home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Козырь в рукаве

«Ну вот кто объяснит, откуда берется столько грязи? Ведь чищу каждую неделю. Ну ладно, раньше можно было сказать, что пыль носит, но вот уже две недели, как выпал снег, от пыли, казалось бы, и следа не осталось – ан нет, вот она, грязь. И драишь, и драишь, а все без толку. И ладно еще АКМС и «стечкин», эти я часто с собой таскаю, но ведь и другие ничуть не чище. Дурдом какой-то!»

Андрей тяжко вздохнул и взялся за магазины. Нужно было их разрядить и зарядить другие, чтобы пружины отдохнули. Эту процедуру он проделывал каждую неделю. Неизвестно, имеет это под собой реальные основания или нет, но в училище в него вдолбили, как «Отче наш»: если не хочешь заполучить перекос или недосыл патрона, периодически прослабляй пружины магазинов. На пограничных заставах магазины первой очереди, которые всегда в полной боевой готовности, вообще снаряжали только двадцатью пятью патронами, чтобы не перенапрягать пружин. В общем, не может сразу столько народу, да еще и в разных родах войск, нести одинаковую ахинею, а раз так, то это нужно делать. Переснарядить четыре магазина несложно – хуже, если оружие подведет в самый неподходящий момент. Конечно, все может случиться, а раз в год и вилы стреляют, но увеличить шансы безотказной работы механизмов за счет незначительных усилий раз в неделю все же не так трудно.

Наконец с чисткой оружия было покончено. Хорошо, хоть сезон дождей миновал, иначе хватило бы мороки с остальным оружием. Сырости оно боялось похлеще, чем автоматы: чуть зазевался – и ржавчина начинает проступать с завидным упорством. И ведь смазываешь, не жалея смазки, да куда там. Как только выпал снег и дом стал топиться, в оружейке сразу стало тепло и сухо, соответственно и металл перестал подвергаться атакам агрессивной сырости. Так что остальной арсенал был просто просмотрен, и чистка применялась только по мере необходимости, пыль здесь не помеха, разве только арбалеты так же тщательно были вычищены – там тоже механизмы, и тоже требуют более тщательного ухода.

С кольчугой так и вовсе все просто. Брук, наученный прошлым опытом, приводил ее в порядок каждый вечер, как только господин снимал ее, потому что если пропустить хотя бы один день, то работы добавляется на порядок. Эндрю как-то обещал поставить специальный лак для покрытия кольчуг – это сэкономило бы много времени.

– Господин, а как вы учились стрелять из вашего оружия?

Ну вот. Опять мальчик затянул старую песню. Андрей до того устал от беспрестанных канючений своего оруженосца, что однажды чуть было не устроил ему пробные стрельбы, решив выделить для этого десяток патронов. Но потом быстро остыл и дал задний ход, так и не успев озвучить Бруку свою идею. К своему счастью, так как атаки пацана резко усилились бы – паренек уже понял, что господин его любит: он ни разу не поднимал на него руки, но если и поднимет, то сделает это все с той же любовью. Брук беззастенчиво пользовался этим, стараясь не переходить незримой грани, что пока и спасало его от порки. Вот бы еще Тэд так же был предсказуем. Этот медведь любил детей, но не гнушался в целях воспитания и розгами угощать, не минула чаша сия и Брука. Мальчик поначалу думал, что господин не потерпит подобного обращения со своим оруженосцем, да куда там. После первой порки он только улыбнулся и заметил, что Тэд – «это вам не картошки, дров поджарить», у него не забалуешь. Брук, конечно, не все понял, но точно уяснил одно: в процесс обучения господин Андрэ вмешиваться не собирается, и если для успешного обучения Тэд решил использовать розги, то так тому и быть.

Андрею, конечно, было не жалко выделить несколько патронов, но проку от этого было бы мало. Стрельба – это такое дело, которое требует постоянной практики. Вот он в свое время стрелял до тошноты, до звона в ушах – и что в итоге? А в итоге сильно отвык от использования оружия, и звуки выстрелов вначале ему казались слишком громкими, и адреналин в кровь выбрасывало просто огромными порциями, из-за чего он мазал безбожно. Ведь на поляне орков было только шестеро, а он всадил тридцать патронов из автомата, да еще и «стечкина» разрядил полностью, а это еще двадцать патронов. Когда уничтожали погоню, он высадил почти полностью пулеметный диск, а в нем емкости семьдесят пять патронов. А вот на постоялом дворе уже действовал иначе, более хладнокровно, а потому и весьма ловко положил тех арбалетчиков. Но вот пришлось применить оружие против солдат сэра Артура – и опять сложности. Нет, конечно, все прошло удачно, но он-то знал, что нет чувства единения с оружием, каждый из них в этот момент жил своей жизнью, – счастье, что лошади взбесились и цели были недалеко, сложно промазать. Так что без регулярных стрельб это только неоправданная трата драгоценных боеприпасов, а восполнить их было неоткуда.

