной близости от хвоста. Но вождь клана Ледяной Глыбы растолкал последний заслон и выпустил струю пламени в сторону зависшего в воздухе Серхеса.

Трубный рев судей возвестил о завершении общей схватки, и все бойцы обоих кланов устремились к скалам, спеша занять места получше. Несмотря на то что схватка должна была носить мирный характер, у некоторых на боках были заметны царапины и ссадины от когтей противника.

Расправив крылья, два вождя зависли друг напротив друга, изогнув шеи. Подхваченные восходящим потоком воздуха, они почти лежали на нем, сверля противника взглядами и изогнув шеи. Затем осторожно сблизились, касаясь рогов и наростов на голове, упираясь, словно собирались бодаться. В воздухе не за что зацепиться, так что все зависело от ловкости и проворства.

Серхес решил действовать первым; едва коснувшись рогами рогов противника, он стремительно выбросил шею вперед. Хуррака «повело». Он лег на крыло, чтобы выровняться, и почувствовал, как зубы врага прорвали перепонку. И ответил мощным ударом хвоста. Торчащие на нем шипы оставили на шее черного дракона несколько глубоких царапин, тотчас же наполнившихся кровью.

Серхес взревел, и ему отозвались с земли зрители – первая кровь была пролита. Но у Хуррака была повреждена перепонка крыла. Летать он мог, но ветер заставлял рану ныть, как больной зуб. Кроме того, слишком сильный порыв мог порвать ее дальше. Приходилось действовать осторожно.

Несколькими взмахами набрав высоту, Хуррак попытался снова достать врага хвостом, но потерпел неудачу – черный дракон сумел увернуться и вторично клацнул зубами, лишь чуть-чуть не прихватив заднюю лапу врага. Хуррак сделал пируэт, заходя сбоку и нацеливаясь на его крыло, но машущий во все стороны хвост заставил его отступить. С досады он выпустил струю пламени, не прицельно, ибо драконий огонь опасен даже для драконов, а убивать соплеменника не входило в планы вождя Ледяной Глыбы.

«Сдаешься?» – по-своему понял его жест Серхес.

«Ни за что!» – В доказательство серьезности своих намерений Хуррак клацнул зубами, одновременно устремившись вперед. Черный дракон не ожидал такой прыти. Он закувыркался в воздухе, и противник успел несколько раз хватануть его когтями задних лап. Но и сам получил такой удар в живот, что это буквально вышибло из него дух.

Держаться в воздухе дракону помогают воздушные мешки. И от удара из них вырвался воздух, но не задержался в легких, а устремился дальше. Чтобы не потерять драгоценный газ, Хуррак сжал челюсти и сглотнул… слишком поздно осознав свою ошибку. Ибо воздух попал в желудок, и дракона замутило. Он закашлялся, теряя время и ориентацию, и почувствовал боль в боку, куда вонзились когти задних лап его противника.

Рана была жуткой – до разума долетел мысленный «крик» Старого. Шаман был уверен, что Хуррак сейчас упадет. Тот и сам чувствовал, что слабеет, и совершил то, на что не решился бы в здравом уме и твердой памяти. Рванувшись, вождь клана Ледяной Глыбы повис на противнике, цепляясь когтями и зубами.

Серхес злобно заревел, забил крыльями, попытался порвать врага когтями, но, не обращая внимания на боль, Хуррак продолжал держаться, еще глубже вонзая клыки и когти. Хвост хлестал направо и налево. Он задел перепонку на одном из крыльев, и к реву драконов добавился тонкий свист ветра в разрезе крыла. Сам-то Ледяная Глыба крылья сложил, чтобы их не смогли поранить.

Вынужденный нести на себе тяжесть еще одного дракона, испытывая боль от многочисленных ран, Серхес долго не мог оставаться в воздухе. Черный дракон заметался туда-сюда, пытаясь стряхнуть врага, но тот держался крепко. В отчаянии он тоже пошел на необычный шаг: сложив крылья, Серхес камнем ринулся на скалы.

Драконы-зрители кинулись врассыпную. Судьи, наоборот, наперерез. Старый расправил крылья, готовый своим телом смягчить посадку – падение, но обошлось. Черный дракон всего лишь хотел отодрать от своего бока врага, проволочив его по камням…

И ему это бы удалось, если бы Хуррак не разжал когти задних лап. Продолжая цепляться за тушу врага зубами и когтями на крыльях, он зацепился за первый попавшийся камень.

