home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

С наступлением теплых деньков жизнь в замке оживилась Некоторые "перелетные птицы", переждав холода приготовились к путешествиям по другим королевствам и странам. В то же время матушка распорядилась приготовить ещё несколько помещений, ожидая наплыва новой волны "гениев и талантливой молодежи". В один из дней отец с несколькими своими доверенными лицами отправился в Галисию, где у него были какие то дела, матушка, решила его проводить, а на обратном пути погостить несколько дней у королевы, так что я был представлен сам себе. В вопросы связанные с хозяйством я благоразумно не лез, так как ничего в этом не соображал, хотя и был оставлен в замке старшим. Элиза, тоже почувствовав свободу и, отпросившись у меня, в сопровождении нескольких своих кавалеров отправилась в королевский дворец, что бы навестить там Азалию.


Дабы избавиться от безделья и скуки я стал помогать кому растирать краски, кому таскать глыбы мрамора, или месить глину. Вскоре я стал нарасхват:- Арт, принеси то, подай то, приготовь это… До обеда время пролетело незаметно. Сразу же после обеда я вместе с сэрами Труором и Траутом отправился на задний двор, где мы тренировались в стрельбе из пистолей. Прежде всего, меня учили: необходимо осмотреть кремний в замке и при необходимости или поправит его или заменить. Порох в ствол сыпать аккуратно, ровно по мерке, пыжи забивать легкими движениями. При стрельбе глаза не закрывать, а только щурить. Целиться в грудь противнику на 15 шагов и в голову на 25. У каждого из нас были свои пистоли, так сказать по руке, но сэр Труор требовал, что бы после трех выстрелов мы менялись, что бы иметь возможность пострелять и из чужого оружия. От непрерывной канонады у меня уже шумело в ушах, когда ко мне подошел сэр Патрик, наш управляющий и прокричал в ухо, что у нас гости и требуется мое присутствие.


Разгоряченный, с разряженными пистолями я направился через боковые двери в зал ожидания, где мы обычно принимали гостей. Там было шумно, бегали благородные слуги, сбиваясь с ног и накрывая на столы. В замок пожаловал его королевское величество король Кай 4 собственной персоной с небольшой свитой и охраной. Увидев входящего меня, он широко улыбнулся и громко произнес:- Вот это занятие для настоящего мужчины, — и подойдя ко мне доверительно сообщил, — А я сбежал из замка. Когда вокруг тебя весь день крутятся три женщины, это ещё куда не шло, но когда их становится пять, а одна из них вдруг заявляет, что она кажется чуть чуть беременна и возможно у меня наконец то появится наследник, то сами понимаете сэр Арт, требуется как следует приложиться к хорошему кувшину вина или меда, что бы эта без сомнения важная новость нашла свое достойное место в нашей королевской голове.


— Кто тут у вас самый записной и крепкий выпивоха? — Сэр Труор, ваше величество, только все кувшины на стол выставлять не надо, а то он, пока все не выпьет, не успокоиться. — Вот такой то мне собеседник и нужен, зови! Вскоре прибыл сэр Труор и они тут же, не откладывая в долгий ящик важное дело, приступили к беседе. Начали как полагается с молодого меда, так сказать для затравки, потом пошел выдержанный, потом его королевское величество вспомнило, что с ним прибыл надсмотрщик и держиморда, которого он, всецело полагаясь на меня, передает мне, что бы я о нем позаботился и ни под каким предлогом не подпускал к этому залу, а особенно ближе к утру.


Этим надсмотрщиком и держимордой оказалась его младшая дочь, принцесса Азалия, которая бесцеремонно забралась в мою комнату и сидя с ногами на моей постели просматривала мои книги. Встретив меня радостной улыбкой она спросила:- Пьют? — Пьют, — утвердительно ответил я. Только после этого она легко спрыгнула с кровати и подбежала ко мне: — Признайся Арт, а насчет своей любимой ты придумал? — Конечно придумал, ваше высочество. — Азалия, — поправила она меня. — Азалия, — послушно повторил я. — Просто я растерялся и не ожидал от вас такого напора и по правде говоря такого предложения. Обычно рыцари сами выбирают себе даму сердца, а тут выбрали меня. Я был к этому не готов. — А сейчас ты к этому готов? Ответить она мне не дала, закрыв мой рот поцелуем. — Я так скучала по тебе, а теперь, представляешь, у нас с тобой впереди целая ночь, пока его королевское величество не изволит накушаться до состояния не стояния.


Изредка я заглядывал в зал, где продолжалась "дружеская беседа сэра Труора и его королевского величества. В зал охрана пропускала только меня и ещё двух слуг, которые сноровисто меняли пустые кувшины и тарелки с закуской. Убедившись, что все в порядке и конца края беседе не видно, я торопливо возвращался к Азалии. Где то уже далеко за полночь Азалия потребовала, что бы я помог ей раздеться и приготовиться ко сну. Я предложил позвать кого нибудь из женщин, на что она резонно ответила: — Ты что одурел? Это не моя спальня, что бы я в ней спокойно укладывалась спать. Это твоя спальня и твоя кровать, так что не выдумывай, а давай развязывай шнуровку и аккуратнее, что бы не порвать и не запутать. Завтра тебе же её с утра шнуровать.