Мальчик вопросительно смотрел на Андрея, но что он мог ему сказать? Не мог же он рассказать парнишке о том, что еще мальцом несмышленым бегал в тир, где просаживал на стрельбу из воздушки деньги, которые давали ему на завтрак в школу. Только Эндрю знал настоящую историю Андрея, спасенные на орочьей стороне о многом догадывались, особенно Грэг, но доподлинно не знали, остальным была известна версия, подправленная купцом, и во избежание проблем Андрей стойко придерживался именно ее.

Андрей опустил руку на голову Брука и взъерошил его волосы, уже приготовился сказать какую-нибудь колкость, но так и замер с рукой на голове пацана.

«Стоп. Что это было? Вот сейчас я о чем-то интересном подумал… Только что у меня мелькнула какая-то дельная мысль. Так. Брук спросил меня, как я научился стрелять, и я вспомнил тир. ВОЗДУШКА. Ну конечно, вот оно. Пневматическое оружие. Если я не могу вспомнить, как изготовить порох, потому что я никогда не знал этого, то с пневматикой все гораздо проще. Ну не так просто, но зато возможно. Нужно будет покорпеть над чертежами, Грэгу забот добавится, но он этому только рад будет, ему все нипочем, если о новинках речь. Нет, точно возможно. Ведь еще в пятнадцатом веке были попытки использования пневматических ружей, в то время из-за дороговизны пороха, а также сложностей его использования в сырую погоду искались способы альтернативного оружия. Более того, в 1779 году в Австрии механик Жерардони изобрел пневматическую винтовку, которая едва не заменила кремневые ружья в австрийской армии. Правда, потом ограничились тем, что вооружили ими пограничную стражу: прицельная дальность была невысока – всего полтораста метров. Но с другой стороны, использовалась круглая пуля, а можно применить коническую. Дальше. Баллон-приклад накачивался до давления в тридцать три атмосферы, но давление можно увеличить, а значит, увеличить и дальность стрельбы, и убойную силу, и количество выстрелов. Не все сразу, но это возможно, черт возьми. А самое главное, я ведь набрел на сайт, где были чертежи этой винтовки, да еще и фотографии хода реконструкции. Размеры, правда, не везде и далеко не все… Да нет же. Вполне возможно»…

– Господин Андрэ.

– А? Что?

– С вами все в порядке?

– Да-да, мой мальчик. Все в полном порядке. Все, можешь идти, а мне нужно…

Быстро закрыв оружейку (ключи были только у него – во избежание, так сказать), Андрей поспешил в свой кабинет, будучи в состоянии сильного возбуждения. Брук даже испугался за господина и побежал к госпоже Анне.

Эта просторная светлая комната как-то сама собой превратилась в его рабочий кабинет. Иногда ему на ум приходили занятные идеи, и услужливая память подбрасывала все то, что с этой идеей было связано, а значит, нужно было место, где бы он мог уединиться и хранить те или иные чертежи и записи. Так в комнате появился большой стол – ведь бумаг зачастую было очень много, – потом стали появляться шкафы, в которых находили свое место книги и папки с его бумагами. Для разработки чертежей ему понадобился кульман, и плотники совместно с кузнецами сделали это чудо по местным меркам, – так Андрею стало значительно проще работать. Обошлось в копеечку, бронза – она дорогого стоит, но Андрей предпочитал не экономить. По его чертежам, опять же из бронзы, была изготовлена и готовальня, хранившаяся в деревянной коробке, изнутри отделанной бархатом. В кабинете, кроме шкафов, стола, кульмана, кресла, пары стульев и скамьи у стены, больше ничего не было.

Засветив все свечи над своим рабочим местом, Андрей сноровисто прикрепил большой лист картона и, вооружившись карандашом, начал чертить то, что должно было превратиться в оружие, равного которому этот мир еще не знал. Его оружие не в счет до тех пор, пока не станет известен секрет производства пороха. Оружейником или механиком он был неважнецким, но навыки чертежника у него все же имелись, а в последнее время была и кое-какая практика, так что дело должно было двигаться без особых проблем.