Боль была жуткой, казалось, задние ноги будут оторваны. Но полет Серхеса он остановил. Два дракона, сцепившись, как простые шавки, кубарем покатились по камням.

Неимоверным усилием и напряжением всего тела Хуррак в самый последний момент оказался наверху и прижал голову противника к земле. Черный дракон ревел, выл, рычал, колотил хвостом и лапами… Безрезультатно.

Вокруг один за другим стали опускаться судьи – шаманы кланов, не участвовавших в схватке. Старый подковылял к одному из них, шаману клана Поющей Скалы:

«Ну что?»

Тот тряхнул двухцветным гребнем, сердито рыкнул, прочищая горло:

«Хуррак Ледяная Глыба»…

«Хуррак Ледяная Глыба», – эхом отозвался шаман Черной Скалы.

«Ледяная Глыба… Ледяная Глыба…» – послышалось отовсюду.

«Хуррак Ледяная Глыба!» – последним сказал свое слово представитель клана Холодного Солнца, вскинув точеную головку.

После этого заявления никто уже не осмелился выступать, и только тогда победитель разжал челюсти, до того намертво сомкнутые на шее противника.

Серхес медленно зашевелился, пытаясь принять вертикальное положение. Из многочисленных ран текла кровь. Болело отбитое крыло – он не совсем удачно приземлился. Но сильнее всего болела уязвленная гордость. Опираясь на крылья, победитель исподлобья смотрел на побежденного.

«Возвращайся в свою землю, – приказал он. – И жди моих распоряжений. А вы все запомните – мы никуда не пойдем первыми! Мы останемся верны Договору, что бы ни случилось! У драконов только одно слово, и мы ему не изменим!»

И, подкрепляя свои слова, выпустил в небо струю пламени.

«Скажи сыну, Старый!»

«Скажу…»

Школа Драконоборцев

– Ну чем ты занят?

Готик поднял голову. Последние полчаса он внимательно искал в кольчуге своего господина разболтавшиеся кольца и скреплял их специальными щипчиками. У сэра Альдона имелось две кольчуги – одна обычная и другая из более массивных и плоских колец. Они имели меньший внутренний диаметр, из-за чего кольчужное полотно было намного крепче. Отыскать щель, чтобы вогнать в нее стрелу или стилет, тут было нереально. В этой кольчуге старый мистик ходил на драконов, оставив вторую, обычную, для простых рыцарских поединков или схваток с менее опасными тварями типа виверн или полозов. Броня была надежной, но и возни с нею предстояло много.

– Чиню кольчугу, – ответил юноша.

– Надоело?

– Ну… – Готик замялся. Что сказать? Правду или все-таки солгать?

– Вижу, что надоело. – Сэр Альдон присел на сундук, возле которого на скамеечке расположился юноша. – Ты почти рыцарь, а я заставляю тебя работать, как последнего слугу.

– Ну на самом деле, я и раньше… – Готик хотел сказать, что, когда служил пажом и оруженосцем у первого господина, еще до поступления в Школу Драконоборцев, выполнял подобные поручения. Тогда это считалось в порядке вещей. И служить он был должен вплоть до того момента, когда сам станет рыцарем. И первое время, пока у него не появится свой паж или оруженосец, сам станет латать свои доспехи и следить за чистотой оружия. Да и многие рядовые драконоборцы обслуживали себя сами. В год набирали восемьдесят учеников, из них лишь две трети становились рыцарями, остальные оставались послушниками в монастыре. Понятное дело, что на всех воспитанников не хватало.

– Бросай это дело. Собирайся и следуй за мной!

Ого! Наконец-то хоть какое-то разнообразие!

Полностью одетый и вооруженный, Готик шагал за своим наставником, недоумевая, что случилось. Сэр Альдон ничего толком не объяснил, но зачем-то велел облачиться в новую куртку и набросить на плечи плащ, оставив оружие на месте. На кончике языка юноши вертелось несколько вопросов, но он помалкивал: терпение и скромность есть добродетели рыцаря, их надо воспитывать в душе.

Удивление его стало еще больше, когда они свернули к конюшне, где два брата-конюха держали под уздцы оседланных лошадей. Один жеребец принадлежал самому сэру Альдону, второй – Готику. Застоявшийся конь ржал и мотал головой.

– Мы куда-то едем? – изумился юноша.

