home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


II

С удвоенной энергией они взялись за расшифровку подсказок из Отвилье. В пристройке Шарлотта отыскала белую картонную упаковку от посудомоечной машины, установленной здесь прошлым летом. Картон развернули и прикрепили скотчем к стене кухни, соорудив импровизированную доску. В огромном открытом дровяном камине языки пламени лизали почерневшие камни. На решетке уютно потрескивали сухие дубовые поленья, вытесняя из дома стылый холод, который никто не тревожил с самого Рождества. В кухне приятно пахло дымком.

Пока Шарлотта разогревала на плите суп, Энцо пристроил ее ноутбук на край кухонного стола, подсоединил его к принтеру, имевшемуся в доме, и распечатал фотографии, сделанные на собачьем кладбище в Отвилье. Один за другим он приклеил снимки по периметру «доски», написав под саламандрой и призовым кубком выгравированные на них даты, а под свистком — «9/13».

Усевшись за длинный деревянный стол, Маклеод попытался собраться с мыслями. Немного посидев с закрытыми глазами, он окинул взглядом кухню. Это была большая комната, предназначенная как для готовки и совместных трапез фермерской семьи, так и для жизни. Семейный очаг, сердце дома. Массивные почерневшие балки поддерживали половицы чердачной каморки. На больших старинных гвоздях, вбитых много десятилетий назад, висели кастрюли, сковороды, ключи, ржавые цепи. За занавеской рядом с камином начиналась старая лестница, ведущая на чердак. Грубо сколоченные деревянные двери напротив вели в ванную и супружескую спальню. Старинный каменный бак для стирки, установленный в арке алькова, использовался в качестве кухонной раковины. Книжные шкафы, видавший виды ореховый буфет, старинные напольные часы с неподвижно висящим маятником… Все было покрыто пылью, включая семейные фотографии.

Энцо подошел посмотреть. Большинство снимков были сделаны давно. Дешевая печать, аляповатые цвета. Кое-что снимали на террасе снаружи. Супружеская пара средних лет и тоненькая девочка с лукавой улыбкой между ними. Длинные вьющиеся черные волосы, летнее платье, сильный загар. Шарлотте лет десять — двенадцать. Залюбовавшись снимком, Энцо улыбнулся, сам того не замечая. Несколько черно-белых фотографий, выцветших и поблекших от времени, казались артефактами другой эры, памятью о далеких поколениях. Молодая пара на пляже в старомодных купальниках смущенно улыбается в объектив. У мужчины усы с закрученными вверх кончиками и круглые очки в массивной оправе. Женщина с копной непослушных, разлетающихся кудрей. У обоих плохие зубы.

— Мои дедушка с бабушкой, — сказала Шарлотта, подняв глаза от плиты.

Энцо взял одну из фотографий, сделанных в патио.

— А это родители?

— Да. Мне тогда было лет одиннадцать.

— Они живы?

Шарлотта кивнула:

— Живут в Ангулеме.

Маклеод вглядывался в снимок. Самые заурядные люди — лысеющий мужчина и обрюзгшая женщина. Энцо не узнавал Шарлотту ни в отце, ни в матери.

— Трудно сказать, на кого ты похожа.

— Ни на кого, — ответила она. Энцо поднял глаза, но Шарлотта упорно смотрела в кастрюлю с супом. — Меня удочерили.

— А, тогда понятно.

— Но я любила их не меньше, чем родных, — зачем-то пояснила она, словно отвечая на невысказанное замечание. — Они все для меня делали… — На секунду Шарлотта забылась, уйдя в свой мир, но тут же добавила: — И всегда сделают. — Она начала половником разливать суп по глубоким тарелкам. — В детстве я очень любила приезжать сюда — бегать по лесу, придумывать собственные игры. Хорошо, что у меня не было братьев или сестер. Я любила быть одна. — Поколебавшись, она добавила: — И до сих пор люблю.

Последняя фраза прозвучала завуалированным предупреждением Маклеоду не форсировать события, настаивая на быстром сближении. Снова противоречивые сигналы?

— Для них стало настоящим ударом, когда я попыталась найти своих настоящих родителей.

— Зачем тебе это понадобилось?

— Я тогда только поступила в университет, ну и решила выяснить, кто такая. По крайней мере что я, взрослая, собой представляю. В каждом человеке сидит потребность непременно знать, кто он и откуда. — Она покачала головой и понесла тарелки на стол. — Только, как правило, ничем хорошим это не заканчивается.

— И что ты выяснила?

