home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПЕПЕЛ ЧЕТЫРЕХ ВОЙН

Пригороды Плейку. Даос.

Очухавшись после наркотического дурмана первый вопрос Тони По отчего-то прозвучал не «почему я связан по рукам и ногам?» и даже не «почему на мне нет живого места».

– Почему я в луже собственной крови? – спросил он таким тоном, словно все это происходило с кем-то другим, а не с ним.

– У тебя было много ран. Заштопал, как умел. – Не оборачиваясь, пробурчал Пирс.

Держа над небольшим костерком тушку животного, он потыкал в нее ножом, после чего решил, что мясо достаточно прожарилось и его можно есть. Сергей вообще-то мог съесть кошку и сырой, вот только термическая обработка была необходима в первую очередь для обеззараживания мяса. Кто его знает, что за паразитов она насобирала, живя на улице.

– Это не объясняет, почему я связан! – чуть не срываясь на крик, рявкнул Хог, пытаясь разорвать путы, стягивающие руки и ноги. – Черт! У меня вся промежность в крови!

– Ты что и вправду ни черта не помнишь?

– Если бы помнил, не стал спрашивать!

– Я расскажу. – Смилостивился Пирс, осторожно откусывая кусочек пережаренного мяса. – Ты весело провел время в ресторане «Белая роза» после чего на волне всеобщего веселья устроил тир, использовав в качестве мишеней простых прохожих. Ты стрелял в них из пистолета, кидался гранатами и даже рубил саперной лопатой. Потом заминировал и взорвал к ядреней фене грузовик комендатуры, по ходу разнеся вдребезги весь ресторан. Дальше, больше. Ты вернулся добить горящих заживо посетителей и зачем-то пытался вынести из пламени мертвую девку с простреленной башкой. Другими словами мой друг твое поведение можно обобщить лишь одним словом из языка хо – му дизм – то есть, временный отвал башки. В общем, я решил пока не убивать тебя. Для начала выясню, про наркоту, твоего второго напарника, а потом и до всего остального докопаюсь. Все еще не втыкаешь? Попробую по-другому освежить твою память.

Вытащив из горячих углей нож, Пирс приложил раскаленное лезвие к шее взвывшего Тони.

– Мне пришлось изрядно за тобой побегать кусок ты дерьма. Ничего личного я просто не люблю страдать по вине хитрозадых ублюдков возомнивших о себе черт знает что.

– Я совершенно тут ни при чем! – заорал Хог.

– Заткнись! Мне стало известно про Красный Лотос и твое в этом участие.

– Какого черта тебе надо? Хочешь получить свою долю? Мы можем договориться. Там на всех хватит! – Выкрикнул Тони, кривя лицо от невыносимой боли.

– Нет, дружок. Я не хочу вместо тебя получить десять граммов металла в лоб. – Пирс зло рассмеялся, снимая с головы панаму и демонстрируя опухшее после побоев лицо. – Генерал был так любезен, что не пришил меня сразу. Большая ошибка.

Поднеся раскаленный кончик ножа к лицу покрывшегося испариной Хога, медленно провел им по его щеке, насладившись новой порцией проклятий в свой адрес.

– Тебе, наверное, страшно интересно, зачем я тебя мучаю? Даже не из-за того, что ты все это время считал меня предателем не заслуживающим жить на этом свете. Ты украл товар, предназначавшийся генералу Хэлу Муру командующему объединенными войсками Анклава.

Прочитав на лице Тони испуг и недоверие, удовлетворенно зарыл нож обратно в угли:

– Он решил, что порошок украл я! Как видишь то, что по праву должно было произойти с тобой, почему-то произошло именно со мной. Так что теперь ты мой должник. Ну, скажи что-нибудь, пока я не отрезал твой хрен собачий и не скормил его тебе.

– Генерал Мур? Послушай Пирс, здесь какая-то ошибка. Я действительно взял порошок из той норы, но я готов поклясться чем угодно, что не знал, что он принадлежит генералу! Мне действительно жаль, что с тобой так обошлись эти свиньи…

– Ах, тебе жаль?! – медленно закипая, Сергей снова извлек из костра нож. – О! Ну это совершенно меняет дело, если тебе жаль! Тони сожалеет о содеянном. Все слышали? Значит, я просто обязан извиниться, немедленно тебя развязать и поцеловать в зад. Ты это хочешь сказать?

– Ты меня не так понял! – выкрикнул Хог, невольно отодвигаясь от ножа. – Я обо все уже договорился! Завтра утром я должен передать половину партии Панче Вилле.

– Панча Вилла? – встрепенулся Пирс. Отложив нож в сторону, он навис над Тони. – Пузатый коротышка в дурацкой шляпе? У него еще пятиэтажная вилла и фонтан перед домом.

– Откуда ты его знаешь? Ты с ним знаком?

– Лично я, нет, но парни из Теневой роты уже успели познакомиться. Когда я был там пару часов назад, несколько веселых ребят из CCN как раз собирались коротышке засунуть в брюхо парочку ядовитых змей. Так что денег тебе не видать как своих ушей. Верни товар генералу. Быть может, еще не все потеряно и нас не прикончат.

– Никогда! – рявкнул Хог. – Я не буду снова нищим! Лучше смерть, чем беднота!

– Ты еще не въехал хренодой? На этой планете всем заправляет Мур. Если он финансирует войну с помощью грязных денег полученных с продажи наркоты это не наша с тобой забота, но это его товар черт тебя раздери! Где порошок мать твою? В последний раз спрашиваю! Колись сучара, пока я не вспорол твое ненасытное и жадное брюхо и не напихал туда камней!

Прочитав в глазах Пирса неприкрытую жажду убийства, Тони нехотя попросил:

– Развяжи меня и дай воды.

– Не такого ответа я ожидал.

– Подожди!

Тони резко отшатнулся, когда Сергей стал приближаться к нему с ножом.

– Порошок у Линтара, моего помощника. Мы закинули половину товара в машину и поехали в город искать покупателя. Клянусь что это, правда!

– Где вторая половина? Отвечай!

– На базе. В пакгаузе «Тоннельных крыс».

– Если только ты что-то утаил или заливаешь мне.

– Да все я понял. Вот черт! Генерал, торгующий наркотой, кто бы мог подумать.

Пирс презрительно посмотрел на него:

– Просто ты всегда думаешь только о себе. Ты был эгоистом и сдохнешь им.

Помочившись на почти затухший костер, Пирс развязал Хогу ноги, но руки трогать не стал.

– Пошли. Я должен сам проверить твои слова.

Чтобы не привлекать внимания к связанному Тони, Пирс накинул на него камуфлированный плащ найденный в трофейном ранце убитого им парня из CCN. Надвинув на глаза панаму, Сергей рискнул проделать часть пути по районам трущоб, где проживали самые бедные жители Плейку. Стараясь не наступать в кучи невыносимо смердящих нечистот, оба человека держались в тени двухэтажных лачуг крытых соломой и лишь иногда решались пересечь главную улицу, толкаясь среди прохожих. Обнаружив в кармане Тони пачку местной валюты, Сергей устроил себе в ближайшем придорожном кафе роскошный завтрак на одну персону. Удобно устроившись в плетеном кресле на веранде второго этажа, занял столик для богатых персон. Сидящему по другую сторону стола Хогу, только и оставалось, что глотать голодные слюни и бурчать под нос грязные ругательства, наблюдая, как напарник тратит его деньги. Чтобы их непростые взаимоотношения не слишком бросалось со стороны в глаза, Пирс с ухмылкой поставил перед Тони тарелку с рисом, прекрасно зная, что тот все равно не сможет есть, со связанными руками.

– Ты издеваешься? Пытаешься унизить? – Хог сердито насупился.

– Ни капли. Я вообще-то не злопамятный. – Наигранно удивился Пирс, закидывая в рот аппетитные кусочки жаркого. – Просто ты должен уяснить, что кое-чем обязан мне.

– Мне что, теперь всю оставшуюся жизнь слушать твои обвинения? Должен! Обязан! Что за наезды, Пирс? Я отдам тебе Красный лотос, и мы будем полностью квиты.

– Я сам решу, когда мы будем квиты. А теперь заткнись. Мне надо подумать.

Сергей серьезно подозревал, что Тони пудрит ему мозги, пытаясь выиграть время. Он так и не признался, где находиться его подельник Линтар, куда как он утверждает его и ведет. Пока что весь их путь ограничивался скитаниями по пригороду, пока Хог незаметно пытался освободить руки за спиной. Он думал, что все его старания незаметны, но он плохо знал Пирса. Тот прекрасно слышал весьма специфические поскрипывания сыромятных ремней, когда их пытаются разорвать. Если Тони не хочет вести к Линтару по принуждению, пусть ведет добровольно, а для этого ему не нужно мешать, когда тот ударится в бега.

Допивая вторую ароматную пиалу мятного чая с лимоном, Пирс сделал вид, что утратил бдительность и поглощен прохожими девушками, в связи, с чем не воспрепятствовал Тони переместиться поближе к перилам ограждения. Притворившись, что пытается склониться к тарелке, чтобы ухватить ртом лапшу, Тони вдруг оттолкнул ногами стол и неожиданно ловко, словно обезьяна перемахнул через ограждение – его руки были снова свободны. Упав на палаточный тент, под которым взвывший от ярости продавец раскладывал свой товар, перебежал улицу и стал взбираться по пожарной лестнице на крышу кирпичного склада. Сергей не стал изображать удивление, тем более Хог на него все равно не смотрел. Спокойно расплатившись с очаровательной хозяйкой ресторанчика, Сергей как ни в чем не бывало, спустился на улицу. Не сводя взгляда с бегущего по крышам человека, за пару монет нанял уличного рикшу и сытно рыгнув, взобрался на подножку коляски.

– Заплачу тысячу пиастр, если не упустишь из вида вот того недоумка на крыше. – Тут же предложил чумазому подростку Сергей и показал деньги. – Еще столько же заплачу, если сможешь незаметно проследовать за ним, не привлекая к себе внимания.

– Сделаю, месье! – обрадовался рикша, с азартом начиная погоню.

Удобно устроившись в закрытой от палящего солнца коляске, Пирс даже подумывал вздремнуть до конца поездки, впрочем, он тут же отмел эту снобистскую мысль как непрактичную. Пока мальчишка, таща тележку и потея от усердия, петлял по узким улочкам Плейку, Сергей еще раз проверил пистолет и осмотрел каждую пулю в обойме. Осечки у оружия и раньше случались в самый неподходящий момент, и сейчас это будет совсем некстати.

Остановившись в двадцати метрах от каменного дома, куда прибежал запыхавшийся Тони, рикша победоносно обернулся к своему клиенту, требовательно протягивая худые руки. Сергей не стал его разочаровывать и заплатил даже сверх того, что обещал.

– Чей это дом? – напоследок поинтересовался он.

– Мастерская гаиджинов. – С охотой ответил рикша, быстро пряча деньги в лохмотья одежды. – Там чинят разную ржавую военную рухлядь.

– Автомастерская? Ладно, спасибо и на том.

Спокойно приближаясь к закрытым воротам, Сергей намеренно перегородил дорогу красивой девушке спешащей куда-то по своим делам с корзиной фруктов за спиной.

– Если поможешь мне с одним дельцем, хорошо заплачу. – На ломаном языке хо сказал Пирс.

– Я не шлюха! – Девушка вспыхнула от негодования, гордо задрав голову крытую широкополой шляпой из обработанных бамбуковых прутьев. – Если тебе нужен «бум-бум» иди в квартал желтых фонарей и ища там себе утеху на любой вкус.

– Мне не нужен «бум-бум» – Сердито передразнил ее Сергей. – Просто скажи привратнику за этими воротами одну фразу на языке гаиджинов и иди дальше.

Вложив ей в руки несколько мятых купюр, подтолкнул к маленькому окошечку у ворот, а сам встал за углом, сняв пистолет с предохранителя. Робко постучавшись, девушка на всякий случай, отступила на несколько шагов назад. Стараясь не дрожать от страха, она дождалась, пока маленькая дверца приоткроется и на вопрос чего ей надо, просительно ответила заготовленную Пирсом фразу на ломаном русском: – Отсосу недорого.

Сергей невольно ухмыльнулся, искренне обрадовавшись, что ей был незнаком смысл сказанного иначе бы она, наверное, дуба врезала от смущения и стеснения.

– Чего?! – опешил Тони. Голос принадлежал именно ему.

– Отсосу недорого.

– Ты откуда здесь такая? – рявкнул Хог на языке хо, подозрительно осматривая улицу.

– Я здесь живу, в соседнем доме, господин. Продаю фрукты сладкой пайи.

Еще сильнее засмущавшись, девушка уже хотела уйти, но, встретившись взглядом с мрачным Пирсом и блеснувшим вороненым стволом в его руках, передумала.

Хог все еще колебался, терзаемый подозрениями:

– Нет, спасибо. Может быть в другой раз. А если подумать то, сколько просишь? – не выдержал он, даже облизнувшись при взгляде на ее точеную фигуру.