– Да. – Старый мистик легко вскочил в седло. – В город.

В город! Слово колокольным звоном отозвалось в ушах и голове. Наконец-то вырваться из надоевших стен! Полевая практика была слишком короткой, чтобы юноши смогли сполна насладиться относительной свободой. Душа жаждала простора, приключений, хоть какого-то разнообразия. Готик еле заставил себя скакать на полкорпуса позади наставника.

За воротами ветер свободы дохнул юноше в лицо. Кругом раскинулись поля, покрытые щеточкой всходов, вдалеке вставал зеленеющий лес. Река, еще полноводная, но уже ушедшая в берега, извивалась, словно сытая змея. Недавно прошел дождь, и все вокруг казалось чистым и свежим.

Городские окраины больше походили на деревню – обычные низкие домики за оградой в окружении огородов и сараев для скотины, лужи и грязь. Чем ближе к стене, тем дома были добротнее, дворы меньше, а заборы выше. Возле самой стены уже встречались и каменные строения. Тут могли себе позволить селиться купцы, ремесленники; на первом этаже лавка или мастерская, а на втором жила семья. Готик проводил взглядом небольшой кабачок – доносившиеся оттуда запахи казались ему самыми сладкими в мире, особенно после однообразного монастырского питания. Весь учебный год пять дней из семи юноши довольствовались кашами, бобовым супом, вареными яйцами, сыром и хлебом. Лишь дважды в неделю им давали рыбные и мясные блюда, да и то потому, что они – рыцари, а не монахи. Послушники, например, в эти дни постились, ограничивая себя хлебом и водой, словно компенсируя «невоздержанность» рыцарей в пище. Но все равно, ароматы местной кухни были такими…

Сэр Альдон, однако, не задержался возле трактира, направив коня прямиком к распахнутым воротам. На вопросительный взгляд Готика он только бросил:

– Сегодня мы достойны большего!

Ого! У юноши дыхание перехватило, когда копыта его коня застучали по деревянным настилам мостовой. Большая часть городских улиц никак не чистилась, там под ногами простолюдинов и копытами коней благородных лордов чавкала грязь пополам с отбросами и нечистотами, поутру сливавшимися хозяйками из окон и дверей. Но это все-таки была столица, и на центральных улицах, где недавно проводилось торжественное шествие в честь рождения наследника престола, поверх грязи были настелены доски. Их еще не убрали, а мусор тщательно разгребли, так что ближе к центру города, где селилась знать, было чисто. Тут и там у обочин валялись груды увядших веток с только-только распустившимися почками и высохшие первоцветы.

Готик не переставал вертеть головой по сторонам. За свои семнадцать с небольшим лет он всего несколько раз был в столице. И никогда ему не доводилось посещать центральные кварталы. Огромный собор Создателя поразил его воображение. Он осадил коня, запрокидывая голову, чтобы лучше видеть.

– Ух ты…

Старый мистик понимающе улыбнулся, и юноша прикусил язык, чтобы не брякнуть чего-нибудь лишнего.

– Мы уже приехали, – сообщил сэр Альдон, указывая на каменный двухэтажный трактир. Снаружи он так напоминал небольшой дворец, что Готик невольно воскликнул:

– Не может быть!

– Может. Это одно из лучших заведений подобного рода в столице. Время от времени я навещаю его. Тут отменная кухня, а вина еще лучше. Это не то что наши наливки, – с улыбкой добавил мистик, решительно спешиваясь.

Двое слуг выскочили как из-под земли, приняли у благородных господ коней. Третий слуга распахнул перед ними двери.

Переступив порог просторной залы, где пол был выложен цветными плашками, потолки поддерживались облицованными гранитом колоннами, а на стенах висели цветные портьеры и украшения из цветов и лент, Готик застыл, озираясь по сторонам с раскрытым ртом, как мальчишка-провинциал. В двух каминах тлел огонь, вдоль стен стояли столики, несколько ширм отделяли углы.

И Готик и сэр Альдон были в рыцарских плащах, мистик еще и в парадном одеянии, так что их появление не осталось незамеченным. К ним бросился слуга, с поклоном поспешил проводить за ширму, где своего часа ждал столик на двоих. Не успел юноша оглянуться, как перед ними уже поставили большой кувшин с вином, два стакана и два блюда; на одном лежали нарезанные колбаса и ветчина, на втором сыр и хлеб.

