home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДУЭЛЬ НЕВИДИМОК

В ста километрах на северо-запад от Ланг-Вея. Даос.

– Так мы договорились или нет? – рявкнул капитан Мак Милан, ощущая раздражение и гнев.

Разглядывая невозмутимые и ничего не выражающие лица старейшин, ему сейчас больше всего на свете хотелось поставить их к стенке и расстрелять, чтобы они проявили хоть какую-нибудь реакцию или активность, а не сидели на лавках с каменными мордами истуканов.

– Война это плохо. – Ни к кому конкретно не обращаясь, изрек староста деревни. – Хороший полководец выигрывает бой, не расплачиваясь жизнями своих солдат. Мы мирные фермеры. Пасем доримов и занимаемся земледелием. Нам чужд кровавый конфликт, в который вы пытаетесь втянуть нас. Мы не желаем жертвовать жизнью своих сыновей, не зная цели войны.

– Да как вы не понимаете! – снова попытался вразумить их Серебряков. – Война уже идет и совсем не важно нравится она вам или нет! Вы просто обязаны поддержать одну из сторон. В этом кровопролитии невозможно оставаться нейтральной стороной, поймите же это, наконец. Наступит день, когда ужас войны дойдет и до вашего поселения. Вы не сможете долго отсиживаться в безопасности. Это всего лишь вопрос времени.

– Вы нам угрожаете, демоны со звезд? – спокойно спросил староста. Остальные старейшины за спиной недовольно заворчали, как голодная и злая свора, почуявшая кровь.

– Констатирую факт. Не пройдет и года, как эти горы превратятся в поле боя. Ваши поселения окажутся между молотом и наковальней. Смерть и страдания обрушатся на вас, и будет слишком поздно, что-то предпринимать для вашей защиты. Мы пришли, что бы вас предостеречь.

– Так вы пришли нас защитить? – насмешливо спросил староста.

– Кто контролирует высоты, тот выигрывает бой. – Терпеливо стал объяснять Максим. – Мы просим вас быть на нашей стороне и предоставить возможность обустроить в этих местах оборонительный рубеж на случай агрессии Вьетминя. Мы будем благодарны за любую помощь.

Старики долго еще о чем-то спорили и шушукались, пока через час пустой болтовни староста не заявил, что такие вещи не решаются слишком быстро и им нужно все взвешенно обдумать. Гостям же придется остаться в гостевом доме еще какое-то время и ждать их решения.

– Может перестрелять этих старых рептилий? – с надеждой предложил сердитый Серебряков. – Поставим парочку из них к стенке для острастки, и остальные согласятся на все.

– Слишком, радикально. Только наживем себе опасных врагов.

– Разве не вы учили нас капитан, что страх надежнее любых договоров?

– Это не тот случай. – Буркнул Мак Милан. – Если бы речь шла об одном племени то возможно. Население этих чертовых гор по приблизительным подсчетам равняется такому крупному городу как Дананг, а это двести пятьдесят тысяч человек. Если они объединяться против нас мы получим неконтролируемый район размером почти в тысячу квадратных километров. Если у гуков хватит ума снабдить их портативными установками «земля-воздух» ни один наш самолет не пролетит через эти горы. Мы будем летать по каньонам, а они, взобравшись на вершину скалы спокойно их сбивать. Хлопот потом не оберешься.

Оставив Серебрякова вместе с остальными бойцами в гостевом доме, Максим решил прогуляться по селению, не забыв захватить с собой одного из солдат союзников в качестве переводчика. Далеко на горизонте вставало солнце, жгучее величественно появляясь за цепью туманных гор увенчанных ледяными шапками вечных снегов. Ледники ослепительно заблестели в первых лучах света, заиграв маленькими огоньками на ледяных гранях. Высоко над головой порхало величественное создание с тремя парами крыльев, используемые им как рули управления, что позволяло ему, ловить воздушный поток и плыть по нему словно по воде.

Остановившись в самом начале грубо вырубленных в скале ступенями, ведущими к поселению Максим, внезапно остановился и прислушался. Со стороны деревни долетали только звуки ревущих в своих загонах животных и больше никаких других. Это было необычно.

– Я думаю нам лучше уйти отсюда и поскорее. – Внезапно сказал стоящий рядом переводчик.

– Не любишь утренний ветер Лун? Пронизывающий, но здорово бодрит.

– Я говорю не об этом, капитан. – Тревожно сказал солдат, с опаской озираясь. – Вам не кажется, что Старейшины слишком долго совещаются? Они явно тянут время.

– Зачем им это делать? Не согласятся ну и черт с ними. Мы просто уйдем.

– Пока мы шли, я не увидел ни одной женщины и ни одного ребенка. Обычно в это время они все вместе встречают солнце и возносят молитву своему богу в честь нового дня. Я вижу несколько подозрительных мужчин и лишь несколько беснующихся животных похожих на больных и немощных. Мы на вершине горы и открыты со всех сторон как на ладони.

Капитан задумался над его словами, но все еще не верил, что местные способны сначала мирно встретить их, а потом, цинично предать, расправившись, словно с безродной псиной. Его опытный взгляд стал поневоле подмечать малозаметные подозрительные вещи. В самом деле, откуда у селян, например фрагменты контейнеров из-под легкого стрелкового оружия? Или вот над той крышей торчит предмет уж больно похожий на антенну радиостанции.

– Серебряков, код один. – Быстро сказал Максим по рации, снимая автомат с предохранителя. – Займите оборонительную позицию вокруг гостевого дома. Я возвращаюсь к вам.

– Что случилось, Мак?

– Пока ничего. Но еще не вечер. Не хочу, чтобы нас застали врасплох в случае чего.

– Понимаю. Разумная предосторожность не помешает.

Стоящий рядом с Мак Миланом переводчик приглушенно вскрикнул и медленно согнулся пополам. Лишь через пару секунд до слуха долетел хлопок выстрела и пронзительный визг пули. Спрятавшись за каменным парапетом от звенящей в воздухе смерти, капитан подтянул к себе парня, у которого оказалось тяжелое ранение живота. Он прожил еще несколько минут, прежде чем испустил дух. Хо терпеть не могли бронежилеты и каски, из-за чего частенько становились легкой добычей для снайперов. Выбивая фонтанчики пыли над головой капитана, пулеметные очереди ложились очень кучно, что могло говорить либо о хорошем зрении стрелявшего, либо о пристрелянном участке, что было намного хуже. Максим, стараясь не поднимать головы, дополз до ближайшего укрытия и принялся вызывать отряд:

– Браво, огневой контакт на лестнице. Что у вас?

– Обе лестницы блокированы. – Отозвался Серебряков. – Двоих хо срезало одной очередью.

– У меня тоже один холодный. Не сидите на месте, попробуйте пробиться в поселок.

Вялый обстрел уже через пять минут перерос в ожесточенный бой с использованием автоматического оружия и гранатометов. Незаметно поднявшись в горы – с молчаливого согласия старейшин – два батальона вьетминской пехоты блокировали все пути отступления, простреливая все открытые участки. Гостевой дом, словно специально находился на вершине лысой скалы, не имевшей растительности, как и элементарных каменных стен. Стены из толстых бревен и глины еще с грехом пополам защищали от стрелкового оружия, но только не от гранатометов, всегда имевшихся в избытке под рукой предусмотрительных вьетминцев.

– Чертов идиот. Позволил обвести себя вокруг пальца как ребенка – С гневом думал Максим, короткими перебежками преодолевая открытое расстояние между домом, где истекали кровью убитые шальными очередями Доримы. В этой части горы концентрация огня была наиболее высокой. Рикошетившие от камней пули с визгом разлетались во все стороны, слепо впиваясь в тела рычащих от боли Доримов и деревянные стены дома.

– Чертовы пули! – бормотал Ключников, подползая к нему. – Так и свистят…

– Не волнуйся. Свою пулю все равно не услышишь. – Мрачно пошутил Мак Милан.

Поймав в коллиматорный прицел неосторожно высунувшуюся из укрытия голову врага, капитан плавно спустил курок, чувствуя толчки отдачи. Бесшумная смерть расцвела на кончике ствола огненным цветком. В голове вьетминца появилось несколько аккуратных дырок, через которые брызнули на скалы ошметки мозга. Терпеливо дождавшись пока второй партизан, попробует вытащить тело товарища из-под огня, снова спустил курок, разворотив вьетминцу коленную чашечку. Дико завопив, тот завалился на спину, с воем боли баюкая кровоточащее колено. Несколько его приятелей попробовали прийти к нему на помощь, но были мгновенно срезаны меткими очередями. Только тогда остальные поняли, что дело дрянь и обрушили на гостевой дом такой шквал огня из пулеметов и гранатометов что голову было невозможно поднять. Несколько реактивных гранат пробили ставни на окнах и, пролетев сквозь весь дом, гулко взорвались позади него. Среди разведчиков раздались вопли боли и черные проклятия.

– Керк, на связи Мак! Отзовись черт тебя дери. – Заорал в рацию капитан.

Грамотно меняя позиции, бойцы глубинной разведки ухитрились даже оттеснить врага за дальние дома, где те и затаились, изредка огрызаясь из распахнутых окон и темных дверных проемов. Зная наверняка, что ненавистные гаиджины никуда с горы не сбегут, партизаны решили, что пора обустраивать огневые позиции и готовиться к долгой осаде. В первой стычке враг понес кровавые потери в два десятка человек, убив в свою очередь всего четверых наших бойцов хо. Это было опасное затишье, и Мак Милан с новой силой принялся вызывать базу Ланг Вей, пока еще можно было что-то предпринять. На вызов долгое время никто не отвечал.

– На связи Керк, что случилось Мак? – едва слышно захрипела рация. Высоко в горах спутниковая радиостанция плохо ловила сигнал, забиваемый статическими помехами.

– Мы угодили в засаду, вот что случилось!

– Ушам своим не верю, что бы ты и в засаду…

– Заткнись и слушай! Нам срочно нужна помощь или нас через пару часов раздавят словно насекомых. Я знаю, вертушка сюда не достанет, но ведь у тебя есть самолеты высотной разведки. Можно ли их использовать как ударные штурмовики? Только не тупи и соображай быстрее!

Сверившись с электронными картами Керк, разочаровал его, сообщив, что в такой сложной местности разведчики так низко не летают. Теоретически возможно использовать бортовые пушки самолета, но был риск при почти нулевой видимости врезаться в гору.

– Мы подсветим цель! Готовь парочку к вылету. Надо было тебя послушаться и не тешить себя пустыми надеждами, что эти двуликие горцы еще не перешли на сторону вьетминя.

– С кем не бывает. Держись дружище, что-нибудь придумаем. Мы вас вытащим!

– И вот еще, пусть одна из грузовых вертушек ждет нас в долине Ланг Сон у бывшей фермы для убийств Вьетминь. Керк ты все понял? Керк! Как меня слышно, прием! Ответь мне…

Связь оборвалась так внезапно, словно всю местность накрыло глушащее поле. Отстегнув от поясов несколько импульсных гранат, Максим метнули их вниз по покатому склону. Довольно переглянулся с Серебряковым, когда после глухих взрывов несколько ближайших домов закоптили и мгновенно вспыхнули, словно облитые бензином.

– Вот и ориентир для пилотов! – ухмыльнулся Серебряков.