— Ничего, только родителей обидела. Идиотка, эгоистка безмозглая… — Энцо с изумлением увидел ее увлажнившиеся глаза. Шарлотта резко отвернулась взять ножи и вилки и незаметно вытерла слезы.

Не желая ее смущать, Энцо направился к книжному шкафу и принялся рассматривать книги. Верхняя полка была заставлена детскими изданиями знаменитых романов — чтение для маленькой Шарлотты: «Крошка Доррит», «Вокруг света за восемьдесят дней», второй том «Отверженных». Энцо взял книгу, которую тоже когда-то купил для Софи, — «Чистое сердце». На титульном листе он увидел написанное от руки посвящение, свидетельствующее, что это подарок для Мадлен на седьмой день рождения от мамы и папы.

— А кто такая Мадлен?

Шарлотта села за стол и положила ложки в каждую тарелку.

— Иди есть.

Он поставил книгу обратно и, усевшись напротив Шарлотты, отдал должное густой похлебке из овощей и чечевицы. Сытная пища, островок неизменного комфорта в полном неопределенности мире. Он проглотил несколько ложек, когда Шарлотта открыла бутылку красного вина и налила в два бокала.

— Ну, так кто же она?

— Кто?

— Мадлен.

Шарлотта пожала плечами:

— Да так, кое-кто. Ничего особенного.

— Почему ты не хочешь мне сказать? — настаивал Энцо, заинтригованный ее уклончивостью.

Шарлотта вздохнула:

— Это я. Понятно? Мадлен — это я. Шарлотта — мое второе имя. В нашем классе было две Мадлен, поэтому во избежание путаницы меня величали Шарлоттой. Мадлен меня звали только родители и… — Она осеклась. — В общем, только родители.

— Красивое имя, — похвалил Энцо. — Можно я буду называть тебя Мадлен?

— Нет! — отрезала она и добавила мягче: — Если хочешь, можешь говорить мне Чарли. — Она произносила это как «Шарли». — Так меня зовут друзья.

— Включая Раффина?

— Ну нет! — засмеялась она. — Для Роже это было бы слишком вульгарно. Он всегда называл меня Шарлоттой.

Маклеоду было приятно слышать, что она говорит о журналисте в прошедшем времени.


Убрав посуду, Шарлотта пошла искать кабель, чтобы подсоединить ноутбук к телефонной линии. Подключившись, она первым делом открыла «Гугл», вновь наполнила бокалы и смотрела, как в центре картонной «доски» Энцо пишет «Африка», обводит слово в кружок и ведет стрелку к львиной голове. Усталости они не чувствовали — еще действовал адреналин, полученный на автостраде, а суп и вино подкрепили их силы.

Энцо долго смотрел на «доску». Анализ прежних подсказок привел его в малоприятное место — в мозг преступника. Сейчас предстояло снова совершить подобное путешествие, думать, подобно убийцам Гейяра, восстановить логику событий, увязать одно с другим. Он слышал, как сзади Шарлотта что-то набирает в строке поиска, и посмотрел на фотографию значка.

— Нужно узнать, чей это флаг, — сказал Энцо. — В Интернете должны быть какие-то функции, с помощью которых это можно сделать.

— Я посмотрю.

Энцо снова перевел взгляд на львиную голову.

— Может, Эфиопия? Хайле Салассе, последний император Эфиопии, носил прозвище Лев Иуды.

— Эфиопия никогда не была французской колонией, — отозвалась Шарлотта. — Погоди, вот то, чего ты хотел, — «Поиск флагов Ивана Саражкина». Поразительно! Можно создать любой флаг, выбирая из разнообразных элементов, цветов и девайсов — так автор назвал символы на государственных флагах.

Энцо подошел к ней и внимательно вгляделся в экран.

— Так, тип флага — три вертикальные полоски. — Шарлотта нашла черно-белый флаг с тремя вертикальными полосами. — Цвета зеленый, желтый и красный, — бормотала она, выбирая из одиннадцати оттенков. Переведя курсор на развернувшееся длинной дорожкой меню символов, она отыскала звезду, сразу указав цвет, кликнула на кнопку «найти флаг», и через секунду на экране появилось большое изображение искомого полотнища с надписью «Сенегал». — Это сенегальский флаг.

— А Сенегал был французской колонией?

— Да. — Шарлотта скопировала название государства в строку поиска, открыла сайт Всемирной энциклопедии и прочла: — «Сенегал — государство в Западной Африке на побережье Атлантического океана, между Гвинеей-Бисау и Мавританией. Получил независимость от Франции в тысяча девятьсот шестидесятом году».

— Тысяча девятьсот шестидесятый, — повторил Энцо. — Это вторая из дат, выгравированных на саламандре.