– Горячее сейчас подадут! – Слуга сам поспешил наполнить стаканы. – Что угодно господам? Есть курица, свиные ребрышки, великолепная телячья вырезка. Но если у господ драконоборцев пост, то можем предложить отличную форель.

– Несите все, – с улыбкой разрешил сэр Альдон. – У господ драконоборцев сегодня праздник!

Готик сидел и хлопал глазами, в изумлении от всего происходящего.

– Пей! – Сэр Альдон подвинул ему стакан. – Вино тут отменное.

– Праздник? – Юноша осторожно пригубил терпкий, отдающий травами и медом напиток. – Какой?

– Ну надо же отметить твою победу на турнире.

– Победу… – Готик сделал большой глоток. В самом деле, вкусно. – Я же занял второе место.

– Официально – да. Но на самом деле – ты победил. Об этом было бы объявлено во всеуслышание, если бы тебя взял на воспитание сам гроссмейстер. – Наставник налил снова. – Это традиция, что победитель отборочного турнира становится оруженосцем гроссмейстера. Первому – первый! Но в этот раз первым оказался я… Понимаешь?

Ошеломленный таким заявлением, юноша опрокинул в себя стакан вина, выпив его одним глотком.

– Н-ничего себе, – прохрипел он, когда снова смог говорить. – Вот это да!

– Да, представляю твое потрясение. – Старый мистик снова наполнил его стакан. – Выпей еще и успокойся. И не забывай закусывать! Здешние вина способны легко ударить в голову.

Готик послушно сделал глоток и потянул с блюда ломтик ветчины. Она была нежная, таяла во рту, но будущий драконоборец жевал, не чувствуя вкуса. Он победил самого Яуниста! Было от чего закружиться голове.

– Но почему? – сообразил он. – Почему тогда именно вы…

Сэр Альдон сделал паузу, пока слуги расставляли на столе горячее: жареную курицу, истекающую соком и обложенную зеленью, нарезанный ломтями хлеб с тмином, большое блюдо с поджаренными свиными ребрышками и еще три бутыли вина. Задержавшийся у стола слуга открыл все три и по очереди предложил господам попробовать – достаточно ли сие вино вкусно для них, или стоит принести еще. Но драконоборец одобрил выбор и поднял наполненный стакан, жестом веля своему юному сотрапезнику сделать то же самое.

– Все очень просто, – сказал он, дождавшись, пока Готик сделает первый глоток, – ты не такой, как все. В молодости я сам был таким же, но не встретил вовремя мудрого наставника. Тот, кто потом стал гроссмейстером сэром Отинуром, в то время сам был рядовым рыцарем и не имел права брать воспитанников. Если угодно, я тебя спас.

– Спасибо. – Готик допил вино. Он не разбирался в благородных напитках; пока был простым пажом и оруженосцем, господин не баловал его изысканными винами и яствами, а дома случалось бывать слишком редко, чтобы научиться чему-нибудь у деда. Виноградное вино, иногда пиво, сидр и эль с приправами – вот и все.

– Да ты пей, пей! И ешь! – угощал его наставник. – Здесь отменно готовят, уж я-то знаю! Наша монастырская еда, увы, больше предназначена для монахов, а мы – воины. Мы должны как-то усмирять свои страсти, сдерживать порывы, дабы в нужный момент отдать себя целиком и полностью служению общему делу – борьбе с драконами. Это, понимаешь ли, палка о двух концах. С одной стороны, мы должны быть постоянно готовы к духовному и физическому подвигу и ради этого отринуть соблазны и все, что ослабляет тело и дух, что мешает сконцентрироваться на главной цели нашей жизни. Монастырское житье и питание подходят для этого как нельзя лучше. Но, с другой стороны, если мы чересчур сильно станем усмирять свою плоть, то какими мы станем воинами? Вот и приходится либо идти на всякие послабления и разрешать мясную и жирную пищу чаще, не только по праздникам, либо устраивать себе такие маленькие праздники для души и тела…

Взгляд его скользнул куда-то вбок. Готик обернулся… и подавился куском курицы.

Девушка. И явно из тех, кто за мелкую монетку готова на все.

– Если тебе так уж интересно, – правильно понял своего молодого спутника старый мистик, – я потом дам тебе несколько монет, чтобы ты расплатился с девчонкой. Но лучше уж покажу тебе еще одно заведение. Это недалеко, на соседней улице. Там нас обслужат по высшему разряду!