В ответ с окраин деревни захлопали минометы и на холм, обрушился безбожный ливень из 45 миллиметровых снарядов лишь по счастливой случайности никого не убивших. Спрятавшись от них в каменном подвале дома, группа Браво переждала обстрел и снова заняла свои позиции, когда враг уже шел на приступ и находился на расстоянии прямой видимости. Первые ряды вьетминцев дрогнули и свалились на землю, словно скошенная рожь, стоило Зеленым Беретам слаженно открыть по ним массированный огонь практически в упор. В воздух мелькнули ребристые цилиндры гранат и в рядах атакующих мгновенно образовались кровавые просеки из трупов и стонущих раненых. Численный перевес на узком участке не играл, принципиального значения. В узком горлышке ущелья, могли подняться плечом к плечу не больше трех человек. Снова и снова меняя пустые магазины на новые, спецназовцы чувствовали все возрастающий боевой азарт, когда перестаешь слышать свист пуль над головой и в горячности боя непростительно теряешь осторожность. Сначала один из разведчиков пал с прострелянной головой, потом второй. На общее несчастье все спецназовцы одели на задание легкие бронежилеты, чтобы хоть как-то облегчить восхождение в гору. На высоте свыше двух тысяч метров, где воздух был слишком разряжен, дышать с непривычки было тяжело. Любой физически тренированный солдат с ношей почти в тридцать килограмм за спиной быстро уставал, а ноги от постоянных подъемов и спусков опухали и переставали слушаться.

Дыша открытым ртом, словно выброшенная на сушу рыба, Ключников с трудом скинул со спины ранец и быстро стал обрабатывать края полученной раны, прежде чем залить в нее из тюбика искусственную кожу, затянувшую рану плотной пленкой. Осколок он оставил в ноге, решив, что вытаскивать его лучше при более удобных обстоятельствах. Проглотив несколько таблеток артишокового препарата и антибиотика, вколол в руку несколько кубиков адреналина. Почти сразу боль отступила. Пару часов они его продержат на ногах, а к тому времени авиационная поддержка расчистит им путь из мешка окружения. Все чаще остальные бойцы, так же как и он стали прикладываться к аптечкам, не выдерживая психических нагрузок интенсивного боя, головокружения от разряженного воздуха и невыносимую тошноту от запаха горящих трупов. Огрызаясь короткими очередями, каждый в отряде старался сэкономить боеприпасы, более тщательно выбирая себе цели, мечущиеся среди дыма и огня.

Ресторан «Белая роза». Город Плейку. Даос.

Гладя ладонями, обнаженные груди проститутки Лин, Тони даже поморщился от неудобного чувства давления в штанах. Его буквально изнывающей от желания соития зверь рвался в бой, жаждущий после долгого воздержания сполна насладиться податливым телом женщины. Уже очень давно Хог жаждал заполучить в свои объятия эту прелестную куколку, считавшуюся среди девочек мадам Суон едва ли не самой лучшей и опытной в делах любви.

– О расценках осведомлен жеребец? – мило проворковала хрупкая нимфа небесной красоты.

– Пусть тебя это не тревожит, девочка. – С трудом, сдерживая желание, горячо зашептал Хог, демонстрируя ей пачку пиастров. – Отдашься прямо здесь или поднимемся этажом выше?

Виляя аппетитными бедрами, Лин повела Тони по скрипучей лестнице на второй этаж, где находились апартаменты класса «люкс» если к ним это слово вообще применимо. Обычные комнаты с чистыми кроватями и свежими простынями, холодильником, стареньким галовизором, душевой кабиной с нужником и мини-баром вот и весь сервис. Заплатив мадам Суон причитающую сумму за девочку и номер, Тони в нетерпении втолкнул девушку в оплаченный номер и прямо на пороге скинул камуфляжные брюки. Освободившись от ременно-плечевой системы РПС и разгрузочного жилета с подсумками, в пол голоса зарычал, словно дикий зверь. Сгреб в объятия обнаженную девушку успевшую выскользнуть из своего тонкого халатика.

– Ты не против, если мы пропустим любовную игру и сразу перейдем к делу? – разворачивая девушку спиной к себе прохрипел пересохшими губами Хог. – Я слишком долго ждал.

– Мне нравятся дикие мужчины. – Мурлыкнула Лин, закусив губу.

Прогнув спину и выпятив ему навстречу свои бедра, она даже задохнулась от удовольствия, почувствовав в себе знакомое инородное тело, пульсирующее в такт движениям.

– Ты просто вулкан страстей! Быстрее! – стонала девушка, извиваясь под резкими и уверенными движениями позабывшего обо всем на свете Хога.

Лаская дрожащими от возбуждения руками гибкую спину и стан девушки, он боялся только одного – что слишком быстро достигнет блаженства, не наигравшись вволю. И тут он вспомнил о Красном Лотосе. Кто-то рассказывал ему, что этот порошок может на долгий срок продлевать мужскую силу, во много раз усиливая и удлиняя сексуальные утехи. Если вдохнуть в себя несколько щепоток, ничего плохого не случится, размышлял Тони. Он с тревогой, прислушивался к ощущениям, сигнализирующим о неуклонном приближении к кульминации либидо. Лин почувствовав его настрой, ускорила движения ему навстречу, победоносно закричала, услышав вскрики и стоны своего партнера.

– Ты настоящий жеребец дорогой. – Без всякого выражения сказала она, ложась на спину и закуривая сигарету. Покосившись на настенные часы, с презрительной усмешкой подсчитала, что этот могучий с виду парень смог продержаться всего четыре минуты. Это на ее памяти был абсолютный рекорд в наихудшем результате. Нет. Худшим был только тот пузатый, чиновник из мэрии города, кончивший едва только попал в нее своим кривым обмылком. Этот хоть не стал связывать ее и истязать штучками для извращений как предыдущий партнер с базы Ланг Вей.

Посмотрев в безмятежное лицо девушки, Хог с поднимающимся раздражением прочитал в нем лишь пренебрежение к нему и смертельную скуку. Тогда приняв про себя решение, он вернулся к своим вещам и принялся искать заветный пакетик с порошком. Найдя его, высыпал половину содержимого себе на дрожащую ладонь и жадно втянул в себя. Резкий запах ударил в ноздри, мгновенно обволакивая мозг неведомыми ранее незнакомыми ощущениями. Мир вдруг стал таким четким и ярким, словно он до этого существовал в серой и безрадостной Вселенной смерти лишенной всякой радости. И только сейчас ему посчастливилось познать всю прелесть палитры красок истинной жизни. Наблюдающая за его действиями со снисходительной улыбкой проститутка, почувствовала тревогу, увидав его неестественно расширенные зрачки. Переведя изумленный взгляд ниже, она невольно вскрикнула и потянулась за простыней, прикрываясь ею.

– Ты, наверное, шутишь?! – вскричала девушка, отползая по кровати подальше к стене.

– Игра еще не окончена детка. – Тони рассмеялся, ощущая в себе могучий прилив сил.

Прижав отбивающуюся девушку к кровати, он ловко закинул ее ноги себе на плечи. Последующие пол часа безумного секса пролетели для него как секунда, ни на грамм не утомив и не ослабив потенции. Его мужская гордость приобрела стальную крепость и даже и не думала сникать. Проститутка к тому времени уже не стонала, а жалобно всхлипывала, закрыв лицо руками. Горло от криков охрипло, а между ног все одеревенело и жутко горело, словно в огне. Подобный кошмар с ней произошел много лет назад, когда солдаты правительственных войск напали на ее деревню. Ее как и других женщин тогда зверски изнасиловал целый взвод изголодавшихся по женщинам мужчин, которые к тому же приняли Красный лотос. Ей тогда было всего тринадцать, но память об этом вероятно никогда не исчезнет из ее воспоминаний.

– Хватит! Прекрати! – разрыдалась девушка, отбиваясь руками и ногами от мучителя.

– С тебя может и хватит, а с меня нет! – грубо отозвался Хог, даже не думая останавливаться.

Тогда дотянувшись руками до кошмарного предмета, терзавшего ее тело, девушка, что есть сил, впилась в него когтями, царапая и разрывая податливую плоть. Взревев от ярости и боли, Тони скатился с кровати. Резко выхватил из наплечной кобуры пистолет, зло направил ствол в лицо заплаканной Лин. Злость и бешенство душили его.

– Грязная тварь! Я тебе башку снесу за это!

– Немедленно убирайся животное! – закричала девушка, закрываясь подушкой.

– Я заплатил сполна и намерен взять по максимуму, даже, если мне для этого придется порвать тебя на множество частей!

Дверь позади него завибрировала и заходила ходуном, когда в нее с противоположной стороны принялись стучать, сбежавшиеся на шум люди.

– Какого черта! – взревел Хог, переводя пистолет на дверь. – Мое время еще не закончилось!

– Открывай гаиджин, пока мы не высадили двери! – раздался снаружи громкий голос охранников борделя. – Мы слышали крики Лин. Открывай, а то хуже будет!

– Сейчас вы услышите не только крики, но и собственные хрипы. – Процедил Хог, снимая пистолет с предохранителя. Наркотик в крови затмил рассудок. Заглушил все остальные чувства, кроме самых примитивных – злобы, похоти и кровожадности. Всадив в дверь половину обоймы, Тони почти с восторгом услышал крики боли и стук падающих на деревянный пол тел.

Из-под двери показались ручейки крови, а позади него в страхе завизжала Лин, болезненным эхом отдаваясь в его воспаленном мозгу. Вскинув пистолет, он нажал на курок, не испытывая при этом ничего кроме досады за испорченный день. Пуля угодила девушке в правую грудь, пробив тело навылет. Закашлявшись алой кровью, Лин сжалась на кровати и задрожала в болезненных конвульсиях. Тони первым делом перезарядив оружие, стал быстро одеваться, слыша все возрастающий шум и топот бегущих вверх по лестнице ног. Высыпав себе в рот оставшийся в пакетике наркотик, стал жадно жевать кисло-сладкий порошок, чувствуя как притупившиеся было чувства, снова обостряются. На какое-то мгновение его охватила жалость к умирающей девушке истекающей кровью. Рана была смертельная, помочь ей он ничем не мог кроме как облегчить страдания. Проходя мимо нее, он дважды выстрелил ей в голову, зачем-то по ходу срезав ножом клок окровавленных волос. Бережно спрятав окровавленный локон в нагрудный карман, словно это было самое большое на свете сокровище, подошел к окну. Раздвинув бамбуковые ставни, сорвал их с гардин, после чего смело вышел на карниз, протянувшийся вдоль кромки второго этажа. Идущие по улице люди еще не видели его, но уже через пять минут некоторые удивленно останавливались и тыкали в него пальцами.

– Чего уставились? – снова ощутив волну нечеловеческого гнева Тони, выхватил из-за пояса пистолет и открыл огонь на поражение по зевакам и просто прохожим. Отдача пистолета сладко отдавалась в теле, рождая в душе неземную музыку невероятного наслаждения. Пустотелые пули раскрывались в телах стальными лепестками, вырывая из тщедушных тел огромные куски мяса. Где-то завизжали женщины, не сводя расширенных от ужаса глаз от падающего престарелого мужчины, оседающего на землю в облаке кровавых брызг.

– Заткнитесь все! Не портите мне музыку Вселенной! – еще больше разъярился Тони, срывая с разгрузочного жилета осколочные гранаты и швыряя их под ноги бегущих людей. – Как вы все меня достали! Ненавижу вас всех! Сдохните! Умрите!