Минут пятнадцать я мучился со шнурками, наконец то платье было снято. Под ним оказалось ещё две пышные юбки, или подъюбники, как назвала их Азалия, которые расстегивались сзади причем один из них был с лифом который тоже расстегивался на спине. Наконец, когда я уже достаточно взмок, она оказалась только в смешных штанишках с оброчками и бантиками, при этом она закрывала свою грудь руками и командовала мной: — Не стой как истукан,…откинь одеяло,… потуши свечи,… раздевайся,… ты что так долго,… а это что такое, все снимай с себя,… ты что не чувствуешь, что и я все сняла…


Когда мы улеглись, она в приказном тоне приказала мне её целовать, пока она не скажет — хватить… Потом, когда мы опустошенные и оглушенные лежали без движения, она внезапно сказала: — Через месяц я уезжаю далеко на юг, меня выдают замуж за какого то султана — старика. Я буду у него не то третьей, ни то четвертой женой. Дорога должна занять почти полгода, а там как раз мне исполнится шестнадцать лет… Я с непониманием уставился на неё. — Как уезжаешь? А как же я? — А тебя я буду помнить всю свою жизнь, ты у меня первый и единственный. Затем превратно истолковав мое молчание она с деланной усмешкой произнесла, — Да ты не бойся за меня, меня уже научили, как обмануть этого старика, так что и к нему я приду чуть чуть девицей. А потом мы опять занимались тем, чем нам нельзя было заниматься. Только под утро Азалия немного успокоилась и заснула. Спала она тревожно, постоянно вздрагивала…


В зале, куда я выбрался когда солнце уже было достаточно высоко, я застал следующую картину: — Ваше величество, ну давайте ещё по стаканчику и на этом все. Нельзя оставлять вино на столе, а то оно испортится. — Труор я больше не могу, в меня не лезет. — Ваше величество, ну как вы не понимаете, что лучше недоперепить, чем перенедопить. И вообще жизнь прекрасна, удивительна, если выпить предварительно.


Его величество Кай 4 дрожащей рукой взял стакан, но потом поставил его на стол, ни капли из него не пролив:- Нет, хватит, а то королева заметит, что я выпил лишнего, — а потом подозрительно осмотрел стол заваленный пустыми кувшинами, — а мы что действительно выпили лишнего? — Да что вы, — заплетающим языком ответил сэр Труор, — мы даже не допили то что было, а лишнее даже на стол не подавали. — А, тогда ладно. Распорядитесь закладывать карету, верхом не поеду, растрясет. По приезду меня в мои покои и баиньки. И чтоб ни каких дел сегодня, я отдыхаю.


Я торопливо пошел в свою спальню, Азалия ещё спала. — Азалия, его королевское величество собирается возвращаться во дворец. Она открыла глаза и сладко потянулась:- Верхом или в карете?

— В карете. — Тогда у нас есть ещё пару часов. Иди ко мне…

А потом я с мучениями одевал свою принцессу, кое как мне это удалось, так что когда она смотрелась в зеркало, то весело сказала: — У тебя неплохо получилось, жаль только что мы больше не встретимся, с завтрашнего дня я попадаю под замок. Моё лицо будет постоянно закрыто прозрачным платком и выходить из своей комнаты мне будет запрещено до тех пор, пока не приедут послы султана и не заберут меня. — Но если тебе нельзя выходить, это не значит, что к тебе нельзя будет входить. — Дурачок, меня уже сегодня вечером будут охранять стражи султана, а неприятности нам не нужны.


Вот так, не успев начаться закончилась моя первая любовь. Родовой замок мне покидать запретили, даже Элиза не доставала меня своими подколками и язвительными замечаниями. Видимо и она поняла, что и ей когда то придется вот так же выпорхнуть из родного гнезда и хорошо, если выйти замуж где нибудь здесь поблизости, а если вот также куда нибудь на далекий юг или север… Так прошел месяц. Азалия уехала в сопровождении нукеров султана…

Мое болезненное состояние Труор выгонял тренировками. Он выматывал меня до такой степени, что я без сил приходил в свою спальню и замертво проваливался в сон. Ещё через полтора месяца я с удивлением заметил, что Азалию уже почти не вспоминаю, её облик потускнел в памяти, остались только вкус её губ, жар её тела, да в ушах нет нет, да раздавались её стоны и прерывистое дыхание. Вскоре и эти воспоминания оставили меня. Только глубоко в сердце поселилась тягучая и малозаметная днем боль.