При мысли о женских прелестях юноше стало жарко, и он опрокинул в себя еще один стакан вина, не чувствуя вкуса.

– Э, нет… – Сэр Альдон мягко остановил его руку. – Мы же не хотим напиваться, как грязные сервы! У нас впереди много времени. Потратим его с пользой, тем более что ты мне нравишься…

– Н-но, – дернулся Готик. – Вы о чем, сэр?

– Не бойся, меня не привлекают мальчики. Мне нравится твой характер, твой образ мыслей… И это, твоя внутренняя сущность, и есть то главное… Ты ведь телепат?

– Н-ну да…

– Тогда ты должен слышать мысли и чувства других людей и животных.

– Нет, – вздохнул Готик, – этого я как раз не могу.

– Вот как? Ни разу не пробовал? Мы можем спуститься… конечно, не сегодня, а завтра, в подземный зоопарк, и там…

Сэр Альдон осекся, заметив, как напряглось лицо юноши.

– Брось! Оставь пустые страхи, а если не можешь справиться с ними – утопи в вине!

– Правда?

– Истинная! Многие так делают! Ты себе не представляешь, что со мной было, когда я первый раз увидел дракона!

Он подмигнул, и Готик послушно поинтересовался:

– А что было?

– О, – старый мистик снова наполнил стаканы и сделал знак – мол, сначала немного промочим горло, – это случилось уже на войне. Я чувствовал его, знал, что чудовище где-то здесь. Я сумел предсказать, что встреча произойдет здесь и сейчас. Я даже как-то ухитрился вывести наш отряд к тому месту, где затаилось чудовище, но я все равно не ожидал, что он окажется таким… таким…

– Огромным?

– Таким ужасным! Эти крылья, пасть, зловонное дыхание, горящие ненавистью глаза… Он возник там, где я и предсказывал, но так внезапно, что мы растерялись. А дракон разинул пасть и схватил моего друга зубами. Он перекусил его пополам вместе с латами. Ноги упали на камни, а остальное было проглочено этой тварью! Мы атаковали его – нас было шестеро, мы напали с разных сторон. Двое из наших были магами, они забросали дракона огненными шарами, пробовали парализовать зверя, чтобы дать остальным шанс прикончить проклятую тварь… Но дракон сражался. Еще двое были убиты – один маг и один воин. Остальным пришлось отступить… В тот вечер я впервые напился, чтобы перестать чувствовать страх. Помянем павших наших братьев!

Опорожнив стакан, сэр Альдон наполнил сосуды опять, следя, чтобы его оруженосец пил и закусывал.

– А этот тост я хочу поднять за тебя, мой юный воспитанник, – заявил он.

– П-почему? – Хмель уже понемногу туманил голову.

– Ты оказался намного храбрее меня! Помнишь, когда в начале весны в монастырь внезапно ворвался тот дракон? Ты не струсил, кинулся заслонить товарища собой… Это свидетельствует либо об отчаянной храбрости, либо о глупости. Но ты далеко не глуп. Значит, ты храбр и не испугался дракона!

– Да не в храбрости дело, – проворчал Готик. Внезапно на ум пришла интересная мысль: а как выглядит Авест в своем истинном облике? Нет, он несколько раз видел дракона, и последний раз довольно близко, там, в монастыре. Но тогда он не знал, что перед ним друг. Интересно было бы посмотреть на дракона еще раз. Только как это сделать? Господин не дает ему ни минуты покоя, Авест тоже занят…

– А в чем, если не в храбрости? Немногие твои ровесники поведут себя так при первой встрече с чудовищем!

– Он не чудовище! – вырвалось у хмельного юноши.

– Ну зверем, – согласился старый мистик. – Расскажи, что ты чувствовал тогда? Это ведь не домашний любимец. Приручить драконов невозможно.

– Почему? Они же тоже того… ну, думают… чувствуют… мыслят…

Подумав о драконах, Готик опять вспомнил Авеста. Внезапно захотелось, чтобы друг оказался рядом, сел за стол, выпил с ним вместе. «Ну и что, что он дракон! Я, может, его понимаю!»

– То есть как? – встрепенулся сэр Альдон, и юноша понял, что случайно произнес несколько слов вслух. Это внезапно наполнило душу таким страхом, что он частично протрезвел. О Создатель! Да он чуть было не проговорился! Нельзя никому рассказывать, что Авест – не человек. Они его убьют! Уничтожат! Его надо спасать!

