home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


II

Еще не было и десяти, когда Энцо и Николь вышли из метро на станции «Сен-Киприан» и направились по улице Республики к реке. Машину они оставили на втором уровне подземной парковки под площадью Капитолия, огромной мощеной пешеходной зоны, ограниченной красивейшим зданием городской ратуши с восточной стороны и длинной галереей крытых лавочек — с западной. Хотя университеты были закрыты на лето, Тулуза оставалась городом молодых, где бурлила жизнь. На каждом углу работали бистро, кафе и бутики, на улицах было множество детей на велосипедах и роликовых коньках. Местные жители прозвали медицинский музей «Розовой виллой» из-за соответствующего оттенка кирпичей. Крыши домов с отлогими скатами были крыты римской черепицей в средиземноморском стиле — Средиземное море находилось в двух часах езды отсюда. Энцо предпочитал сельскую местность, но если бы ему пришлось навсегда поселиться в городе, выбрал бы Тулузу.

Кирпичные дома на длинной и узкой улице Республики кое-где были оштукатурены и покрашены в зеленый, розовый или персиковый цвета с серыми, темно-коричневыми или фисташковыми ставнями-жалюзи. Здесь был центр Латинского квартала Тулузы, отличавшейся большой популяцией иммигрантов, в основном из бывших французских колоний.

Больница Сен-Жак стояла над кромкой реки — стены бетонных подвалов уходили в зеленую мутную воду ленивой Гаронны — и представляла собой комплекс четырехэтажных зданий, выстроенных с трех сторон больничного сада, имевшего форму вытянутого прямоугольника. От входа на углу улиц Вигьери и Республики аллея вела к западному крылу средневекового здания бывшей больницы и к маленькой парковке возле больничного сада. На стене рядом с открытой стеклянной дверью красовалась табличка «Центральная больница Сен-Жак», обрамленная справа и слева двумя большими ракушками. С плаката, прикрепленного у входа в музей, на Энцо взирал человек, очень похожий на Роберта Бернса. Это и был Доминик Ларри.

На каменном подоконнике открытого окна рядом со входом сидел охранник в униформе и смотрел на приближающуюся колоритную парочку.

— Мы ищем музей, — начал Энцо.

— Закрыто, — ответил охранник.

— Что? — Энцо не поверил своим ушам и взглянул на часы — в это время музей должен работать!

— Закрыто по понедельникам и вторникам, открыто в другие дни с часа до шести.

Энцо выругался. Сегодня понедельник, а они не подумали проверить часы работы музея. Неужели придется торчать в Тулузе целых два дня?

Тут на сцену вышла Николь: отбросив за спину роскошные темные волосы, она пустила в ход свои чары. Энцо и не подозревал, что девушка так хорошо умеет флиртовать. Папаша Лафей помер бы со стыда при виде доченькиных фокусов.

— Мы ехали в такую даль, — ворковала она, строя глазки охраннику. — Ведь вы же можете пустить нас в музей?

Взгляд музейного стража не отрывался от роскошных подрагивающих грудей, но все же он справился с собой и посмотрел Николь в лицо:

— Нет, не могу.

В ответе прозвучало явное удовольствие оттого, что он в состоянии утереть нос соблазнительной крепкотелой девице.

— Пошли. — Энцо подхватил под локоть обиженную Николь и повел прочь. Какие ее годы, еще навидается очарованных охранников.

Решив вернуться на площадь Капитолия, у Нового моста они повернули налево. На другом берегу виднелись верхушки зданий старого центра города, возвышавшихся над многоэтажными домами и правительственными учреждениями, — путаница башенок и колоколен, причудливая смесь европейской и североафриканской архитектуры, которая как-то очень естественно сочеталась в космополитичной Тулузе. У причала покачивались круизные туристические катера. На узкой полоске травы какой-то растафарианин[30] в черной футболке и тренировочных штанах занимался карате под безразличным взглядом своей старой эльзасской овчарки. Многие бегали трусцой по пешеходной дорожке вдоль реки, торопясь закруглиться до дневной жары.

Больница Сен-Жак теперь была слева от них. Садик в центре окружали ухоженные лаймовые деревья, газон отделяла низкая живая изгородь, а колонны кустов, подстриженных в форме яйца, обрамляли скамейки, образуя травянистую улицу, уходящую в глубь сада. Но Энцо не смотрел на прелестный уголок, не желая мириться с неудачей. Так далеко продвинуться в раскрытии тайны, быть в полушаге от разгадки — и столкнуться с препятствием в виде идиотского расписания работы музея! Он не представлял, как провести ближайшие сорок восемь часов. И не слушал Николь, весьма серьезно призывавшую его следить за своим здоровьем. Сегодня он не позавтракал, говорила она, зато слишком много выпил и уже староват для потасовок. Отключиться от ее трескотни было трудно. Помоги, Боже, тому, кто на ней женится! Вот уж действительно — «На тебе полцарства и денег на лекарства». Хотя этого смельчака все же ждет пара отличных утешений… Он почувствовал, как его тянут за рукав, и в сердцах спросил, отнимая руку:

— Ну?