– Что сколько? – не поняла девушка.

– Сколько стоят твои сладости, милая.

Решив, что тот спрашивает о цене на ее фрукты, девушка расплылась в доброжелательной улыбке, снова став милой и очаровательной:

– А сколько вам надо? Десять пиастр за одну, но могу немного скинуть за пару…

– Так дешево? – обрадовался Тони, тут же начиная возиться с засовом. – Заходи куколка, папочку сегодня неудержимо тянет на сладкое…

Оттолкнув девушку в сторону, Пирс изо всех сил пнул дверь ногой, после чего ворвался в пропахшее машинным маслом помещение и для начала двинул носком ботинка в промежность упавшего на пол и взвывшего от боли Хога.

– Я ведь говорил что у тебя мозги в штанах!

Не обращая внимания на глухие вопли и грязные проклятия, Сергей наступил на руку Тони и грозно направил зрачок пистолета тому прямо в лоб. Держа извивающееся тело в поле зрения, быстро осмотрелся, заметив еще одного участника разыгравшейся драмы.

– Пирс? Ты чего творишь, брат? – хмуро спросил застывший у бронетранспортера Линтар, направив на Сергея штурмовой карабин с навинченным глушителем.

– Спасаю вас недоумков от смерти. Положи ствол и отойди в сторону.

– Не слушай его. – Хрипел Хог, шипя от боли.

– Заткнись! – Сергей надавил ногой ему на грудь, заставив закашляться.

– Может, объяснишь, что все это значит? – буркнул Линтар.

– Я тебе объясню, если мне не будут мешать. А дела ваши скорбные господа наркодиллеры.

Быстро рассказав самую суть проблемы, Пирс убрал ногу с Тони и спрятал пистолет, когда увидел, что Линтар перевел автомат с него на лежащего Хога. Он воспринял рассказ адекватно.

– Я знал, что все так обернется, но он меня не слушал.

– Сейчас это уже не важно. Нужно выпутываться пока не поздно.

– Вы сговорились что ли? – Хог с кряхтением дополз до низкого диванчика у стены и со стоном вытянулся на нем, все еще находясь под прицелом автомата своего напарника. Достав из грязного холодильника запотевшую бутылку с пивом, засунул ее себе в штаны, приложив к отбитой и опухшей промежности.

Линтар с нескрываемым волнением спросил:

– Нельзя терять время, Пирс. Сколько мы сможем прятаться, прежде чем нас найдут ребята из Теневой роты? Есть только один человек способный нас прикрыть. Капитан Мак Милан.

– Да он, небось, с генералом заодно. – Усмехнулся Тони. – Ни для кого не секрет, что он его ставленник и давний приятель. Открыться ему все равно, что сдаться Муру. Послушайте, у нас еще масса времени продать дурь и подкупить людей на космодроме. Эта проклятая война никогда не закончиться. Вы слышали, что докладывает разведка? Только слепой не видит нависшей над всей долиной угрозы вторжения с территории Вьетминя. Никто из нас не уцелеет в грядущей бойне, если произойдет второе наступление Тет.

– Мы сейчас же возвращаемся на базу. – Отрезал Пирс. – Линтар, машина исправна?

– Стартер немного барахлит, но в целом порядок.

– Тогда поехали. Тони, забирайся в десантный отсек.

– Поцелуй меня знаешь куда…

– Тони! Забирайся в чертову машину, пока я тебя снова не двинул по яйцам.

С трудом, доковыляв до люка, Хог все еще прижимая руку к промежности, тяжело забрался внутрь. Линтар захлопнув за собой бронированную дверцу, передал автомат в руки устроившегося на соседнем сидении Пирса. Десятитонный бронетранспортер завелся лишь с третьей попытки, зубодробительно заурчав мощным двигателем. Выехав на пыльную улицу, машина медленно стала двигаться в общем потоке транспорта состоявшего из повозок, рикш, велосипедов и крытых брезентом грузовиков с ополченцами. Людская река текла так медленно, что скорость машины не превышала шаг обычного человека идущего быстрой походкой.

– Час пик. – Прокомментировал сзади Хог. – Попробуй свернуть на Фруктовую.

Беспрерывно сигналя, Линтар ударил по тормозам, чуть не сбив рогатое животное, на чьей спине, с гордым видом восседал мальчишка лет десяти. Стегая прутом своего «скакуна» он что-то голосил на своем языке, делая нам руками неприличные жесты.

– Вам не кажется, что на улице необычное количество солдат? Интересно, какому ослу пришла в голову идея гнать через весь город тяжелую бронетехнику.

– После того, что ты натворил, не вижу в этом ничего удивительного. – Отрезал Пирс.

В чадящей мгле выхлопных газов по главной улице катили тяжелые танки, на чьей броне весело свесив ноги, сидели галдящие солдаты городского гарнизона. Дурашливо целясь в людей из автоматического оружия, они каждый раз взрывались безудержным хохотом, когда у кого-нибудь из прохожих сдавали нервы, и он убегал сломя голову в ближайший переулок. Следом за танками показались разукрашенные угрожающими мордами с оскаленными пастями шестиколесные полугусеничные бронетранспортеры со счетверенными шестиствольными пулеметами «Вулкан». К каждой машине были прицеплены двухсот миллиметровые гаубицы с длинными, как хобот слона стволами. Машины так медленно ехали по раскисшей после недавнего дождя дороге, что никто не сомневался, что в дорожной пробке придется простоять не меньше часа, если не больше.

В это время года сумерки наступали рано. Солнце уже клонилось к горизонту, когда, вымотав себе все нервы ожиданием, Линтар раздраженно ударил по газу. Последняя из машин проехала мимо нас, удаляясь в сторону дворца правительства Даоса. Руководство страны опасалось гражданских беспорядков и пеших маршей протеста по случаю наступления нового года. В такие дни было запрещено насилие и боевые действия прекращались. Пользуясь этим религиозным табу, многие из граждан стремились высказать на главной площади перед дворцом свои жалобы и прошения. Частенько начинались погромы и нападения на правительственные учреждения. Не чтящие древней религии вьетминцы именно в праздники Тета устраивали кровавые провокации и планировали военные операции с целью застать врага врасплох.

– А ты не можешь ехать быстрей? – ворчал Тони. – Пока мы доедем, до склада уже доберутся дуболомы из Теневой роты.

Черные тучи медленно закрыли солнце, накрыв землю зловещими тенями приближающегося с востока шторма. Первые молнии засверкали над головой и по наружной броне застучали жирные капли дождя. Взлетевшие в небо праздничные шутихи потонули в новых вспышках и тяжелых раскатах грома. Люди постепенно стали расходится по домам.

– Вы слышите? – встрепенулся Пирс, прислушиваясь к раскатам грома. – Сирены.

– Ничего не слышу. Только шум дождя и гром.

Приоткрыв бронированную заслонку, Линтар впустил в кабину мокрую прохладу и запах озона. Прямо перед ними на дорогу, откуда ни возьмись, выскочила группа бегущих по лужам солдат. Не обращая на дождь внимания, развернули прямо посреди дороги спутниковую радиостанцию. По их лицам и голосам можно было понять, что случилось что-то необычное.

– Включи-ка сканер частот. – Приказал Пирс. – Послушаем, о чем они болтают.

Водя пальцем по сенсорному экрану, Линтар нахмурил брови, когда вместо привычных линейных радиопереговоров послышалось шуршание и треск помех от грозы. На всех частотах царила непривычная тишина, вызывающая в душе тревогу и удивление.

– Не нравиться мне все это. И так на всех каналах.

– Может это из-за шторма? – неуверенно предложил Тони.

– Спутники то на месте, а сигнала от них нет. Странно. Останови на обочине.

Выпрыгнув из кабины прямо под дождь, Сергей прислушался к шуму грозы. В перерывах между треском молний вдали едва слышно завывали сирены воздушной тревоги. Ошибка исключена. Спутать сирену, с чем-либо еще было весьма проблематично.

– Живо из машины! – выкрикнул он спутникам, хватая со своего сидения штурмовой карабин.

Шелест авиабомб совпал с мощными грозовыми раскатами. Черные сигарообразные цилиндры, сброшенные с бомбардировщиков, обрушились на окраину города, где находилась одна из стратегических целей авианалета – склады с провиантом и хлебопекарни.

– Берегись! Шариковые бомбы! – в ужасе заорал Сергей, первым скатываясь в грязный кювет, переполненный дождевой влагой и нечистотами. Линтар не пожелав выходить, наружу остался в машине, в то время как Тони сделав правильный выбор, скатился следом за Пирсом.

Стены соседних домов мгновенно покрылись десятками сквозных отверстий, став похожими на решето. Авиабомба после взрыва разбрасывала во все стороны сотни блестящих шариков размерами чуть больше грецкого ореха. Они легко пробивали даже кирпичную кладку и железобетонные перекрытия зданий. Каждый шарик был миниатюрной бомбой взрывавшейся с небольшим замедлением. От них невозможно было спрятаться даже внутри каменных укрытий, не говоря о бамбуковых и полудеревянных лачугах, из коих был преимущественно построен весь исторический центр Плейку. При повторной ковровой бомбардировке, вьетминцы так же щедро применили и термит, инициировав повсюду очаги возгорания. Входя в бурную реакцию с влагой, адская смесь превращала дождь в своего союзника. Вода горела, словно разлитый бензин, мгновенно перекидывая языки огня от одного дома к другому. Погрузившись с головой в мутную воду, Тони, и Пирс переждали первую волну бомбардировок в грязной канаве, мысленно считая про себя секунды до новой серии взрывов и воя разлетевшихся повсюду шариков. Вокруг рвались миниатюрные бомбы, наполняя пространство огнем, дымом и осколками.

Тони первым добрался до бронетранспортера и потянул на себя искореженную дверь.

– Гони Линтар! Живее.

Хог осекся, увидав бурые мазки крови на приборной панели. Один из шариков пробил бронестекло машины и разорвался внутри кабины, оторвав водителю голову. Чертыхнувшись, Сергей, скинул труп на улицу и занял место водителя. Теперь каждый сам за себя.

– Ну, так ты садишься или остаешься? – спросил он у колеблющегося Тони.

Хог запрыгнул в кабину, дрожащими руками опустил на боковое стекло стальную заслонку.

Поездка через объятый огнем город полный обезумевших жителей, во время третьей волны бомбардировки превратился в сущий кошмар. Целые кварталы равнялись с землей, хороня под завалами целые семьи. На город обрушился ливень из всевозможных бомб, в первые минуты, начисто уничтожив батареи ПВО и половину всех жителей. Правительственные войска в паники метались по улицам пылающей столице, внося в происходящее дополнительную панику и неразбериху. На обочине коптила колонна разбомбленной бронетехники, закрывая улицу удушливой волной смрадного черного дыма. Нацепив на лица дыхательные маски и закрыв на скорую руку с помощью бронежилетов дыру в стекле, Тони, и Пирс смело въехали в белесую муть оставшуюся после взрыва фосфорных бомб. Оба знали, что внутри закрытой машины им ничего не угрожает, пока они не попробуют выбраться наружу.

Сергей целиком сосредоточился на управлении, напряженно объезжая завалы. Хорошо, что в момент авианалета их машина находилась на окраине столицы. Весь центр, застроенный величественными храмами и дворцовыми комплексами, сейчас представлял собой один большой костер и облако искр. Даже камень горел как сухая деревяшка.

– Ну и где наша долбаная авиация? Они не могли проспать гуков если только…

– Если только их не уничтожили в первую очередь. – Закончил за него Пирс.

– Связь по-прежнему отсутствует. Как вообще черт подери, стало возможно ее заглушить?

– Не знаю, вдруг случится чудо, и база не пострадала. Узнаем все на месте.

На полной скорости, проломив глиняную стену дома, Пирс ловко срезал угол, выехав на пустынную улицу, ведущую в сторону военной базы. Видя впереди мерцающее зарево пожаров и вспышки разрывов, оба поняли, что чудес не бывает – база Ланг Вей тоже была в огне.

На западном берегу Конга. Великая Тропа. Даос.

По древней дороге построенной еще в незапамятные времена, медленно ползла колонна военной техники. Максим никогда прежде не слышал, чтобы земляне поставляли на Эпсилон свою самую передовую технику, как правило, ограничиваясь лишь устаревшими моделями. Однако глаза его не обманывали. В огромный зев тоннеля в горе въезжали грозные танки «Протей», благодаря которым земляне выигрывали почти все наземные сражения. Полиморфная броня машин постоянно находилась в беспрестанном движении, меняя форму и наклон броневых граней из кристаллита. Вторая танковая колонна продвигалась по Тропе на запад, вероятно, что бы зайти в тыл обороны Плейку с севера. На фоне подавления всех радиосигналов, войскам Анклава будет практически невозможно принимать своевременные решения, координируя оборону всей долины. Все их труды заранее обречены на провал.