А потом началась подготовка к моему первому самостоятельному выезду в большой мир. Я отправлялся к авгуру в Готию сразу после того, как отпраздную свое восемнадцатилетние.

Мой день рождения прошел буднично. Друзья подарили мне несколько моих портретов, матушка вышитый кошелек с нашим гербом, сестра — небольшой медальон со своим изображением, а граф, хорошо подогнанную под меня кирасу. Конечно от выстрела из пистоля в упор она не спасет, но вот грудь и спину от удара шпаги или кинжала защищала надежно.

В день отъезда я получил несколько очень полезных советов от отца: — Береги честь смолоду, а шпагу держи всегда острой; — суди о людях по делам их; — не бойся врагов, а бойся друзей, которые могут предать; — женщина, она хоть иногда и бывает другом человека, но лучше от них держаться подальше; — даже в безвыходных ситуациях есть выход — напасть первым…


До ближайшего авгура на территории Готии было всего три дня конного пути, но это не совсем верно. Три дня, это если не останавливаться для отдыха и постоянно менять лошадей. Так что мое путешествие могло растянуться и на семь и на десять дней. После получения пророчества я планировал посетить столицу Готии, а после этого отправиться в Галию или Галисию. Матушка выдала мне деньги для авгура, которые я должен был передать только ему лично в руки, и для путешествия на первое время. Я так же получил несколько рекомендательных писем от отца к его знакомым, которые должны были мне помочь на первых порах пребывания в незнакомых странах.


Кобылку в нашей конюшне я выбрал себе неказистую, но очень выносливую, по кличке Маруська, но все её звали Марой. Характера она было вздорного, но ход держала хорошо, могла в одном темпе скакать более трех часов и очень не любила, когда её обгоняли. Я с ней ладил, так как ещё начиная с жеребячьего возраста постоянно подкармливал морковкой. Не обремененный поклажей, но загруженный всевозможными наставлениями, ранним утром пятого дня месяца летних гроз я отправился в путь.


Мара неторопливо трусила по пыльной дороге, не обращая ни какого внимания на мои попытки чуть прибавить скорость передвижения, так что я вскоре смирился с этим и жадно осматривал незнакомую мне заграницу. Однако все было знакомо, — те же деревья, те же поля и рощицы и даже пыль было той же что и в Удаче. Я недоумевался, но ведь это другое государство, а значит здесь все должно быть по другому. Перекусил я прямо у дороги теми припасами, что положила мне матушка. Только к вечеру я добрался до первого постоялого двора. Добротное двухэтажное здание из толстых брёвен, двор огражденный высоким забором, ворота, что пока ещё были открыты, — все это убеждало в том, что хозяин заботится о своей безопасности и безопасности путников, а так же их удобстве.


Харчевня встретила меня разноголосым гулом, запахом острого гуляша, стойким перегаром и веселым смехом подвыпившей компании. Мара неторопливо, под моим присмотром, потрусила в конюшню, где по ходу умудрилась укусить пару лошадей, заранее показывая, кто в доме хозяин, после чего чинно встала в стойло и позволила себя расседлать, напоить и накормить. Мне так же пришлось самому её вычистить, так как местного конюха она к себе не подпустила. Со стороны это выглядело наверное так, что я забочусь о каком то сокровище, которым естественно является даже такая кобыла для бедного дворянина.

А выглядел я действительно небогато. Простой и удобный камзол надежно закрывал кирасу, пара пистолей без всяких украшений за поясом, видавшая виды шпага. Только крепкие сапоги на толстой подошве и новые толстокожие штаны немного портили это впечатление. В общем не богатый сын небогатых родителей отправился искать счастье в богатой Готии.


Встретил меня служка и сразу же проводил на половину для знатных господ. Там было пусто. Я попросил простой ужин, кринку молока и комнату наверху для ночлега. Гул, шум и смех на другой половине меня не беспокоили, — они не слышали, как шумят наши вечные гости в замке. Так что я довольно спокойно воспринял сначала наступившую тишину, а потом сдержанный гул, и не придал этому никакого значения. Это был мой первый урок, — в нашем деле мелочей не бывает.


Не дождавшись обещанного ужина, который почему то задерживался, я встал из за стола. Это меня и спасло. Занавески внезапно разлетелись в разные стороны и на благородную половину влетело три здоровых мужика с повязками на лице и здоровыми тесаками в руках. Освободить из ножен шпагу было делом одного мгновения. Я даже не осознал, что я ещё делаю, а в моей левой руке уже оказался взведенный пистоль. Выстрел и в груди у одного из нападавших появилась большая дыра. двое других, видимо не ожидая от меня такой прыти, немного замешкались и с ревом кинулись на меня. Дурачье, они хотя бы в стороны разошлись, ведь мешают друг другу.


