home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 42

Лисица сказала:

— Ты можешь меня освободить.

Жар-птица и серый волк

Мама приветствует меня крепкими объятиями, но не успеваю я рассказать ей все о Каролине, Фарнесворте, лебедях, Филиппе и Мэг, как она говорит:

— У нас был… один необычный посетитель.

— Посетитель? Кто?

— Скорее что, — Мама достает из ящика малюсенький клочок бумаги и дает его мне. На нем написано следующее (самым мелким почерком, какой я когда-либо видел):


Когда вернешься, встреться со мной в полночь в порту. Корнелиус.


— Так этот посетитель, это была… крыса?

— Да — Маму всю передергивает. — С маленькими острыми зубами и крошечными когтями. Я пыталась выгнать ее метлой, но она не хотела сдвигаться с места, пока не заставила меня взять записку. Тебе, наверное, нужно поехать, да? Это важно?


Ночью я беру мамину машину, чтобы добраться до порта. Я вспоминаю свой первый поход туда, мотоцикл, стрельбу. Но Зигфрида с Зиглиндой больше там не будет. Принца нашли. Я к этому теперь не имею никакого отношения. Я даже еще не попытался связаться с Викторианой. Не могу смотреть ей в глаза. Только я собираюсь припарковаться на обочине, как вдруг открываются ворота. Поблизости никого нет. Я въезжаю на территорию. У терминала С на капот машины запрыгивает небольшое животное. Я открываю окно и впускаю его. Крыс сразу начинает говорить, но, кроме взволнованного писка, разобрать ничего нельзя.

— Подожди. Не понимаю.

Я вставляю наушники.

— О, приятель — ты сделал это! — продолжает он в ту же секунду. — Я беспокоился из-за ведьмы и того парня на мотоцикле. Но круто! Тебе удалось вернуться! Ты нашел лиса?

— Спасибо, — киваю я. — Он сказал мне, где искать лягушку, и я ее нашел.

Усы крыса немного опущены, а его глаза поблескивают с двух сторон в лунном свете.

— Но… это все, что он тебе сказал?

— Это все, что я у него спрашивал.

— Это все, что ты спрашивал его, но спрашивал ли он сам у тебя что-нибудь? Просил ли он тебя сделать что-нибудь?

Я вспоминаю странную просьбу лиса, в которой я ему отказал.

— Ну, он хотел, чтобы я его убил, но, конечно, я не согласился.

— Конечно? Не согласился?

— Я не собираюсь убивать лис, тем более говорящих.

— Он просил тебя убить его не затем, чтобы умереть. Он бы мог броситься под машину, если бы ему нужно было именно это. Но если он обратился к тебе, значит, у него была на то причина. — Крыс, наверное, даже в темноте замечает у меня на лице смущение, потому что продолжает: — Заколдованное животное может превратиться обратно в человека, только когда с ним случится то, что сказано в его проклятии. Одному для возвращения необходим поцелуй, другому волшебная фасоль и так далее.

— Или рубашки, сплетенные из цветов?

— Точно. Это звучит странно, но так оно и есть. Я, например, должен был найти свою дочь, но она погибла в аварии, прежде чем я встретился с ней, поэтому теперь я никогда не вернусь. — Он замолкает, и я слышу тихое шмыганье носом. — Но тот лис… я гарантирую, что у него была какая-то цель. Езжай снова туда и сделай это.

— Но я не могу поехать на Ки-Ларго.

— Почему, черт подери, нет?

Я изо всех сил стараюсь придумать причину. Очевидный ответ: нет волшебной мантии. Традиционный ответ: работа. Наводящий тоску ответ:

— Мне, скорее всего, придется жениться на принцессе.

— Так женись на следующей неделе, — смеется крыс. — А с лисом разберись сейчас.

Он прав. У меня полный бак бензина. Появляться в мастерской нельзя. Мне ничего не мешает, кроме красивой принцессы — принцессы, которой бы мечтал обладать любой парень в мире.