Закончив все приготовления, Андрей замер, не зная, с чего начать. Это не были трудности, связанные с тем, что он не мог представить того, что должен был начертить. Так было всегда. Каждый раз, когда он занимал место перед чистым листом бумаги, перед ним вставал вопрос: «С чего начать?» Здесь трудности были еще и оттого, что если с тем, что он чертил раньше, он имел возможность, так сказать, пообщаться вживую, то в отношении этой винтовки… Да, он помнил все чертежи, вот только как это все будет работать, не знал, а имел только общее представление. А потом, никто не мог поручиться, что на том сайте были выложены все чертежи. Опять же не везде были проставлены и размеры.

Наконец карандаш заскользил по картону. Работа началась. Андрей решил действовать самым простым способом, а именно – подготовить чертежи винтовки Жерардони, а уже потом внести изменения в уже готовую конструкцию, под те характеристики, которые решил использовать в этом оружии. Одно только применение конической пули вносило свои коррективы. К тому же калибр у прототипа был тринадцать миллиметров, он же решил ограничить его девятью: благодаря конической форме пуля не должна была потерять в весе, но зато ее проникающая способность была бы существенно выше. Мелькнула было мысль сделать калибр поменьше, но он ее отмел, так как изготовить ствол достаточно хорошего качества более мелкого калибра было сложнее, а у него в распоряжении были только самодельные станки. Да, они с Грэгом не раз переделывали их, добиваясь максимальной точности, но от этого они не перестали быть самоделками, хотя он и надеялся, что все же превосходят по качеству станки того же австрийского оружейника.

Как ни странно, но работа сильно тормозилась, несмотря на его абсолютную память. Да и было с чего. Там, где дело касалось частей, у которых на чертежах были указаны все размеры, все шло весьма споро, но, когда доходило до деталей, размеры которых не были проставлены, приходилось морщить лоб и действовать методом выявления этих самых размеров путем выведения пропорций с деталями, все размеры имеющими. В общем, мороки хватало, но дело постепенно двигалось.

Дверь в кабинет отворилась, и в кабинет вошла Анна. Зябко кутаясь в шаль, хотя в доме было тепло (вероятно, сказывалось завывание ветра за окном), она подошла к мужу и, прильнув к его спине, мягко обняла, скрестив руки на его груди. Андрей, машинально склонив голову, поцеловал ее руки и потерся щекой об ее кисти.

– Ой, царапаешься.

– Извини.

– Не извиню. Либо отпускай бороду, либо брейся постоянно, – прижавшись сильнее, наигранно капризно заявила она.

– Ну не бриться же мне по два раза на дню! – притворно возмутился он, подыгрывая жене.

– А почему бы и нет? Ты же говорил, что любишь меня и готов ради меня на все. Или такие жертвы в перечень не входят?

– Ну-у если ты настаиваешь, то без проблем. Только вот боюсь, что моя кожа будет несколько возражать против чрезмерного употребления бритвы, и мое лицо покроется прыщами.

– Нет. Прыщей не хочу. А как насчет бороды?

– Да чешется она постоянно.

– Все-то тебе не так. Ладно, придется тебя терпеть.

– Ну спасибо.

– Не за что.

Андрей вновь слегка потерся об ее руки и нежно поцеловал их. Нет, все же он был чертовски везуч. Анна оказалась просто чудом. Когда он вернулся из того рейда на затерянный в лесу хутор, его жена предстала перед ним в совершенно другом свете. Перемены были столь разительны, что он поначалу просто остолбенел, но уже через мгновение сбросил оцепенение и привлек ее к себе со всем пылом, который в нем скопился в изрядном количестве. Как выяснилось чуть позже, ровно через столько, сколько потребовалось им, чтобы подняться в спальню и сбросить с него доспехи, а ей избавиться от платья, пыла и страсти в его жене скопилось еще больше.

Разница была столь разительной, что Андрей не сразу смог поверить в происходящее. Темперамента у Анны оказалось столько, что она затмила даже многоопытную баронессу Бишоп, разве только опыта не хватало, но это дело наживное. Только под утро всю ночь боявшийся вспугнуть супругу Андрей все же поинтересовался причиной столь разительных перемен. Узнав же, решил, что, наверное, и действительно им руководил сам Создатель, когда он вызвался схватиться на Божьем суде. Он был настолько благодарен падре за то, что он сделал, что готов был теперь за него, как говорится, и в огонь, и в воду. Надо ли говорить, что не менее благодарен он был и Агнессе. В свое время он спас ее жизнь, но спроси его сегодня, считает ли он, что она рассчиталась с ним, – и он без раздумий ответил бы «да», ибо разве не столь же дорого счастье, сколь и сама жизнь? Если в жизни нет счастья, то это просто существование, а существовать он не хотел.

