home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Рассказывая лису свою историю, я остаюсь в мусорном баке. Так безопаснее, особенно учитывая, что я сейчас разговариваю с лесным животным. Может, я так никогда к этому и не привыкну.

Я показываю ему фотографию лягушки и говорю, что последний раз ее видели в фуре, направлявшейся в подводный отель.

— Ты знаешь что-нибудь о ней?

Лис кивает.

— Знаешь?

— А еще мне известно, куда она поехала дальше.

Я жду в надежде, что он продолжит. Но он только пристально смотрит на меня, его маленькие умные глазки изучают мое лицо.

— Так ты расскажешь мне? — прошу я, когда молчание затянулось.

Лис вздрагивает, будто от удара грома.

— Я просто пытался решить.

— Решить что?

— Говорить ли тебе.

— А почему ты сомневаешься?

— Жизнь бывших трудна. Мы родились людьми, но существование в обличье животных очень опасно. Нас в любое время может подстрелить браконьер, сбить машина, атаковать собака. Еще эта спортивная охота! Мы должны проверять, достоин ли человек доверия.

— Мне все доверяют.

— Кто это «все»?

Я думаю. Мэг мне доверяет, хотя это не очень хороший пример, потому что я ей соврал. Или мама… но она ведь моя мама.

— Понимаешь, есть одна принцесса, — наконец произношу я.

— Принцесса? — Лис хмурится, насколько это вообще умеют делать лисы. — Это Америка, малыш. Может, я и лис, но я не дурак. Я знаю, что здесь нет принцесс.

— Она не из Америки. Она из Алории, и она…

Я останавливаюсь, представляя невероятную сексапильность Викторианы. «Она причина всех моих проблем», — хочу сказать я, но вместо этого говорю:

— Она в беде. И из всех людей, которых принцесса могла попросить помочь ей, она выбрала меня. Она думает, что я… — это конечно неудобно говорить, — что я хороший мальчик.

— А почему она так думает?

— Потому что я очень много работаю, чтобы поддерживать маму. У нас мастерская по ремонту обуви.

— Ремонту обуви?

Лис дергает хвостом.

— Я знаю, это звучит неубедительно, но именно этим занимается наша семья, и я, наверное, тоже буду заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Отец бросил нас, когда я был маленьким.

— Да, не повезло. — Усы лиса двигаются вверх-вниз. — Я встречал много лисят без отцов. Обычно оба родителя присматривают за детенышами, но иногда отца убивают, а малышам трудно научиться охотиться.

— Мне тоже было нелегко. — Я сочувственно киваю. — Не в смысле охоты, а с другими вещами. Но принцесса говорит, что если я помогу ей найти лягушку, то она выйдет за меня замуж.

Лис поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты хочешь жениться на принцессе, Джонни?

— Конечно. Кто бы не захотел? Я хочу денег, денег, чтобы учиться, открыть свой бизнес, заботиться о маме. А кроме этого…

— Что кроме этого?

— Она красивая.

— Да, красота всегда помогает, — соглашается лис. — У меня самого была красивая жена.

Он молчит какое-то время. Я не мешаю ему думать.

— Хорошо, — наконец говорит лис. — Я дам тебе шанс.

— Ты расскажешь мне все, что знаешь о лягушке?

— Я сказал, что дам тебе шанс. Но прежде чем я помогу тебе, ты должен пройти тест.

— Какой тест?

— Ты должен доказать, что достоин. Первое, что тебе нужно сделать, — пойти в гостиницу за этим мусорным баком и провести там ночь.

Я вспоминаю бар этой гостиницы с теми жуткими чуваками, которые хотели сделать меня своей женщиной. Я не уверен, что они захотят меня увидеть снова, особенно всего вывалянного в мусоре. Но у меня нет выбора.

— Конечно.

— Но не думай, что сможешь меня обдурить. Здесь поблизости есть две гостиницы. Одна — хороший пансион, чистый и уютный. А вторая — тот мотель, который ты видел. Чтобы достичь цели, ты должен будешь переночевать в менее приятной гостинице.

— Понял.

— А завтра возвращайся, и я дам тебе нужную информацию.