Любой, но не я.

Как сказала жена пекаря Золушке: «Я бы все отдала, чтобы оказаться в твоих туфельках».

— Хорошо, я согласен.

Уж если я не могу помочь себе, то хотя бы постараюсь помочь лису.


Я еду, радио выключено, чувствуется вибрация старой маминой машины, слышен шорох шин по асфальту. Однако мои мысли ничем не заглушить. Сегодня я получил все — красивую принцессу, туфли, будущее. Но это такие мелочи по сравнению с тем, как я хочу Мэг и как я хочу, чтобы она бросила этого придурка. Луна и уличные огни отбрасывают черно-белые тени мне на лицо, и я с радостью бы отдался красоте летней ночи, но мои размышления мешают мне. Как мог я не понимать, что мне на самом деле нужно? Наверное, я и вправду глупый. И как может Мэг не желать быть со мной после того, как мы прошли через такое? Неужели ей все равно? Хотя босоножки в ее кофейне говорят об обратном. Она любит меня. Просто не так, как мне хотелось бы.

Корри тен Бум, помогавшая прятать евреев от нацистов во время Второй мировой войны, сказала: «Если Бог посылает нас сложными тропами, Он дает нам крепкую обувь».

Надеюсь, у меня крепкая обувь.


Через два часа я уже на Ки-Ларго. Лис сидит за мотелем. У него в лапах полбутерброда. Я осматриваюсь — следует убедиться, что никого нет и что дядя Сэм не поджидает меня. Но Тодд один. Я вставляю наушники.

— Ты меня просил кое-что сделать? — спрашиваю я.

Он кивает, но больше никак не выражает своей заинтересованности.

— Это часть наложенного на тебя проклятия? — продолжаю я.

— Я просто за все эти годы устал питаться из мусорного контейнера. Никому ведь никогда не придет в голову выкинуть пакетик соуса тартар. — Лис глотает последний кусочек бутерброда, потом розовым языком слизывает с лап масло.

— Ты серьезно?

Я не имею права его прикончить, если причина в этом. Зарезать лису в принципе тяжело, а еще тяжелее совершить это, если знаешь, что в действительности это человек. А что, если после смерти он превратится обратно в мужчину и в контейнере потом будет лежать труп? Меня могут посадить в тюрьму.

Представляю себе заголовки: «На островах Ки разыскивается бродяга из Майами». Бродяга из Майами — я.

Тодд домывает лапы и говорит:

— Мне сложно говорить о проклятии. Сложно. Я могу только пообещать, что мне нужно именно это, и если ты выполнишь мою просьбу, то проблем не будет.

Он поднимает голову. Серебристый лунный свет падает на его карие глаза, они умоляют меня. Я вспоминаю Корнелиуса, его семью, и как он потерял надежду и теперь обречен навсегда оставаться крысой. Разве я на его месте не хотел бы умереть?

«Крепкая обувь».

Я киваю.

— Как мне это сделать?

Лис мгновение сомневается, потом уносится сквозь тени и ныряет в кусты. Секунду спустя он возвращается, неся в зубах нож — не страшный, без выкидного лезвия. Такими режут индеек на День благодарения.

Я беру его.

— Не уверен, что смогу.

— Пожалуйста. Я — лис. Люди все время убивают животных.

Я держу нож прямо. Что чувствуешь, когда вонзаешь его в кого-то? Может, то же, что и при разрезании кожи?

Тодд читает мои мысли.

— Представь, что разрезаешь порванный ботинок.

— Как ты узнал, что я работаю с обувью?

— Ты мне сказал об этом, — после некоторых сомнений отвечает он.

— Я?

Лис поднимает голову, и я вижу его белую шерсть, как снег в лунном свете.

— Один хороший удар. Я не буду кусаться.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Ты проехал столько километров от Майами только для того, чтобы в результате не убить меня?!