–«Сначала выясню природу глушилки, а потом буду думать, как выбраться». – Решил про себя Максим, начиная медленно спускаться меж острых скал поближе к Тропе.

Первого часового стоящего у него на пути к секретному тоннелю, он снял из карабина с расстояния в добрую сотню метров. Хлопок выстрела просто потонул в грохоте военной техники и реве двигателей. Вьетминский часовой свалился в пропасть с прострелянной головой, а Максим безбоязненно подобрался к обочине дороги, держась в тени скал. Убедившись, что сканер все еще указывает направление на магнитную аномалию, дождался, когда с ним поравняется гусеничная махина ракетного комплекса ПЗРК. Ловко запрыгнув и проехав на ее подножке несколько сот метров, спрыгнул на землю и прижался к скале, чтобы его случайно не зацепила едущая позади командно-штабная машина с лесом антенн и радаров на плоской крыше. От наметанного глаза капитана не ускользнуло, что техникой вместо вьетминцев управляли белые люди, не иначе обслуживающий технический персонал землян.

Снова вскинув карабин к плечу, Максим дважды выстрелил, заметив впереди себя два неподвижных силуэта часовых. Спрятав тела под нависшей скалой, принялся рассматривать трофейное оружие и снаряжение. Короткоствольные полуавтоматические карабины его не слишком заинтересовали, зато их патроны идеально подходили к его оружию. Радиостанции убитых были стандартными моделями с небольшими конструктивными доработками. На пластиковом корпусе крепился тусклый кристалл в оправе из зеленого металла. Если его извлечь из небольшого углубления, рация переставала работать, заглушая линейные переговоры шумом помех. Если его снова вернуть на место, возобновлялась передача. Все легко и просто.

–«Ценная добыча». – Решил Максим. – «Если удастся выяснить принцип работы кристаллов, удастся обойти глушащие сигналы, мешающие радиосвязи».

В необъятных размерах пещере из-за облака выхлопов было практически невозможно что-либо увидеть кроме военной техники и бегающих во тьме вьетминских солдат. Придавив одного из них в темном углу, Максим быстро надел на голову его пробковый шлем и закинул за плечо тяжелый ранец с флягами. Теперь издалека он ничем не отличался от остальных и смог беспрепятственно подобраться к огромной конструкции, от которой во все стороны расходились толстенные кабели. Солдаты без видимого страха уверенно входили в пульсирующий багряным сиянием тоннель света, растворяясь в фонтане жутковатых с виду искр. Зацепившись за проезжающую мимо разведывательно-дозорную бронемашину, капитан даже зажмурился, когда она вместе с ним въехала в пульсирующее «нечто». Мгновенно во всем теле появилась легкость, словно в невесомости. Легкие перехватил секундный спазм боли, словно он вдохнул в себя концентрированный глоток углекислого газа. Все это длилось не больше секунды. Кашляя и теребя уголки глаз, Максим ловко спрыгнул с машины, укрывшись за грудой контейнеров.

В этой пещере все было несколько иначе – режущий глаза свет, шум голосов из репродукторов под потолком и ругань вьетминских офицеров. Выходящие из портала войска строились в колонны и выходили из пещеры наружу, чтобы не мешать новоприбывшим. На возвышающейся платформе с куполом на вершине суетились люди в белых скафандрах, управляющих чудными пультами самого необычного вида. Командный центр не иначе. На голографических панелях ярко светились звезды и туманности, математические формулы вычислений, звездные азимуты и координаты, которые отсюда было не разобрать. В дальнем углу пещеры находился источник энергии, который собственно и питал портал. Им оказалось электрическое устройство очень похожее на модифицированный резонансный трансформатор Тесла. Ядерный реактор даже портативный быстро бы выявили разведывательные спутники, а этот удачно маскировался под грозовую активность над всей этой местностью. При этом выдавая огромное количество энергии, которой с лихвой хватало для портала и всей базы. Разумеется, было бы трудно симулировать грозу, над безоблачным небом. Но так уж вышло, что весь север континента Вентай затянут грозовыми тучами почти десять месяцев в году.

–«Что же вы здесь затеяли?». – Не переставал задавать он себе этот вопрос, все больше удивляясь тому открытию, которое он только что сделал. Технология Тесла! Теперь многое становилось ясным, в том числе и как враг ухитрялся глушить все радиосигналы на всей планете. Гениальный серб оставил после себя много удивительных изобретений, что актуальны и по сей день. Его разработки давно и удачно использовались на грузовых и пассажирских космических транспортах Анклава с переменным магнитным полем и торсионными двигателями.

Подбираясь к энергоустановке, Максим решил, во что бы то ни стало уничтожить его и тем самым обесточить портал. Если земляне пошли, ва-банк нарушив хрупкое перемирие с Анклавом, значит, они рассчитывают сорвать крупный куш и кто, если не он сорвет их планы.

– Дружище, помоги мне с этой штуковиной. – Попросил его голос на чистом русском языке.

Медленно обернувшись, Максим встретился взглядом с голубоглазым блондином лет тридцати, одетым в белый скафандр с откинутым на спину шлемом. Пытаясь поднять с пола какой-то агрегат, тот устало смахивал с побагровевшего от усилий лица капли пота.

– Не вопрос. – Максим невозмутимо подошел и одним рывком закинул себе на спину холодный как лед механизм килограммов под тридцать. Следуя за землянином, внимательно смотрел по сторонам, стараясь не упустить ни единой детали. Сейчас он находился в тылу врага.

– Извини, что отвлек, но уж больно неподъемная хрень. – Сказал парень.

– Никаких проблем. А что это?

– Фрионовая матрица. Это чтобы графеновые микропроцессоры не перегревались.

Проведя Максима в лифт, блондин нажал кнопку. Кабина стала медленно подниматься на самый верх, прямо к желанным пультам на платформе. Стоя позади него, капитан как раз прикидывал, как бы незаметнее придавить своего спутника пока никто не видит.

Блондин, словно почуяв затылком, дыхание смерти, неожиданно обернулся:

– Я младший научный сотрудник проекта «Элизиум», а ты, из какого подразделения?

– Из отряда охраняющих Портал. – Соврал Максим.

– Артефакт. – Быстро поправил землянин. – Как ты считаешь, мы победим?

– Все зависит от того, что считать победой.

– Ты прав. – Вздохнул блондин, снова отворачиваясь. – Если бы дело было только в Анклаве, с новым оружием победа, несомненно, будет за нами. Но с Империей так просто не совладать.

– А как работает эта штуковина? – быстро спросил Максим, решив вытянуть больше информации пока у собеседника не пропало желание говорить.

– Ты про Артефакт? Для непосвященного и вправду все происходящее кажется необычным, да что говорить я сам вижу собственными глазами, но верю с трудом, что эта груда хлама возрастом свыше ста миллионов лет до сих пор еще работает.

– Сто миллионов лет?! – удивленно присвистнул капитан. – Это же…

– Да, задолго до того как многие древние расы галактов выбрались в космос. Есть предположение, что дедры именно через подобный портал ушли в другую Вселенную, в чем теперь почти никто не сомневается. Это одно из самых древних сооружений дошедших до наших дней. Только подумать, тысячу лет назад никто и помыслить не мог о скоростях превышавших световую и открытию тахионов. Пятьсот лет назад любой галакт сказал бы что быстрее и надежнее струнных переходов не отыскать во всей Вселенной, но, уничтожив ретрансляционную станцию дедров, адмирал Алешин показал всем, насколько они заблуждались. Теперь современный мир, широко использующий для перелетов изоморфер и трансистемные врата на пороге нового величайшего открытия! Врата можно создавать непосредственно на поверхности планет, от точки «А» до точки «Б», не тратя на это никакой иной энергии, кроме той, что может дать сама планета. В этом плане она как сверхмощный, самовосстанавливающийся аккумулятор, питающий врата дармовой энергией магнитного ядра планеты. Удивительная технология попала в наши руки. Какая жалость, что из-за проклятой войны, у нас нет времени заняться ею вплотную, чтобы сделать этот мир лучше, чем до этого. По крайней мере, хоть на миг.

Медленно достав свободной рукой нож, Максим задумчиво посмотрел на парня, мечтающего изменить мир в лучшую сторону. Ему сделалось грустно на душе, оттого что никакая технология даже самая передовая не способна изменить сущность самих людей. Без сомнения улучшить и удешевить полеты в космосе дело благое, но есть и другая сторона – войны станут дешевле и легче, а значит, получат второе дыхание. Пока существуют правители готовые превращать величайшие изобретения в оружие, у людей нет будущего.

– Как мне пытался объяснить профессор Арклин, в установке артефакта реализована крайне сложная для понимания квантовая энергетика на основе непонятного нам взаимодействия частиц. – Тем временем продолжал увлеченно рассказывать лаборант. – Дедры как никто другой тонко познали природу материи и повсеместно использовали эти знания в своей технике. Нам, к сожалению, до подобных успехов очень и очень далеко. Однажды когда мы поймем, наконец, принцип работы этого устройства мы покорим само пространство и время. Познаем Вселенную!

– Люди развиваются, а войны, не меняются. – Словно извиняясь, прошептал Максим.

Острый клинок вошел землянину точно в шею, мгновенно оборвав его жизнь. С нескрываемым сожалением, вытащив из подергивающего тела нож, суровый капитан Зеленых Беретов, впервые за свою жизнь ощутил укол вины за содеянное. Убивать безоружных и ничего не подозревавших людей ударом со спины ему приходилось и раньше, но как пережить убийство собрата по крови, не сделавшего лично ему ничего плохого? Как после этого сохранить уважение к себе? Сердито откинув все зарождающиеся сомнения, Максим принялся с нетерпением ожидать, когда лифт остановится и двери распахнуться, выпуская его ярость наружу.

– Сомнения убивают. Вера в собственную правоту – единственное, что важно в мире хаоса.

Словно заклинание повторял он, врываясь на командный мостик и открывая беглый огонь с бедра по мечущимся по комнате безоружным людям. Каждая выпущенная им пуля находила цель, каждый выстрел оставлял на полу неподвижное окровавленное тело.

– «Ученые ничуть не лучше генералов посылающих простых солдат на войну». – Билась в мозгу назойливая мысль. – «Вспомни по урокам истории Хиросиму и Нагасаки что остались на Земле. Курильский конфликт и шестидневную войну между Индией и Пакистаном. Вспомни все последующие за ними конфликты с использованием оружия массового поражения. Едва выжив после облучения некросферой, люди не оценили второй шанс на новую жизнь с чистого листа и с удовольствием вернулись к прежним забавам с войнами и убийствами. Наверное, трудно отыскать во всей Вселенной другую подобную расу, что с таким маниакальным упорством изводит себе подобных. Должно быть бог, при создании людей, серьезно страдал от похмелья, наделяя нас страстью к крови и убийствам. А иначе, откуда в нас эта жажда смерти?».

Последний ученый медленно сполз на пол, оставляя на пульте контроля кровавые дорожки. Быстро усевшись на его место, Максим положил руки на новомодную псионическую панель, с которой можно было общаться мысленно. Диалог искусственного разума и человека длился всего несколько миллисекунд, но за это время Максим узнал все, что ему было нужно и даже сверх этого. Как он и подозревал, ученые не знали, как перенаправлять врата, ведущие на Землю, зато научились переключать их на другие, расположенные в разных местах планеты. Зато лабораторный псевдоинтеллект натолкнул на идею как покончить с вратами за один раз. Еще ни разу ученые не решались, включить их все одновременно, не без оснований опасаясь перегрузок в обветшавшей системе энергетических контуров оставшихся со времен дедров. Если все три Портала заработают одновременно, существовала вероятность взрыва. Порталы могли работать синхронно, но сейчас переключались в аварийный режим, через каждые три часа. Это значило, что два других устройства с равным интервалом времени по очереди отключались.

– Задействовать все три устройства. – Мысленно отдал приказ киберкому Максим, с тревогой прислушиваясь к звукам со стороны лифта. Наблюдавшие за бойней ученых сквозь прозрачное стекло вьетминцы, уже поднимались в командный центр с одним лишь желанием – уничтожить диверсанта и предотвратить катастрофу. Времени в обрез, а сделать предстояло еще много.

– Остановить лифт. Заблокировать двери. – Отдав новые приказы, Максим подбежал к главному пульту, с которого осуществлялся контроль над работой всех трех Артефактов. Информация была представлена на русском и латинском языках, благодаря чему не составило особого труда разобраться с нехитрым управлением. Работавший за ним погибший ученый не успел убрать с экрана директорию, в которой хранились важные авторизационые коды доступа. На то чтобы активировать все три силовых контура, ушло не больше пяти секунд. Работавший до армии в сфере робототехники Мак Милан, без труда выставил подачу энергии на максимум и напоследок разбил прикладом оба главных пульта. Теперь отменить приказ было невозможно.