Правда, где-то внутри грыз его червячок. Ну что мешало ему самому, не боясь и не откладывая на завтра, самому поговорить с женой. Но, поразмыслив над этим, он все же пришел к выводу, что, попытайся он сам разубедить жену, – скорее всего, у него ничего не получилось бы. Все же Церковь здесь слишком глубоко пустила корни, и набожная девушка скорее приняла бы его за сластолюбца и греховодника, а так… Наставления священника в первую очередь были развеяны священником, а потом жизненный опыт довершил начатое.

– Ко мне тут Брук прибежал, боится за тебя. Говорит, ты был таким странным и возбужденным.

– Есть немного. Понимаешь, придумал кое-что, и пока не забыл… Вот, побежал чертить.

– Это?

– Да.

– А что это?

– Карабин. Ну оружие такое.

– Похожее на твое?

– Только похожее, но совсем другое.

– Сильнее?

– Нет. Но нечто между им и арбалетом. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Закончил?

– Пока даже не начал.

– Хорошо.

Сказав это, Анна прошла к креслу и, скинув тапочки, забралась на него с ногами, поджав их под себя и поплотнее укутавшись в шаль. Всем своим видом она давала понять, что готова ждать супруга столько, сколько потребуется, хоть всю ночь, хоть сутки напролет.

– Анна!

– Даже не проси. Я слишком долго спала в своем конце кровати. Больше не хочу. Мне еще предстоит спать в холодной постели, когда ты соберешься куда-нибудь, – упрямо мотнув головой, заявила жена.

– Не будь маленькой.

– А мне казалось, что тебе нравится, когда я похожа на маленькую девочку и начинаю капризничать, – лукаво проговорила она.

– Ты поняла, о чем я, – нежно улыбнувшись, сказал он, при этом его лицо сияло, как начищенная монета.

– Конечно, поняла, глупенький. Ты не обращай на меня внимания. А давай, пока ты тут будешь чертить, я быстренько сбегаю на кухню и принесу чего-нибудь перекусить.

– А если я растолстею?

– Вот уж из-за чего не переживай. Ты как раз и был толстым, когда я на тебя глаз положила.

– Уверяю тебя, что к тому времени я уже успел порядком сбросить вес.

– А сейчас тебе не даст зажиреть Джеф.

– Ну а если ты поправишься? Толстухи не в моем вкусе.

– Не поправлюсь. К тому же я еще не набрала своего прежнего веса. Зачем тебе сушеная рыба? Ну так как?

– Хорошо.

– Тогда я побежала на кухню.

С этими словами Анна подскочила с кресла и, впрыгнув в тапочки, проворной мышью скользнула за дверь. Андрей только и мог, что с глупой улыбкой смотреть ей вослед. Но потом, словно спохватившись, быстро обернулся к кульману и продолжил работу.

Он не имел технического образования, но дело, несмотря на это, все же продолжало двигаться вперед. Вскоре чертеж карабина в продольном разрезе был готов. Пора было подумать и о модернизации – ведь он не собирался оставлять все как есть. Оно конечно, конструкция карабина подкупала своей простотой, но вот только он не собирался просто воссоздать винтовку Жерардони, а немного ее переработать. Так, применение новых пуль исключало использование трубчатого магазина, поскольку австрийцем использовались круглые, которые не мешали друг другу при перемещении из магазина в ствол поперечно скользящим затвором. С конической такой вариант не получался из-за седла в основании, так как наконечник находящейся внизу пули цеплялся бы за него.

Кроме использования коробчатого магазина, ничто другое на ум не шло. Расположить его привычно снизу, так, чтобы канал подачи воздуха из баллона в канал ствола не делал резких коленец, тоже не получалось. Поразмыслив, он решил расположить его справа, а досыл пуль осуществлять продольно скользящим болтовым затвором, который после досыла запирал бы канал ствола, рычаг затвора – сместить назад, чтобы рука не задевала магазина при перезарядке. На передней части, так сказать, на боевой, предполагалось сделать выступ, который должен был упираться в седло пули и, вогнав ее в нарезы, обеспечивать необходимый зазор, чтобы поступление сжатого воздуха было беспрепятственным. При движении назад, при помощи рейки с рисками под шестерню тяжелого курка, он станет его взводить, отчего двигаться, конечно, будет довольно туго, но тут уж никуда не денешься, да и не столь уж тугим должен быть взвод: все же основной упор будет именно на массивность ударника.

С клапаном на баллон он решил особо не мудрить и использовать конструкцию обычного золотника от автомобильной камеры, правда, с размерами нужно будет поиграть: рассчитать что-либо он не мог – не было у него необходимых знаний. Не знал он и как вычислить диаметр канала подачи воздуха к казеннику, – ну да все придется узнавать методом тыка.