Он прав. Крыс говорил, что я должен убить лиса, что так будет лучше. Но я же не убил гигантов и даже ведьму… Я все равно тянусь к Тодду, левой рукой беру его за шею, закрываю глаза и одним движением перерезаю ему горло.

Что-то ярко-красное обжигает мне кисть. Я смотрю вниз — это кровь бьет фонтаном. Я тянусь к ране рукой, чтобы остановить кровотечение. Но куда делся лис? Где лис?

А потом вижу. Он на земле. Рана не просто открытая, она разверзается и становится все больше и больше, перерастая его тело, а потом и мое. Я отпрыгиваю назад, чтобы не дать ей поглотить меня. Но когда оглядываюсь, эта дыра уже чем-то заполнена. Из кожи лиса выходит человек. Это мужчина в возрасте, в каштановых волосах проседь. Он на кого-то немного похож, но, конечно, нет, этого не может быть. Он лис.

Я спас его. Я к этому никогда не привыкну.

Мужчина-лис смотрит на свои ладони, потом дотрагивается до шеи, проверяя шрамы. Не найдя ни одного, он снова пристально разглядывает пальцы, поворачивая руки разными сторонами.

— Я человек. Я жив. И я… старый. — Потом касается лица, будто ощупывая морщины. — Я провел свои лучшие годы в обличье лисы. Я произвожу ужасное впечатление?

Я все еще пытаюсь осознать, что Тодд теперь человек. Его лисья шкура лежит всеми забытая. Но самое интересное — за что его превратили в животное? Такое могло бы произойти с каждым?

— Нет, неплохо, — отвечаю я. — И вы не выглядите старым. Просто средних лет.

— Мне было двадцать пять, когда я изменился до полной неузнаваемости. Слава богу, одежда все еще мне впору. Но жена вряд ли узнает меня. Она, наверное, уже вышла замуж за кого-нибудь другого, подумала, что я ее бросил. Получится ли у меня когда-нибудь рассказать ей правду и убедить ее в своей честности?

Я вспоминаю игру с Мэг в «Четыре правды и одну ложь». Можно ли действительно знать о ком-то всю правду?

Мэг.

И тут до меня доходит. Уборка. Когда мы играли, я поверил, что она сама все прибирает.

Но теперь-то я знаю, что это была ложь. Одна ложь. В кафе порядок наводят домовые, не Мэг.

А если это она выдумала, то, значит, все другие утверждения верны.

Включая последнее.

«И пятое: я тайно безумно в тебя влюблена».

Мэг любит меня. По крайней мере, любила, когда говорила это. Она пыталась сказать мне об этом, но я все время игнорировал ее. Я в эйфории и в отчаянии одновременно. Мэг любит меня. Любила меня. Неужели я понял это слишком поздно? Неужели дал ей ускользнуть прямо из рук?

— Спасибо!

Лис прерывает мои размышления и кладет мне на плечи руки. Они грубые, наверное, из-за того, что он на них столько лет ходил. Тодд трясет меня, обнимает, подпрыгивает от счастья.

— Я не в силах тебя как следует отблагодарить.

— Был рад помочь. А сейчас извините, но мне пора.

Я должен найти Мэг. Половина четвертого. Если ехать без остановки, то можно успеть пробраться в отель, пока Фарнесворт не придет и не заметит меня, а потом подождать ее в мастерской.

Если она не улетела выходить замуж за своего принца.

Но что-то подсказывает мне: это не так, Мэг просто притворялась такой счастливой, чтобы я ревновал. Это сработало.

Мэг меня любит. Она бы не просила эльфов делать туфли, если бы не любила. Я уверен.

Именно эта мысль уносит меня от лиса.

— Вот. — Я сую ему несколько банкнот. — Это вам для начала. Мне нужно идти.

— Но подожди! Я хочу поговорить с тобой.

— Может, еще встретимся. — Я направляюсь к машине.

— Стой! Дай мне…

Дверь захлопывается. Нет времени на долгие прощания. Я должен найти Мэг.


Глава 41 | Зачарованный | Глава 43