– Всему обслуживающему персоналу объекта «Лето»! – прогудел снаружи голос искусственного разума. – Прошу освободить приемный шлюз для принятия очередной партии с объектов «Кантра» и «Центурия». Возможны неполадки и перебои в энергосистеме.

Выведя из строя командный пульт, Максим спрятался за одним из них, направив ствол оружия в сторону лифта. Первый выскочивший вьетминец стал заваливаться спиной назад с дыркой во лбу. Второй, прикрываясь телом павшего товарища словно щитом, толкал его перед собой, не обращая внимания на впивающиеся в тело разрывные пули. Остальные солдаты рассыпались по всему помещению, стараясь держаться под прикрытием массивных серверов.

–«Вот, наконец, и ко мне пришел неминуемый кирдык». – Весело думал Максим, не прерывая беглого огня по мечущимся фигурам. Максим решил сменить позицию, перекатившись под прикрытие трехмерно сканера. Свистящие над головой пули отчасти радовали слух. Как он сам любил говорить новобранцам, свою пулю все равно не услышишь, так чего впустую прислушиваться к песне смерти? Платформу ощутимо тряхнуло, и окружающий мир стал медленно, но неуклонно клонится на правый бок. С воплями заскользившие к нему по гладкому полу вьетминцы, сбили Максима с ног и вытолкнули наружу сквозь разбитую дыру в стеклянном куполе. Зацепившись за край стеклянного уступа, Максим повис на руках, избежав неизбежного в этом случае падения с двадцатиметровой высоты, отделавшись лишь потерей оружия и кровавыми порезами на ладонях. Артефакт в дальней части пещеры чудовищно агонизировал, извергая из себя разноцветные протуберанцы плазмы и ослепительные молнии. Черный металл конструкция озарили алые иероглифы, зловеще пульсируя неведомой энергией. Воздух искажался, словно от высокой температуры и иногда словно сжимался в одну точку.

– Даже умереть спокойно не дадут. – Ворчал Максим, быстро перебирая руками вдоль края платформы. Дождавшись пока под ним поравняется колонна грузовиков, разжал пальцы, удачно приземлившись на мягкий брезент. Ползком, добравшись до кабины, нырнул в открытое окно ногами вперед, изо всех сил приласкав тщедушного водилу, обоими каблуками по физиономии.

Перехватив управление, капитан выкрутил руль, направляя грузовик к выходу из пещеры. На полной скорости протаранив шлагбаум, еще успел ощутить, как земля под колесами ощутимо вздрогнула и задрожала, словно в лихорадке. В следующую секунду машина не вписавшись в поворот, завалилась на бок и несколько раз перевернулась. С трудом, выбравшись из помятой кабины, Максим приготовился умереть от пуль солдат, но все они, открыв рот благоговейно и со страхом, уставились куда-то в противоположную сторону. С вершины горы в спирали облаков упирался ослепительный луч света, подсвечивая небо мертвенно зеленым свечением. Облака быстро расходились от луча в стороны, обнажая взору, звездное небо и спирали созвездий.

Прихрамывая на ушибленную при ударе ногу, Максим без раздумий скатился вниз по склону. Окружающий мир еще немного потрясло и все внезапно прекратилось. Луч света исчез, а глухой рокот под землей почти утих. Солдаты удивленные увиденным стали в пол голоса обсуждать это необычное происшествие, когда вершина горы с громовым хрустом внезапно взорвалась. Взрыв подбросил в небо миллионы тонн грунта, магмы и пепла. Появилось режущее глаз багровое свечение, словно от взрыва атомной бомбы. Мир для Максима перевернулся с ног на голову и быстро замелькал как в безумном калейдоскопе. Целый гранитный пласт горы заскользил следом за ним, обнажая по ходу мертвенно блестящие жилы рудоносных пластов золота. Уже третий раз, за день, простившись с жизнью, капитан был отброшен ударной волной далеко в пустоту пропасти. Максим с каким-то облегчением и даже радостью решил, что теперь точно хана и спасения как ни крути, ни при каком раскладе не предвидеться. Он ошибся. Чудовищный удар о воду и мощный поток горной реки потащил его по извилистому каньону, подбрасывая на высоких порогах. Где-то позади, разваливались высокие пики гор, создавая мощные волны по всей поверхности реке. Грохот стоял просто оглушительный.

После получаса беспрестанной болтанки в холодной воде Максим обессилено доплыл и выбрался на топкий берег заводи окруженной густой растительностью. Следовало первым делом определиться с координатами, прежде чем предпринимать дальнейшие решительные действия. То, что это еще не конец, стало понятно по пылающему на горизонте зареву – там горел крупный город очертаниями похожий на Пусан столицу Камбаджи.

Буду потом гадать, каким образом я очутился почти в тысяче километрах от Ланг Сона, решил Максим, откладывая на потом все размышления, касающиеся обнаруженных им артефактов. Было не время и не место забивать голову никчемными на данный момент теориями. Даже если устройства не пострадали, он повредил их достаточно серьезно, чтобы противник забыл на время о дополнительных войсках и подкреплениях. На ходу сорвав с ветвей дерева Дракона ярко красные плоды, Максим стал жадно поедать, почти не жуя кисловатую мякоть, по ходу смачивая ее соком саднящие царапины и глубокие порезы на руках. Антисептическая клетчатка плодов заглушала боль, останавливала кровь и уберегала от заражения. До кучи дерево Дракона было легкое, но при этом легко рубилось как пенопласт. Соорудив себе из нескольких поваленных ураганом стволов нечто вроде плота, Максим накрепко связал их между собой лианами и вьюнами-паразитами. Взяв с собой в дорогу еще пару десятков плодов, без всякого труда столкнул в реку импровизированный плот и осторожно взошел на него сам. Оттолкнувшись от берега сделанным из ветки шестом с привязанным к нему куском коры на манер весла, медленно стал править на середину реки. Лениво отмахиваясь от звенящих над головой кровопийц, погрузился в глубокие раздумья.

Наступали мрачные времена, не сулящие лично ему в туманном будущем ничего хорошего. С другой стороны хоть какой-то поворот в затянувшейся однообразной войне, долгие годы не сдвигавшейся с мертвой точки. Черт с ним, даже если победят вьетминцы. Лично он не испытывал к ним сейчас особой ненависти. Эти люди сражались за свою землю, где солдаты Анклава были названными чужаками, решившими, что с колонистами проще разговаривать на языке силы, чем сотрудничества. Даже собственные союзники в Даосе, Тайлунде и Камбаджи, в любой момент были готовы повернуть свое оружие против них. В этом случае все будет закончено очень быстро. Окруженный со всех сторон враждебными землями оккупированный Южный Вьетминь недолго сможет противостоять объединенным войск хо. Придется поступиться гордостью и просить помощи у Империи, завязнувшей в войне с земной Федерацией. С начала наступления Тет прошло не больше суток, значит за это время войска не успели далеко углубиться и их еще можно остановить.

Налегая на самодельное весло, Максим чувствовал себя без оружия, словно голышом. Даже пистолет утонул в реке, не оставив шанса на спасение в случае нападения какого-нибудь речного монстра. С одним ножом не отбиться даже от кишащих в реке мерзких рептилий не то, что от человека с оружием. Здешние зверушки за века эволюции научились не просто выслеживать и пожирать добычу, но и своего рода изощренно играть с ней, неминуемо убивая в конце. Взять хоть речного дракона, с любопытством смотрящего на него из кустов на берегу. Это же зверь-маньяк в полном смысле этого слова. Речной дракон не слишком быстро бегал по суше на своих коротких лапах, зато адского терпения и выдержки ему было не занимать. Сначала слегка укусит, впрыскивая в кровь жертвы ядовитые токсины, а потом хоть две недели будет таскаться следом за ней пока она не ослабнет от яда настолько, что не сможет сопротивляться, когда ее начнет пожирать вонючая пасть, с острейшими в три ряда как у крокодила зубами. Шкура этой зверюги по прочности не уступала кремневым пластинам, что ставило охотника в неудобное положение.

Напевая про себя простенький мотивчик, Максим медленно пережевывал молодые побеги бамбука. Передвигаться по реке было намного комфортней, чем топать на своих двух. Через пару часов плавания он уже рассчитывал, наконец, причалить к берегу, чтобы найти себе еду на суше, как откуда-то из мангровых зарослей на перерез плоту устремилась узкая лодка с тремя мелкими фигурами на борту. Держа Мак Милана на прицеле допотопных охотничьих ружей, угрюмые люди одетые лишь в набедренные повязки и грубые плащи из парусины, всем своим видом не сулили ничего хорошего. Судя по их «экипировке» и «амуниции» это были обычные речные разбойники, коих расплодилось в последнее время невиданное множество. Теперь, дело добром не кончится, с тоской подумал Максим, нащупывая на поясе кожаные ножны.

– Подгребай к нам, белый недоумок! – на ломаном русском окликнули его с лодки.

Пришлось подчиниться, все равно от них не сбежать, а от пуль не спрятаться. Плывущая позади плота голодная стая речных драконов с угрозой стала подплывать к людям. Им самим сделалось любопытно, что произойдет дальше, ведь никто не говорил, что эти твари неразумны и напрочь лишены всяких чувств, кроме извечной злобы и голода.

– Какого черта ты плывешь по моей реке? – рявкнул на Максима щербатый главарь, наступив голой стопой на качнувшийся плот. – Не молчи гаиджин! Ты меня совсем не уважаешь?

– Уважаю. – Примирительно ответил Максим, напряженно наблюдая за остальными.

– Тогда ты немедленно отдашь свой нож, свою одежду, еду и…

– Зачем вам моя одежда?

– Молчать! Здесь я задавать вопросы! Давай сюда свои ботинки и нож или я тебя мало, мало буду убивать! Никто не смеет плыть по моей реке, не заплатив предварительно плату! Живее или клянусь предками, я застрелю тебя как презренную свинью и сниму сам!

Медленно снимая с пояса ремень с ножнами, Максим незаметно отступил к краю плота. На это речные драконы ощерили зубатые пасти и подплыли еще ближе.

– Здесь повсюду враги из Вьетминя. Хотите, чтобы вас вздернули на ближайшем суку?

– Им нас не найти, а если сунуться, сдохнут! – Выкрикнул паренек лет двадцати пяти с наглым выражением на лице. Не сводя алчного взора с достаточно новых берцев капитана, жадно облизнул губы. Его ружье медленно опустилось, нацелившись на подплывшую рептилию.

Молниеносно выхватив клинок из ножен, капитан, падая спиной в воду, изо всех сил метнул его в главаря. Прежде чем скрыться под водой, он еще успел увидеть, как нож вошел тому точно в горло. Два дружных выстрела прошли мимом и разворотили башку одной из речных рептилий забившейся в агонии боли. Остальные твари кинулись пожирать сородича, игнорируя плывущего под водой человека. Проплыв под днищем лодки в теплой как парное молоко мутной воде, капитан без всплесков осторожно всплыл позади мечущихся разбойников и одним рывком перевернул узкий корпус лодки на бок. С воплями, упав в воду, пираты, вереща в страхе на своем дурацком наречии, попробовали доплыть до берега, но почти сразу ушли под воду, когда им в ноги вцепились кривые зубы драконов. Быстро взобравшись на свой плот, Максим поспешно отчалил от бурлящей воды, в которой расплывалась лужа темной крови. Прежде чем продолжить сплав вниз по реке, подгреб к бурлящей воде и ловко извлек из горла мертвого главаря свой нож, пока речные монстры не утащили труп на дно. Было немного досадно, что не удалось разжиться охотничьими ружьями, хотя в сложившейся ситуации от них не было никого проку.

Вслушиваясь в утренние сумерки, Максим навострил уши. Над густыми кронами деревьев прямо перед ним раздался далекий стрекот винтов и раскатистый гул авиапушек. Летящие вертолеты воздушного патруля атаковали кого-то, кого не было видно из-за растительности. Бешено работая самодельным веслом, Максим извлек из кармана водонепроницаемую дымовую шашку с красным дымом. Чертовы кусты и деревья закрывала обзор, а значит, дым тоже могли сверху не заметить. Спешно причалив к берегу, стал ожесточенно пробираться сквозь жгучие лианы, слыша как шум боя становиться все отчетливей. На едва видимой среди высокой травы дороге, коптили три разведывательно-дозорных бронемашины. Из них как раз выбирались раскачивающиеся, словно пьяные, контуженые солдаты Северного Вьетминя. Несколько перевернутых на бок грузовиков догорали на обочине, застилая картину боя черным дымом. Вокруг угодившего под удар конвоя кружили три штурмовых вертолета, уклоняющихся от ответных залпов уцелевших зенитных орудий. Вот за раскрашенным в тигровую полоску вертолетом потянулся шлейф дыма. Развернувшись, он полетел на юг, в то время как остальные с новой силой принялись утюжить неуправляемыми ракетами выживших врагов.