Прогремевшие на дороге мощные взрывы чуть не сбросили его на землю, но он успел ухватиться пальцами за внезапно рванувший вверх карниз. Раскачиваясь в разные стороны, Хог резко разжал пальцы, когда из окна напротив, появился автоматный ствол, целящийся в него траурно черным зрачком. Удачно свалившись на спружинивший под его весом брезент остановившегося военного грузовика, тут же спрыгнул на землю, спрятавшись между его колес. Пули вспахали пыльную землю рядом с ним, чуть не угодив ему в ногу.

Наблюдавший за «Белой розой» с противоположенной стороны улицы Пирс, был одним из немногих выживших очевидцев шокирующего поведения Тони. Сначала Сергей хотел прижучить этого ублюдка прямо в ресторане, но тот как назло заказал себе девку и поднялся с ней на второй этаж, в компании дюжины громил мадам Суон. Пришлось отложить «разговор» до лучших времен и незаметно покинуть ресторан, воспользовавшись одним из служебных выходов позади кухни. Разумеется, выпускать его никто не собирался, но он мог быть очень убедительным, когда хотел. Главповару повезло больше остальных, он отделался всего лишь синяком под глазом, а вот охранник, не пожелавший его слушать, потерял два пальца на правой руке. Пирс их просто смахнул тесаком, едва увернувшись от дубинки просвистевшей в сантиметре от его виска. Натянув на глаза камуфляжную панаму, принадлежавшую катающемуся по полу охраннику, спокойно вышел на улицу.

Заняв место на другой стороне улицы за одним из столиков открытого кафе, Пирс приготовился ждать своего «друга» даже, если его придется дожидаться до второго пришествия. Все равно спешить ему было некуда, он вроде как заочно числился покойником. Еще не допив кислого пива купленного на трофейные деньги, Сергей с удивлением услышал хлопки выстрелов, а вслед за ними на карнизе второго этажа повис на руках ни кто иной как Тони По собственной персоны. Зачем-то расстреляв половину мирных прохожих и закидав их гранатами, он упал на землю, чуть не угодив под колеса военного грузовика. Потом он повел себя еще более странно и неадекватно, если не сказать глупо. Застрелив в упор водителя и трех приехавших вместе с ним солдат городской комендатуры, прострелил грузовику все колеса. Не обращая никого внимания на палящего по нему из автомата второго этажа разъяренного человека, под градом пуль забрался в кабину грузовика. С трудом, развернувшись на узкой улочке, непонятно для чего протаранил кузовом стену ресторана. Пирс собственными глазами видел как пуля, чиркнула Хога по плечу, но тот словно и не заметил этого, продолжая, возится с топливным баком грузовика. Что именно он задумал, Пирс понял только минуту спустя.

–«Что-то здесь не так. Он конечно идиот, но не настолько же». – Тревожно размышлял Сергей, прячась в ближайшей канаве. – «Какого дьявола он вообще вытворяет?»

Неожиданно вспомнив, что в подсумке лежит целый килограмм пластиковой взрывчатки, Тони поспешно прилепил ее к топливной ячейки грузовой машины. Смешно раскачиваясь из стороны в сторону, Хог достал на бегу радиодетонатор. Прогремевший позади него взрыв разрушил половину здания ресторана, обвалив его в самом центре, где перекрытия были особенно дряхлыми. Ударная волна выбила ставни домов в радиусе полукилометра, раскидав во все стороны пробегавших по улице людей. Каменная и стальная шрапнель осколков разлетелась, со скоростью четырехсот метров в секунду дырявя навылет стальные рекламные щиты и беззащитные тела людей не успевших убежать достаточно далеко.

Пирсу удалось уцелеть благодаря зловонной канаве, где бурлила мерзкая жижа, насыщенная отходами жизнедеятельности домашних животных используемой для удобрения полей.

Поднявшись на ноги, израненный Тони, не кинулся бежать как поступил бы на его месте любой здравомыслящий человек. Вместо этого он спокойно вернулся к пылающему ресторану и стал расстреливать в упор выбегающих на улицу горящих посетителей. А когда патроны закончились, снял с пояса малую саперную лопатку и с гневом неведомым адекватному человеку стал яростно рубить ее острой кромкой всех, кто попадался ему на дороге.

Пирс много повидал зверств на этой войне, но даже у него никогда не возникало желания рубить саперной лопатой безоружных людей пусть некоторые из них и враги.

Подкравшись к искореженному остову взорванного грузовика, Пирс извлек из горячего пепла слегка погнутый взрывом автомат. Взяв его крепко за ствол, словно дубинку нырнул в пролом следом за Тони, старясь разглядеть его среди режущего глаза дыма и огня. Он подстерег его, когда тот спускался по искореженной лестнице, держа труп какой-то девицы с развороченной головой. Болтаясь у него на плече, словно сломанная кукла она оставляла за собой на полу длинные потеки крови. Бормочущий словно заведенный Тони на пару секунд остановился, чтобы поправить на плече свою мертвую ношу, а когда обернулся к пролому в стене, еще успел увидеть мелькнувший в воздухе приклад смачно ударивший его прямо по переносице. Удивленно икнув, Хог выпустил из рук тело мертвой девушки. Закачался, но на ногах устоял.

– Не ломай кайф, брат. – Обиженно забормотал Тони, нащупывая на поясе штык-нож.

– Не брат ты мне, гнида!

Пирс еще пару раз ударил его прикладом по шее и в конце добавил ногой в промежность, на мгновение, подивившись, когда стопа наткнулась на какую-то твердую как камень выпуклость, смахивающую размерами на банан. Лишь после подобной встряски старина Тони отрубился, до кучи обделавшись прямо в штаны, словно неразумный младенец.

– Вот же засранец! – выругался Пирс, брезгливо взваливая тяжелое тело себе на плечи.

Задыхаясь под тяжестью, Сергей, обливаясь потом, бежал прочь от места трагедии, молясь про себя только о том, чтобы никто не подстрелил его словно зайца на бегу. Толпившиеся на улицах гомонящие жители города были заняты разбором завалов и трупами, не обращая никакого внимания на двух закопченных до черноты людей. Завывая сиренами, по середине дороги мчались два грузовика с солдатами и несколько коробок бронетранспортеров. Где-то высоко над головой стрекотали винты двух вертолетов из группы воздушного патрулирования. Между домами появилась цепочка полицейских, занятых оцеплением района от наплыва новых зевак со всего города. Всем непременно хотелось лично поглазеть на все происходящее.

– Когда все это закончится, ты мне здорово задолжаешь приятель.

Грубо скинув стонущее тело в кусты, Пирс притаился в высокой траве, проводив взглядом проехавший мимо полугусеничный бронетранспортер с солдатами. Отдышавшись, первым делом с помощью брючного ремня Хога связал ему руки за спиной. Быстро ощупав карманы на одежде, с удивлением обнаружив пачку денег и несколько пакетиков с красным порошком.

– Так вот значит у кого товар генерала. Ну, ты и кусок дерьма Тони.

Разлепив опухшие глаза, вышеназванный, попробовал встать на ноги. За это он удостоился от Пирса сначала затрещины, а потом крепкий удар кулака под дых. Прижав Тони к земле коленом, Сергей невольно вздрогнул, когда высоко над головой пролетело несколько вертолетов.

– Пирс? Ты чего такой разукрашенный? – Прохрипел Тони, перестав сопротивляться.

– Заткнись! – вернув его кулаком обратно в беспамятство, Сергей, глубоко вздохнув, закинул его тощее тело обратно себе на плечи. Передвигаясь короткими перебежками, ему понадобилось почти пол часа, чтобы только преодолеть парковую зону города. Все время кто-нибудь околачивался поблизости, а однажды во время привала у высокого забора за которым находилась роскошная вилла в пять этажей, ему пришлось нырнуть в заросли папоротника и затаиться. Группа ребят из Теневой роты с характерными черными масками с прорезью для глаз и знакомыми тактическими ранцами за спинами, какие выдавали только бойцам CCN, как раз вытаскивали из дверей шикарного дома смешного коротышку в дурацкой шляпе похожей на сомбреро. После короткого, но жестокого избиения они принялись топить его в ближайшем фонтане. Охранники хозяина валялись на земле мертвые. Только приглядевшись можно было заметить что виллу, похоже, брали мощным штурмом. Все стены изрешечены пулями, главная дверь выбита внутрь направленным взрывом, а мраморные ступени залиты, свежей кровью.

– Значит, решил толкнуть генералу его же собственный товар? Ну, ты и нахал, слов нет. – Прошипел командир Теневой роты и сильно без замаха ударил коротышку ребром ладони по почкам. Двое солдат не давая тому закричать, поспешно окунули его головой в воду. – Довольно! – схватив коротышку за волосы, старший приставил к его лбу пистолет, с недвусмысленным щелчком сняв с предохранителя. – Значица так Панча. Ты сейчас же поешь соловьем, откуда у тебя взялась дурь, а я за это тебя отпущу. Влачи дальше свое существование слизняк.

– Правда? – дрожащим голосом переспросил коротышка, сплевывая воду разбитыми губами.

– Конечно. – Не моргнув и глазом, соврал человек в маске. – Начинай исповедь.

– Мне его привез какой-то тупой как пробка даун на бронемашине и его напарник, которого я даже не видел. Это были люди Везунчика. Номера на машине не помню. Своих имен они тоже не называли, но я твердо уверен что они с военной базы Ланг Вей.

– Уже что-то. Откуда такая уверенность и кто такой Везунчик? Опиши его.

– Да я его в глаза никогда не видел! Один из убитых моих парней имел с ним дела.

– И все? – Скептически хмыкнул командир группы.

– Клянусь матерью, больше ничего.

– Итак, мы имеем двух идиотов без имен. Машину без номеров. Какого-то отмороженного наркодиллера по кличке Везунчик. Маловато для полноценной информации тебе не кажется Панча? Тащите его в дом парни и захватите с собой парочку гадюк их тут за забором должно быть в избытке. – Командир группы, вытащил из подсумка несколько пар наручников.

– Что вы задумали? Я сказал все что знаю! – заволновался коротышка.

– Мои парни, как и я, тебе не верим. Мы считаем, ты пудришь нам мозги. Но ничего, несколько ядовитых тварей в брюхе освежат тебе память. Глядишь, еще чего припомнишь.

– Нет! Я ничего больше не знаю! – взвыл Панча, но ему уже заткнули рот кляпом и грубо потащили в дом. Один из солдат в маске направился к забору, где в этот момент притаился Пирс, удивленный происходящим событиями не меньше самого хозяина виллы. Если речь шла о том самом генерале, о котором он подумал значит, Хог успел половине города разболтать о своем товаре и теперь каждого из них навестят мрачные ребята в черном. Но при чем тут он Пирс, если он понятия не имел, чем тут промышляет Тони? За что его то под одну гребенку? А ни за что, решил Сергей, наблюдая за приближающимся бойцом CCN. Просто потому что он подвернулся под руку и оказался не в том месте и не в то время. Судьба.

Наблюдая за приближающимся бойцом, Пирс молниеносно просчитывал варианты действия. Сначала сбить с ног, лишив противника твердой опоры. Потом ударом костяшками пальцев по горлу парализовать голосовые связки, чтобы тот не смог орать. Ударом по колену сбоку, лишить возможности встать на ноги. Добавить кулаком в челюсть, ударом «дракона» под дых и в завершении ребром ладони по реДорим. В результате звон в ушах, полное дизооринтирование в пространстве, челюсть выбита, три ребра сломано, кровоизлияние в легкие. Смерть.

