home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

В окошко влетели шесть лебедей.

Братья Гримм. Шесть лебедей

Все черное. Как в пещере. Меня обступают стены, будто я в коробке. Или в гробу. Так и есть? Я умер? Охранник убил меня? Нет. Смерть была бы суше. У меня под бедром что-то холодное и липкое.

И вода капает мне на голову. Кап, кап, кап. Я в могиле или в катакомбах? Прямо как в фильмах об Индиане Джонсе. Я прислушиваюсь. Голосов Викторианы и охранника не слышно.

Я осторожно протягиваю руку к этому холодному и липкому веществу. Это не мох и не мертвое животное. Это махровая ткань. Мочалка. Под собой я чувствую твердую эмалированную поверхность — похоже на ванну. Но что-то изменилось. Это обычная маленькая ванна. Я чувствую запах мыла «Айриш спринг».

Мы пользуемся «Айриш спринг».

Я дома?

Нет. Невозможно. Я был в отеле, еще секунду назад, слушал Викториану и охранника, прижимал к себе мантию, стараясь спрятаться, и мечтал оказаться дома.

Нет.

Я стаскиваю с лица мантию и смотрю вверх. Темно, но я вижу очертания знакомых предметов. Неопровержимость произошедшего поражает меня.

Я захотел оказаться дома — и вот я тут.

Я выдергиваю из-под себя мантию и сажусь, едва не задевая головой текущий кран, который в отместку выстреливает мне струей прямо в глаз. Я выглядываю из-за душевой занавески.

Я дома. Мантия сработала.

Вода из крана капает мне на лоб. Мочалка мочит мне джинсы. Ванна крошечная и жесткая. Я бы хотел выбраться из нее.

И вот — я выброшен на пол.

Круто!

Я бы хотел оказаться на кухне.

Я там!

Я бы хотел в спальную.

Это так странно.

Но это происходит! Это волшебство. Оно здесь, в этой мантии. Так, может, во всем остальном тоже есть волшебство, вообще в мире: лягушка, проклятие, колдуньи!

Может, волшебства хватит даже и на мою долю, и оно поможет мне найти принца-лягушку и жениться на Викториане, и я смогу жить как король, а не как мальчик, ремонтирующий обувь.

Но это безумие. Волшебства не существует. Я просто потерял сознание. Охранник поймал меня и ударил по голове. Я слишком много работаю, не высыпаюсь, нервничаю. Может, это все наваждение?

Я ощущаю на себе мантию, она такая мягкая и теплая, как ни одна из моих вещей. Мне это не привиделось. Я дотрагиваюсь до кармана джинсов. Наушники, которые мне дала Викториана, тоже здесь. Они настоящие. Я вставляю их в уши, но проверить, конечно, не на ком.

Я сильнее прижимаю к себе мантию.

— Я бы хотел оказаться в отеле.

И вот я здесь. Я моргаю. Безмолвный холл ослепляет. Ночной портье заснул за своим столом, его рука все еще на мышке, а на экране открыт такой сайт, который бы не очень понравился руководству. Фонтан выключен, лебеди в своем домике.

Я подкрадываюсь к закрытой клетке с попугаем и снимаю с нее чехол. Если мантия работает, то может и…

— Привет! — шепчу я.

Разбудить птицу получается с нескольких попыток.

— Привет! — наконец повторяет она.

— Э-э… — Я пытаюсь подобрать слова. — Ну, что ты тут делаешь, а, парень?

Тишина.

— Привет! — говорю я.

— Привет! — повторяет попугай.

Ответа нет. Я поправляю наушники, потом пробую снова.

— Эй, если ты не хочешь, чтобы я тебя беспокоил, я не буду. Просто дай мне знать, что ты понимаешь.

— Вы только посмотрите на это, — слышится голос где-то поблизости. — Мальчик пытается разговаривать с этой идиотской птицей.

Я отскакиваю назад, смутившись.

— Э-э… я просто…

Я оглядываюсь. Никого. Я снова поворачиваюсь к попугаю.