Перебегая от одного куста к другому, Максим швырнул шашку как можно дальше на пустую поляну. Вертолетчики сразу заприметили дым, но спускаться вниз, не спешили. Заходя на новые боевые развороты и виражи, они продолжали без устали обрабатывать из пулеметов придорожные заросли, азартно добивая бегущих врагов. Вслед вьетминцам летели огненные трассы и росчерки ракет, рвущие тела людей, словно те были сделаны из картона. Подобрав рядом с трупами автомат, Капитан короткими очередями добил трех раненых людей прячущихся под поваленными деревьями и стал жестикулировать пилотам, чтобы его самого не приняли за врага. Рядом с головой тут же засвистели пули, заставив вжаться в траву. Где-то у кромки джунглей засели выжившие, метким огнем отсекая Максима от поляны над которой зависли вертолеты. Присоединившиеся к северянам партизаны из числа патет Дао перевели огонь по винтокрылым машинам. Среди экипажа летунов появились новые потери. Сначала один пулеметчик, обливаясь кровью, уткнулся носом в переборку, затем второй выронил оружие, схватившись за горло. Где ползком, а где быстрым бегом, Максим все-таки добрался до уже готового взлететь вертолета. В прыжке зацепил страховочный фал за стальной карабин на своей ременно-плечевой системе, специально приспособленный для этого. Часто Зеленым Беретам приходилось именно таким образом эвакуироваться, болтаясь под брюхом вертолета, словно наживка для акулы. Разъяренные партизаны обрушили вслед ускользающей добычи шквал огня, но, трагично для себя прозевали приближение спикировавшего с небес воздушного охотника, сбросившего на них напалмовые бомбы особой мощности. Где-то под ногами Максима расцвели алые цветки разрывов, даже на расстоянии тридцати метров обдав невыносимым жаром. С благодарностью, ухватившись за протянутую руку солдата, капитан осторожно заполз внутрь вертолета, с трудом веря, что жив и что особенно удивительно даже не ранен.

– Цел? Ну и везучий ты сукин сын скажу я тебе! – радостно осклабился солдат. – Ты откуда здесь взялся приятель? Отбился от своей группы что ли?

– Капитан Мак Милан. Командир группы SOG. – Коротко ответил Максим, видя, как у солдата предательски отвисла челюсть. – Долго добираетесь, господа хорошие, но все равно спасибо. Без вашего своевременного появления мне пришлось бы нелегко.

– Нас отправили разведать странный взрыв в горах, а на обратном пути случайно заметили конвой. Теперь приказано атаковать противника на марше, когда он особенно уязвим.

– Связь восстановлена?

– Не совсем, сэр. – Признался пилот. – Пришлось задействовать линию «Паутина», по которой переговариваются только разведгруппы. Без нее было невозможно координировать войска.

Максим прислонился спиной к переборке, пряча удивление под маской усталости. Паутина была разработана в первые годы войны и основывалась на электрических связях растений Эпсилона связанных меж собой нейроактивной сетью органического происхождения. Подключившись к несущей волне этой нейроактивной сети, стало возможным передача данных любого объема хоть на другую сторону планеты, невзирая на время и расстояния. К сожалению, такой тип связи обладал массой недостатков. Сеть легко прослушивалась, но и с этим разобрались, передавая сообщения в кодированном виде. Главное неудобство заключалось в постоянном контакте радиостанции с корнем дерева, по которому шел сигнал. Если ее отключить связь мгновенно прерывалась. Тогда яйцеголовые умники разработали в биолабораториях растительные роутеры или маршрутизаторы, ставшие незаменимым девайсом для налаживания связи бесконтактным методом. Небольшая коробочка размером со спичечный коробок крепилась к стволу дерева и позволяла удаленным радиостанциям по беспроводному протоколу подключаться к точке доступа, входя в глобальную армейскую сеть под названием «Арпанет», названную так в честь первой сети работавшей еще на Земле в семидесятые годы двадцатого века. Но и этот метод был далек от идеала. Точки доступа покрывали всего десять квадратных километров и легко находились врагом использующего простые сетевые пеленгаторы. До кучи военные спецы не были до конца уверены, что вьетминцы не раскрыли шифр, и не перехватывают все их сообщения. Сейчас за неимением лучшей связи поневоле приходилось возвращаться к истокам и использовать растительную сеть «Арпанет».

Вертолет завис в нескольких метрах от вершины высокого дерева и сразу вертолетчики спустили на тросе одного из своих. Когда он прикрепил к стволу сетевой маршрутизатор, его быстро втянули обратно внутрь. Маршрутизаторов осталось не так уж и много и каждый из них приходилось экономить, располагая в недоступных для врага местах. Пилот связавшись с временным командованием в Пусане попросил перенаправить вызов к осажденной базе спецназа Ланг Вей. Слушая шорохи и эхо параллельных переговоров, долго не удавалось наладить связь. Наконец на другом конце зашуршал микрофон, и грубоватый голос рявкнул:

– На связи майор Волков. Кто говорит?

– Керк, это Мак. Я недалеко от Пусана. Опиши ситуацию в двух словах.

– Пусан? – удивился майор. – Это же на другом конце континента! Как ты туда попал Мак?

– Долгая история. Пусана больше нет. Каковы приказы на сегодняшний момент?

– Генерал Мур рвет и мечет. Этого сукина сына нападение тоже застало врасплох во время отдыха на побережье. Он считает, что это лично ему оплеуха и готовится к достойному ответу. Вьетминцы мобилизовали все свои людские и материальные ресурсы, выставив против нас почти три миллиона солдат и невиданное доселе количество военной техники. Это в десятки раз больше того, чем располагаем мы и наши союзники вместе взятые. Собравшиеся на экстренном совещании правители Даоса, Камбаджи и Тайлунда наделали в штаны и готовы сесть за стол переговоров с председателем Ли. Крупнейшие города юга, такие как Пхонгсали, Контум, Камрань и Бьенфу превратились в тлеющие угольки и сейчас в руках врага. Элитные танковые части вьетминцев ударили со стороны Квангтри по Данангу и окрестностям, сковав в котле значительное количество наших сил. В демилитаризованной зоне твориться полный конец света.

– Хреново. – Поморщился Максим, затягиваясь сигаретой выдернутой из пальцев бортстрелка. – Что думаете делать? Не вижу ничего иного как оставить Ланг Вей.

– Об этом не может быть и речи. Генерал обещал пристрелить каждого кто побежит.

– А где сейчас сам генерал? Никак командует на передовой? – хмыкнул Максим.

– Как же, улетел первым же военно-транспортным бортом в Дананг на совещание начальников объединенных штабов. Вскоре после его отлета взлетную полосу разбомбили, оставив целыми лишь несколько вертолетных площадок. Самолеты не могут сесть, поэтому сбрасывают грузы на парашютах и гравиплатформах. Под окнами моего штаба догорают три сбитых «Геркулеса», а большего пока они не могут выделить по причине всеобщей загруженности воздушных сообщений. Всем нужна помощь и все стараются ее заполучить. Пилоты летают как можно ниже к земле, чтобы их не сбили ракетами, но с занятых высот по ним без устали работают из зенитных пушек. Главный штаб обещал выслать подкрепления из Плейку, если сможем, день простоять да ночь продержаться. Однако верится с трудом. Говорят там еще больший ад, чем даже у нас. Столицу Даоса пока еще обороняет сто шестнадцатая воздушно-десантная дивизия «Олд Флэш», а больших сил там не осталось. Не знаю как долго они продержатся.

– Керк, попробуй собрать парней из разведывательных групп «Аляска», «Аламо», «Карелия», «Байкал» и «Монтана».

– Не выйдет. «Карелы» уничтожены почти в полном составе. От «Аламо» нет вестей, а «Монтана» выполнявшие в момент атаки секретные операции в Железном треугольнике чтобы избежать окружения отступили с боями на юг. У меня лишь неполные команды «Аляска» и «Байкал», а еще озверевшая от крови оголтелая толпа зверья из CCN. Подонки изо всех сил рвутся в бой, считая, что они бессмертные и до кучи пуленепробиваемые. Мне с трудом удается удержать их в узде и не дать совершить какую-нибудь необдуманную глупость.

– Тебе все же придется отступить на юг. – Перебил Максим. – Если останетесь – все поляжете. Выводи людей из окружения, а там видно будет. Я слишком далеко и не смогу помочь. Буду изредка выходить на связь. Удачи старина и не сделай глупость, позволив прикончить себя.

Вертолеты стали снижаться, заходя на посадку. Бортстрелок стараясь перекричать гул винтов, объяснил, что в долине, нет никакой иной растительности кроме невысокой травы. Именно здесь было принято решение организовать временную вертолетную базу, откуда совершали вылеты на охоту за конвоями вьетминцев штурмовые пташки. Сотни ударных и транспортных вертолетов расположились прямо на земле под прикрытием мобильных ПЗРК и наскоро оборудованной по периметру защиты из траншей, землянок и бункеров, обложенных мешками с землей. В центре посадочной зоны, над самой высокой палаткой временного штаба, гордо развевался триколор Анклава с золотым двуглавым орлом. Знамя кое-где было опалено огнем и подкопчено в дыму, но в целом многим поднимало моральный дух своим видом, несмотря на непростую ситуацию.

Спрыгнув с подножки вертолета на землю, Максим быстрым шагом направился к штабу, провожаемый вслед удивленными взглядами часовых. Те не знали, как относиться к человеку без шевронов и знаков различий, зато подсознательно чуяли, что такому лучше дорогу не заступать. Прямо под сенью винтокрылых машин, пилоты готовили на кострах еду, беззлобно переругиваясь меж собой, в то время как над их головами то и дело пролетали боевые клинья ударных вертолетов, отправлявшиеся на новые боевые задания. Несмотря на значительную удаленность от ближайшего аэродрома, некоторые самолеты класса «Интрудер» ухитрялись долетать до этого места от самого Чиангмая. Обладая вертикальным взлетом и посадкой, они легко обходились без взлетных полос, используя достаточно ровные участки почвы.

– Капитан Мак Милан! Сэр! Подождите!

Максим резко обернулся, наблюдая за двумя бородатыми мужчинами, бегущими следом за ним. Это были его давние знакомые – Мардыхай и Роланд. Оба лейтенанта командовали двумя штурмовыми разведывательными группами, работавших в районе Бьенфу. Роланд был высоким, жилистого телосложения мужчиной лет тридцати пяти, с коротким ежиком стриженых волос и двухнедельной щетиной на иссеченном шрамами лице. Мардыхай был ему полной противоположностью. Невысокий. Коренастый как маленький грузовичок. С железными мышцами, выпирающими из-под тигрового камуфляжа. Вечно с глумливой ухмылкой на загоревшем до черноты лице, с неизменным сучком меж зубов и нервными повадками, приобретенными во время разведывательных миссий. Оба ветераны CCN, два года разыскивающие по всему Эпсилону по приказу генерала Мура любые следы пребывания на планете инопланетных гостей. Они редко пересекались с Максимом, но каждый раз подобная встреча плохо заканчивалась. Например, в прошлый раз по их вине капитан чуть не погиб в хитроумной яме-ловушке вырытой этими парнями в надежде поймать нескольких «гуков».

– А вы двое чего тут забыли? – строго спросил Максим.

– Капитан, ты же сам отправил нас в этот район! Забыл? – Удивился Роланд.

– Ага, искать инопланетные какашки. – Подтвердил Мардыхай, получивший свое погоняло за то, что был ярым антисемитом и позволял себе в их адрес язвительные высказывания.

– Что-то я не припомню такое.

– Ну, как же, пол года назад. Во время планирования операции Хастинг. Мы тогда сразу заявили, что дело тухлое. Искать в горах Камбаджи инопланетное присутствие, все равно, что искать кусок дерьма в переполненном нужнике. Там столько всякой хрени валяется. Тут тебе ветхие обломки древних транспортов, куски разбитых спутников, а главное руины поселений.

– Припоминаю, смутно. – Нахмурился Максим. – Вас должно быть больше.

– Остальные остались в тех проклятых горах, сэр. – Быстро перекрестился набожный Роланд. – Кто умер от полученных ран, кто от местной малярии, а кто, по глупости угодив в брюхо речных драконов. Ненавижу этих гнусных тварей. У меня от одного их вида мурашки по коже…

– Не смей трогать моих любимых зверушек! – стал заводиться Мардыхай.

– А что я такого сказал хренов зоофил? Ты же сам называл их подлыми хренодоями.

– Они и в половину не такие подлые, как тот иудей, которому мы доверили свои жизни.

– Надеюсь, ты не про меня? – неожиданно улыбнулся капитан, наблюдая за их перепалкой.

– Как можно сэр?! – обиделся Мардыхай. – Я про генерала мать его Мура. За все время поисков, гнида ни разу не соизволил даже поинтересоваться как наши дела. Ему только результат подавай, а людей можно использовать как контрацептивны, а потом выбрасывать за ненадобностью. Со всем уважением к вам капитан, я бы снова хотел вернуться в команду под вашим умелым руководством. Я в этой глуши так давно, что готов уже задницей грызть скалу лишь бы меня забрали отсюда хоть к чертовой матери.