Используя преимущество в длине, сделав финт шпагой и обойдя тесак, я чиркнул первому по горлу, как учил меня сэр Фрикс. При нанесении этого удара обязательно повреждается главная жила, кровь бьет фонтаном и человек быстро умирает. Вот и разбойник, выронив тесак и сделав ещё по инерции несколько шагов, схватившись за шею, упал на колени, захрипел и завалился на бок. Я атаковал единственного оставшегося в живых. Он как слепой размахивал своим оружием, не смея оторвать взгляд от своего хрипящего товарища. Сопротивления он практически не оказал и через мгновение получил проникающий удар шпаги в грудь. Всё или нет? На всякий случай я приготовил второй пистоль, положил его перед собой на стол, туда же положил шпагу, что бы она была под рукой и начал заряжать разряженное оружие.


Я не успел этого сделать, так как вдруг вновь разлетелись занавески и на половину для благородных ворвались ещё два человека в масках и с обнаженными шпагами. Судя по манере их поведения и уверенности, они умели сражаться. У одного из них за поясом был пистоль. Однако вытащить он его не успел, так как я выстрелил раньше. Зазвенели шпаги. В начале я просто оборонялся, силясь понять, что за стиль проповедует мой соперник. Потом я сообразил, что стиля не было, а был простой набор приемов, которые были заучены и повторялись один за другим. Может быть в схватках с другими это и приносило успех, но не с рыцарем Удачи и вторым победителем состязаний. Дождавшись, когда мой соперник вновь попытается закрутить лезвие моей шпаги, что бы вырвать её из моих рук, я сделал глубокий выпад с верху в низ, проткнул ему живот и дернул шпагой вверх, рассекая ему внутренности.


Он выронил шпагу, кстати неплохой клинок, упал на колени, потом на бок и зажимая рану в животе зло посмотрел на меня, а потом потерял сознание. А я немного оцепенел. Пять человек, передо мной лежало пять человек. Тут только до меня стало доходить, что это все произошло со мной наяву, и что меня только что хотели или ограбить, или убить. Меня стало трясти. Что бы хоть как то успокоиться я стал заниматься своими пистолями: мерка пороха — утрамбовать, пыж- утрамбовать, пуля, пыж — утрамбовать, порох на полку. Все эти манипуляции я проделал проговаривая свои действия вслух. Заряженные пистоли заняли свое место на столе, возле окровавленной шпаги.


Я взял её в руки и вытер её о штаны одного из убитых мною. Тот которого я пронзил в живот пришел в себя. Каждое движение, каждая судорога причиняли ему неимоверную боль. Увидев меня сидящим за столом и спокойно занимающимся пистолями, он скрипнул зубами:- Провел ты нас, мы думали что ты желторотый птенец вырвавшийся из под родительского крыла, а ты охотник за головами. Каждое слово ему давалось с трудом. — Только ты все равно не найдешь, где я прятал награбленное. Он зло засмеялся, — Тайна черного дрозда умрет вместе с ним, — а потом видимо потеряв всякое терпение от боли, он буквально зарычал, — Добей меня, добей. Ради серого, добей, не могу больше терпеть эту боль.


Одно дело нанести удар противнику в бою или поединке, а другое дело, вот так добить беспомощного. Видимо мои размышления он их принял за желание помучить его, или мое полнейшее безразличие. — Найдешь сухой дуб на старом перекрестке, от дупла отсчитаешь двадцать шагов прямо, там и копай. Все самое ценное я спрятал там, под досками, а теперь добей, не мо… Он дернулся, судорожно закашлялся, изо рта у него потекла кровь и он затих.

Засунув пистоли за пояс, со шпагой в руке я вышел из за занавесок. В зале царила тишина и все со страхом смотрели в мою сторону. — Хозяин, он назвал себя черным дроздом. Есть там невозможно, покажите мне мою комнату и принесите ужин туда, а там, — я кивнул головой себе за спину, — надо прибраться.


Хозяин тоже находился в ступоре, как и остальные посетители постоялого двора. Быстрее всех сообразил служка: — Пойдемте ваша милость, я вас провожу, комната уже готова и постель чистая, вот сюда, на лестницу, на двери вашей комнаты нарисован сокол, а я пойду прибирать там, на той половине, а ужин вам сейчас принесут, не сомневайтесь… Шустрый малый, быстрее всех сообразил, что я наверняка ни кошельки не обрезал, если они есть, ни карманы не проверил, далеко пойдет.

Комната действительно оказалась небольшой и уютной. У глухой стены стояла довольно широкая кровать, под окном небольшой столик и тоже широкая лавка, которую при необходимости можно было использовать как лежанку. В углу на табуретке таз и кувшин с водой, здесь же рядом полотенце. А вот это кстати. Очень захотелось смыть с себя все следы недавних событий. Жаль, что при дворе бани не было. Да они ещё и не во всех замках были, только только стали входить в моду. У нас была… Прошли неполные сутки, как я покинул родовое гнездо, а уже столько событий.