— Что это? — показала Николь.

Энцо посмотрел, подавив раздражение по поводу тщательно вылизанного сада. У здешнего садовника, должно быть, только и света в окошке, что любимая работа.

— Больничный сад, черт бы его подрал!

— Нет, дальше, за кустами?

Приглядевшись, в самом центре лужайки Энцо увидел некое сооружение, напоминавшее гигантское белое блюдце. Он похлопал себя по карманам в поисках очков, но вспомнил, что в спешке оставил их на столе в гостиной.

— Понятия не имею.

— По-моему, это смахивает на гигантскую морскую раковину.

— Что? — Энцо прищурился. — А ну пошли посмотрим.

Они вернулись ко входу. При виде знакомой парочки у охранника подозрительно сузились глаза.

— По-прежнему закрыто.

Они прошли мимо него в ворота.

— Эй, вы куда?

— Погулять по саду. Есть возражения?

Цветущие розовые кусты окаймляли усыпанную гравием дорожку, обходившую лужайку. Когда они углубились в сад, стало ясно, что глаза не подвели Николь: в центре круглой полянки красовалась огромная бетонная ракушка около двух метров в диаметре, до половины наполненная зеленоватой морской водой. Из середины чаши, покрытой коричневым налетом, торчала ржавая трубка.

— Это фонтан! — сказала Николь. — В форме раковины святого Иакова!

Судя по всему, фонтан давно не работал.

Энцо смотрел на него во все глаза. Идеально правильная ракушка, исчерченная выпуклыми продольными линиями и выгнутая чашей, чтобы удерживать воду, — способность, которую веками так ценили пилигримы.

— Это здесь… — сдавленно прошептал Энцо и откашлялся.

— Что — здесь?

— Он должен лежать внизу, под раковиной.

Николь сморщила нос:

— Вы правда так считаете?

— А больше негде. Расследование привело нас на это место, Николь, все подсказки указывают сюда, иначе почему мы здесь стоим? Убийце явно был известен план реконструкции больницы — наверняка в проектном бюро не делали из этого тайны. Он знал, где установят фонтан в виде раковины, и похоронил останки прямо под ним. Здесь несколько лет назад шла настоящая стройка, все было перекопано.

Николь недоуменно посмотрела на фонтан:

— И как мы это проверим?

— Полиции придется снять чашу экскаватором.


Монотонный громкий гул машин, проносящихся с обеих сторон канала дю Миди, доносился из-за частой шеренги затенявших дорогу пыльных деревьев. Главное полицейское управление находилось на углу бульвара Амбушюр и улицы Шосса. Не успела Николь устроиться на террасе кафе «Ле Зазу» на улице Францисканцев, как увидела Энцо, яростно шагающего с побагровевшим не то от жары, не то от напряжения лицом. Вне себя от возмущения, он плюхнулся на скрипнувший стул:

— Негодяи!

— Что случилось?

— Меня сочли сумасшедшим. Дежурный даже к начальству не пропустил!

— И что вы намерены делать?

— Выпить, — махнул он официанту.

Николь понизила голос:

— Вам не кажется, что в вас уже достаточно алкоголя, мсье Маклеод? Так недолго и до обезвоживания.

Подошел официант:

— Мсье?

— Две лимонных перье, — твердо сказала Николь, прежде чем Маклеод успел открыть рот.

Энцо взвился:

— Послушай, ты собралась мной руководить? Решила поиграть в мамаши?

— Нечего на мне срываться, — спокойно произнесла девушка. — Не моя вина, что вас не приняли всерьез. — Она критически смерила его взглядом: — Может, все вышло бы иначе, если бы вы не выглядели как бродяга.

Стиснув зубы, Энцо уставился на древнюю кирпичную кладку францисканской церкви напротив. Официант принес напитки, положив счет под бокал Энцо. Взглянув на него, тот поморщился:

— Ого! Спиртное обошлось бы дешевле!

Николь налила газированной минералки в два бокала.

— Так что вы намерены делать?

Энцо отпил глоток лимонной перье и вместе с пузырьками газа, защекотавшего ноздри, ощутил неожиданный прилив вдохновения.

— Позвоню старому школьному другу.

— А кто он?

Энцо осушил бокал и поднялся на ноги, бросив на стол несколько монет.

— Допивай и пошли. Мы возвращаемся в Кагор.


предыдущая глава | Опасная тайна Зала фресок | cледующая глава