– Говори уж тогда за нас обоих! – Встрял Роланд. – Что скажите, босс?

– Такие неистребимые засранцы как вы мне и вправду могут пригодиться. – Хлопнув Мардыхая по могучему плечу и наблюдая радость на их чумазых лицах, Максим сделал жест следовать за ним: – Добро пожаловать в «Байкал» парни. Теперь нас уже трое.

База спецназа Ланг Вей. Спустя пять дней после начала наступления Тет.

– Что ты делаешь?! – удивился Пирс, наблюдая как Тони переходя от одного усталого бойца до другого, что-то вкладывает им в ладонь и в пол голоса бормочет напутствие, и все это накануне боя, когда передовые подразделения врага перешли в решительное наступление.

– Хочу их немного взбодрить, да и в случае ранения тело быстро регенерирует. – Отмахнулся от дальнейших расспросов Хог, снова доставая из кармана пригоршню пакетиков с Красным лотосом. – Как сказал один хитромудрый старик: «Одну стрелу сломать легко. Пучок сложно». Наша сила в единстве и несокрушимости. Кроме того, если меня вдруг прикончат, лотос мне станет без надобности. Не пропадать же добру даром.

– И давно ты стал философом?

– Когда прилетел на эту чертову планету, пожирающую людей вместе с их мечтами.

Артиллерийские снаряды рвались уже в полукилометре от первой цепи бункеров, падая в шахматном порядке. Земля болезненно сотрясалась и вздрагивала после каждой серии разрывов, подбрасывая в воздух фонтаны мокрой после недавно прошедшего дождя земли. Припав воспаленными от недосыпания глазами к электронным окулярам, Сергей в очередной раз пожалел, что вернулся на базу, когда была великолепная возможность отступить на юг. Все близлежащие высоты в округе к этому времени были целиком захвачены вьетминцами, стягивающих дальнобойные орудия для обстрела позиций окопавшихся Зеленых Беретов. Любую воздушную цель ловко сбивали мобильные ПЗРК врага, контролирующие воздушное пространство над всей долиной Ланг Вей вплоть до пригородов Плейку.

Загнав в подствольный гранатомет скупым движением осколочную гранату, Пирс глубоко вдохнул сырой воздух бункера, пропахший страхом и смертью. Раненые и убитые лежали на носилках вдоль коридора, оглашая тишину стонами и предсмертными хрипами. Госпиталь был разбомблен в первую минуту авионалета вместе с казармами и другими наземными строениями представлявшие легкие цели для бомбардировщиков. К счастью арсенал расположенный глубоко под землей не сильно пострадал. Ситуация осложнялась почти полным отсутствием тяжелого вооружения которое можно было противопоставить бронетехнике вьетминцев собравших силы в железный кулак. Имеющиеся в наличии защитников ручные гранатометы со спецбоеприпасами из обедненного урана, управляемые ракеты с поражающей головной частью из ульранита, самоходные безоткатные ста пятидесяти миллиметровые гаубицы огневой поддержки «Генерал Шеридан» и десяток штурмовых вертолетов «Кобра» не представляли никакой угрозы для полиморфных танков вьетминцев. Бронированные чудовища легко преодолевали минные поля и стену огня способную остановить любую другую известную силу на планете. Грозные боевые машины землян разрушили планы командования на долгосрочную оборону. С появлением новой угрозы развеялись надежды на спасение. Если Анклав не перебросит на помощь дополнительные двести тысяч солдат и не запросит подкреплений у звездного флота Империи, Эпсилон падет в течение нескольких недель. Максимум месяца и все будет закончено.

Пирс вспомнил, как в Форте Росс капитан Мак Милан учил, что залогом победы является изобретательность и импровизация. Готовиться к операции надо изощренно сложно, а выполнять изощренно просто. Если бой неизбежен, нужно нападать первым, не давая себе навязывать чужие условия. Делать то, чего нельзя ожидать, а лучше то, о чем нельзя даже подумать. Никогда не повторять в бою один и тот же трюк. Удивить – значит победить.

Оглушительный грохот заглушал не только голоса, но и собственные мысли. Вздрагивая после каждого разрыва снаряда, союзники хо из гарнизона Плейку, невольно косились на сейфовые двери, ведущие на поверхность. Редко кому из них приходилось участвовать в настоящем бою. Максимум в карательных операциях среди местного населения, подозреваемого в пособничестве партизанам. Грязные и испуганные вояки, словно тараканы, жались к стенам, словно те могли их спасти. С надеждой, наблюдая за каменными лицами Зеленых Беретов, они ждали от них какого нибудь чуда, словно те были богами или суперсолдатами. Пирса такие невысказанные надежды лишь раздражали, ибо он хорошо знал, что для самих спецназовцев, чьим основным преимуществом в джунглях были скрытность и мобильность, навязанный лобовой бой был не менее губителен и смертоносен, чем всем остальным. Он как и его бойцы второй раз в жизни попадал в подобную переделку. Первый раз во время наступления Тет пару лет назад, когда они чуть все не полегли, едва прибыв на планету. Лобовое сражение – это адская мясорубка, где твои личные физические и интеллектуальные качества практически сведены к нулю. Наступающий с востока вал северовьетминских армий перемалывал их оборону больше приспособленную для сдерживания партизан и небольших подразделений. Инфраструктура долины изначально строилась на поддержке вооруженных сил Даоса, но никак не для ведения полномасштабной войны или отражения крупномасштабного наступления по всему фронту. Поговаривают, министры из ближайшего окружения короля Сунна давно умыли руки, и сейчас вели переговоры с вьетминским руководством о капитуляции. Слухи шли с самого верха, что лишь усиливало неразбериху в регулярных войсках Даоса, где процент дезертиров за последние дни резко возрос до неслыханных ранее высот. Всюду на дорогах царила анархия, и бесчинствовали банды мародеров из числа бывших военнослужащих правительственных войск. Толпы беженцев бегущие на юг от надвигающихся вьетминцев ежедневно подвергались нападениям на дорогах и на временных стоянках, нередко погибая от рук тех, кто должен их по идее защищать, а не убивать. Другими словами все сложилось хуже, не придумаешь.

– Ориентир сто двадцать! Расстояние три километра! – заорал авионаводчик.

– Держите правый фланг, скорее всего удар придется по нему. – Быстро сказал Пирс. – Если прижмут и совсем станет худо, отходите ко второй оборонительной линии. Если побежите, то уже остановиться вряд ли сможете. Задержите их, сколько сможете, навязывайте стычки в ближнем бою, но не пропустите ни один танк в тыл.

– Внимание! Доты: «Клара», «Жюстина» и «Кармен» захвачены! – захрипел внутренний телефон. – Мы сделали все возможное, но эти сволочные союзнички мать их бросились бежать при одном лишь виде приближающихся танков. Мы долго не продержимся в своем склепе…

– Сейчас вышлю подкрепление. Раненых много?

– Человек пятнадцать. Все наши.

Бесцеремонно выхватив из рук Тони пригоршню пакетиков с наркотиком, Пирс вместе с десятью десантниками из сто шестнадцатой воздушно-десантной дивизии «Олд Флэш» поспешил вверх по винтовой лестнице на поверхность. Изрытая кратерами земля догорала, закрывая обзор белым дымом с едва ощутимым запахом чеснока. Надев на лица дыхательные маски, цепочка людей, пригнувшись, бежала к Першину на подмогу. При первых звуках летящих снарядов все падали на дно бомбовых воронок и мололи всех богов, чтобы они уберегли от невидимой смерти. Наступившую вслед за этим тишину нарушили далекий гул пушек и все более нарастающий стрекот автоматического оружия. Пирс с напряжением вслушивался в перестрелку, которая с каждой секундой становилась все яростнее и ожесточенней. Стрекот автоматов, разрывы гранат, свист летящих подкалиберные ракет, хлопки снарядов, вылетающих из стволов безотказных орудий, – вся эта какофония эхом отдавалась среди торчащих из земли обугленных остовов полуразрушенных железобетонных строений. Перебегая от одного укрытия к другому, Пирс поднял руку, призывая остальных остановиться и залечь. Прямо перед ними пространство потонуло в ослепительном огне и вое пролетевшего над головой самолета. Разгоревшийся бой продолжался недолго, а закончился ревом тысяч глоток вьетминцев захвативших бункер.

Среди дыма появилась группа усталых людей, несущих на плечах носилки с ранеными.

– У нас не было ни одного шанса. – Начал оправдываться Першин.

– Я знаю. – Оборвал его Сергей, перехватывая носилки у раненого солдат хо.

– За нами увязались партизаны патет Дао и мы слегка охолодили их пыл, устроив засаду с применением шрапнельными минами. Положили три десятка, остальные отступили.

Сергей протянул Першину несколько пакетиков с наркотиком. – Дай это раненым.

– Что это? – Подозрительно понюхав содержимое, Першин поморщился. – Я это дерьмо своим людям давать не буду. Ты что сбрендил?

– Будешь. Это единственный способ регенерировать раны ведь красный лотос активизирует скрытые возможности тела. Клетки начинают расти в сто раз быстрее. Мощный приток сил.

– Где ты достал эту дрянь?

– Лучше не спрашивай. Это долгая и печальная история.

Передав раненых фельдшеру, Пирс оставил Першина командовать резервом на случай прорыва. Сеть бункеров соединенных меж собой железобетонными крытыми траншеями растянулась на протяжение нескольких километров в обе стороны. Оборонять этот участок базы было адски сложно – ровная как стол местность, никаких естественных укрытий не имела, а самое неприятное оборонительная линия оказалась весьма уязвимой к ракетно-пушечному огню и тяжелым авиабомбам. Вьетминское командование не пожелало понапрасну терять своих солдат на второстепенных целях, решив вместо этого задушить базу Ланг Вей жесткой блокадой и подавляющим артиллерийским огнем, уничтожающим один дот за другим. Каждые два часа прилетал легкий самолет, сбрасывающий листовки, в которых вьетминцы призывали к капитуляции, обещая взамен сохранить жизнь и суля достойное обращение в плену. На некоторых из союзников хо кто был, слаб духом, это подействовало и они сдались. Чтобы с ними потом не произошло, их никто, никуда не вывозил. Значит, как пить дать пустили в расход, поставив к стенке и там же закопав в землю. Жестокость и коварство вьетминцев не знала границ, удивляя даже самых искушенных в делах истязания садистов.

– Сержант, на линии «Арпанет» капитан Мак Милан. Просит позвать командира гарнизона. – Как гром среди ясного неба доложил радист, протягивая подрагивающей рукой рацию.

Выхватив у него из рук микрофон, Сергей спустился этажом ниже, где было не так шумно. Там эхо разрывов было, похоже, на глухой барабанный бой и не мешало разговаривать.

– Сержант Пирсов слушает. Рад, что вы еще живы капитан.

– Я тоже рад, что Вы еще не погибли черти. Держитесь сержант, помощь уже идет. Кто из вышестоящих командиров командует обороной?

– Никого больше не осталось, сэр, во всяком случае, связи с ними давно нет. – Спокойно доложил Пирс. – Я принял командование передовой линии на себя, а что происходит позади нас одному богу известно. Майор возглавил контратаку в попытках отбить Плейку вместе с парнями из сто шестнадцатой дивизии. Их разбитые остатки примкнули ко мне и в данную минуту бьются не на жизнь, а на смерть. На наши головы сбросили столько бомб, ракет и зажигательных снарядов, что здесь уже гореть нечему. Но мы пока еще держимся.

– О везении поговорим после. – Оборвал капитан. – Мы третий день летим к вам с Пусанского плацдарма. Как я и предполагал, захватив города Луанг и Нанта, противник овладел всей Камбаджей и вышел к границе с Тайлундом, где вспыхнули гражданские беспорядки. В случае падения Ланг Вея, мы потеряем еще и Даос. У меня приказ возвращаться в Дананг и готовить контратаку на Квангтри, но будь я проклят, если брошу вас на произвол этих желтокожих мясников. Пусть меня по возвращению поставят к стенке, отдадут под трибунал или заживо закопают в землю, я спасу кого сумею, а там хоть потоп.

– Сколько у Вас вертолетов? Как бы Вам не пожалеть о своем решении.

– Достаточно чтобы вытащить вас. Не теряйте надежды и помните, мы летим за вами. Сделайте все возможное и невозможное, чтоб наш путь не был проделан зря. Я ведь предупреждал, что я своих никогда не бросаю. Живые или мертвые мы все вернемся домой.

– Как скажите, капитан, будем держаться, сколько сумеем. Удачи. Она Вам понадобиться.

– К черту. А пока дай прикурить этим желтокожим обезьянам, сынок.

Пирс невольно улыбнулся, почувствовав, как с души свалился камень. Вызвав к себе Першина, отвел в сторону для приватного разговора:

– Зенитные пушки на холмах не дадут вертолетам приблизится. Они будут с убийственной точностью сбивать наших пташек, если их не прижучить сейчас до подхода подкрепления.