В принципе вот такая вот получается общая схема. Единственное, что его продолжало тревожить, – это то обстоятельство, что у винтовок Жерардони, как и у остальных с баллонами высокого давления, после каждого выстрела наблюдались изменения в характеристике стрельбы. Менялось давление – соответственно с понижением давления выпускалось большее количество воздуха, так как ударник открывал клапан на все большее количество времени, а отсюда изменялись и параметры прицеливания. Для большой точности нужно было добиться постоянного давления, но как этого достичь?

Само собой в памяти всплыло слово «редуктор». Газовый редуктор, с которым он сталкивался еще в детстве, когда у них на кухне стоял баллон с пропаном, но только этот редуктор помочь ему не мог, да и не знал он его устройства – не интересовался никогда и представить себе не мог принципа его действия. А решать с постоянным давлением нужно, иначе идея и выеденного яйца не стоит. Или стоит?

Ему вспомнилось такое понятие, как «плато», – это параметры давления воздуха в баллоне, когда характеристики стрельбы будут мало отличаться друг от друга. Конечно, отличия будут, но незначительные. И потом, использовали же винтовку Жерардони, как и другие винтовки. Снайперской стрельбы не получится, но на такой подарок он и не рассчитывал: он подозревал, что с точностью вообще возникнут неслабые проблемы.

Конструкция простейшего редуктора, скажем так, принципиальной схемы у него в голове также всплыла, но, поразмыслив, он отказался от него. Так как вспомнилось и то, что редуктор был весьма капризной конструкцией, быстро загрязнялся, нуждался в тщательной регулировке. В общем, тот еще геморрой, – а оно ему надо? Он собирался сделать боевое оружие, а как известно, оно чем проще, тем эффективнее и надежнее, – пневматика сама по себе весьма капризна, а с учетом их возможностей должно было стать еще капризней, так к чему усложнять, если и без того все сложно?

Он со всем доступным ему тщанием вносил изменения в чертежи, но стал ловить себя на мысли, что занимается ерундой.

«Нет. Так не пойдет. Так работать нельзя. Я представляю себе все только в общих чертах, а это не то что далеко от конкретики – это из области «слышал звон, да не знаешь, где он». Значит, начнем с прототипа. Конструкция, конечно, будет неказистой, но зато сможем рассчитать размер баллона, клапан, он же золотник, диаметр канала – в общем, сначала добьемся работы механизма, а потом придумаем, как из него сделать карабин».

Прикрепив другой лист, он увлеченно стал чертить, стирать и вновь чертить. Он настолько увлекся, что время проходило совершенно незаметно, словно и не текло вовсе. В конце концов прототип стал обретать реальные черты. В результате почесывания затылка, постукивания карандашом по зубам, нахмуривания бровей и сморщивания лба он сумел воплотить в чертежах нечто разумное, – ну уж на то, что идея не сработает, ничто не указывало точно. Должно было сработать.

Система была готова, рассчитать что-либо он не мог, так как попросту не знал метода для таких расчетов. А может, и знал, но не представлял, как это применить, и поэтому ничего не вспоминалось. Придется постигать все опытным путем, ну да это не так страшно – времени и сил затрачено будет много, но в результате на выходе все должно получиться.

Довольно потянувшись, он повернулся в сторону стола и так и замер с разведенными в стороны руками. Он так увлекся чертежами, что не заметил, как вернулась Анна. На столе стоял поднос, на котором находились краюха хлеба, кусок холодной оленины, сыр и кувшин с морсом – Андрей не был любителем выпивки, но пищу любил запивать, вот женушка и озаботилась. Сама Анна, сжавшись в калачик и укутавшись с головы до ног в шаль, приютилась в кресле и мирно посапывала. Вероятно, видя, насколько муж увлечен, она решила его не отвлекать, но, верная своим словам, и сама никуда не пошла, а тихо пристроилась на кресле, где благополучно и уснула.

Опустившись перед ней на колени, Андрей нежно поцеловал ее в носик, отчего она забавно поморщилась во сне, вызвав этим у Андрея еще больший прилив нежности. Бережно подняв жену на руки, он вынес ее из кабинета и направился в спальню. Нужно было все же поспать. Ему предстояли нелегкие дни, так как то, что он сделал на данный момент, было только началом, если не сказать скромнее. Предстояло еще разработать фрезерный станок – благо токарный вполне приемлемого качества уже был: оба они будут использоваться для изготовления частей карабина. Нужно было еще придумать, как выполнить нарезку в стволе, а это еще один станок. Да еще много чего.


* * * | Царство Небесное | * * *