home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2. 

 Сказать, что Майцев мне не поверил - значит сильно смягчить его отношение к моему откровению. Он не только не поверил, он еще и надулся, решив, что я пытаюсь его разыграть. Вот есть у него такая черта характера - то, что не укладывается в рамки возможного, обязательно служит одной цели - обмануть несчастного Захара! Как дожил-то с такой мнительностью до института?

   Он принялся размахивать руками и доказывать мне, что происходящее со мной невозможно в принципе.

   - Ты пойми, - горячился Майцев, - если бы человек мог знать будущее, он бы непременно попытался его изменить! А если его изменить, то оно уже никакое не будущее, а просто вариант развития событий! Даже не так! Вот смотри: чтобы в будущем что-то было, нужно, чтобы там был свет. Так? Какое будущее без света? Но его там еще нет! Он еще не достиг той точки пространства, в котором наступает будущее! Мы не можем видеть будущее, потому что оно еще не освещено! Понимаешь? И значит, предсказать его невозможно!

   Как же, ага! Если невозможно, но происходит - значит еще как возможно! Просто нет подходящей теории.

   И тогда в первый раз я проделал фокус с бумажкой.

   Я достал из дипломата тетрадь и на последней странице, скрывая строчку от Захара, написал: "Марьяна Гордеева".

   - Захар, выйди из буфета и познакомься с какой-нибудь девушкой. - Сказал я. - Тебе ведь это легко?

   Разумеется, девушка оказалась Марьяной и, само собой - Гордеевой.

   Захар сел напротив меня и, прищурившись, как Ильич в октябре, выдвинул догадку:

   - Ты это подстроил, да? Но как?

   - Сейчас мы выйдем с тобой из школы, - так мы по привычке называли свой институт, - и пойдем по Проспекту Мира. На первом перекрестке мы увидим, как толпа пассажиров толкает к остановке обесточенный троллейбус.

   - Они чего, больные? Зачем троллейбус толкать?

   - Пошли, - я поднялся. - Заодно и спросишь. Номер троллейбуса - двенадцатый.

   Спустя двадцать минут мы сидели в тени старого каштана и пили пиво "Ячменный колос" - дешевое и отвратительно теплое, купленное в ближайшем универсаме.

   - ... подожди-ка, - в который раз говорил Захар. - То есть, если ты что-то "вспомнишь" - оно случается?

   - Да, если я не сделаю чего-либо, что помешает в будущем этому событию. Но тогда я "помню" и старое и новое.

   - То есть, если ты кому-то расскажешь, а он просто отмахнется - то никаких изменений не будет?

   - Я не могу рассказать кому-то. Если я не "помню" будущего у человека - я ничего сказать не могу. Ну-у-у... Вот ты же помнишь всех своих детсадовских приятелей? Многих?

   - Ну да.

   - А про многих ты знаешь, что с ними сейчас происходит?

   - Примерно про половину. Но к чему ты это?

   - Да к тому! Если я не "помню" о человеке в будущем, то и не могу сказать, что с ним произойдет!

   - Как-то это все сложно, - поморщился Майцев. - Вроде того, что ты стал обладать памятью себя же, но пятидесятилетнего? И если о ком-то не знаешь, потерял человека, то и сказать о нем нечего?

   - В десяточку! - Похвалил я Захара. - Только если я пытаюсь изменить будущее, то каким-то образом меняется и моя память о будущем. Вот такая хитрая штука.

   - Сдается мне, - протянул мой друг, - без поллитры нам не разобраться. Маловато пивка-то будет для такой задачи!

   Я хмыкнул и откупорил еще одну бутылку.

   - Слушай, Серый, а я как сессию сдам? С хвостами?

   - Захарка, ты ж заучка и общественник. Ну как ты сдашь ее с хвостами? Не нужно быть пророком, чтобы ответить на твой вопрос. К бабке не ходи, сдашь без хвостов.

   - Хорошо, - согласился Майцев. - А вот, к примеру, что со мной будет через тридцать лет? В... две тысячи... четырнадцатом?!

   - Понятия не имею. - Я засмотрелся на симпатичную старшеклассницу, бредущую домой после уроков.

   - Как это? Ты же только что мне рассказывал, что видишь всех насквозь, как Петр Первый! Это Гусева Наташка, не обращай внимания. Так себе, тупа, как валенки Зыкиной. Или кто там про них пел?

   - Русланова, - ответил я. - А мордашка хорошенькая.

   - Зубы кривущие, - поморщился Захар. - Так почему ты понятия не имеешь?

   - Потому что тот, чья память в моей голове, живет в декабре две тысячи двенадцатого. И знает о том, что будет дальше - чуть больше Наташки Гусевой. Странно только, что о самом себе я ничего сказать не могу даже и до декабря двенадцатого. Как-то зыбко все. Наверное, потому, что теперь я каждую минуту принимаю решения, которые меняют мое будущее?