– Никак, – качнул юноша головой. – Никак не понимаю, и все тут. Зачем он…

Зачем Авест здесь, среди людей? Он, кажется, говорил, что его избрали в жертву. Но как так можно? Добровольно идти на смерть… Причем на ожидание смерти! Кем же надо быть, чтобы согласиться отправиться туда, где тебя непременно убьют? Каково жить и ждать последнего часа? Можно было бы понять, если бы дракон был преступником, приговоренным к смерти, и просто ждал, когда палач приведет приговор в исполнение. Но, насколько юноша успел узнать горца, тот был ни в чем не виноват. Тогда почему?

– П-почему? – пробормотал он, погрузившись в раздумья.

– Почему появился тут? Ответ не знает никто!

– Знает! Он – знает.

– Дракон? – усмехнулся мистик. – Да только где он? Как ты спросишь у чудовища, почему он явился сюда, если это чудовище неизвестно где?

Очень хотелось ответить: «Известно!», но это будет означать предательство. Надо постараться не проговориться, пока еще он в силах… Ох, с чего так развезло? Сколько стаканов вина он выпил? Пять? Шесть?

– И самое ужасное, что мы не знаем, где эта тварь появится в следующий раз! И когда!

– А в-вы, – Готик сделал над собой усилие, чтобы выглядеть трезвым, – не можете его почувствовать? Как тогда?

Если он скажет «да», тогда все пропало. Но старый мистик покачал головой:

– Увы! Тогда я был моложе, все чувства были острее. Я знаю только одно: он где-то рядом. Но, может быть, ты… Числиться вторым не так уж приятно, это я знаю по себе. Но у тебя есть шанс доказать, что лучший – ты. Если бы мы с тобой первыми нашли логово дракона и прикончили зверя…

– Нет! – вырвалось у юноши прежде, чем он понял, что сказал. Вовремя сообразил, что чуть было не проговорился, и поспешил вывернуться: – Мне не нужно что-то доказывать! Я стремился занять свое место, а первое оно или второе, не суть важно. Главное, что оно мое.

– Золотые слова! – Сэр Альдон в который раз наполнил стаканы. – За это надо выпить!

На другой день

Яунист чувствовал себя плохо. Настроение было отвратительным, раз и навсегда отравленным последними событиями. Ох уж этот Готик! Злость на бывшего соученика сводила с ума. Скорее бы проклятый Год Дракона! Они выйдут на бой, а там, на войне, может случиться все что угодно. Главное, чтобы свидетелей «мужского разговора» не осталось. Да и драконам тоже надо что-то кушать. Можно не самому марать руки, а «положить разумную жертву на алтарь общей победы».

За последние сутки молодой рыцарь так часто мысленно убивал давнего недруга, так красочно представлял себе его последний час, что даже вздрогнул, когда услышал за стеной голоса. Это опять беседовали сэр Лаймож и сэр Альдон. Только на сей раз разговор происходил не в рабочем кабинете, а в личных покоях гроссмейстера. Тот занимал три комнаты – гостиную, где расположились хозяин и гость, спальню и маленькую каморку, где обитал оруженосец. Из каморки имелось два выхода – в гостиную и в общий коридор, чтобы не беспокоить господина по пустякам. Была еще и передняя, совсем крошечная, темная, где стояли только ларь с углем и несколько подставок под доспехи и теплые поддоспешники.

– В самом деле ничего? – говорил сэр Лаймож.

– Ничего! Я пытался разговорить его больше часа, но мальчишка либо отмалчивался, либо болтал всякую чепуху. А потом просто-напросто отключился – уснул прямо на столе, носом в салате… Мне пришлось везти его домой у себя на лошади! Сейчас он валяется в комнате и наверняка страдает с похмелья… Даже у меня голова трещит, хотя я старался пить не так много.

– Значит, вы ничего не узнали? Может быть, Готик Дольский в самом деле…

– Уверяю вас, сэр, что он знает, где дракон! Он несколько раз проговаривался…

– Но заставить его выдать местонахождение зверя вы не смогли, – констатировал гроссмейстер. – Печально. А если это все-таки не он? Если вы ошибаетесь?

