home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

В любом отеле все самое важное происходит ночью. Я не имею в виду сон. Я говорю о тех событиях, которые потом описываются в новостях, — попойки, любовные свидания, первые поцелуи на пляже, уже не говоря о моих встречах с Викторианой.

Итак, в час ночи я направляюсь к лебединому домику, не имея ни малейшего понятия, что случится дальше.

Все лебеди там, ждут. Завидев меня, они сдвигают головы вместе и начинают петь. Хоть я и в наушниках, но не могу ничего понять — у них, должно быть, есть свой собственный лебединый язык. Когда я приближаюсь, один из них начинает говорить:

— У нас есть нужная тебе информация.

— Вы знаете, где лягушка?

— Не совсем. — Лебедь смотрит вниз. — Но мы нашли кое-кого, кто знает кое-кого, кто может знать местонахождение этой амфибии.

О, это звучит обнадеживающе.

— Ты должен пойти со мной в порт, чтобы познакомиться с ним.

— В Порт Майами?

— Нет, в порт Неаполя. Конечно, в порт Майами.

— Просто…

Я представляю, как иду пешком всю дорогу до порта вместе с лебедем.

Но с мантией я бы мог там оказаться за секунду. Я хочу сказать лебедю, что захвачу и его. Но потом вспоминаю предупреждение Викторианы — не давать никому другому пользоваться мантией.

— Конечно… э-э… но я все-таки возьму такси. А ты, может, долетишь туда? А я бы тебя там встретил. Лебеди ведь могут летать?

Лебедь одаривает меня взглядом, означающим: «А то!»

— Я — Гарри. Между прочим, это со мной ты говорил тогда ночью. Я буду ждать тебя у главного входа в порт и оттуда доставлю на место встречи.

Ну прямо как в шпионском фильме.

— Конечно, — отвечаю я, — мне только нужно пойти кое-что взять.

— Ты же не думаешь выйти из игры? Ладно, птичья шутка, — смеется он.

— Нет. Просто нужны деньги на такси. — Я смотрю на Гарри: он худ, черные глаза близко посажены. Все лебеди похожи друг на друга. — А тебе, может, уже пора вылетать? Такси, наверное, доедет быстрее, чем ты долетишь.

— Сомневаюсь, — ухмыляется Гарри.

— Почему бы нам не проверить? — Мне нужно убрать лебедей с дороги. — Спорим, я догоню тебя?

— Принимаю вызов, — кивает лебедь и вразвалочку направляется к двери.

Я иду к мастерской, но по пути бросаю взгляд в окно. Я вижу, как Гарри хлопает крыльями. Он медленно поднимается над машинами, над отелем, его белые крылья рисуют сердце на фоне черной ночи.

Я возвращаюсь в мастерскую и достаю мантию. Я закутываюсь в нее и желаю оказаться на бульваре Бискейн, в квартале от нужного места, чтобы лебедь не увидел, как я буду материализовываться.

И вот я там.

Ночной порт пугает. Днем тут интенсивное движение — пассажиры круизных кораблей, фуры с грузами. Но с наступлением темноты все они уступают порт ночи. В нескольких метрах от меня по бульвару Бискейн идет женщина. Она даже не замечает моего внезапного появления. Потом останавливается машина, и кто-то опускает стекло. Женщина залезает, и машина с шумом укатывает.

Я иду и слышу, как глухо шлепают по мостовой мои кеды. Слева от меня бульвар Бискейн. Справа — темная вода. Что-то шевелится, я останавливаюсь. Только луна поблескивает в заливе. Ее закрывает облако, и ночь темна. Подходя к порту, я замечаю там свет фонарика. Наркоторговцы? Что я здесь делаю?

Глупо. Наркоторговцы не ходят с фонариками. Может, охранник. От этого мне не становится легче, потому что он меня не впустит. Но я все равно плетусь ко входу.

Мантия приземлила меня на противоположной стороне дороги относительно порта. Я складываю ее в рюкзак и жду, пока проедет машина. Когда никого поблизости уже не видно, я начинаю переходить.

Из темноты рев. Потом меня обдает выхлопными газами и горячим воздухом Майами. Я успеваю отпрыгнуть назад как раз вовремя. Это мотоцикл. Огни у него выключены, и он почти сбивает меня, когда проносится через перекресток, а потом резко поворачивает налево ко входу в порт. Я не вижу лица водителя, но на какую-то секунду он кажется мне похожим на Арнольда Шварценеггера в роли робота из «Терминатора». Это высокий квадратный мужчина в броне из черной кожи, без шлема, с короткой стрижкой.