К сожалению все прошло не по сценарию. Подпустив к себе человека как можно ближе, Сергей мощной подсечкой сбил его с ног, но почти сразу отпрыгнул в сторону. Солдат пока падал, успел извлечь из рукава узкий стилет и воткнуть его в то место, где мгновение назад находилась нога Пирса. Молча, блокировав двумя руками руку с ножом, Сергей лбом ударил соперника в переносицу, после чего кулаком разбил гортань всмятку. Увернувшись от ответного выпада руки, в которой блеснул второй нож, ударом ребра ладони по шее чуть не сломал позвоночник. Зажав солдату рот, чтобы тот не хрипел, Пирс хладнокровно вогнал острый клинок под нижнюю челюсть и протолкнул в мозг. Тело задергалось мелкой дрожью и застыло.

Приведя дыхание в порядок, стал снимать с холодеющего трупа снаряжение и оружие.

–«Все равно от еще одного убийства хуже не будет». – С тоской думал Сергей.

Застегнув на все молнии и ремни разгрузочный жилет с боеприпасами к автомату CAR-15, надел поверх одежды трофейный тактический ранец и снова взвалил на спину, надоевшую до смерти тушу Тони. Нужно было спешить. Не пройдет и пары минут как убитого бойца хватятся, если конечно еще не хватились и устроят поиски. Видит бог, он с радостью оставил бы Тони здесь, но к нему оставалось несколько немаловажных вопросов, которые лучше всего задать в более спокойной приватной обстановке. Он вволю помучает этого недоделка, если тот заупрямиться рассказать правду, но докопается до истины и вызнает где оставшийся товар. Еще была смутная надежда вернуть наркотик законному хозяину и надеяться на нисхождение с его стороны. Уж лучше так чем ударяться в бега и становиться презренным дезертиром.

Высокогорное селение. Оперативный район Ланг Сон. Даос.

Сразу же после полудня два разведывательно-штурмовых самолета атаковали на бреющем полете позиции противника на склоне горы. Открыв по деревне массированный огонь из спаренных ста двадцати миллиметровых роторных пулеметов, они как нельзя, кстати, подоспели на помощь группе спецназа уже отчаявшихся выжить в этой мясорубке. Под командованием капитана к тому времени осталось всего семеро израненных и смертельно усталых бойцов из группы специального назначения «Байкал». Зажатые на вершине скалы с трех сторон окруженной пропастями и глубокими расщелинами, их единственный путь к спасению надежно блокировали два батальона регулярной армии Северного Вьетминя. Перекрыв единственную тропу, петляющую от гостевого дома вниз по склону горы до самой деревне горцев, враг уже праздновал победу, когда два появившихся самолета спутали им все планы. К счастью Керк не обманул ожиданий и вызванная им авиация, пришла как нельзя, кстати, временно перевесив чашу весов в пользу окруженной группы. Наблюдая в бинокль за атакующими самолетами, капитан не спешил покидать оборонительную позицию. Предстояло спуститься с горы в низину, где их сможет забрать вертолет, но до этого момента их могли еще сто раз уничтожить. Лишь после десяти минут интенсивных авиаударов, бойцы решились покинуть свое убежище и под прикрытием густого дыма занять второй оборонительный рубеж, где не осталось ни одного живого вьетминца. Находясь на постоянной связи с пилотами, раненый в плечо Ключников грамотно координировал атаку двух «Корсаров». Делая все возможное, чтобы самолеты не нанесли случайный удар по ним, он молился только о том, чтобы не потерять сознание от терзающей его невыносимой боли в ноге. Продвигаясь следом за отступающим врагом, пораженным внезапно пришедшей помощи в столь труднодоступной для авиации местности, группа искала обходной путь, только бы не возвращаться прежним путем. Зеленых Беретов с первых дней в учебке учили никогда не повторять пройденный маршрут и всегда по возможности менять его, чтобы противнику было тяжело устроить западню и вычислить направление движения. Высоко в горах постоянно маневрировать и уклоняться от первичного курса, было невероятно сложно и не только из-за выматывающих спусков и подъемов. Большинство мест в горах труднопроходимы, а некоторые так и просто непреодолимы. Узкие ущелья идеальные места для засад и любой уважающий себя командир будет всеми силами избегать их. Здесь не было растительности, а та, что была, не годилась для скрытного передвижения отряда. По сути, все люди были на виду, и спрятаться было негде даже с использованием мимикрирующих накидок и идеального для подобной местности камуфляжа «Диджитал» распространенного в горных частях спецназа.

– На двенадцать часов! Четверо уцелевших. – Выкрикнул бегущий впереди Серебряков, припадая на одно колено. Выдвинув короткий обрубок гранатомета, лейтенант мгновенно окутался дымным выхлопом от вылетевшей из ствола осколочной ракеты. Укрывшись в перекате за каменную стену дома, Михаил лихорадочно стал перезаряжать гранатомет. Двое прикрывающих его бойцов автоматными очередями добили двух выживших внутри дома вьетминцев. Завывающие над головой самолеты, словно две сказочные Баньши кружили по спирали вокруг горы, пока один из них после короткой вспышки вдруг не развалился прямо в воздухе на несколько частей. Изуродованный попаданием ракеты дырявый фюзеляж еще какое-то время печально кружил, словно лист на ветру, прежде чем рухнуть на дно окутанного туманом бездонного ущелья. Среди вьетминцев раздались радостные крики, и они с удвоенными силами открыли огонь вслед второму самолету. Ловко маневрируя над пиками гор, пилот заложил мертвую петлю, после чего метким залпом неуправляемых ракет накрыл в ущелье подкрепление вьетминцев из пятидесяти с лишним человек. Но на этом его удача закончилась. На вершине скал хорошо замаскированные пулеметные расчеты старались яростно нащупать сверкающими очередями ненавистный крылатый силуэт, уничтоживший почти сотню их товарищей. Пока пулеметчики отвлекали пилота, навстречу самолету поднялось сразу с дюжину ракет «земля-воздух» выпускаемых из портативных установок ПВО. Увернувшись от нескольких пронесшихся мимо серебристых стрел, пилот не учел, что эти новые высокотехнологичные ракеты взрываются не от соприкосновения с целью, а на определенном от нее расстоянии. Влетев в облако осколков, самолет мгновенно получил множество сквозных отверстий и утратил герметичность кабины. Раненый пилот отчаянно пытался покинуть горящую машину, но в самолете заклинило катапульту. Тогда снова восстановив контроль над потерявшим было управление самолетом и, смирившись с неизбежной смертью, пилот совершил героический поступок – смело направил свою птичку прямо в скопление зенитчиков – решив таким образом захватить с собой на тот свет как можно больше врагов. Пилот своим поступком вызвал уважение даже у врага – тех, кто выжил, разумеется. Оставляя за собой чадящий хвост дыма, самолет на полной скорости врезался в гору, разбросав во все стороны огненные протуберанцы взорвавшихся топливных ячеек и сдетонировавших боеприпасов. Что и говорить, победа вьетминцам досталась дорогой ценой.

Перекинув через плечо руку раненого Ключникова, капитан Мак Милан буквально тащил его на себе, ибо парень был практически на грани потери сознания. Быстро ощупав его одежду и наткнувшись на кровавые пятна на бедре правой ноги, быстро провел сканером над затянутой искусственной кожей раной. Сканер обнаружил осколок, застрявший недалеко от кости. Парень потерял очень много крови и находился на грани потери сознания.

– Потерпи еще немного, сынок. – Похлопав по щеке Ключникова, чтобы тот пришел в себя, капитан сочувственно добавил. – Мы вытащим тебя. Просто продержись и не засни, иначе больше не проснешься. Вы сегодня все хорошо сражались. Большего, я не вправе и желать.

– Мак, нам навстречу двигается группа. Их там человек тридцать. – Доложил по рации Серебряков. – Вместе с партизанами замечены горцы и несколько старейшин.

– Установи вдоль тропы несколько осколочных мин. Нам нужны языки.

Староста деревни в сопровождении нескольких других старейшин, яростно доказывал молчаливому командиру партизан, что гаиджинов необходимо было пленить, а не убивать. Что живыми они стоят намного больше чем мертвые. На что командир партизан им возразил, сказав, что они так и собирались поступить, если бы их не заметил один из наблюдателей.

Дистанционно подорванные заряды мастерски уничтожили вооруженную до зубов охрану, оставив в живых лишь командира повстанцев и трех горцев оглушенных взрывами. Когда они пришли в себя, над ними возвышался, словно языческий бог в царстве теней мрачный капитан Мак Милан зловеще пробуя остроту своего виброножа на куске дерева Хань по твердости не отличавшегося от кости. Мак Милан ни о чем не спрашивал и ничего не говорил, но от его взгляда пленникам сделалось не по себе. Они лежали связанными по рукам и ногам в какой-то сырой и темной дыре, откуда с потолка свисали отвратительные фосфоресцирующие сталактиты слизи, медленно колышущиеся, словно под порывами невидимого ветра.

– Сейчас вы узнаете цену предательства и вероломства. – Сказал Максим, медленно приближаясь с ножом к пленным, и от его взгляда им сделалось по настоящему страшно.

Услышав в пещере нечеловеческие вопли и визг боли, Ключников превозмогая боль, хотел пойти посмотреть, что там происходит, но твердая рука Серебрякова удержала его на месте. Посмотрев в глаза лейтенанта, он увидел, как тот отрицательно мотнул головой, запрещая проявлять инициативу и совать нос, куда не просят.

Остальные бойцы группы «Байкал» на шум не повели и ухом, напряженно всматриваясь в негустой подлесок в трехстах метрах выше по склону. Там двигались разряженными цепями фигурки вьетминцев идущих по их следу. Прошло, наверное, еще минуты две или три, прежде чем из пещеры появился капитан, с бледным как у покойника лицом. Пряча на ходу окровавленный нож в ножны, не говоря ни слова, сделал знак следовать за ним.

Через несколько минут к пещере вышла большая группа вьетминских солдат в количестве пяти десятков человек. Закинув в пещеру несколько свето-шумовых гранат, они ворвались следом и остановились, ужаснувшись открывшимся их глазам зрелищу способным повергнуть в благоговейный трепет даже серийного маньяка-убийцу. На полу валялись безрукие, безногие, со вспоротыми животами окровавленные тела еще живых людей. Вокруг шеи каждого были намотаны сизые кишки уже облепленные насекомыми. А когда солдаты попробовали поднять несчастных с пола и оказать им помощь, в пещере прогремел мощный взрыв, обваливший свод и похоронивший пот десятками тонн гранита шестерых солдат.

– Позовите сюда Лонг Чана! – яростно приказал командир группы чудом оставшийся в живых. Во время взрыва он стоял у входа, поэтому взрывная волна его просто отбросила назад, слегка контузив. Отдавая резкие как удар хлыста команды, он про себя дал страшную клятву, что догонит этих зверей в человеческом обличии и публично совершит с ними тоже, что они сделали с несчастными пленниками, но перед этим вырвет им языки и кастрирует. Чтобы в загробном мире над ними потешались, а они не могли ничего сказать в ответ.