– Я, мистик с почти сорокалетним стажем, – и ошибаюсь? – воскликнул его собеседник. – Я заметил этого неофита еще в начале учебного года. Тогда он говорил потрясающие вещи… Я сразу понял, что за ним нужно присматривать. Сначала я думал, что это будущий мистик, моя смена, если хотите, но потом… Готик Дольский связан с драконом! Я клянусь! Но не могу это доказать!

Подслушивающий Яунист даже прикусил костяшки пальцев, так ему захотелось вмешаться. Готик! Ну держись! Идея пришла мгновенно, и молодой рыцарь тихо выскользнул из своей каморки в коридор, притаившись у стены в ожидании сэра Альдона. В присутствии гроссмейстера разговаривать с ним нельзя – сразу поймет, что оруженосец подслушивал.

Ждать пришлось недолго, через пару минут порог переступил старый мистик и сразу увидел Яуниста.

– В чем дело, юноша?

– Прошу меня простить, – тот коротко поклонился, – но я случайно услышал обрывок вашего разговора касательно Готика Дольского.

– Вы подслушивали?

– Каюсь…

– Каяться будете не мне, а священнику на утренней службе, – строго произнес сэр Альдон, но тут же смягчился: – Что вы успели услышать?

– Ровно столько, сколько нужно, чтобы сообразить, что надо делать. Я тут кое-что придумал… Заставить Готика рассказать свою тайну нереально. Но можно сделать так, что он сам себя выдаст!

А Готику было плохо. С похмелья голова трещала так, что юноша от души был благодарен господину, который оставил его валяться на топчане. Он сам не помнил, как сюда попал. Вроде очнулся в своей каморке…

Ужасно хотелось пить. Но как назло, воды не было. Со стоном юноша привел свое бренное тело в вертикальное положение и, прихватив кувшин, отправился в сторону трапезной. Там на столах всегда стояли два больших ведра – для воды и вина, дабы рыцари и послушники в любое время могли подкрепиться и утолить жажду. С приходом лета сия мера стала просто вынужденной.

Зачерпнув полный кувшин воды, Готик жадно приник к горлышку, глотая чуть теплую влагу. Потом можно будет в ополовиненный кувшин долить вина; разбавленное, оно как раз будет к месту, если наставник захочет утолить вечером жажду. В монастыре готовили чудесное вино, не то что та кислятина, которую юноше приходилось пробовать в прежней жизни. Другое дело, что его полагался ученикам всего один стакан утром и один – вечером.

Напившись и почувствовав себя лучше, он стал наполнять кувшин вином, следя, чтобы лишняя вода не пролилась в ведро и не испортила напиток. И еще не закончил дело, когда вбежал запыхавшийся Ширд.

– О, привет! – Тот кинулся к ведру с водой. – Как жизнь?

– Нормально. А что у вас? – Готик не слишком любил приспешника заносчивого Яуниста, но сейчас эти двое были порознь. Да и отвлечься немного хотелось.

– Ой, тут такое дело… Дракона изловили!

– Что?

– Настоящего, живого! Вчера вечером братья-драконоборцы его подкараулили и поймали. Возле рыбных садков жировать вздумал, представляешь?

– Как вчера? – пролепетал Готик и не узнал своего голоса.

– Так – вчера! Уже вечером приволокли. Здоровенная такая зверюга! Точь-в-точь такой, как тот, который по крышам скакал, ну в тот раз, помнишь? В конце зимы? – Ширд запрыгнул на стол, он был явно не прочь поболтать. – Мы из казармы высыпали и все видели. Брат Квактол и брат Дайвен были там. А иначе хрен бы без магии с драконом справиться… Ты разве не знаешь?

– Нет. – Готик оперся на стол, чтобы устоять. – Мы вчера с сэром Альдоном… отсутствовали.

– А… Жаль! Ты такое зрелище пропустил! Представляешь, его восемь коней тащили волоком по земле. И то еле копыта переставляли! Шкура вся такая светло-серая, гребень чуть желтоватый, а глазищи…

– И где он сейчас? – Юноша всеми силами старался показать, что он расстроен именно тем, что не пришлось своими глазами увидеть плененного зверя. А в мозгу билась отчаянная мысль: «Авест! Авест! Хоть бы не ты!» Друг, если с ним все в порядке, не мог не почувствовать его состояния. А если не мог? В облике дракона он становился глух к призывам Готика.

– А где же ему быть, как не в зоопарке? – фыркнул Ширд и спрыгнул со стола. – Там магические решетки и всякое такое… Не дернется! Ну я пошел? У нас урок верховой езды через несколько минут.