– Что предлагаешь?

– Кому-то придется до них добраться и уничтожить.

Глядя в побледневшее лицо Першина, Сергей обнадеживающе подмигнул:

– Война это ад. Мне нужны надежные и проверенные люди.

– Хорошо, я с тобой. – Вздохнул Першин. – Все равно двум смертям не бывать.

Последующие десять часов обернулись для защитников кошмаром непрерывных авианалетов, артиллерийского обстрела и мощных атак двух пехотных полков вьетминцев из свежих сил резерва. Людская масса тщедушных фигурок смело бежала на дзоты в полный рост прямо под кинжальный огонь пулеметов и штурмовых карабинов. Затуманенное Красным лотосом сознание воспринимало действительность спокойно, словно все это происходило не наяву, а было плодом безумного бреда. Полученные пулевые и осколочные ранения и вправду с фантастической скоростью заживали буквально на глазах, а тело переполняла энергия и безумная храбрость. Пирс лично был свидетелем того, как озверевшие от крови десантники контратаковали в штыковой атаке вдесятеро превосходящие их силы вьетминцев. И что самое удивительное победили, обратив своей яростью врагов в самое настоящее беспорядочное бегство. Тела с десятками сквозных дыр продолжали жить и драться, наводя ужас на вьетминских пехотинцев посчитавших это не иначе как проявлением злого колдовства пришельцев со звезд. Самый обычный человек, нанюхавшись порошка из Красного лотоса, и вправду со стороны производил впечатление супермена, способного грызть зубами гранит и ломать руками кирпичи. Опьяненные успехом десантники, кинулись догонять отступающих, но почти все полегли, наткнувшись на ответный пулеметный и минометный заслон. Пирс наблюдавший со стороны за этим безумием, стиснул кулаки, проклиная Тони и его проклятое зелье. Опальный Хог сам пару раз ходил в атаку вместе с обезумевшими солдатами, но словно в насмешку судьбы возвращался невредимым – с кучей царапин и ни с одним серьезным ранением. Контролировать его безумства было с каждым разом все сложней, ведь была вероятность, что тебя самого заколют штыком в пылу боя. Поэтому Сергей продолжал командовать нормальными бойцами оставшихся верными самим себе, не решившихся испробовать наркотик. Пол тонны порошка помогут отбить атаки, но расплатой станет сто процентное сумасшествие, так что прибывшая группа Мак Милана, рискует найти здесь лишь горстку обессиленных на грани изнеможения безумцев.

Под прикрытием густой дымовой завесы и сгущающихся сумерек, две роты Зеленых Беретов и батальон из остатков комендантского полка, тайно отправились штурмовать высоты, где находились зенитные орудия. Используя сеть полуразрушенных траншей и блиндажей, бойцы комендатуры смогли прокрасться в тыл укрепленных позиций вьетминцев и внезапно атаковать их в то время как две группы спецназа продолжили скрытное движение на самый вверх холма. Темные амбразуры бункера изредка озарялись багровым пламенем, когда артиллерия открывала беглый огонь. Грохот орудий долбил по мозгам, словно гигантский барабан. Болезненно морщась после каждого выстрела, Пирс вместе с остальными бесшумно полз в высокой траве, не спуская прищуренных глаз с входа в бункер. Скучающие на посту вьетминцы потерянно бродили вокруг закрытых артиллерийский позиций, где кипела лихорадочная деятельность. Какой-то толстощекий вьетминец, с нашивками генерала на оливковом мундире, яростно распекал нерасторопных солдат замешкавшихся при отцепке пушек от прибывших бронемашин.

Пирс сделал быстрый знак Першину заняться охранниками вокруг бункера, а сам взял на прицел генерала. Такую жирную добычу грех упустить. Как показывала практика, лишившись командного состава, вьетминцы теряли присутствия духа и становились легкой добычей.

Внезапно словно почувствовав угрозу, генерал резко обернулся и пристально уставился во тьму ночи, откуда на него смотрел Пирс. Зябко поежившись, подозвал к себе двух солдат и кивком головы указал в ту сторону. Те послушно взяв автоматы на изготовку, медленно направились к затаившимся разведчикам. Сам же генерал быстро пересек свободный от ящиков с боеприпасами участок холма и скрылся внутри бункера.

«Черт бы его подрал!» – выругался про себя Сергей.

Солдаты подошли так близко, что чуть не наступили ему на руку. В пол голоса, обсуждая приказ генерала, тщедушного вида вьетминцы еще немного потоптались на месте собираясь уходить, когда у бункера раздались тихие вскрики и несколько охранников упали замертво. Пришлось, наплевав на осторожность сбить и этих с ног и двумя молниеносными ударами клинка добить. Бесшумные очереди расчистили путь к бункеру, однако панику было уже не остановить. Наблюдая, как товарищи в брызгах крови оседают на землю, остальные вьетминцы открыли беспорядочную стрельбу во все стороны. Сорвав с ремня осколочную гранату, Пирс метко закинул ее в гущу солдат. Вызвавшая детонацию снарядов одна единственная граната, эффективнее бомбардировщика выкосила весь артиллерийский расчет холма. Стреляя на бегу короткими очередями в дверной проем, Сергей успел первым ворваться в бункер, до того как бронированную дверь успели захлопнуть у него прямо перед самым носом. Увернувшись от штыка, в свою очередь ударил по искаженному от ненависти лицу прикладом. Перепрыгнув через упавшего солдата прямо с бедра, всадил длинную очередь вдоль бетонного коридора, где вдали мелькали оливковые мундиры. Появившиеся минутой позже Першин и остальные поддержали из своих автоматов, после чего закрыли и заблокировали дверь за собой.

– Зенитные платформы на северной стороне комплекса. Последовательно зачистите оба коридора ведущие к траншеям и заминируйте. – Распорядился Пирс.

– Сделаем. – Коротко кивнул Першин.

Прошедшие здесь многочисленные бои почти начисто уничтожили всякое освещение. Тусклые лампы аварийной сигнализации здорово действовали на нервы. С опаской пробираясь внутри бункера, разведчики часто натыкались на неорганизованное сопротивление которое жестоко подавляли. Сергей, помня о присутствии где-то поблизости генерала, приказал по возможности взять его живым и вскоре такой шанс им предоставил сам генерал.

На открытых зенитных площадках суетились враги, спешно готовясь к стрельбе по приближающейся в ночи транспортной авиации Анклава. В обычное время площадки закрывались бетонными куполами, которые сейчас были сдвинуты в сторону. Длинноствольные высокоскоростные турельные пушки калибра сто миллиметров были захвачены вьетминцами практически целыми и невредимыми. Сбежавший в страхе расчет союзников, оголил фланги. С этой высоты 137 вся территория базы просматривалась как на ладони. По другую сторону небольшой цепи холмов находилась уже территория Северного Вьетминя, где в этот момент сверкали тысячами огней подтягивающиеся колонны с боеприпасами и свежими силами.

Зеленые Береты тут же кинулись к пушкам и стали с помощью подвижных платформ разворачивать их на сто восемьдесят градусов.

– Отведайте наших гостинцев! Огонь по готовности!

Недобро ухмыльнувшись, Сергей припал глазом к электронным окулярам командного перископа и дал добро на залп одновременно из дюжины пушек. Миг грохота, звона в ушах и вот впереди и позади колонн врагов цепочкой распускаются огненные цветки разрывов. К сожалению, механизм автоматической перезарядки не работал, так что пришлось оставить батарею, предварительно ее заминировав. Для начала, атаковав сектор, в котором располагался массивный механизм, управляющий створками, разведчики обезвредили все огневые площадки, снова накрыв их бетонными крышками, а потом быстро отсекли вьетминцев от подкреплений уже собравшихся по веревочным лестницам спускаться в бункер.

Бой был скоротечным и кровавым. Вырубив остатки освещения, спецназовцы надели на глаза приборы ночного видения и в течение пятнадцати минут последовательно уничтожили всех, кто их пытался атаковать в лоб. Для того чтобы вывести зенитные орудия из строя, достаточно было закинуть в ствол гранату после чего больше не волноваться, что пушкой еще кто нибудь сможет воспользоваться. Пока его подчиненные занимались выводом их из строя, Сергей вместе с Першиным поспешил следом за отступившим генералом. Он не успел далеко уйти. Все кто выжил, засели на нижнем уровне бункера, готовясь к эвакуации.

Переждав очередь за углом коридора, Пирс швырнул в сторону стрелявшего световую гранату, а следом за ней и осколочную. После оглушительного взрыва в замкнутом пространстве, он успел выскочить на небольшой перрон, где грузовые локомотивы, доставляли по железнодорожной ветке боеприпасы для пушек. Гневно отдающий приказы разгоряченный генерал отправлял на убой одного солдата за другим. Сам он без устали возился с управлением головной частью поезда, готовясь совершить побег по подземной линии. Под его командованием оставалось не больше дюжины солдат. Укрывшись за пустыми платформами, они ожесточенно отбивались, готовясь биться до последнего. В буквальном смысле, перекидываясь друг с другом гранатами, разведчики и вьетминские пехотинцы втянулись в безумный танец со смертью. В один из моментов напряжение достигло такого накала, что сам Пирс уже не понимал, жив он или уже на небесах. Гремевшие повсеместно громовые разрывы одновременно со стрекочущими залпами автоматов вьетминцев, заполнили собой окружающий мир. Перед глазами пульсировал лишь алый тоннель в конце, которого мельтешила ненавистная мордатая физиономия генерала.

Медленно проехавший вдоль перрона поезд с генералом, как раз проезжал мимо того места, где притаившийся Першин, не преминул ловко закинуть в кабину последнюю гранату. Не ожидавший подобной подлости Зиап, попробовал выпрыгнуть на ходу, но неудачно запнулся и растянулся во весь рост. Граната на удивление обоих не взорвалась. Толи запал оказался бракованным, толи просто генерал ужасно везучим, тут как говориться история умалчивает. Смерть могущественного помощника председателя Ли, судьба вложила в руки одному из его собственных людей неправильно истолковавшего надпись на языке гаиджинов и передвинувшего стрелку не в то положение. Состав генерала, миновав стрелочный перевод, выехал на встречный путь, по которому уже ехал другой состав, под завязку груженный снарядами для гаубиц.

Успев прыгнуть головой вперед следом за Першиным в узкий инженерный лаз, Пирс быстро заскользил вниз по узкой трубе, пока не вылетел в пустоту и не погрузился с головой в затопленный грунтовыми водами широкий водосток. Ударная волна от взрыва настигла их уже на выходе в пещеру, когда два уставших и промокших насквозь человека выбрались на берег подземной речушки, протекавшей по сети старых карстовых пещер. Эти ходы были естественного происхождения, вымытые потоками воды в мягкой почве.

– Жаль, с нами нет Хога. – Посетовал Першин. – Пещеры это его стихия.

– Сами выберемся! – отрезал Пирс, включая фонарь.

– Когда граната не рванула, я был готов сам взорваться от злости.

– Было бы счастье, да несчастье помогло. Одним высокопоставленным «гуком» стало меньше.

– Лично меня больше волнует как мы выберемся к своим. Не можем же мы выкопать себе нору одной саперной лопаткой. Если компас не врет, речушка течет в правильном направлении и если следовать вдоль ее русла то рано или поздно выберемся к Конгу.

– Слишком далеко. – Не согласился Сергей. – Попробуем найти другой выход, если его конечно не завалило взрывом. Я чувствую приток свежего воздуха, а значит где-то есть отверстие, ведущее на поверхность.

Потратив несколько часов на поиски выхода, разведчики с облегчением остановились у ржавой, покосившейся лестнице ведущей вертикально вверх. Где-то в двадцати или тридцати метрах светился едва видимым светом полуоткрытая щель неплотно закрытого люка. Взобравшись по лестнице, Першин осторожно выглянул через щель наружу, после чего отодвинул люк. Друзья очутились в полуразрушенном подвале комендатуры, куда и вел древний секретный ход. В предрассветных лучах нового дня вокруг царила подозрительная тишина, нарушаемая редкими выстрелами. Ночной туман рассеивался, открывая взору печальные руины первой оборонительной линии. Они вышли прямо к своим.

– Слава богу, дошли. – Першин смахнул беретом со лба пот и трижды перекрестился.

– Надеюсь, остальным повезло выбраться к своим так же как и нам.

– Не волнуйся, среди них нет ни одного сопляка. Все ветераны привыкшие выпутываться еще не из таких ситуаций. Что касается союзников, что ж, хоть какую-то пользу принесли.

Многозначительно переглянувшись, разведчики задумались каждый о своем.