— А первая какая?

— Тысяча девятьсот двадцать седьмой.

— Может, какое-нибудь важное событие в истории Сенегала? — Шарлотта набрала «Сенегал» и «1927» и застонала: — Двести шесть тысяч результатов! Да над этим надо месяц сидеть!

Но Энцо, не теряя энтузиазма, вернулся к доске, написал «Сенегал», обвел его в кружок и нарисовал стрелку от флага и от Африки.

— Давай пока оставим даты, — предложил он. — Что мы знаем о саламандрах? Ты говорила про эмблему Франциска Первого. Взгляни, что мы сможем найти?

Пальцы Шарлотты резво застучали по клавишам.

— Здесь масса сведений о короле Франциске, — сказала она, просматривая текст на экране. — Горячий поборник Возрождения. Взял себе девиз «Питаю и уничтожаю»[59] — наверное, поэтому и выбрал саламандру в качестве символа. Она считалась настолько холодной, что якобы гасила любое пламя при соприкосновении. Даже к шляпе король прикалывал драгоценную брошь в виде саламандры. — Шарлотта подняла глаза. — Такую же, как мы нашли в ящике.

Энцо покачал головой:

— Мне это ни о чем не говорит.

— Подожди. — Шарлотта уже печатала что-то еще. — Франциск Первый известен также как Франциск Ангулемский.

Энцо приподнял бровь:

— Твой родной город.

— Кажется, оттуда родом его семья, Валуа Ангулемские. Внук Франциска Первого стал последним в роду. — Она посмотрела на Энцо: — Может, саламандра означает Ангулем и останки нужно искать там?

Энцо с сомнением покачал головой:

— Не вижу здесь связи. Разве что… Семья Гейяра тоже из Ангулема. — Он задумался. — Пожалуй, я это запишу. — Он написал на картоне «Франциск Первый (Ангулемский)», обвел в кружок, провел стрелку от саламандры и, обернувшись, спросил: — Какие еще символические значения у саламандры?

Набрав в строке поиска новые условия, Шарлотта нашла статью о символизме и саламандрах.

— Огонь, — просто ответила она. — В пятнадцатом веке один швейцарский врач назвал саламандру символом огня. А знаменитый исследователь Австралии писал об аборигенах: «Туземцы просто помешаны на горении и сжигании. Можно подумать, они принадлежат к легендарной расе саламандр и питаются огнем, а не водой». — Она наскоро просмотрела статью и покачала головой: — Огонь, и все. Слово «саламандра» произошло от арабско-персидского корня, означающего «жить в огне».

Энцо написал «огонь» рядом с фотографией брошки-саламандры, но обводить не стал — связи по-прежнему не было. На секунду он закрыл глаза, и пол под ногами поехал в сторону. Покачнувшись, Маклеод ухватился за край стола, чтобы не упасть.

— Тебе нехорошо? — вскочила Шарлотта.

— Все нормально. — Он отступил на шаг и вновь взглянул на «доску». Белый цвет показался ему нестерпимо ярким, и он невольно сощурился, чтобы разглядеть написанное, уже понимая, что сегодня пороха не изобретет.

— Скоро четыре, — сказала Шарлотта. — Солнце взойдет меньше чем через час.

Энцо кивнул, смирившись с неизбежным:

— Пожалуй, надо немного поспать.

Шарлотта выключила компьютер, убрала пустые бокалы и за руку повела Маклеода в спальню в задней части дома. Двойная кровать с массивным резным деревянным изголовьем занимала почти всю комнату, оставляя место лишь для высокого гардероба. Стены и дверь были оклеены кричаще-яркими, зелеными с розовым, обоями. Голая лампочка под потолком убивала всякое подобие уюта. Было промозгло, пахло подвальной сыростью.

— Надо было оставить форточку открытой и проветривать дом, — с досадой сказала Шарлотта. — Это комната родителей, моя на чердаке. Там теплее и суше, но всего одна узкая кровать. — Рассказывая, она открыла окно, широко распахнув ставни и вставила в пазы сетчатый экран от насекомых.

Постель оказалась сырой и холодной. Обнаженные, они тесно прижались друг к другу и лежали, согреваясь. Маклеод обнял Шарлотту, накрыв рукой грудь, и почувствовал ладонью острый сосок, напрягшийся от холода. Но мысли о сексе не посетили двоих уставших людей, которым было удивительно комфортно рядом. Через несколько минут после того, как Шарлотта выключила свет, оба уже спали.


предыдущая глава | Опасная тайна Зала фресок | cледующая глава