   - Ха! - Захар стукнул себя по голове. - Анекдот вспомнил про будущее! Слышал-нет?

   - Это какой?

   - Ну, про то, как русского и американца на сто лет заморозили?

   - Рассказывай, - подбодрил я друга.

   - Ну вот, заморозили русского и американца на сто лет. Проходит сто лет, их размораживают и в тот же день оба умирают от инфаркта. Американец - от того, что включил радио и услышал:  "Колхозники Оклахомщины, Канзасщины и Примисиссипья досрочно сдали в закрома Родины зерно нового урожая!"

А русский - от того, что услышал по радио: " На очередном, триста двадцать четвертом съезде ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев от лица всего советского народа заявил!.." Ха-ха-ха...

   - Смешно, - рассеянно произнес я. И добавил: - На самом деле все будет ровно наоборот.

   - Ик, - непонятно ответил Майцев. Помолчал и сообщил еще раз: - Ик! Вот же привязалась икота! Ну хорошо, Серый, это все здорово, но что мы теперь делать-то будем? И почему наоборот?

   Я допил остатки из второй бутылки и открыл ключом от дома последнюю. Пока в ней не закончилась жидкость, я успел рассказать другу о своих видениях и прозрениях.

   Как я и ожидал, Захар услышанным тоже впечатлился и по своему обыкновению принялся изображать Андрея Миронова в образе ветряной мельницы:

   - Подожди-подожди! Почему это все так плохо-то будет? У нас же самая сильная страна! Мы развиваемся вдвое быстрее США! Посмотри статистику по годам - мы каждый год заканчиваем опережающими темпами! Вдвое! А по некоторым показателям и впятеро! Принята продовольственная программа на восемь лет: мы скоро весь мир дешевым продовольствием завалим! Скоро сибирские реки напитают казахские степи и узбекские пустыни, знаешь, как тогда заживем?! А машины? В Тольятти новую марку осваивают - "восьмерку"! Ты ее видел? Там никакие мерседесы рядом не стояли! А наши страны соцлагеря? СЭВ, имея всего десять процентов населения от общепланетного, выпускает продукции больше чем на тридцать! В Англии вон забастовка шахтеров - того и гляди революцию устроят... К нам эта девчонка - Саманта Смит приезжала! Во всем мире разрядка!

   Цитирование газетных передовиц и избранных мест из речей Брежнева, Андропова, Суслова заняло у Майцева минут пять - он всегда был отличником и штатным политинформатором - еще со школы.

   Все это время я сидел и улыбался - информации в его голове отличника скопилось минимум на плохонькую кандидатскую диссертацию по политэкономии. И уж замполитом он точно мог бы быть в любом, наугад выбранном, батальоне. Когда он выдохся, я просто выложил ему ближайшую перспективу:

   - Андропов умрет в конце зимы. Генсеком назначат Константина Устиновича Черненко...

   - Он же деревянный по пояс! - перебил меня Захар. - Он сам никогда ничего не делал. Вечный заместитель... И старый. Еще старше Андропова!

   - Именно поэтому и назначат. Болеть он будет так же как Андропов, и править страной тоже будет с больничной койки. Год примерно. Потом придет молодой, энергичный реформатор Горбачев...

   - А этот совсем молодой, - и эта кандидатура не понравилась Майцеву.

   - Он проживет очень долго. Поначалу основой его действий станет реформирование всего и вся. Увлекшись этой чехардой, заигравшись в кабинетные игры со своими помощниками - Яковлевым, Шеварднадзе, интригуя со всеми против всех, он поднимет в стране такую волну наплевательства и вседозволенности, которая сметет и его самого и его помощников. И еще спустя двадцать лет люди будут спорить - был ли он агентом какого-нибудь ЦРУ или действовал по собственному скудоумию? Страну он потеряет. И на целое десятилетие бывший Советский Союз будет занят собиранием себя в кучу. Но так и не соберется.

   - Нужно же что-то делать! Кошмар! Как-то предупредить, объяснить! Нужно написать в Политбюро, предостеречь их от Горбачева! - Размахивая руками, он шоркнул засученным рукавом по левому уху, едва не оторванному во вчерашней драке, скривился и заскулил: - Ой-ой-ой!

   - Вот ты дурень, Захар!

   - А чего сразу дурень?

   - В травмпункт вчера идти нужно было, балбес! Пришили бы твое ухо на место.

   - А! - Легкомысленно отмахнулся Майцев. - До свадьбы заживет!