– Ушли на север, господин. – Быстро доложил лучший следопыт в отряде по кличке «Кобра». Его так прозвали, за то, что он в одиночку жил в джунглях, питался насекомыми и бамбуковыми крысами, голыми руками ловил ядовитых змей и поедал в сыром виде. Это был худой до изнеможения, невероятно жилистый человек неопределенного возраста, считавшимся лучшим следопытом и снайпером. На его счету числилось несколько сотен убитых врагов. Одетый лишь в набедренную повязку, меховую накидку и кожаные сандалии, он был безразличен к удобствам, но свою любимую трофейную винтовку М1 с ручной перезарядкой холил и лелеял как родную жену или дочь. Если для него и существовало на этом свете божество, то он его всегда носил за спиной в кожаном чехле, после каждого убийства делая на пластиковом прикладе неглубокие зарубки. Он почти все свободное время проводил в джунглях в одиночку в поисках очередных «гамбургеров» – так он презрительно называл солдат Анклава, к коим питал жгучую ненависть. За один только сезон охоты в районе Железного Треугольника за ним были признаны семьдесят покойников, в том числе восемь за один день. Однако сюда включались только доказанные случаи. А среди непризнанных числились еще сотня, а то и две, которых он убил, охотясь в одиночку или в таких условиях, когда было невозможно получить подтверждения.

– Разыщи их Лонг Чан. Мне нужны их головы и сердца. Они надругались над Старейшинами. Убили моих солдат. Если мы не отомстим, души умерших никогда не оставят нас и не простят и будут по ночам напоминать нам об этом невыносимом позоре. Демоны со звезд не достойны, дышать воздухом нашего мира. Мы продолжим борьбу до конца, пока не отправим их обратно в ад, откуда они явились. У нас пять часов. Если не успеем к сроку, рискуем сорвать операцию, от которой зависят жизни многие миллионов людей, ожидающих избавления от тирании чужаков.

– Как скажите, так и будет. – Быстро кивнул Кобра. – Я пойду вперед самой короткой тропой. Продолжайте преследование и вы выгоните их прямо на меня, а уж я не промахнусь. – Сняв с плеча снайперскую винтовку и поплевав на палец, любовно огладил потертый приклад, на котором не осталось свободного места от вырезанных на нем неглубоких зарубок от ножа. – У меня еще есть место на стволе и трубке прицела. – Со зловещей улыбкой ответил на невысказанный вопрос Лонг Чан, перехватив уважительный взгляд командира.

Порывисто развернувшись, охотник зашагал по едва заметной среди камней тропе Дориминов, ведущую прямо к реке. Гаиджинам не остается ничего иного как спускаться в долину и ждать прилета своих воздушных машин. В той местности есть лишь одно возвышение, с которого открывается отличный обзор на всю долину. Прятаться больше там негде. Кругом лишь рисовые поля, невысокая трава и полное отсутствие скал и других естественных укрытий. Привыкший убивать с расстояния свыше километра, Кобра не сомневался в успехе. Все обстоятельства складывались в его пользу. Гаиджины обречены и возможно даже догадывались об этом.

Остров Ши. Желтое море.

– Начало положено. Теперь отсчет невозможно остановить, месье Арклин.

– У меня серьезные опасения по поводу всего происходящего господин Ли. – Нехотя поделился своими сомнениями моложавый землянин лет пятидесяти с седыми, как снег волосами и шкиперской бородой. Господин Ли был уроженцем Эпсилона и ему было не дано понять насколько большой опасности они сейчас подвергали всю планету.

– Не волнуйтесь мой друг. Мы много раз проделывали это.

– Никогда прежде нам не приходилось пересылать такое количество грузов и людей! – возразил землянин. Сомнения лишь усилились, когда глубоко под толщей скал зародился глухой рокот, перешедший в ритмичные толчки и вибрацию. Напряжение в глубине коры планеты могли засечь сейсмические датчики Анклава и орбитальные спутники-шпионы. А секретность в этом деле играла, первостепенное значение без которой эффект внезапности будет утерян.

Находясь в бункере в полукилометре от черного как космос артефакта похожего формой на переплетенные между собой рога оленя, Арклин ощущал исходящее от него зло. Но без этого удивительного устройства, военные поставки с Земли давно прекратились бы. Анклав семь долгих лет блокирует планету из космоса, стараясь задушить всех истинных борцов за свободу экономическими санкциями и военным давлением. Невзирая на разразившуюся войну, Земная Федерация утроила поставки Северному Вьетминю себе в ущерб, снабжая союзников новейшим оружием, военными специалистами и материальными поставками на баснословные суммы денег. Но когда количество сбитых или потерянных космических кораблей увеличилось, было принято решение активировать найденный Артефакт и попробовать с его помощью установить устойчивый канал связи с Землей. Это было смелым и опасным решением, но оно оправдалось.

Председатель Ли с теплотой и благодарностью посмотрел на группу землян в поте лица трудящихся за фантастического вида электронными пультами управляющими сложными процессами контроля Артефакта когда то принадлежавшего дедрам. Об этой исчезнувшей в пучине времени демонической расе ходили самые невероятные слухи. Говорят, дедры победили трех своих главных врагов – время, расстояние и смерть – после чего ушли в иную Вселенную, расположенную в другом измерении. Во все времена в Галактике шла настоящая охота за их наследием, опередившим все известные технологии галактов на многие миллионы лет. Расы чужих буквально сходили с ума от жадности при одном лишь упоминании дедров. Далекую планету под названием Хлория в звездной системе Игнион постигла печальная участь, когда всем стало известно, что на ней сохранились артефакты и даже целые руины городов. Туда устремились авантюристы и искатели сокровищ всех мастей со всех обитаемых уголков дряхлеющего Крул Каи – древнего союза звездных систем галактов. После изобретения людьми звездных порталов вместо уничтоженной при таинственных обстоятельствах сети червячных тоннелей в гиперпространстве называемых струнами, Галактика пережила новую волну колониальной экспансии. Десятки лет, находившиеся в полной изоляции звездные системы, утратили связь с центральным органом управления колониями. Колониальный центр Крул Каи потерял былую мощь, в то время как Земная Федерация наоборот вырвалась вперед и стала ведущим лидером в космических перевозках на огромные расстояния. Люди поняли, что только они одни могут контролировать полеты, а значит, получили в руки неслыханную власть над остальными расами. Отныне уделом всех людей стало бесконтрольное расширение границ своего влияния, а вместе с ним и множество кровопролитных войн за сферы влияния. Захватив контроль над порталами, созданная в противовес Федерации первая Галактическая Империя, развязала вооруженный конфликт против Земли. К ней присоединилось много сторонников недовольных последним политическим курсом Федерации на сближение с другими расами. Такие колонии как Эпсилон в ничем не примечательных звездных системах, крайне редко становились ареной, где пересекались интересы сильных мира сего. Лишь много позднее стало известно, что на планете обнаружены артефакты дедров, что в конечном итоге и предрешило судьбу народонаселения Эпсилона. Через год после этого на планету прибыли первые боевые подразделения Анклава союзника Империи. И почти в одно с ними время войска Содружества, взявшие под протекторат Вьетминь, стали активно распространять свое влияния на три соседних государства.

– Вы многое для нас сделали. Спасибо. – С теплотой и какой-то скрытой грустью внезапно сказал Ли. – Два года назад мы были не готовы, и вы честно предостерегали нас, но мы не послушали. Теперь все будет иначе. Сегодня мы отдаем наши судьбы и жизни в ваши руки. Если победит Анклав, на нашем мире можно ставить жирный крест. Неужели они не понимают, что ими хитроумно манипулируют имперские кукловоды, точно так же как они пытались проделать это на Земле? Что истинные причины войны им никогда не будет дано узнать и понять. Когда начнется наступление, это станет и поводом для войны между вашими звездными фракциями.

– Дружище, что это вас вдруг потянуло на меланхолию? Ужель присутствие Артефакта отрицательно сказывается на вашей уверенности в успехе? – нахмурил брови Арклин. – Или это из-за того, что я Вам слишком много рассказал о концептуальной власти? Война с Анклавом началась давно, так что беспокоиться не о чем.

– Не знаю, как и выразить словами свое смятение. – Замялся Ли. – Я тоже волнуюсь не меньше вашего. Наш мир оказался намного сложней, чем мне казалось раньше. В нем слишком много зла, что выдает себя за добро. Не поймите меня неправильно, управляемая подпространственная телеметрия – это будущее космических путешествий. Возможность мгновенно перемещаться между звездами без утомительных перелетов в обычном космосе, мечта всей моей жизни. Я не знаю, кем были те, кто построил эти удивительные порталы и чем они провинились при жизни, если были вынуждены бежать от неведомой одним лишь им угрозы, но я скорее умру, чем позволю этим устройствам попасть в алчные руки Империи. Когда все закончится, и вы с полученными данными по исследованию Артефактов вернетесь через портал обратно на Землю, я прикажу уничтожить это место. Вы сами сказали, что без главной установки понять принцип работы порталов будет непросто, если вообще возможно.

– Верно, даже если Империя руками Анклава завладеет другими артефактами им это не очень поможет. Что бы этого не произошло, мы помогли вам скопить достаточно сил, чтобы победить Анклав в одном решительном сражении. Мне право жаль покидать вас в столь судьбоносный для вашего народа час, но у нас нет иного выбора. Земля может пасть под ударами.

– Не сожалейте, нам тоже знакомо слово долг. – Улыбнулся Ли. – Теперь дело за нами.

Глядя перед собой, могущественный правитель всего Северного Вьетминя скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за марширующими рядами тех, кого приходилось отправлять на верную гибель во имя свободы всего народа. По направлению к ярко освещенному прожекторами Артефакту дедров медленно катила нескончаемая колонна супертанков Федерации «Протей», самоходные орудия «Титан». Бронированные амфибии Рысь с ракетами «Стрела». Бронетранспортеры «Паук-2» и другие кошмарные инструменты войны. Бронированная махина медленно продвигалась к темному зеву портала, ведущего к двум другим, расположенным в труднодоступных местах на континенте Вентай в тысячах километрах друг от друга. Первый в горе Санхой, у истока могучего Конга, второй рядом с Пусаном – столицей Камбаджи. Все это время приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы шпионы Анклава не прознали про тайники с оружием и не разбомбили их с помощью авиации. Для защиты и сохранения секретности даже пришлось вырыть сотни километров пещер и разветвленных галерей. Наладить снабжение и подвести все необходимые коммуникации. Ничем не примечательный остров Ши, с его единственным портовым городком Хайку, стал центром подготовки к решительному сражению. Пока вокруг Северного Вьетминя росли укрепления из баз и фортификаций врагов, оттягивающих на себя значительную часть вражеских войск, в глубине острова полным ходом готовились к широкомасштабному наступлению. Теперь час пробил, и маховик войны стал стремительно набирать обороты.