Кивнув Готику, он убежал. А тот был в отчаянии. То, что Авест его не слышит, вселяло тревогу. Прежде любая сильная эмоция тут же находила отклик у дракона-горца. А теперь? Неужели правда и друг пойман и заперт в подземелье, с помощью чар заключенный в тело дракона? Находясь в таком состоянии, он не может позвать на помощь. Ему не на что надеяться… Спасибо тебе, болтливый Ширд!

До самого вечера он не находил себе места. Авест пойман! Теперь все знают, что он – дракон, и горец обречен. Его убьют, уничтожат хотя бы потому, что драконы – это просто чудовища, лишенные души и разума. Никто не пытался понять драконов, их только уничтожали. И сейчас хотят убить еще одного, даже не задумавшись о том, что же толкнуло «огнедышащее чудовище» пойти к людям…

Сэр Альдон с пониманием отнесся к тому, что его оруженосец «после вчерашнего» хочет поскорее лечь спать. Он даже не стал настаивать на обязательном вечернем чтении, а отпустил юношу к себе.

Жизнь в монастыре подчинялась ударам колокола. Специальный послушник следил за тем, чтобы колокол звонил в строго определенное время, выпевая различные мелодии – то на утреннюю разминку, то на молитву, то на трапезу, то на работу, то на отдых. Ученики всегда с особенным чувством ждали последнего, это означало, что скоро можно будет провалиться в сон. Но сегодня Готик не собирался смыкать глаз.

Мерные переливчатые звуки – звонил, конечно, не один колокол, а сразу несколько выводили мелодию – были плохо слышны в кельях и казармах, а потому, услышав колокольный звон, несколько послушников отправлялись в жилые помещения, чтобы, пройдя по коридорам, громогласно возвестить: «Спите, братья! Время сна!» И Готику пришлось пережидать шаркающие шаги и эти возгласы, прежде чем он решился выскользнуть за порог.

Весь день он думал и пришел к единственному мнению. Будь что будет, но Авеста он выпустит! Пусть дракон улетает на все четыре стороны! Лучше больше никогда не видеть друга, чем своими глазами лицезреть его смерть.

Монастырь и Школа Драконоборцев быстро засыпали. Послушникам придется встать в два часа ночи для первой молитвы. На вторую молитву с ними встанут старшие братья, на третью – рядовые драконоборцы, а на четвертую к ним присоединятся вернувшиеся с разминки ученики. Значит, надо успеть сделать все за оставшиеся четыре с половиной часа. Можно успеть!

Где находится подземный зоопарк, юноша знал хорошо – несколько раз уже доводилось спускаться по узким каменным ступеням в мрачное подземелье, где смерти дожидаются драконоиды. А сейчас там заперт его друг.

Ночью по территории монастыря самовольно ходить запрещено, только ночная стража имеет право на это. Но какое это имеет значение?

Ему повезло. Где-то на стенах горели огни, легкий ветерок донес перекличку часовых, но здесь не было ни души. И все-таки Готик прислушивался к малейшему шороху. Несколько раз ему казалось, что он что-то слышит, словно не ему одному приспичило прогуляться после отбоя. Но посторонние звуки утихали, и юноша, несколько раз встрепенувшийся от страха, продолжал путь.

Возле подземного зоопарка было тихо. Странно! Если там, внизу, сидит дракон, должна быть стража. Но с другой стороны, если Орден не желает пока привлекать лишнее внимание к поимке чудовища, то сторожей и не должно быть.

Уже у старой двери юноша в последний раз за три часа позвал Авеста, лелея безумную надежду, что это был пойман какой-то другой дракон. Но друг не отзывался – наверняка маги Ордена нашли способ запереть его в облике дракона, не давая шанса стать человеком, и, значит, горец не может его чувствовать, и это именно Авест сидит внизу взаперти.

«Недолго осталось!» – подумал Готик, дотрагиваясь до замка.

И слишком поздно понял, что этого ему не следовало делать. Ибо ответом на простое прикосновение была яркая вспышка, а потом неведомая сила отбросила юношу назад. Он отлетел на несколько шагов, упав на спину, а подняться не смог – откуда ни возьмись из-за угла вынырнули несколько драконоборцев. Два меча уперлись в грудь юноши, предупреждая малейшее движение:

– Ты арестован!


Первое испытание | Свой дракон | Жертвоприношение