Раздевшись по пояс, но имея пистоли и шпагу под рукой, я вымылся и насухо вытерся. Раздался стук в дверь и на пороге появился улыбающийся хозяин. Слуги за ним несли несколько подносов с различной снедью. — Не извольте беспокоиться ваша милость, это за счет заведения, а увидев мою кирасу на лавке у окна, ещё стал чуть ли ни при каждом слове кланяться. — Это наша благодарность за избавление от банды злого и кровожадного разбойника, что называл себя черным дроздом. Поверите, ваша милость, житья от него в последние месяцы не стало. А ещё, ваша милость, говорят, что у корчмы "Три поросенка" тоже разбойники объявились. Вы б заглянули и туда тоже,… Я прервал его: — Сожалею, но мне надо к Авгуру.


Я пригласил словоохотливого хозяина за стол и во время еды и беседы узнал у него следующее. В последнее время в округе появилось несколько разбойничьих шаек, которые промышляли у постоялых дворов и кабаков. Для борьбы с ними король присылает специальные отряды, но лучшими из лучших считаются охотники за головами, которые действуют в одиночку и расправляются с бандитами без всякой пощады. За голову каждого разбойника король щедро платит, по этому охотники за головами никогда не обыскивают труппы и не срезают у них кошельки. На такую мелочь они не размениваются…


Теперь многое встало на свои места. А вот срезать кошельки, или обыскать карманы, — эта мысль как то в голову мне не приходила, а жаль, ведь ждать платы от короля Готии не приходилось. Утром благородная половина сверкала чистотой и порядком, — все выскоблено, вымыто, ни каких следов вчерашнего побоища. Обильно и вкусно покушав за счет заведения, получив припасов на дорогу, так как следующий постоялый двор можно было достичь только к вечеру, провожаемый всей челядью я покинул гостеприимную харчевню, которую хозяин теперь называл не иначе как "Черный дрозд".


Мара была в своем репертуаре и никуда не торопилась, я тоже и все думал, а попадется ли мне по дороге тот старый перекресток и старый дуб с дуплом, о котором говорил разбойник. Часа через три неторопливой тряски я действительно заметил старый и сухой дуб. Я б проехал мимо и не обратил бы на него внимания, так как он стоял в стороне, но Мара решила, что настала пора ей отдохнуть и сама свернула к нему. Отправив её пастись, я осмотрел дерево. Вот и дупло. Встав к нему спиной, я отсчитал двадцать шагов и оказался в небольшой низине. С дороги меня видно не было. Вытащив шпагу я стал тыкать ею в землю. Через некоторое время мне улыбнулась удача. Чуть в стороне шпага попала в дерево.


Достав кинжал, я, опустившись на колени, приготовился копать. Но делать этого не пришлось. Достаточно было просто разгрести опавшую прошлогоднюю листву и я увидел доски. Откинув их я обнаружил небольшой сундучок, даже не сундучок, а шкатулку. Открыв её, я невольно залюбовался. Россыпь драгоценных камней и несколько десятков золотых монет предстали передо мной. Видимо этот черный дрозд знал толк в добычи. Ничего громоздкого или того, что могут узнать. Только камни и монеты. Меня это полностью устраивало и я повеселевший продолжил свой путь. Мы миновали несколько перекрестков и ответвлений, но я не боялся заблудиться. На каждом перекрестке стоял указатель со стрелочкой, на которой был нарисован знак авгура. Значит в эту сторону мне и надо.


После очередного перекрестка я увидел карету с незнакомым мне гербом у которой слетело колесо. Бедняга кучер и два лоботряса лакея бестолково суетились возле неё, не предпринимая ни каких попыток её починить. Я остановился чуть в стороне и стал с любопытством наблюдать. Отдернулась занавеска в окошке кареты и оттуда показалась недовольное лицо немолодой женщины. — Милостивый государь, вместо того, что бы насмехаться над бедными женщинами, слезли бы и помогли. — А у вас что то случилось сударыня? — А вы что не видите, карета сломалась. — Карета? — переспросил я, — нет не вижу, я вижу что соскочило колесо, а карета в целости и сохранности. — Да какая разница. К вечеру мы должны быть в замке, а с этой поломкой неизвестно когда туда попадем. Да сделайте что нибудь, кавалер вы или не кавалер?


Пришлось спешиться, и намеренно позванивая шпорами, что как бы говорило, что я не кавалер, а просто рыцарь, я подошел к карете. (Небольшое пояснение. У нас в Удаче кавалерами называли только тех, кто удостаивался знаков отличия от его королевского величества. Как правило это была или специальная золотая цепь, или золотая брошь, украшенная драгоценными камнями).

Внимательно осмотрев поломку, я заулыбался. Колесо слетело по тому, что вылетел шкворень из крепления, а это дурачьё даже и не подумало его поискать или заменить на крепкий клин. Пока моя Мара пошла наводить порядки к четверке запряженной цугом, я прошел немного назад, нашел то место, где колесо соскочило, а ещё через десяток шагов и сам злополучный шкворень.