– Пришел день расплаты за безнаказанные унижения, обман, грабежи и насилие. – Процедил Ли, невольно подавшись вперед, когда рядом с бункером проходила его личная гвардия ставшая костяком всей армии. Военные специалисты с Земли успели обучить сотни его бойцов, те в свою очередь обучили тысячи. Сейчас общая численность его войск составляла пять миллионов мужчин и женщин способных держать оружие в руках, но из них лишь двести тысяч умели это делать умеючи. У Анклава сил было в сто раз меньше, зато много профессиональных бойцов и космические корабли. Но у врага не было самого главного – уверенности в правоте собственных поступков. Солдаты Анклава утратили четкое понимание того, что они здесь вообще делают и ради каких идеалов сражаются. Солдат, не понимающий цели войны в глубине души будет всегда сомневаться в ее целесообразности, а значит, посчитает, что его смерть будет напрасной и никому не нужной. Армия, пораженная смертельным синдромом неуверенности, не может полноценно воевать, тем более сражаться до последнего вздоха в случае мощной атаки. Это являлось Ахиллесовой пятой любого агрессора, которая рано или поздно прикончит его.

– Вы, тоже примите участие в бою? – чуть помедлив, нехотя спросил Арклин.

– Конечно. – кивнул Ли. – Это мой долг. Когда заработает портал и все пойдет по накатанной колее, я вернусь в Хайку и займу место за штурвалом истребителя. Пусть я и хожу в гражданской одежде в душе я по-прежнему военный летчик. Мы солдаты и наш удел сражаться на поле брани.

– В таком случае позвольте пожелать Вам удачи. Скорее всего, мы никогда больше не свидимся, а я так хотел изучить вашу древнюю культуру. Проклятая война все разрушила.

– Война обязательно закончиться. – Оптимистично похлопал его по плечу Ли. – Вы сами говорили, что согласно теории дедров смерти как таковой не существует. Что это лишь переход в иное состояние в новую физическую оболочку. Пришло время проверить это на практике.

– Я никогда не верил до конца в эти байки. – Пробормотал Арклин, крепко пожимая сухую ладонь председателя Ли. Вьетминцев ожидала кровопролитная битва за родную планету, а его исследовательская лаборатория Хронос на Земле, где изучали эффект тахионных полей. Если семь лет командировки не прошли впустую вскоре Федерация обретет невиданную мощь и сможет избавиться от зависимости изоморфера контролирующего перемещения меж звезд. Любой корабль, оснащенный массприводами, прямо как в старые добрые времена сможет мгновенно преодолевать огромные расстояния, используя струны Вселенной. Только бы успеть к сроку, прежде чем кровожадные орды варваров со всей Галактики вторгнуться на Землю и утопят ее в крови миллионов ни в чем не повинных граждан. Пускай враги контролируют изоморфер, сколько хотят, однажды он подведет их в самую ответственную минуту и обернется для Империи самым страшным из всех кошмаров.

– Я буду молиться за вас господин Ли. Моя родина в опасности и я обязан находиться на защите ее рубежей. Обещаю сделать все возможное ради возвращения на Эпсилон.

– Не спешите давать невыполнимых обещаний мой друг. Возможно, когда все это закончиться возвращаться будет некуда. – Мягко пожурил его Ли. Отойдя в сторону, он жестом подозвал к себе своего первого заместителя и помощника – генерала Зиапа. Немного одутловатый лицом, но неизменно подтянутый, в строгой военной форме генерал склонился в полупоклоне.

– О наших передвижениях не стало еще известно врагу? – напряженно спросил его Ли.

– Нет, господин. Разведка докладывает о тишине на всех военных базах. Если бы им каким-то образом стало известно о готовящейся операции, они всех давно подняли по тревоге. За пол часа до открытия порталов мы нанесем с помощью нашей авиации мощные ракетно-бомбовые удары по шести ключевым городам и базам Анклава. Прежде чем они смогут понять, что происходит мы, введем в бой бронетанковые и механизированные бригады. Первостепенные цели авионалета базы в операционных районах Ланг Вей, Камрань, Бьен Фу и космодром Анклава в Дананге. Порталы дадут возможность выйти нашим главным силам в тыл к столице Камбаджи городу Пусану и столице Даоса городу Плейку. На операцию окружения отводиться от двух до трех дней. Наши союзники из Патет Дао обещали сковать силы врага в районе Контума и Каобанга, кроме того, вдоль всей Тропы активизируются партизанские ячейки с целью нанесения ударов по промышленной и военной инфраструктуре в Тайлунде, в тот момент, когда спланированный нами военный переворот оппозиции захлестнет страну волнениями. Вскормленная целиком на наши деньги оппозиция в нужный момент скинет коррумпированное правительство Регента и призовет народ к изгнанию захватчиков. С этим проблем не предвидится.

– Очень хорошо. Пройдемте в мой кабинет генерал, нам нужно многое обсудить. Наш первый сокрушительный удар придется по базе Ланг Вей. Нашим стратегам после долгих неудач и просчетов удалось, наконец, выяснить, что это самый слабый и уязвимый участок в обороне. Вы обязаны лично возглавить атаку и проследить, чтобы все прошло без накладок. Мы не можем сейчас позволить себе никаких ошибок. От этого зависит успех всей военной компании.

Горное ущелье Ланг Сон. В десяти километрах от реки Конг.

Глухие раскаты в хмурых небесах возвестили о приближающейся грозе. Едва группа разведчиков успела найти укрытие среди скал, как открытое пространство заволокло пеленой дождя. Наскоро отдохнув и перекусив, капитан заставил всех снова подняться и выйти из сухой пещеры под низвергающиеся с небес потоки воды. Двигаться в такую погоду было очень неудобно и опасно – камни под ботинками стали скользкими и ненадежными, а потоки воды буквально пригибали к земле. В таких условиях ни один даже самый лучший на свете следопыт не выследит их, а группе преследователей придется терпеть те же неудобства что и Зеленым Беретам. Еще во время привала капитан более тщательно осмотрел рану Ключникова, и она ему очень не понравилась. Острые осколки засели глубоко, но хуже что задели кость и со временем мог развиться сепсис, если их срочно не извлечь. Достав лазерный скальпель, капитан срезал плоть вокруг раны, сделал несколько надрезов, после чего ухватился специальными хирургическими щипчиками из своей аптечки и медленно стал тянуть на себя самый крупный осколок. Накачанный обезболивающими препаратами Ключников, лишь болезненно морщился не столько из-за боли, сколько из-за нелицеприятной процедуры. Включив рентген-очки, капитан внимательно наблюдал, чтобы острые края осколка по выходу случайно не перерезали вены или важные артерии. Входной канал был на удивление ровным и чистым, а ведь осколок со смещенным центром мог, при попадании в плечо и из спины вылететь.

– Спокойно дружок. – Приговаривал он, сочувственно поглядывая на раненого. – Все не так плохо. Царапина и только. Ну, не сможешь пару недель бегать за бабами, что уж тут поделать.

– Баб мне уже давно правая рука заменяет. – Кисло улыбнулся Ключников.

– Да этот парень настоящий монстр! – ухмыльнулся Серебряков. – Еще и шутит.

– Заткнитесь лейтенант. – Оборвал Мак Милан, не прерывая операции. – За нами по пятам идут «гуки». Лучше озаботьтесь скинуть их с нашего следа. Я беру с собой только Стрельникова и Ключникова, так как они у нас подранки и требуют эвакуации в первую очередь. Что со спутниковой связью? Все так же тишина?

– Такое впечатление, что все спутники одновременно вышли из строя. Даже обычная радиостанция не ловит ничего кроме помех. Все это чертовски странно.

– Согласен. Объяснить это грозой, значит признаться в собственной некомпетентности. Здесь в округе достаточно наблюдательных постов, но ни один не отвечает. Похоже на глушилки.

Закончив с раной Ключникова, капитан тщательно обработал ее и залил псевдоплотью. Теперь нужно осмотреть рану Стрельникова. Пуля вскользь попала тому в висок, выбив из черепа кусок кости. Глядя на его рану, капитану так некстати вспомнилась погибшая в автокатастрофе жена, с практически напополам перерубленной головой. Отогнав от себя тяжелое воспоминание, стал уверенно вынимать из раны видимые кусочки кости и быстро накладывать на рану стежки. На первое время сойдет, а там бог даст, боец дотянет до госпиталя, где его заштопают куда более основательно. Дождавшись пока Серебряков уведет оставшихся бойцов навстречу преследователям, капитан лично проверил оружие и оставшееся снаряжение раненых, чтобы им не пришлось лишний раз тратить на это силы. Идти предстояло еще далеко.

– Вы не боитесь отпускать Серебрякова, капитан? – спросил Ключников.

– Пусть гуки боятся. Можно только посочувствовать тем парням, что будут его преследовать.

Достав из подсумка две последние ампулы, капитан сделал раненым по уколу гармонизатора подстегивающего иммунитет и регенерацию тканей. Придерживая их под руки, чтобы они случайно не поскользнулись на мокрых камнях, Максим помогал им спускаться вниз по склону, внимательно наблюдая за вершинами скал. Срубив с ближайшего дерева виброножом несколько относительно прямых сучьев, соорудил подобии костылей. Чем ниже они спускались, тем проще было дышать и тем комфортнее себя чувствовали разведчики. Даже никогда и ни на что не жалующийся Мак Милан искренне обрадовался травяным холмам и далекой ленте реки, где могли находиться поселения хо из числа лоялистов. Безжизненные с виду горы неудержимо давили на психику, угнетая своим смертоносным и молчаливым величием. В автомате находилась предпоследняя обойма, а в подствольном гранатомете последняя граната. Максим не тешил себя пустыми надеждами. На равнине у них еще меньше шансов оторваться от преследователей, чем в горах. Если Серебряков не справиться с возложенным на него поручением, противник сотрет их в порошок. Боеприпасов нет, а отсутствующая связь сводила на нет, все попытки, вызвать подмогу, вертолеты или артиллерийскую поддержку. Нравится им это или нет, плен для любого спецназовца был немыслим, а значит, прежде чем погибнуть они должны захватить с собой как можно больше врагов. Иного не дано.

Лейтенант Серебряков, наблюдающий сквозь коллиматорный прицел штурмового карабина за приближающимися цепочками вьетминцев, не чувствовал к ним ничего кроме холодного любопытства. Сколько он не пробовал вызывать в себе жгучую ненависть к этим людям, получалось это не сразу, а лишь после начала боя. Эти тщедушные с виду колонисты похожие на худых подростков совсем не выглядели опасными. Некогда мирные фермеры, обрабатывающие землю и выращивающие своих домашних животных в глазах любого жителя внешних миров были не больше чем дикарями, копающимися в грязи. Их женщины были словно фарфоровые статуэтки, буквально хрустящие в объятиях бравых десантников, пехотинцев и спецназовцев из экспедиционного корпуса Анклава на Эпсилоне. Но так же он знал, что они были очень хитрыми и опасными, несмотря на благодушный вид. Любой из них с радостью отдаст жизнь лишь бы захватить с собой на тот свет гаиджина, а их пытки и издевательства над пленными порой поражали своей жестокостью даже видавших виды спецназовцев, вызывая дрожь в их душе. Как же так вышло, что могущественный и непобедимый Анклав вот уже более семи лет не может справиться с дикарями, невзирая на свою мощь и высокие технологии. Неизменно выигрывая каждое новое сражение, они неуклонно приближались к собственному поражению. И самое ужасное, дух колонистов не могли сломить даже бомбардировки городов способные ужаснуть кого угодно одним лишь видом. День и ночь бомбы всех типов и размеров сыпались градом на города Северного Вьетминя, а эффект по-прежнему нулевой. Что же они за титаны способные пережить всепожирающее пламя небесного огня и смерть сотен тысяч своих соплеменников?