   - В ближайшие двадцать пять лет тебе не грозят никакие свадьбы! - Теперь, отягощенный моими откровениями, он не женится никогда - я это видел. Вся его будущая жизнь теперь будет посвящена выполнению нашего плана. Прям Овод какой-то.

   - Ну вот, тем более! Зачем мне пришитые уши? Эх, жизнь моя - жестянка! Так что делать-то будем со страной? Напишем письмо в Политбюро?

   - Нет. Они ничего значимого уже сделать не смогут - сил не хватит. А мы для начала еще пивка возьмем, - предложил я.

   - Вот, начало мне уже нравится! - Захар, как обычно, был полон оптимизма и желал немедленного действия. - Жалко Юрия Владимировича. Буняков вон говорил, что если бы Генсек навел порядок в стране... Ну все эти "хлопковые дела", зятья и кумы, ну, ты понимаешь... Тогда бы мы - ого-го!

   Истратив еще полтора рубля из моего "кровельного" гонорара, мы взяли по три бутылки "Колоса" и уселись в детской песочнице, навсегда покинутой детьми по прозаической причине: песок в ней давно кончился, а в той смеси отсева и пыли, что еще оставалась на дне, местные псы устроили общественный сортир. Но деревянный грибок над местом прежних детских сборищ обеспечивал хорошую тень, защищая пятачок земли снаружи периметра собачьего заведения от непривычно жаркого для конца сентября солнца - и по обоюдному одобрению мы решили не замечать лишних условностей. Усевшись на бортик песочницы спиной к псиному туалету, мы занялись продумыванием планов по спасению дорогой Родины. Ну и пиво здесь было весьма кстати. Потому кстати, что по старинной русской традиции решение серьезных вопросов на трезвую голову - гарантированный провал предприятия. К согласию стороны не придут.

   - Расскажи мне, Серый, а что будет с миром? - Захар всегда отличался стремлением подходить к любому делу глобально и комплексно. - Мы же не можем бездумно вносить изменения в будущее СССР?

   Я, напротив, считал, что внешнее окружение нам не важно - нужно просто нажать на определенные места в нужное время, чтобы ситуация сама собой выровнялась.

   Но для того, чтобы внести ясность и по возможности больше к вопросу не возвращаться, я задумался на минуту, а потом стал вещать:

   - Ну, о том, что с социализмом в одной, отдельно взятой стране, будет покончено уже через семь лет - я тебе рассказывал. И вот, когда мы начнем, засучив рукава, строить светлое капиталистическое будущее - Союз развалится на республики. С Российской Федерацией останутся только нынешние автономии. Некоторые, ставшие независимыми, республики тоже разделятся на части. Запретят, а потом вновь разрешат Коммунистическую партию. Развалится СЭВ, и почти в полном составе - кроме России и Кубы - вступит в НАТО. Там тоже все растащат по своим углам: Чехословакию пополам, Югославию вообще на несколько частей, в которых будет идти долго очень нешуточная война. Албания только относительно спокойно отделается в этот раз. Но только потому, что никому не нужна. Ее время наступит немножко позже - и там тоже будут свои революции. При участии НАТО, ООН, да и наши там тоже отметятся. Что будет происходить в Африке - я не знаю. Тоже какие-то войны-революции. В Сомали прибрежное население - рыбаки - будут заниматься пиратством поголовно: угонять целые танкеры и пассажирские лайнеры, требовать выкуп. Берлин объединится, а потом и обе Германии - ГДР и ФРГ...

   - Подожди! - Встрепенулся Захар, вспомнивший что-то из поучений Бунякова. - Прямо голова кругом идет! Ведь если Германия снова станет такой сильной - она сразу новую войну устроит!

   - Не знаю, за двадцать лет существования - не устроила. Так мне продолжать?

   - Ага, давай!

   - Европа объединится в Евросоюз. Он, в принципе и сейчас есть - ФРГ, Франция, Италия, Бельгия, Греция, Британия, еще там кто-то... Не больше десятка стран сейчас. И больше на бумаге, чем в реальности. А к двенадцатому году их там будет около тридцати. С общей валютой - евро, с общей внешней границей. И практически с объединенными вооруженными силами - НАТО.

   - Афигеть! - Прокомментировал Захар. - Да ладно?!

   - Точно - вся Европа - от Португалии до Финляндии. И бывший соцлагерь тоже там же окажется - все эти Венгрии-Польши-Румынии-Болгарии. Из наших - Литва, Латвия, Эстония. И Украина будет туда же лезть и Грузия. Вся Европа за исключением нескольких стран, что и сейчас сильны лица не общим выраженьем - Швейцария, Норвегия, Исландия. И за спиной этих структур постоянно будет висеть тень США.

   - А Израиль чего? Он же тоже всегда с США?