— Клёк! — отзывается тот.

Нет. Не он. Но тогда кто? Портье за столом? Он все еще храпит. Здесь больше никого нет. Если только не…

Я снова натягиваю на клетку чехол, потом направляюсь к фонтану — голос раздался оттуда. Там стоит лебедь, окуная в воду свою перепончатую ногу. Я подхожу к нему и, перед тем как начать говорить, смотрю по сторонам.

— Это ты со мной говорил? — шепчу я, убедившись, что за мной не наблюдают.

Лебедь так близко подносит ногу к груди, что я могу представить, будто он отвечает мне: «Я?» Точно мог бы, если бы был сумасшедшим. А им я, возможно, и являюсь.

— Да, я. Разве видишь здесь кого-то еще? Хотя ты, кажется, предпочитаешь общаться с той голубой балдой, — говорит лебедь и отворачивается.

Работает. Работает! По крайней мере, я так думаю. Я никогда раньше не слышал, чтобы лебеди разговаривали, а сейчас передо мной стоит один такой безумный.

— Извини, — говорю я удаляющейся спине лебедя, — но все знают, что именно попугаи умеют говорить. Я имею в виду — обычно.

Лебедь поворачивается.

— Попугаи просто имитаторы, повторяют то, что слышали тысячу раз. А по-настоящему разговаривать могут только те животные, которые когда-то были людьми.

— Значит, ты был когда-то человеком?

Все точно так, как сказала Викториана.

— Конечно.

— И ты был… и кто-то превратил тебя в лебедя?

Птица приподнимает перышки над своими черными глазами-бусинками.

— Хорошо, ты был. Но я никогда раньше не слышал, чтобы ты разговаривал, а я в этом отеле всю жизнь провел.

— Может быть, — говорит лебедь, — ты неправильно слушал.

Это невероятно.

— Так ты не один такой?

— Нас больше, чем ты думаешь.

— А вы разговариваете друг с другом? — Мне в голову приходит идея. — Ты не мог бы мне помочь? Можешь узнать, где еще можно найти говорящих животных, как бы по сети?

Птица ничего не отвечает, уходит и через пару минут возвращается в сопровождении пяти других лебедей.

— Мои родственники — Гарри, Трумэн, Джимми, Мэллори и Маргарита.

Лебеди игнорируют меня, разговаривая между собой.

— Это правда, — говорит один из них.

— Он действительно нас слышит, — комментирует другой.

— Да, точно, — отвечает третий. — Эрнест всегда пудрит нам мозги.

— Спросите его сами, — говорит разговаривавший со мной лебедь, который, я думаю, и есть Эрнест.

В результате ко мне поворачивается один из вновь пришедших лебедей.

— Ты, конечно, меня не понимаешь, но я Мэллори.

— Привет. — Я начинаю протягивать ей руку, а потом осознаю, что у лебедей их нет. — Я Джонни.

Шокированная Мэллори бьет крыльями и бежит к своим родственникам. Они все одновременно начинают шептаться, но так тихо, что я их не слышу.

— Они хотят знать, чего ты хочешь, — наконец говорит Эрнест.

— Чего я хочу… Я думаю… я хочу попросить вас разузнать о еще одном… э-э… превращении. Понимаете, есть один парень, он принц, и его превратили в лягушку. Вы не слышали о нем? Он должен быть на Флорида-Кис.

Тут они все снова начинают шептаться, что на самом деле кажется мне несколько невежливым.

— Так вы знаете что-нибудь? — в конце концов прерываю их я.

— Нет, — поворачивается ко мне Эрнест.

— О…

— Я хочу сказать, что мы не слышали об этой лягушке. Но мы можем попробовать навести справки. Превращенные существа очень тесно связаны между собой. Мне говорили, что даже есть электронная группа, но мы с родственниками не можем в ней участвовать в связи с неудачным совпадением двух факторов — у нас нет пальцев, и к тому же портье всю ночь сидит в онлайне. — Он бросает неодобрительный взгляд на спящего. — Так что, возможно, нам удастся тебе помочь. Мы сами родом с этих островов. Но мы хотим кое-что взамен.