Вернувшись к карете я прикинул, что даже вчетвером нам поднять её будет трудно. — Не соблаговолит ли леди покинуть карету, обратился я к пассажирке, — нам надо одеть колесо. — А так у вас не получится? — Не хотите, не надо, — я уже начинал злиться. — Мара, поехали, здесь и без нас обойдутся. Моя кобыла как собачка быстро прибежала на зов и оскалив зубы уставилась на лакеев. Они немного попятились. — Ну что вы милостивый государь, просто дорога у нас дальняя, мы устали, сейчас выйдем. Помогать даме пришлось мне, так как лакеи боялись пошевелиться и с испугом смотрели на мою Мару, которая по прежнему скалила свои лошадиные зубы. А может она просто улыбалась и у неё было хорошее настроение?


Из кареты, подобрав кучу юбок выбралось нечто невысокое, с недовольным выражением лица и странной прической в виде месяца с рогами наверх. Зыркнув в мою сторону презрительным взглядом, она одернула и поправила платье:- Ну что вы стоите как истукан, сударь, помогите выйти из кареты моей воспитаннице. Вот жаба старая, раскомандовалась тут.

Из кареты сначала появилась рука в белой перчатке, что довольно крепко ухватилась за мою руку, потом голова украшенная высокой и пышной прической, и только после этого на землю буквально выпорхнула миловидная девушка, примерно моего возраста. Стрельнув в мою сторону глазками, она скромно потупила их и встала рядом со своей наставницей. — Представьтесь молодой человек, недовольно проговорила немолодая дама. Я звякнул шпорами:- Сэр Арт, рыцарь Удачи. — А титул у вас есть, сударь? — не унималась старуха. — Да куда уж путешествовать без титула, — стал я ерничать. Но старуха не обратила на это никакого внимания. Пришлось представиться полностью: — Сэр Арт, сын сэра Влада — графа Спешащего на помощь, барон Дальних рубежей, рыцарь Удачи.


Голос и глаза старухи потеплели, — Ну наконец то хоть один настоящий дворянин, а то все деревенщина необразованная. — Баронесса Клара фон Цимерман, она церемонно поклонилась, а это моя племянница и воспитанница маркизета Диана де Бове. Я поклонился, а девица даже не взглянула в мою сторону и не удостоила меня и кивком. Я решил тут же отомстить:- Да, баронесса, по всему видно, что ваша воспитанница в деревне нахваталась дурных манер. Она так высоко задирает свой носик, что его содержимое становится видным всем окружающим. Маркизета тут же выхватила откуда то платок и приложила его к лицу, а потом пунцово покраснела. Баронесса благосклонно посмотрела на меня, а леди Диана де Бове наконец то соизволила изобразить поклон.


— Леди, — решил я не выпускать инициативу из своих рук, — не соблаговолите ли немного прогуляться, пока, мы поставим вашу карету на колеса. Особого приглашения не потребовалось. Немного приподняв подолы своих платьев, они отправились в сторону ближайших кустов.

Через несколько минут, с помощью кулака под нос, я заставил лакеев засучить рукава и поставить колесо на ось, после чего собственноручно закрепил шкворень, а заодно проверил крепление и других колес. — Все в порядке, — успокоил я подошедших дам. Можете продолжать свой путь. — Благодарим вас сэр Арт, — ответила мне баронесса, — а позвольте мне узнать, куда вы направляетесь? — К авгуру, леди Клара. Я должен получить свою порцию предсказаний, это требование моей матушки. — Похвальное стремление во всем следовать советам своих родителей, — голос баронессы стал ещё на полтона теплее. — Не согласитесь ли сударь часть пути провести сопровождая нас до замка маркиза. А то скоро стемнеет, а тут в лесах в последнее время говорят стало неспокойно. — Сочту за честь баронесса. — Тогда прошу в нашу карету, а лошадку свою передайте одному из лакеев. — Сожалею сударыня, но моя кобылка признает только меня, а постороннего человека может и укусить или лягнуть, так что пусть она сопровождает нас.


В карете было совсем не тесно. Обе леди сели напротив меня, причем маркизета демонстративно отвернулась к окну, внимательно разглядывая проплывающий мимо пейзаж и круп моей Мары, что периодически тоже заглядывала в окошко, что бы удостовериться, что я здесь и ни куда не делся. А леди Клара стала расспрашивать меня. В ходе оживленной беседы мы с ней поговорили об искусстве, о литературе, благо в этих вопросах я был настолько подкован, что своими знаниями привел в неописуемый восторг баронессу. А когда она узнала, что я помимо принятого единого говорю ещё на трех мертвых языках, она вообще растаяла. Часть беседы мы с ней провели на старомерсайском, а часть на мерсисайском. Даже молодая леди стала с интересом поглядывать в мою сторону.