— Хорошо.

Я жду, что он скажет мне что-то еще. Но лис просто сидит.

— Иди, — наконец произносит он.

— Ох.

Я забираю свою мантию и вылезаю из контейнера.

Я обхожу здание сбоку и вижу дверь. Сейчас десять, солнце высоко в небе, и мотель поэтому выглядит еще более обшарпанным, чем раньше. У входа стоят мотоциклы и несколько машин-развалюх, в одной из которых на сиденье для пассажиров кто-то спит. Я бы и сам не прочь немного. Может, удастся заселиться пораньше. После такой насыщенной ночи глаза слипаются уже от одной мысли об этом.

Вдали виднеется другая гостиница. Как и сказал Тодд, это действительно пансион, расположенный в традиционном для Ки-Уэста большом доме с жестяной остроконечной крышей — в таком всегда хотела остановиться мама. Он называется «Дом бабочек Эмили», и вокруг красных и фиолетовых цветов порхают бабочки.

Но лис сказал, что я должен остановиться в плохом отеле. Я послушаюсь его. Я уже начинаю поворачиваться к пансиону спиной, когда замечаю, что в цветах кто-то шевелится.

Это лягушка.

Это просто лягушка. Обычная нормальная лягушка, не моя лягушка.

А почему не моя? Я делаю шаг в ее направлении, потом еще один. Лягушка неподвижна. Я не спускаю с нее глаз, боясь, что, если перестану смотреть, она исчезнет.

— Филипп! — зову я.

Она не реагирует. Я делаю еще один шаг, наклоняюсь и наконец могу ее разглядеть.

На голове у лягушки рыжая полоска.

Я сделал это. Я победил. Мне не нужен ни лис, ни мотель, ни что-либо еще. Меня не застрелят. Мне нужно всего лишь поймать лягушку, а это может сделать любой мальчишка. Хоть раз в жизни что-то далось легко!

Лучший способ поймать животное — накрыть его полотенцем или одеялом. Не сводя с лягушки глаз, я лезу в рюкзак и вытаскиваю мантию.

Лягушка не шевелится.

Я делаю шаг вперед, потом еще один и ни на секунду не перестаю наблюдать за ней. Я вижу бородавку, рыжее пятнышко. Это моя лягушка. Я хочу побежать к ней, но сдерживаюсь. Она не двигается. Она доверяет мне. Нельзя ее спугнуть.

В конце концов я подхожу настолько близко, что почти уже могу накинуть на нее мантию.

Один последний шаг.

Лягушка прыгает на лестницу, ведущую в пансион.

Нет. Нет! Не упрыгивай. Но я сохраняю спокойствие. Она запрыгнула только на одну ступеньку. Их три. Я стараюсь не думать о подвале. Если она проскочит между ступеньками, мне придется искать ее там.

Я еще немного продвигаюсь. Спокойно. Спокойно.

Лягушка запрыгивает на вторую ступеньку.

Нет!

Спокойно. Спокойно.

Я делаю еще один большой шаг. Вспоминается, как мы с Мэг играли на пляже в «Мама, можно я?», незаметно убегая вперед и надеясь, что нас не найдут. Я протягиваю руки вперед, готовый набросить мантию.

Лягушка вскакивает на крыльцо.

Дверь в гостиницу открывается, и она запрыгивает внутрь.

— Нет! — Я не могу сдержать крик.

Выглянувшая на крыльцо старушка изумленно смотрит на меня. Я пытаюсь улыбнуться, она отпускает дверь, и та закрывается.

Хорошо. Лягушка сейчас внутри. В ловушке. Я могу ее там поймать.

Спокойно.

Может, ее даже выгонят оттуда.

Я пытаюсь представить принца, которого выметают метлой. Лучше не терять времени.

Я быстро запихиваю мантию в рюкзак и поднимаюсь по ступенькам.

Внутри — синие цветы и белая плетеная мебель, но лягушки нигде нет. На меня уставилась группа туристов, пытаясь удержать на коленях тарелки, с которых они ели маффины. Я представляю, как, должно быть, выгляжу: семнадцатилетний, с рюкзаком на спине, грязный и пахнущий мусором. Я похож на беспризорника.