Нет, они не титаны и не боги, напомнил себе Серебряков. Они всего лишь люди как и мы. Так же страдают от голода, болезней и лишений. Истекают кровью если их подстрелить. Со своими страхами и мечтами. Способные лишь на подлый удар в спину, а на честный бой кишка тонка.

Сделав саперу, знак подорвать установленные заряды, Серебряков переключился на одиночный режим ведения огня. Боеприпасов осталось мало, каждый патрон приходилось расходовать экономно. Ущелье сотрясли два мощных взрыва, эхом отдавшись в ущелье. Узкую тропу, по которой в этот момент цепочкой спускались преследователи, осыпало каменной шрапнелью, мгновенно уничтожив и похоронив под обломками около двух десятков человек. Дождь быстро рассеял поднявшееся от взрыва облако дыма, открыв вид на истерзанные останки тех, кто еще недавно были живыми людьми. Установленные с обеих сторон тропы взрывные устройства сработали настолько отменно, что даже не пришлось добивать раненых – таковых просто не осталось. Почти сразу пришлось перебраться за гребень ближайших скал – идущие следом за передовой группкой вьетминцы стали опасливо обходить место взрыва по обеим сторонам тропы. Спецназовцы дружно открыли по ним огонь из бесшумного оружия, еще больше внеся сумятицу в ряды и без того испуганных и разъяренных преследователей. Неожиданно боец рядом с Серебряковым ткнулся лицом в камень, словно задремав, а через миг уже скатывался в пропасть, оставляя за собой кровавую дорожку. Серебряков успел поймать его за щиколотку, предотвратив падение с двадцатиметровой высоты на острые камни. Как только он перевернул парня лицом вверх, то почувствовал, как сердце в груди забилось учащенно. Правая часть черепа была снесена напрочь, словно после попадания в глазницу разрывной пули. Первая мысль – случайная пуля на излете. Без выходного отверстия трудно понять, что за боеприпас использовал стрелок, а входное слишком сильно залито кровью.

– Отступаем! – на всякий случай скомандовал он, в глубине души терзаемый подозрениями. Были случаи, когда солдат патруля находили точно с такими же отверстиями в голове. Поговаривали, что это дело рук одного вьетминского снайпера-неведимки названного Гробовщиком. Его искали повсюду в течение многих лет, но так и не нашли.

– Мы почти сделали этих парней! – попробовал возмутиться долговязый разведчик, но тут же упал лицом вниз с дыркой в правой глазнице.

– Снайпер! Никому не поднимать головы! – заорал Серебряков, вжимаясь в землю.

Последний оставшийся в живых разведчик поползли к нему, стараясь двигаться только под прикрытием груды камней и сухой растительности. Швырнув в его сторону несколько дымовых шашек, он прикрыл его от снайпера, зато засветил свою позицию перед вьетминцами. Они теперь знали где засели выжившие спецназовцы и самоотверженно пытались их окружить. Зайти в тыл было проблематично – кругом пропасти и расщелины – зато можно отрезать ненавистных врагов от спуска и повторно блокировать на вершине скалы.

Скинув в пропасть веревку, и повиснув на ней в десяти метрах от верхнего выступа, разведчики даже затаили. Долго ждать не пришлось. Что твориться наверху Серебряков не видел, зато взорвавшаяся над головой мина, заложенная рядом с двумя трупами, красноречивее слов подсказала об уничтожении еще пятерых сунувшихся на вершину скалы боевиков. Их дымящиеся, истерзанные осколками тела еще долго летели в пропасть в облаке кровавых брызг, пока не скрылись из вида среди холодных волн горной реки.

– Ну, как оно там на том свете, сучары? – Усмехнулся висящий на веревке разведчик.

Серебряков сделал ему знак замолчать. Напряженно всматриваясь вверх, он ждал, что в любой момент над краем скалы появится голова преследователя, и автоматная очередь навсегда оборвет его жизнь, прежде чем остальные убьют его самого, и он рухнет в пропасть. Никто не появился и пять минут спустя. Если там кто и был, то не заметил хорошо замаскированную веревку, тянущуюся прямо в пропасть. Упираясь ребристыми ботинками на толстой каучуковой подошве в шероховатую поверхность скалы, оба разведчика стали медленно подтягиваться по веревке. Серебряков осторожно выглянул за край скалы, выставив перед собой автомат. Вокруг было тихо, лишь где-то неподалеку слышались гнусавые разговоры вьетминцев. Помогая своему напарнику взобраться обратно на выступ, Серебряков вздрогнул, когда над ухом взвизгнула пуля, и последний его боец свалился в пропасть с прострелянной головой. Перекатившись в сторону, он тут же стал бегом спускаться по склону горы, петляя из стороны в сторону. Удивленные его появлением трое обернувшихся на шум вьетминца упали, прошитые бесшумной очередью. Проклятый снайпер пока еще ничем не выдал своего местоположения и это очень плохо. Он мог быть где угодно, а значит о безопасном месте не стоит и мечтать.

Подхватив с трупов несколько поясов с боеприпасами и вьетминский полуавтоматический карабин СВ-4, Серебряков крался следом за второй группой вьетминцев, устроив на них настоящую охоту, неожиданно нападая на отбившихся от отряда людей. Вызывая камнепады, скидывая им на головы трофейные гранаты, он здорово тормозил их продвижение. Смутно догадываясь, что следом за ним идет незаметный среди камней вьетминец со снайперской винтовкой в руках, Серебряков намеренно уводил его за собой в сторону. Готовясь устроить очередной камнепад, прозвучавший среди скал хлесткий выстрел, он уже не услышал. Зато пулю, пробившую грудь навылет ощутил как раскаленное докрасна копье, пронзившее тело насквозь. Прячущийся на вершине соседней горы удовлетворенный попаданием Лонг Чан не стал добивать его своим коронным выстрелом в глаз, самонадеянно решив, что с гаиджином и так покончено и тратить на него вторую пулю будет не слишком разумно и экономно. Только зря он так думал. Не обращая внимания на невыносимую боль при каждом вздохе и хлещущую из отверстия кровь, Серебряков из последних сил дополз до огромного. Забравшись как можно дальше под него, он выдернул чеку у гранаты и через пару мгновений подорвал себя вместе со всей взрывчаткой, какая на нем была. Валун от мощного взрыва содрогнулся до самого основания и медленно заскользил к краю насыпи, под которой в тридцати метрах ниже шел отряд вьетминцев. Этот камнепад затмил собой все сделанные Серебряковым ранее и уничтожил всех партизан за исключением их везучего командира и нескольких выживших саперов.

Наблюдавший за этим Лонг Чан сердито прикусил губу, озадаченный своей промашкой.

– Любопытно. – Пробормотал он, решив свою последнюю жертву не увековечивать, делая зарубку на стволе винтовки. Его не столько поразило, что именно сделал этот гаиджин, сколько потрясло неудержимое желание с честью погибнуть от своей же собственной руки. Никогда прежде он не слышал, что бы солдаты Анклава так поступали. Нужно быть либо очень смелым и мужественным либо безумным, чтобы решиться на подобный шаг.

–«Наконец-то они начинают сражаться как настоящие мужчины». – Удовлетворенно подумал Кобра, закрывая оптику винтовки мягким чехлом. Честно признаться, он в глубине души ненавидел и побаивался спецназ SOG. Нехотя устраивая за ними охоту, если конечно вынуждали обстоятельства как сейчас, Чан опасался что однажды, удача его оставит. Слишком часто эти люди вели себя непредсказуемо как этот взорвавший себя боец. Такие в плен добровольно никогда не сдавались и редко умирали, не прихватив с собой на тот свет еще нескольких врагов. Охотиться на таких зверей в человеческом обличии было крайне тяжело и опасно. В последний раз он лишь чудом избежал смерти от их аса-снайпера на всю жизнь оставившего на его теле следы от пуль. Необразованный крестьянин, каковым на самом деле являлся охотник Лонг Чан, превыше всего ценил смекалку и находчивость, не брезгуя использовать нечестные уловки и ухищрения. Без этого как он считал, в этом мире было не выжить, а умирать он не спешил. Кобра знал, что уничтоженная группа гаиджинов прикрывала отход своих раненых спускающихся в долину Слонов – так долина была названа еще предками. Говорят когда они прибыли из-за облаков, то привезли с собой удивительных животных считавшихся у них на далекой родине почитаемыми полубожествами. Местные условия оказались для слонов слишком непривычными, и они вымерли в неравной борьбе с местной фауной.

Закинув винтовку на плечо, Чан ускорил шаг. Опасны враги или нет, он настигнет гаиджинов и прикончит их по одному, как всегда тихо и бесшумно. Им не уйти от заслуженной расплаты. Тот, кто посеет ветер – непременно пожнет бурю. Какими бы не были искусными в бою и храбрыми эти люди в первую очередь враги, и щадить их было попросту глупо. Стоило вспомнить, что они сделали с его семьей и детьми и всякие мысли о пощаде развеивались как утренний туман в жаркий день.

Капитан Мак Милан опустился на одно колено в густую траву на вершине холма отмеченного на электронном планшете как высота шестьдесят шесть. Раненые товарищи облегченно вытянулись на мокрой земле, пытаясь отдышаться после утомительного подъема. На этом холме Максиму и раньше приходилось бывать. У него здесь даже была своя оборудованная и хорошо замаскированная снайперская позиция, откуда можно контролировать почти всю долину. Жаль только, что его штурмовой карабин с коллиматорным прицелом сейчас не годился для этой цели. Когда Максим впервые прибыл на Эпсилон, майор Ленский наслышанный о его подвигах среди рейнджеров организовал в этом районе негласную школу снайперов для пятой группы спецназа SOG, а его привлек в качестве инструктора и своего помощника. За восемь последующих месяцев школа с персоналом в двадцать пять человек подготовила свыше четырехсот первоклассных стрелков-снайперов. Капитан впервые получил известность, когда вместо импульсного оружия как у всех стал использовать архаичную пулевую винтовку с оптическим прицелом двенадцатикратного увеличения. Во время одной операции он обосновался именно на этом холме и по одиночке отстреливал носильщиков Вьетминя, переносивших боеприпасы по Тропе. Однажды он даже сумел попасть в цель с рекордного расстояния – двух километров. И это без всякой сверхсложной компьютерной коррекции прицела, использовав для этого простенький прибор для вычисления скорости ветра, расстояния и вращения планеты.