Я стою посередине дороги и слышу затихающий вдали мотор. Слышу свое дыхание и сердцебиение. Я дрожу в ночной летней жаре. Я чуть не умер. Нет, я выскочил из-под его колес. Все в порядке.

Свет от фонарика исчез. Полная темнота. Я долго прислушиваюсь, перед тем как продолжить переход.

Когда я наконец достигаю противоположной стороны, то вижу в небе белый крест. Облако? Нет, это Гарри. Лебедь садится и оказывается ближе ко входу, чем я. Довольный, он наклоняет голову, как будто говоря: «Говорил же тебе!» — а затем показывает мне жестами, чтобы я следовал за ним.

Мы заходим на территорию порта. А я переживал, что там будут охранник или ворота. Мы попадаем сюда незамеченные, и на секунду мне кажется, что все слишком просто. Кто-то должен был остановить нас. Почему они этого не сделали? Если только это не подстроено.

Безумие.

Терминалы круизных кораблей закрыты на ночь. Но я слышу удары, доносящиеся из «Сиборд марин», где рабочие занимаются погрузкой. Я думаю, что мы идем туда, но лебедь ведет меня к самому дальнему, черному, как смоль, терминалу. Когда мы удаляемся от шума, я начинаю слышать, как кто-то носится по асфальту. Крысы. Что говорят про них на корабле? Крысы бегут с тонущего корабля? В конце концов мы входим в такой узкий переулок, что я касаюсь стен плечами.

— Мы прячемся от кого-то? — спрашиваю я белое очертание лебедя, вспомнив вдруг о мотоциклисте.

Но Гарри только шипит в ответ. Потом он свистит.

Тут переулок оживляется шумом сотен снующих ног. Я чувствую что-то на своей лодыжке. Хвост. Я вздрагиваю. С земли до меня доносится тихий голос, будто кто-то разговаривает, но я не понимаю. Но все же я знаю, что это слова, а не просто беспорядочный писк.

— Что? — говорю я.

Гарри бьет меня крылом, пока до меня не доходит, что нужно наклониться. Я нагибаюсь, при этом стараясь не задеть рукой то, что, как я понимаю, является грызуном. В темноте меня встречает пара мерцающих черных глаз.

— Ты ищешь этого лягушонка?

Я киваю, но потом осознаю, что меня не видят, поэтому говорю:

— Да.

— Он был здесь, — продолжает голос. — Две недели назад. Прыгал тут, как идиот.

— Ты видел его? — Мой желудок подпрыгивает, будто там внутри лягушка. — Откуда ты знаешь, что это был принц?

Минутное молчание.

— Это был принц, потому что он ходил тут и всем вокруг рассказывал, что он принц. А еще он позволял себе такие выражения: «Я не привык общаться с паразитами». Это мы — паразиты! Ты представляешь?!

Говорящий делает довольно длинную паузу, давая мне понять, что вопрос не был риторическим.

— Нет, — отвечаю я. — Ты паразит? Конечно нет! Как он мог это сказать?

— Спасибо. В любом случае этого принца, как говорится, не очень-то жаловали, поэтому, когда его отправили отсюда, никто особо не расстроился.

— Отправили?

В переулке жарко, ни ветерка. Пахнет тараканами, и у меня начинает кружиться голова.

— Да, они засунули его в фуру, которая направлялась на Флорида-Кис.

Я все это знаю от Викторианы, но может, он знает больше.

— И?

— Как я сказал, по нему не скучали. — У крыса тонюсенький голосок, и я наклоняюсь ниже, чтобы его расслышать. — Баба с возу — кобыле легче. Так что я не вспоминал о нем до прошлой недели, пока какие-то парни не стали тут все вынюхивать.

Это я тоже знаю.

— Крупные парни? С ищейкой?

— Не-е, не эти растяпы. Эти были здесь минут десять, не больше. А их собака даже не попыталась поговорить с другими животными здесь. Такая вся заносчивая. Если бы она действительно искала, то спросила бы у нас. Этим и славятся ищейки.

— Тем, что говорят с животными? Я думал, они только берут след.

— Ну да, люди так думают, потому что у ищеек есть эти их дурацкие носы. Но в действительности эти собаки асы в допросах. Так они и находят людей.

Кто мог знать?

— Но эта ищейка не допрашивала вас?

— Даже не пыталась. Как будто знала, что лягушки здесь нет. Или, может, на самом деле просто не хотела ее найти. Но несколько дней спустя появились какие-то другие парни, с акцентом. И собаки с акцентом — немецкие овчарки. Вот они говорили со всеми. Тогда-то я и заинтересовался.