Разговор как то незаметно перешел на мои дальнейшие планы. Я признался, что планов у меня особых нет. В столице я планирую навестить герцога Ляконте и графа Фабиуса, — у меня к ним рекомендательные письма, а дальше посмотрим что и как. Но на службу я пока поступать не собираюсь… Названные мною имена вельмож при дворе короля вызвали молчаливое удивление у моих собеседниц, я бы даже сказал зависть. А чему тут удивляться, и тот и другой были рыцарями Удачи и приятелями моего отца…


Уже стемнело, когда мы подъехали к сверкающему огнями замку маркиза де Бове. Забегали слуги, засуетились конюхи. — Барон, вам покажут ваши комнаты, будем ждать вас на поздний ужин… Я проводил Мару в конюшню, вычистил её, накормил и напоил и со спокойной душой отправился в замок. У парадного входа меня ждал вышколенный лакей. Мазнув по мне взглядом и сразу же определив во мне небогатого дворянчика, а с такими нечего и церемониться, он без слов повернулся и повел меня в отведенные мне покои. Только когда он оценил длину моей шпаги и заметил на ней остатки высохшей крови, а также увидев на мне одетую кирасу, в его глазам промелькнуло уважение. Пистоли с грохотом легли на стол. Ещё большее уважение в глазах лакея появилось после того, как он заметил, что на их полках порох и пистоли заряжены.


Добил я его тем, что небрежно спросил о бане, — появилась ли она в их медвежьем уголке, или они по старинке моются в бочках, а то я уже два дня как не мылся. Бани не было, как не было и бассейна. А вот бочка была громадной, вода в меру горячей, а банщицы умелыми. Приведя себя в порядок я стал ждать сигнала к ужину, надеясь, что меня проводят в зал. По этому случаю я надел свежую рубашку и пристегнул уже вычищенную шпагу к поясу.

На поздний ужин меня пригласил и провожал уже другой лакей. Зал для приемов, как я окрестил его, находился в конце коридора, так что заблудиться я не мог. Передав меня с рук на руки распорядителю, он удалился. Поинтересовавшись, как меня представить, распорядитель распахнул двери и хорошо поставленным голосом произнес: — Сэр Арт, рыцарь Удачи. Продолжения не последовало и я спокойно вошел в зал. К моему счастью было немногочисленно.


Во главе стола сидел сухощавый мужчина в дорогом камзоле, слева от него миловидная и уже не молодая женщина, чьи волосы были украшены короной маркизы. С права от маркиза сидел бледный и болезненного вида юноша, по видимому старше меня на несколько лет. С лева от маркизы находилась уже знакомая мне леди Диана, которая теперь не стесняясь рассматривала меня. Рядом с ней сидела баронесса Клара фон Цимерман. Мне указали место напротив всего семейства и начали подавать блюда. Я был голоден, по этому особо не церемонился. Остальные еле еле ковырялись в своих тарелках. После того, как первый голод был утолен, начались расспросы.


Начала их баронесса:- Как вам наша кухня, барон? — Превосходно, леди Клара, хотя наша главная кухарка леди Роза бараньи ножки готовила немного лучше. — Леди Роза? — переспросила маркиза с удивлением. — Да, сударыня, дело в том, что у нас в замке все слуги, даже конюхи люди благородного происхождения в четвертом поколении и все дворяне. А леди Роза, к великому нашему сожалению, вышла замуж за наследного принца сэра Мура и уехала с ним в его дальнее королевство. Это событие произошло этой зимой. Сейчас главной кухаркой является леди Генриетта, но матушка уже сейчас подыскивает ей замену, так как по её словам через год и она выйдет замуж.


— И часто у вас гостят наследные принцы, — меланхолично поинтересовался маркиз де Бове. — Часто ваша светлость. За несколько месяцев до моего отъезда матушка как то сидя у камина подсчитала, что в настоящее время в нашем замке гостят пять принцев крови, два наследника престола и три свергнутых монарха из дальних стран. Маркиз только покачал головой, не принимая всерьёз мои слова. А вот баронесса заинтересовалась. — Простите, барон, а как зовут вашу матушку? — Леди Мила.

И тут наступила тишина. Первой нарушила молчание маркиза:- Так вы хотите сказать, сэр Арт, что вы сын сэра Влада, графа со странным названием- Спешащий на помощь. — Именно так, леди. Я уже называл свой полный титул баронессе и маркизете Диане. А что вас так удивляет?


Вмешался сын маркиза. Он привстал из за стола и поклонился мне — Я сэр Пьер, рыцарские шпоры мне купил его светлость маркиз, по причине слабости моего здоровья. Сэр Арт, а правда ли что ваша сестра такая красавица, что её сравнивают с древней богиней красоты — Афрой? — Не знаю сэр Пьер, по мне так она вредная и противная девчонка и ничего особенного в ней нет. Да вы и сами можете в этом убедиться. На мой день рождения она подарила мне свой медальон. С этими словами я снял с груди медальон и перегнувшись через стол передал его сыну маркиза. Все стали внимательно рассматривать изображение Элизы. — Богиня, — выдохнул сэр Пьер. Я фыркнул, то же мне богиня.