Главная позиция снайперов пятой бригады, называемая в шутку «Фермой убийств или Охотничий клуб Вьетминь», долгое время находилась на высоте шестьдесят шесть пока командование не решило эвакуировать персонал на базу Ланг Вей. Во время очередной операции, находясь, как обычно на вершине холма, снайперы заметили колонну из ста с лишним северовьетминских солдат, скорее всего новобранцев – молодых парней в новеньком камуфляже, непохожим на изношенное обмундирование партизан. Застрелив идущего впереди офицера, одновременно убив и замыкающего, оба снайпера начали рискованную игру в кошки-мышки. Началась паника, вьетминцы стали прятаться за плотинами рисового поля высотой всего около пятидесяти сантиметров высотой. Как только кто-то из них поднимал голову – он мгновенно погибал. Оба стрелка многократно меняли позицию, грамотно избегая ответного огня противника. Утром на второй день в живых оставались только шестеро вьетминцев, почти мертвых от страха и усталости. Однако Мак Милану и его другу майору Ленскому уже не хватало продовольствия и боеприпасов. Поэтому они просто вызвали артиллерию, которая закончила дело. Единственный оставшийся в живых вьетминский солдат не желал верить, что все это сделали только два снайпера. Чтобы прекратить подрывную деятельность бойцов SOG в этом районе, командование Вьетминя выслало сюда сотню своих лучших снайперов. Спецназ, хоть и понес потери, по одиночке уничтожил их всех, за исключением одного. От раненого партизана Мак Милан во время допроса узнал, что их неуловимый призрак живет неподалеку в джунглях, питается крысами и бамбуковыми змеями. Двое лучших снайперов Мак Милан и Ленский начали охоту. Два дня они выслеживали его по оставленным следам, не побоявшись спуститься с холма и углубиться в джунгли. На третий день они нашли в земле нору. Опасаясь соваться туда, они окружили ее, но крик испуганных птиц указал, что враг ушел через другое отверстие и спускается с холма к реке. Пришлось начинать охоту с самого начала. К вечеру следующего дня погиб его друг Ленский. Пуля попала ему в правую глазницу, убив наповал. Через неделю начался вывод спецгрупп и местность, вскоре окончательно отошла обратно Вьетминю. Обустраивать здесь лагерь партизаны не решились, будучи уверенными, что он под постоянным наблюдением и в этом они были правы. Орбитальная разведка часто наводила огонь артиллерии, если засекала с орбиты любые передвижения в долине. Со стратегической точки зрения местность не играла особой роли в войне и вскоре о ней совсем позабыли. Максим долгое время не мог найти себе места пока не решил, что обретет душевный покой не раньше, чем прикончит Призрака. Вооружившись самым новейшим и передовым оружием, какое только смог раздобыть, засеял половину долины датчиками движения размерами не больше горошины, что способны засечь цель на расстоянии до ста метров. Вырыл себе на самой вершине холма нору с круговым обзором и стал ждать прихода Кобры. Не зная о существовании датчиков но, догадываясь о западне, Призрак долгое время не появлялся, пока однажды не объявился на берегу реки. Берег сильно зарос кустами, за которыми он и устроился готовый в случае чего снова нырнуть в реку и таким образом сбежать. Капитан так и не узнал, почему Призрак вернулся. Возможно, тоже знал, что его оппонент из SOG попробует снова выследить его с этого холма и прикончить. Первая пуля, выпущенная, как он считал по Мак Милану, угодила в муляж, имитирующий лежащего в норе человека с оружием. Прежде чем партизан сообразил, что его хитро провели, Мак Милан мгновенно выстрелил в ответ. В прицел было видно, как из травы брызнула кровь. Он стрелял туда снова и снова пока не опустел магазин, после чего вызвал артиллерию, накрывшую обширный участок берега реки ожерельем огня из взрывов. Больше Максим никогда не встречал этого вьетминца, но каким-то седьмым чувством догадывался, что тот выжил. Через несколько месяцев начали находить трупы солдат Анклава с визитной карточкой призрака – прострелянной правой глазницей. Капитан порывался вернуться к охоте за своим старым врагом, но его первая командировка на Эпсилоне закончилась.

Лежа в траве под камуфляжной накидкой, Максим внимательно следил за редкой цепью деревьев, за которыми находился спуск в долину. Если кто посмеет последовать за ними, он легко выявит его и примет соответствующие меры. Прятаться здесь было практически негде. Стрельников и Ключников остались в засаде в его старой норе на вершине холма, откуда наблюдали за долиной. Стараясь не шевелиться, чтобы не выдать своего местоположения, капитан старался не думать о полупустом магазине, где оставалось не так уж и много пуль. С другой стороны неважно, сколько у тебя с собой боеприпасов решит всего один меткий выстрел, ибо на второй может уже не хватить ни времени, ни возможности. Радиостанция по-прежнему бездействовала, делая невозможным вызвать авиапатруль. Скорее всего, они единственные кто выжил. Группа Серебрякова получила невыполнимое задание, и прекрасно знала об этом. Максим каждому крепко пожал руку, а Серебрякова даже крепко по-мужски обнял на прощание. Старый боевой товарищ, сражавшийся плечом к плечу с Максимом еще во время первого посещения планеты, был в тот момент немногословен и по-деловому скуп на эмоции. Иначе и быть не могло. Он точно знал, что обратно не вернется, но не был опечален из-за этого. Он был истинным бойцом глубинной разведки – храбрым и отчаянным малым.

Время тянулось, словно тягучий сироп. Жгучая звезда Эридана медленно клонилось за горизонт, наполняя долину зловещими тенями с гор. После наступления ночи обрушился тропический ливень, перешедший в настоящий ураган. Лежа на позиции под дождем, голодный и промокший насквозь Максим, в который раз проклял себя, что не остался внутри холма вместе с ранеными товарищами. Схватив руками проползающую мимо змею, яростно оторвал ей голову, содрал тонкую кожу и жадно впился зубами в сырое мясо, смахивающее по плотности на жвачку, а по вкусу на жженую резину. Жажду пришлось утолять, собирая влагу, скопившуюся в складках маскировочной накидки. Ждать пришлось всю ночь и почти весь следующий день. Тело за это время так сильно затекло и задеревенело, что отказывалось слушаться. На холме не было заметно никакого движения за исключением раскачивающихся под порывами ветра кустов и травы. Подивившись выдержки парней до сих пор, не выдавших себя ни единым движением, попробовал снова начать считать до смерти надоевшие деревья только бы не дать себе заснуть.

–«Ну, где же ты сука узкоглазая? Все равно я отстрелю твои желтые яйца». – Словно заведенный про себя повторял Максим. Приближался вечер, наполняя душу тревогой и угнетая кровавым закатом, походившим на окровавленный глаз мертвеца. В этой местности солнечный свет был большой редкостью – свинцовые тучи почти все время господствовали над долиной Слонов зажатой со всех сторон горами. Выглянувшее из-за туч закатывающее за горизонт солнце находилось у Максима за спиной. Вдруг что-то заблестело в нескольких сотнях метров среди густых крон деревьев прямо у кромки редких деревьев. Это выглядело так, словно кто-то баловался с зеркалом. Мак Милан, не раздумывая, выстрелил, почти сразу вскрикнув от жгучей боли в правом виске. Во все стороны брызнула кровь, заливая лицо, но он не сводил волчьего взгляда с темной фигурки человека с хрустом падающего с дерева, словно куль с песком. Долетев до земли, он так и остался лежать неподвижно. Через пол часа томительного ожидания Максим решился покинуть свою позиция, чтобы убедиться, что снайпер мертв.

Пуля, выпущенная капитаном, прошила оптический прицел снайперской винтовки Чана и попала тому прямо в глаз. Это означало, что он уже держал капитана на прицеле, а вопрос жизни и смерти решали доли секунды. Умирая, Кобра успел таки инстинктивно нажать на спусковой курок, оцарапав ответным выстрелом голову Мак Милана. Еще дважды выстрелив в голову трупа – просто так, чтобы быть уверенным в его смерти – Максим устало привалился спиной к шершавой коре дерева, все еще держа труп на прицеле, словно опасаясь, что тот оживет. Помахав рукой в сторону холма, на случай если за ним наблюдают его товарищи, принялся за неприятное занятие – обыск трупа с целью идентификации, а заодно заполучить хоть что-нибудь полезное. Из одежды на трупе ничего не было кроме меховой накидки поверх смуглого тела, кожаной сумки, набедренной повязки и обычных сандалий. В котомке вьетминца находились только вяленые кусочки мясо змеи и емкость с водой сделанная из сушеного фрукта вроде тыквы. На спине убитого капитан обнаружил старые рваные шрамы от пуль, что окончательно выдали в убитом неуловимого призрака. Его допотопная винтовка М1 с ручной перезарядкой и вдребезги разбитой снайперской трубкой, к сожалению, не годилась в качестве оружия, да и патронов к ней оставалось не больше дюжины. Пересчитав старые зарубки на прикладе, капитан с горечью наткнулся на свежие. Их было ровно столько, сколько увел с собой Серебряков и даже на одного больше. Не иначе, заранее отметил смерть капитана, что обычно было не принято у снайперов и считалось дурной приметой.

– Это ты поторопился дружок меня похоронить. Оказывается, примета не обманула.

Взобравшись на вершину холма, Максим внезапно замер почувствовав необъяснимую тревогу. Осторожно заглянув в темную нору, где прятались раненные товарища, стиснул зубы.

– Сукин сын! – процедил Мак Милан, медленно отворачиваясь.

Оба его бойца были мертвы. Наверное, во время грозы Призрак каким-то необъяснимым для всех образом пристрелил их, пользуясь шумом разбушевавшейся стихией, за которой несколько хлопков никто не услышит. А чтобы вспышки от выстрела не выдали его, накрутил на ствол самодельный пламегаситель сделанный из нескольких жестянок. Но как он смог произвести настолько точные выстрелы при почти нулевой видимости с расстояния в шестьсот метров? Это было выше человеческих возможностей. Даже если предположить что он стрелял на тусклые огоньки сигарет, увидеть их с такого расстояния было нереально. С другой стороны то, что совершил сам Максим, иначе, как чудом и не назвать. С одного выстрела попасть в глаз, целясь исключительно в коллиматор и это при сильном боковом ветре, делая расчеты и поправки в уме. На Новом Урале лишь один человек на всей планете смог продемонстрировать подобную меткость. С тяжелым сердцем, берясь за саперную лопатку чтобы присыпать землей своих погибших товарищей, он ненавидел себя за то, что приходилось, обирать их, забирая себе их боеприпасы. Им они все равно больше без надобности, а ему помогут выжить. Совесть до кучи отяготила внезапная догадка. Он ведь знал, что еще при первой встрече с Призраком засветил свою огневую позицию в холме, вот почему интуитивно оставил там своих друзей, как приманку, пока сам залег на равнине, в глупой надежде первым убить снайпера-невидимку до того как он прикончит Ключникова и Стрельникова. Их раны лишали всю группу мобильности, а в их случае это было равносильно смерти. Но больше всего его терзало, что в глубине души он считал их обреченными людьми, не способными выдержать обратный путь на базу. Глушение сигналов в окрестностях могло означать только одно – интервенция. Словно подтверждая его догадки, где-то высоко среди туч постепенно зародился гул сотен летящих самолетов. В сгущающихся сумерках в той стороне долины, где за горами находилась столица Даоса – город Плейку вспыхнуло зарево из тысяч рвущихся бомб. Вечернее небо подсвечивали сверкающие росчерки зенитных орудий и огненные стрелы ракет. Противник все таки нанес сокрушительный удар по самому уязвимому месту в обороне Анклава – базе спецназа Ланг Вей.

Закинув за спину штурмовой карабин и потрепанный тактический ранец с небольшим запасом еды и боеприпасов, Максим направился к реке, за которой находилась Великая Тропа. По ней партизаны перегоняли грузы из Северного Вьетминя к своим приятелям из Патет Дао в Даосе, освободительным бригадам Красных кхмер в Камбадже и левой оппозиции Абура Ямы в Тайлунде. Если немного улыбнется удача, он сможет захватить транспорт и добраться на нем до Плейку, пока еще не стало слишком поздно. Время было главным врагом и играло против них.


ТОННЕЛЬНАЯ КРЫСА | Зеленые береты | ПЕПЕЛ ЧЕТЫРЕХ ВОЙН