— Например?

— Наша сестра. Ты должен ее найти.

— Она лебедь? Пропал лебедь?

Я смотрю по сторонам. Странно, что я раньше об этом не слышал. Мистер Фарнесворт любит этих лебедей.

— Нет-нет, не из этих сестер. Нужно найти ту сестру, которая все еще на Флорида-Кис. Она человек. Только эта сестра может спасти нас, но она не знает о нашем существовании.

— Почему?

— Нас выслали оттуда еще до ее рождения.

Лебедь оглядывается и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, прыгает на диван.

— Наш отец был королем Ки-Уэста, — продолжает он, устроившись поудобнее.

— Хм, но на Ки-Уэсте нет короля.

— Он там был.

Лебедь глядит на Маргариту, ища у нее поддержки.

— Это правда, — кивает она.

— Он был королем Ки-Уэста, — продолжает Эрнест, — но наша мама умерла, и папа женился на злой женщине, которая оказалась ведьмой. Она прогнала нас на Плантейшн-Ки и превратила в лебедей. А когда узнала, что папа все равно нас навещал там, сразу же отправила в этот… отельный зоопарк. Единственный способ снять ее проклятие… — Тут он начинает кашлять и отплевываться.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Извини. Я думаю… — снова кашель, — я просто отвык разговаривать. Маргарита, можешь ему рассказать?

— Чтобы снять проклятие, — говорит Маргарита, — наша сестра должна найти нас и сплести нам рубашки из цветов.

Рубашки из цветов? Но меня интересует другое.

— А вы поможете мне найти лягушку, если я…

— Если ты пообещаешь искать нашу сестру, Каролину, когда будешь на этих островах.

— Но я о ней ничего не знаю.

— Найти Каролину, наверное, будет несложно. Ее отец был королем Ки-Уэста.

— Там нет… — начинаю я, но потом раздумываю с ними спорить. — Хорошо, я поищу. Обещаю.

— Тогда мы тебе поможем.

Маргарита кивает, сгибая свою длинную шею, и идет вразвалочку к своим родственникам.

— Гарри! Трумэн! — зовет она.

Два лебедя поднимают головы.

— Этот молодой человек ищет лягушку, которая раньше была принцем. — Тут Маргарита поворачивается ко мне. — Как она выглядит?

Я вынимаю фотографию, которую ношу с собой, и объясняю, что лягушку зовут Филипп и что это наследный принц Алории.

— О да, не просто быть принцем, — качает головой Гарри, или, может, это Трумэн. — Я когда-то тоже был принцем — принц Ки-Уэста Гарри.

Он клювом вырывает у меня из пальцев фотографию и несет ее другим лебедям. Они изучают ее, а потом Гарри прячет снимок у себя под крылом.

— Мы с родственниками сделаем все возможное, чтобы помочь тебе, — говорит он мне. — Мы хотим помогать превращенным существам. Но, конечно, ты тоже должен помнить данное нам обещание.

— Я буду.

Гарри и Трумэн поднимают крылья, как будто отдавая честь. Потом, посмотрев вправо и влево и убедившись, что их никто не видит, они толкают вращающуюся дверь и выходят на улицу.

Я наблюдаю, как лебеди удаляются. Фарнесворт будет в бешенстве.

— Они вернутся, если найдут что-то? — спрашиваю я Эрнеста и Маргариту.

— Я тебе сообщу, как только мы что-то узнаем, — говорит Маргарита.

Мантия все еще на мне, поэтому я желаю снова очутиться дома.

Не успеваю я этого захотеть, как уже оказываюсь на кухне. Когда я появляюсь, мама аж вся содрогается. Она заикается и не может говорить.

Это существует, — говорю я ей, — все это.


Глава 11 | Зачарованный | Глава 13