— Простите барон за нескромный вопрос, а в каком возрасте сэр Влад приобрел для вас рыцарский патент? — Ваша светлость, у меня нет рыцарского патента, я возведенный рыцарь. Опять наступила тишина. — Вы хотите сказать, барон, — вмешалась леди Диана, — что вам рыцарское звание за что то пожаловано? Да, молодая леди, на состязаниях в королевском замке я стал вторым после сэра Вопеда. Он показал лучший результат в стрельбе из пистолей. А на шпагах мы с ним равны.


— Сэр Вопед, — задумчиво проговорил маркиз, — это не тот ли незаконнорожденный сын короля Галисии сэра Франка второго? — Да, это он, — ответил я. К тому же он жених старшей дочери нашего короля принцессы Фелии. — А что, у вашего короля есть и младшая дочь? — поинтересовалась маркиза. — Принцесса Азалия, — голос мой предательски дрогнул, — она выходит замуж за султана и сейчас находится на пути к своему будущему мужу. — Вы что с ней знакомы? — живо поинтересовалась леди Диана. И куда только делась её застенчивость и высокомерие? — Да, с самого раннего детства, она подруга моей сестры. К тому же она была дамой моего сердца.


— Ах, как это романтично, дама сердца, — томно проговорила леди Клара. — Жаль, что сейчас все меньше остается настоящих рыцарей. Вы представляете, сэр Арт, — обратилась она ко мне, — в наших краях появились разбойники, банда какого то черного дрозда, они грабят проезжих и говорят, что он из благородных, несправедливо обиженный его королевским величеством. — Ну это на вряд ли, если мы говорим об одном и том же человеке. — А вы что встречались с ним? — Да, какой то разбойник перед своей кончиной признался мне, что он черный дрозд. — Вы его убили? — потрясенно спросила маркиза. — Да, так же как и четверых его помощников, что напали на меня на постоялом дворе. — Вы справились с пятью разбойниками, — это уже с неприкрытым восхищением спрашивала леди Диана. Мне конечно хотелось прихвастнуть, но я решил не приукрашивать события. — Из них шпагой сносно владел только сам черный дрозд, остальные просто мясники, которые старались брать свои жертвы на испуг.


На меня смотрели как на диковинку, с восхищением, недоверием и даже состраданием. Ужин наконец то закончился и мы разошлись по своим комнатам. Как же приятно сбросить с себя сапоги, рубашку, подставить свою грудь свежему ветру, что дул их окна. Разобранная постель манила своей белизной и прохладой и я не стал противится. Быстро разделся и нырнул под одеяло. Заснул я очень быстро и мне, почему то ничего не снилось. Зато рано утром я проснулся свежим и отдохнувшим, схватив шпагу, я попросил слуг показать мне где тут есть сад, или лужайка, где я мог немного размяться.


После тренировки, ополоснувшись холодной водой я стал ждать завтрак. Я наверное так бы и прождал его до обеда, если б не узнал у слуг, что в доме маркиза не принято завтракать. Быстро разобравшись, где кухня и наскоро перекусив там, я собрал свои вещи и отправился на конюшню седлать Мару. Конечно неудобно было уезжать не попрощавшись с хозяевами, но и сидеть и ждать, когда они изволят встать я не собирался. Уже взобравшись на Мару, я заметил, что в мою сторону спешит леди Диана в легком халатике и наброшенной на плечи шали. — Барон, я хотела у вас спросить, ведь правда я красивее вашей бывшей дамы сердца? — Не знаю, — ответил я нагло. Я не видел вашу грудь, маркизета, мне не с чем сравнивать. Я весело наблюдал, как она стала медленно пунцово краснеть. — Дурак, — услышал я в ответ и маркизета быстро пошла в сторону парадного входа. А вас сударыня никто и не просил бредить мои раны, — крикнул я ей в след. На душе было гадко, словно я совершил какую то подлость.


Мара все также неторопливо трусила по дороге а я думал, — интересно, почему это маркиз и его семейка прозябают в такой глуши, почему они не при королевском дворе? Может быть они в опале, или в добровольном изгнании? Видимо в здесь есть какая то тайна, надо будет разузнать. Последующие два дня моего путешествия прошли без приключений. Спал и питался я на постоялых дворах, которые все чаще и чаще попадались по мере продвижения в центральные районы королевства. Наконец на пятые сутки своего пути я прибыл в храм предсказаний, где должен был дождаться своей очереди и предстать перед авгуром. При храме была гостиница с неимоверно высокими ценами, так что я решил, что ничего со мной не случится, если пару ночей я проведу на природе, а то изнежился, — мягкие и теплые постели, вкусная еда, да и Маре пора привыкать к

необустроенности походного быта.


предыдущая глава | Серый бог | cледующая глава