Новый день начинался с ураганного артобстрела позиций защитников Ланг Вея. Залпы тяжелых пушек разбили в щебень большинство укреплений, смешав с землей железобетонные доты и остатки строений. В небольшой перерыв между залпами, Першин и Пирс под прикрытием густого дыма доползли до первого дота и с облегчением ввалились в пустующее помещение, где не осталось ни одной живой души. На полу валялись изуродованные взрывом трупы хо. Даже их автоматы были согнуты взрывной волной на манер подковы, а приклады разбиты вдребезги.

Выглянув через амбразуру наружу, Сергей увидел как прихрамывающие союзники тащат на плечах раненых, стараясь добраться до второй линии обороны, где их уже дожидались.

– Значит так, – Пирс обернулся к Першину кивнув на убегающих хо. – Принимай над этими бедолагами командование и организуй хоть какое-то подобие порядка. Я посчитаю чудом, если нам удастся выдержать еще одну атаку и не сгинуть до вечера.

– Если Тони не сожрал всю свою наркоту и не дал себя прикончить, мы продержимся намного дольше. – Усмехнулся Першин. – Только бы капитан не подвел и успел вовремя.

– Эй! Забудь про капитана! – резко оборвал его Пирс. – Для нас, его нет! Понял?

– Чего уж тут непонятного.

Насупившийся Першин, пригнувшись почти к самой земле, побежал к ближайшему дзоту, который изредка огрызался в сторону вьетминцев. Сменив магазин, через несколько минут Пирс последовал за ним. Теперь поздно гадать удачно они сходили на задание или напрасно. Если Мак Милан подоспеет к сроку, его вертолетам удастся беспрепятственно добраться до базы и выиграть им еще несколько часов жизни. Ну а если вьетминцы успеют подтянуть к разрыву в собственной обороне ракетно-зенитные комплексы и орудия, капитан рискует потерять всю свою воздушную эскадрилью менее чем за пол часа.

Прошел в томительном ожидании еще один час. Новый артобстрел возвестил о начале крупного наступления по всей линии обороны. Перебегая от одной опустевшей бойницы к другой, Сергей, помогал раненым, командовал спецназовцами и как мог, корректировал артиллерию вместо убитого наводчика. Иногда ему казалось, что его силы на пределе, и он просто отключиться в один из моментов. Но потом он вспоминал, что это станет последнее, что он сделает в этой жизни, и снова становился бодрым. Вытерев вспотевшее лицо зеленым беретом, который из-за пыли приобрел грязно-коричневый цвет, выхватил из кармана жгут и быстро перетянул предплечье раненому стрелку, которому бронебойная пуля пробила бронированный налокотник и раздробила локтевую кость. Осколки шрапнели с визгом срикошетили от бетонной стены и мелкой дробью впились в остатки бронежилета. Почувствал резкую боль, Сергей медленно перевел взгляд вниз. Весь его тигровый камуфляж медленно стал пропитываться и набухать кровью, проступившей на груди бурыми пятнами. Когда пришло понимание того, что это его кровь, он даже слегка удивился. Взяв все свои чувства под контроль, первым делом извлек из своего грузового пояса хирургический инструмент. Проведя над раной мощным электромагнитным снифером размером не больше карандаша, извлек с его помощью стальные осколки. Залив, кровоточащие раны псевдоплотью, добавив для эффективности щепотку наркотика. Он до последнего не хотел использовать это средство, но как говорится нужда заставила. Лотос подействовал отменно. Впитавшись без остатка в кровь, он регенерировал ткани, окутав сознание теплым одеялом из приятных чувств и ощущений. Стараясь не поддаваться обманчивому и коварному дурману, Пирс вернулся в бой, практически не чувствуя усталости, голода и жажды. Было чувство, словно в нем проснулась сила десятерых, рвущаяся из него на свободу с неведомой силой.

В какой-то из моментов Пирс упал на землю и на время потерял сознание, а когда очнулся, то безвольно шагал, поддерживаемый с двух сторон двумя дюжими спецназовцами тащивших его сквозь череду бетонных казематов. Помотав головой, чтобы развеять кровавый туман перед глазами, отстранился и самостоятельно удержался на ноги.

– Я нормально. – Пробормотал он готовый снова потерять сознание.

– Уверены, сэр? – Переспросил боец. – Ладно, если станет совсем хреново, просто сидите у стены и не двигайтесь. Сейчас эти крысы снова пойдут в атаку.

Его голос потонул в грохоте взрывов, и Пирс крепко зажмурился, молясь о том чтобы все происходящее было только сном. Больше всего на свете он желал проснуться, чтобы после этого никогда больше не ложиться спать и не видеть подобных кошмарных снов. В такой момент хотелось бежать домой без оглядки, вот только у него больше не было дома и возвращаться было некуда. Тем временем подступившие к бункеру танки смели всякое организованное сопротивление и заставили отступить ко второй линии, за которой уже ничего не было кроме дымящихся руин. Потеряв счет выпущенным гранатам из подствольника и сменным магазинам, из последних сил Сергей полз к ближайшей воронке хватая горячую землю окровавленными пальцами. На дне воронке уже прятались Першин, снайпер по кличке Гвоздь и Тони выглядевший свежим как огурец, словно для него не было изматывающего боя и психологического напряжения. Невозмутимо занюхивая одну порцию лотоса за другой, он внезапно свалился на землю и забился в конвульсиях. На его губах запузырилась красная пена.

– Передоз. – Мрачно констатировал Першин, стягивая с Хога бронежилет и обнажая кожу на груди. Послушав пальцами слабый пульс, ввел под кожу автоиньектором несколько кубиков адреналина. Уложил Хога у пустых ящиков из под гранат, чтобы тот не мешался под ногами.

– Парни я вас прошу, не залипайте! – словно в бреду повторял Пирс. – Не старайтесь отсидеться. Если впереди идущего прикончат, то и вас следом за ним как вы не поймете?

– А что нам голыми руками танки останавливать? – хмыкнул Гвоздь.

Ситуация складывалась критическая. Полиморфные танки прошли сквозь разрушенную линию оборону как нож сквозь масло и устремились вглубь базы. Среди союзников началась паника и беспорядочное отступление. Десятки тысяч бойцов превратились в неорганизованное стадо смертельно испуганных баранов бегущих без оглядки. Зеленые береты продолжали обороняться, но их осталось слишком мало. Обреченно наблюдая за приближением грозных боевых машин, люди приготовились достойно умереть, когда среди клубов дыма в небе мелькнул камуфлированный корпус с белой звездой на борту. Первые пять танков, словно наткнувшись на невидимую стену, завертелись на месте, окутавшись едкими клубами черного дыма. Бегущие следом за ними плотные шеренги пехоты растворилась в ослепительной стене ревущего огня поднявшегося до самых небес. Стрекоча винтами, над долиной закружили сотни вертолетов огневой поддержки, без устали посылая в цели одну ракету за другой. Помощь успела в последний момент как нельзя, кстати, когда бой чуть не превратился в бойню. Разъяренные несвоевременным появлением воздушной кавалерии, враги вызвали собственную авиацию. В небе развернулась самая ожесточенная воздушная баталия, которую только можно себе вообразить. Небо почернело от выпущенных ракет и огненных трас из скорострелок.

– Наши ангелы хранители! Победа! – чуть не рыдая от счастья, выкрикнул Першин.

Изуродованные фюзеляжи воздушных машин завораживающе выписывали фигуры в небесах, падая на землю, словно маленькие кометы с черными хвостами. Тягаться на равных с вертолетами и штурмовиками Анклава вьетминские самолеты не могли и были вынуждены отступить обратно на аэродром города Хошимина. Их высокая маневренность и скорость стали для них роковым фактором. Низкоскоростные, зато высокотехнологичные вертолеты Анклава, словно рой злых пчел, рассеявшись, пропускали мимо себя самолеты врага и посылали им вслед управляемые ракеты, от которых уйти тем уже не удавалось. Вертолеты разделились на три большие авиагруппы, поставившие перед собой разные цели. Первые уничтожали бронетехнику и живую силу на земле, вторые отбивались от самолетов, а третьи прошлись смертоносной косой по ближайшим холмам выметая с них мобильные ЗПУ, ПЗРК и неповоротливую артиллерию обстреливающую базу Ланг Вей с захваченных высот. Острая нехватка зенитных пушек стало той песчинкой на весах, что неуклонно перевесила чашу победы на сторону Анклава.

Командующий авиакрылом капитан Мак Милан, удовлетворенно разглядывал с командного вертолета открывающуюся перед его глазами общую картину боя. Если это и не была победа, они ясно дали понять врагам, что солдаты Анклава может, и огребли по самое небалуй, но все еще сильны и по-прежнему способны наносить ощутимые удары.

Уже ближе к вечеру, когда бой несколько поутих, из Дананга прилетел первый десяток «Геркулесов» сбросивших на парашютах на разрушенную полосу контейнеры с оружием, медикаментами, продовольствием и подмогу в лице свежих подразделений рейнджеров, десантников и Зеленых Беретов. Обрушив на ослабленные фланги потрясенного врага мощные авиаудары, командование сухопутных войск на время деблокировала окруженную группировку Ланг Вея, позволив ей беспрепятственно отступить на юг, к освобожденному городу Контуму. Проезжая по развалинам, где не осталось ни одного целого дома, все постепенно стали понимать, что они спасены. Окружение осталось в прошлом как дурной сон. Радость жизни вытеснила горечь смерти. Мобилизовав речной флот и авиацию агонизирующего государства Даос, армия начала планомерную переброску вышедших из окружения частей вниз по Конгу в Бьен Фу и далее по дороге в Дананг. Военное командование Анклава не скрывало оптимизма в связи со спасением такого количества солдат и всерьез рассчитывало с их помощью со временем вернуть захваченные территории. Только война уже была проиграна. Это понимали все.

Плывя на десантной барже вниз по реке вместе с остальными счастливчиками, Пирс апатично смотрел в мутную воду, зачем-то считая проплывающие мимо коряги. Он был опустошен и раздавлен, несмотря на временную передышку. Сидящему напротив понурому Тони было еще тяжелей и на это были веские причины. Он потерял Красный Лотос – единственную возможность разбогатеть на этой грязной войне и вернуться домой обеспеченным человеком. Кроме того, после того как он чуть не представился от передоза его мучали страшные головные боли. Выходило все, что он пережил, было впустую, ни на грамм, не приблизив его к заветной мечте.

Достав из кармана уцелевший пакетик с Красным лотосом, Пирс, чуть помедлив, разорвал упаковку и высыпал его содержимое в воду. Краем глаза, наблюдая за реакцией Тони, удовлетворенно кивнул – Хог не проявил никаких эмоций и остался совершенно безучастен к его действиям. Это было хорошим знаком. Значит не все потеряно.

Переведя задумчивый взгляд на горизонт, где медленно поднималось в зенит жгучее солнце, Сергей невольно ощутил тоску в груди. Вдали поднимались черные столбы дыма, а там где раньше виднелись островерхие крыши храмов, торчали теперь обугленные остовы сожженных дотла зданий. Словно стервятники над хладным трупом проносились боевые группы штурмовых вертолетов, патрулирующие территорию Бьен Фу с воздуха. Дорога отступления превратилась в дорогу смерти. Зажатые словно в бутылочном горлышке войска в любой момент могли снова оказаться в окружении, вот почему спешили поскорей выбраться на оперативные просторы.

– Вот теперь я тоже разделяю твое желание убраться отсюда и как можно скорей. – Глухо сказал Пирс, посмотрев на Тони. – Если ты еще не передумал то я в деле.

Тони на это только презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся.

Оба приятеля еще долго молчали, пока Хог нерешительно не протянул Пирсу руку, предлагая перемирие. Сергей, чуть помедлив, протянул в ответ свою. Впервые на их лицах промелькнуло еще что-то кроме злобы, раздражения и усталости. Наверное, именно так зарождается братство – пережившие ад боя совсем по иному смотрят на жизнь и поневоле начинают видеть больше чем до этого. Их давняя вражда уже не казалось им чем-то важным, став своего рода абсурдным недоразумением. Даже если бы их сейчас подвергли страшным пыткам, ни один из них добровольно не признался, что обоих с неудержимой силой тянет обратно домой к своей странной, местами трагичной, но тем не менее мирной жизни. Где нет ковровых бомбежек и груды обожженных до неузнаваемости безымянных мертвецов. Где смыслом жизни не является беспрекословное подчинение глупым приказам, а вместо боевой сбруи и снаряжения ты носишь обычную гражданскую одежду ставшую вдруг такой уютной и родной. Романтика войны, развеялась словно дым, оставив после себя лишь горстку пепла сожженных дотла иллюзий. Древняя река на чьих берегах незыблемо возвышались каменные храмы и руины старых городов, оплетенные лианами, грустно взирали темными проемами окон на проплывающую мимо вереницу судов. Вся прошлая жизнь вдруг стала эфемерной, словно сон и лишь тихий плеск воды, да размеренный скрип раскачивающих на волнах неуклюжих судов было реальностью.


ДУЭЛЬ НЕВИДИМОК | Зеленые береты | СМЕРТЕЛЬНЫЕ ИЛЛЮЗИИ