Ладно. Я не собираюсь тут останавливаться. Я просто заберу свою лягушку и уйду.

— Чем могу помочь?

Ко мне приближается женщина средних лет в желто-коричневых сандалиях «Биркенсток», в руках у нее кофейник. Она старается выглядеть дружелюбно, как будто ничего не случилось.

— Нет, — говорю я, — То есть… извините… я пытаюсь поймать лягушку.

— Лягушку?

Дама морщит нос.

— Она только что заскочила сюда, когда вышел один из постояльцев.

Я осматриваюсь. Никакой лягушки я не вижу, так же как не вижу и напуганных лиц постояльцев, чей завтрак она только что попыталась испортить. Нет. Они спокойны. Я наклоняюсь и начинаю смотреть под столами (на всех скатерти) и под стульями (на всех сидят люди).

— Молодой человек, здесь не было…

— Была.

Я вынимаю из рюкзака мантию.

При этом что-то — мусор, еда — падает на пол, и я чувствую запах пива и пота. Люди за столами морщат носы, хотя все равно стараются делать вид, что меня не замечают. Они тут все такие толерантные на этих островах.

Но женщина с кофейником все равно хлопает по моей мантии.

— Пожалуйста, уберите это.

— Извините, буквально одну минуту.

Я не могу позволить, чтобы меня отсюда вышвырнули, — только вместе с моей лягушкой. Я встаю на колени и начинаю ползать мимо «Кларксов» и «Изи Спиритов» — брендов, которые никогда не увидишь в «Корал-Рифе». Вот большой плетеный диван, на котором сидят три человека. Наверняка лягушка под ним. Коленям больно, но я ползу к нему.

— Молодой человек! Молодой человек, пожалуйста!

Гости беспокойно ерзают, отодвигают ноги и смотрят на женщину с кофе.

— Простите, — говорю я, — но вы же не хотите, чтобы у вас тут прыгала лягушка?

— Лягушка?!

Пронзительный крик одной из дам на диване.

— Здесь нет лягушки, — говорит женщина с кофе.

Я ползу сквозь лес ног, смотря то в одну сторону, то в другую — от «Топсайдеров» до «Мефисто».

Я добираюсь до дивана.

— Простите, вы не будете возражать, если я посмотрю под этой подушкой?

Дама в сандалиях «Маргаритавилль» от Джимми Баффета вскакивает.

Лягушки нет ни под диваном, ни под столами. Лягушки нет ни под буфетом, ни под телевизором. Лягушки нет нигде.

— Может, она опять ускакала на улицу? — говорит женщина с кофе. — Почему бы вам не пойти и не посмотреть?

Я понимаю, что так и нужно сделать. Еще раз оглядев комнату напоследок, я направляюсь к двери.

Но когда я пытаюсь выйти, она не открывается. Я дергаю, потом сильнее. Кручу ручку. Ничего.

— Ее заело, — говорю я женщине с кофе.

— О господи! — Она ставит свой кофейник и смеется сквозь стиснутые зубы. — Этого не может быть.

Хозяйка подходит ко мне и с легкостью распахивает дверь, жестом приглашая меня выйти.

— Спасибо.

Я прошмыгиваю мимо нее, но не успеваю переступить порог, как живот схватывает какая-то режущая боль. Я сгибаюсь пополам и, шатаясь, захожу обратно.

— Вы в порядке?

Я вижу «Биркенстоки» дамы с кофе, ее сжатые пальцы ног.

— Нормально.

Мне стало лучше. Я собираюсь с силами и пытаюсь снова выйти на крыльцо.

И вновь боль пронзает меня насквозь. Сейчас она и в голове. Я, спотыкаясь, возвращаюсь.

— Нет-нет, я ухожу. Все в порядке.

Я поворачиваюсь. Поле зрения сужается, я будто смотрю в игрушечный телескоп. Кишки сплетаются. Мне нужно идти. Нужно. Идти. Я едва чувствую под собой ноги. Но все равно делаю шаг вперед.

И тут они подгибаются.


Глава 16 | Зачарованный | Глава 18