Акцент. Как у Викторианы. И ее охранников. Наверное, она послала кого-то другого во второй раз, и эти ребята поработали уже лучше.

— А что произошло после того, как ты заинтересовался?

— После того как я заинтересовался, я интересовался. Интересовался так сильно, что самостоятельно провел кое-какое расследование с целью узнать, куда поехала та фура.

— И куда она поехала?

— На Ки-Ларго, на ней было полно товаров для подводного отеля. Это для тебя хорошая новость.

— Хорошая новость? Почему это хорошая новость?

Ки-Ларго самый близкий из островов, но он также один из самых длинных и наиболее населенных. Лягушка может быть где угодно.

— Потому что рядом с подводным отелем есть бар под названием «У Салли» — жесткое место, жесткая публика. Животные, которые там тусят, тоже жесткие — возможно, из-за некоторых жестких отбросов, которыми им приходится питаться. Они могут заживо съесть и этого выскочку принца в лягушачьей шкуре.

— Ничего себе!

М-да, это не очень хорошо.

— Но там живет лис. Он хороший парень, и он как бы заправляет там всем. Этот лис один из нас — тоже бывший.

— Бывший?

— Так мы себя называем — «бывшие люди». Короче, он был рыбаком на дамбе Макартур, пока однажды не исчез.

— Исчез?

— Это типичная история со всеми нами — бывшими. Мы — это мистические исчезновения, неразгаданные тайны. Висяки. Все считают, что мы валяемся на дне реки в цементных галошах или что от нас избавились каким-либо другим способом. Но правда гораздо страннее.

Бывшие. Я думаю об этом, представляя, что все животные, которых я раньше считал просто животными, на самом деле когда-то были людьми, пока однажды не пропали без вести. Может быть, семьи уже перестали их искать. О боже, теперь не захочется принимать душ в присутствии кошки!

— А всех бывших могут превратить обратно?

У меня болят ноги, оттого что я так долго стою согнувшись.

— Да-а, но для кого-то это сложнее. Некоторые из нас уже почти перестали надеяться. Ну да ладно, лиса зовут Тодд, он дружелюбный. Если будешь с ним хорошо разговаривать, он поможет тебе. Скажи, что тебя послал Корнелиус.

— Корнелиус?

— Модное имя для крысы, да? Я раньше был сенатором. Только не говори с лисом в присутствии других. Я не знаю, кто были те парни, которые искали лягушку, но они выглядели устрашающе.

Внезапно поблизости раздается звук шагов. Может, ночной сторож. Я стараюсь сильнее вжаться в стену, но места нет. Крыс уносится, а я застыл в полусогнутом положении. У меня болят ноги, но я не могу сделать ни шагу. Мне жарко, больно и плохо. Плохо-плохо-плохо-плохо. Шаги слышны все ближе, ближе…

Я жду минуту, еще одну, чтобы убедиться, не вернутся ли они.

— Думаю, он ушел, — наконец шепчет Гарри.

Это первые слова, которые он произнес с того момента, как мы сюда приехали.

— Ага, — шепчу я в ответ. — Но был близко. Нам надо уходить.

Я получил нужную информацию. Хотя это все кажется невозможным — «У Салли», лис по имени Тодд, меня послал Корнелиус…

Так как Гарри стоит позади меня, то он двигается первым, а я иду за ним. Когда мы подходим к терминалу «Сиборд марин» так близко, что уже видны его огни, раздается знакомый рев. Мотоцикл! Меня обдает воздухом, потом я слышу хлопок и вижу белую вспышку. Выстрел! Лебедь лежит на земле.

— Гарри!

Я не могу не крикнуть его имя. Я бросаюсь на землю рядом с ним.

— Попалса! — говорит кто-то с акцентом.

Потом второй голос. Женский:

— Nein. Он не один.

О нет.

Но я знаю, что должен делать. Я расстегиваю рюкзак и вытаскиваю мантию.

— Не оставляй меня, Гарри, — шепчу я.

— Нет, — шепчет лебедь. — Настало время для моей лебединой песни. Спасайся. Беги!

Пронзительный скрежет проворачивающихся колес мотоцикла. Я вожусь с мантией, кое-как накидываю ее на нас обоих.

— Держись, парень! Не начинай пока петь! Я прижимаю лебедя к себе и чувствую мягкость его белых перьев, а еще теплую липкую кровь. Я снова слышу рев мотоцикла. Он приближается ко мне. Меня опять обдает воздухом.

«Я хочу оказаться в отеле», — думаю я.

А потом — вспышка.


Глава 13 | Зачарованный | Глава 15