   - А в Израиле половина населения будет говорить по-русски!

   - Как это?

   - Все наши евреи побегут в землю обетованную, когда выезд перестанет быть сложным. В общей сложности свалят около полутора миллионов человек. Останется только пятая часть от тех, что живут в СССР сейчас. Правда, большинство из тех, кто сбежит - осядут в Германии и США. А в целом Израиль... будут потихоньку воевать с палестинцами, ругаться с окружающими арабами - постоянно. С применением танков и авиации. Я не знаю подробностей. Видимо, тот я - из двенадцатого года - темой не интересовался.

   - Зря, - сокрушился Захар.

   - Тебе-то чего? Разве ты еврей?

   - Да просто интересно! А что США?

   - США надолго останутся доминирующей в мире силой, почти единолично решающей, кто прав, а кто виноват. Ведь "Империи Зла", как назвал нас Рейган полгода назад на восьмое марта, не останется и щелкнуть им по носу никто не сможет! Разбомбят Югославию, Афганистан, Ирак - дважды, Ливию, тоже дважды... Сомали, Гренада, Панама, Судан, Босния, Сирия, Иран. Короче, "Империя добра" разгуляется не на шутку! Только успевай трупы считать. Пока Китай не начнет в "приветливой" улыбке зубы скалить - американцы будут делать все, что захотят.

   - Китай? - Майцев поперхнулся очередным глотком и закашлялся. - А Китай-то с какого боку? Они же нищие как крысы церковные!

   - А Китай, дружище, станет через пятнадцать-двадцать лет очень силен. Необыкновенно. Сильнее СССР, Германии, Японии. Потому что первым сообразит, что плановая экономика в соединении с частной инициативой и наплевательским отношением к авторскому праву - смесь чрезвычайно продуктивная, позволяющая реализовывать такие проекты, которые при отдельной плановой экономике или при отдельном частном производстве никогда не станут достижимыми. Это назовут "китайским экономическим чудом". Как тебе программа строительства в течении двадцати лет по двадцать городов-милионников ежегодно на пустых землях? Представляешь: стоит город - с магазинами, домами, кинотеатрами и стадионами, с библиотеками... Короче - настоящий город, размером со Свердловск или Куйбышев, а населения там - тридцать тысяч человек? При вместимости в миллион?! Пустые улицы и дома, магазины и школы - никого нет! И никакого квартирного вопроса! Но им мало этого - они такие же города и в Африке возводить начнут. Посреди пустыни поставят город за пару лет на полмиллиона человек, а жителей - три сотни. Как тебе масштабы?

   - Интересно. То есть плановая экономика и частное производство?

   - Ну, есть еще несколько сопутствующих моментов. Про компьютеры слышал?

   - БК-ашки, что ли? Читал в "Науке и жизни". Они только-только в серию пошли. Еще про ЕС ЭВМ Хорошавин рассказывал в прошлом семестре. И про "Агаты" - их, вроде бы, как раз с чего-то американского слизали. Или ты про БЭСМ-6? Тоже занятная штука. Только старая.

   - Да про все! Через двадцать - двадцать пять лет они будут повсюду: от пылесосов до космических кораблей. Они будут управлять движением на железных дорогах и аэропортами, распределением электроэнергии по всему миру и помогать водить машины, хранить милицейские базы данных и обучать людей. Словом, их распространение станет тотальным. Они заменят людей, книги, дома культуры... Да даже не представляю такого места, где бы их не было! Японцы их даже в унитазы пихать станут - для мгновенного медицинского анализа мочи и какашек.

   - Бе! - Поморщился Майцев. - И к чему ты это?

   - Ха! К чему?! - Я уже порядком захмелел и поэтому стал говорить громко. - Да к тому, что для их создания нужна элементная база! Полупроводники! А для них нужны всякие редкоземельные металлы! А их доступные месторождения - на девяносто процентов в Китае! Вот тебе и источник бешенных успехов: либо мир развивается и платит за это Китаю, либо развивать становится нечего!

   - Да, удивительное - рядом... - глубокомысленно пробормотал Захар. - А на Марс когда высадятся?

   - В обозримом будущем не до Марса будет человечеству. Все силы уйдут на войны, на борьбу с экономическими неурядицами...

   Вещая, я не заметил, как рядом с нами примостился какой-то потрепанный дядька с наколотыми якорями на руках, но он бесцеремонно влез в разговор:

   - Парни, дайте мне рупь, а лучше пять - на бутылку "Московской" и плавленый сырок "Дружба" - и я вам расскажу хоть про Марс, хоть про Юпитер! Даже про "черные дыры" Джона Уиллера! Могу еще про общую или специальную теорию относительности, но тут уже лучше два пузыря иметь! Я же с самим Челомеем в одном бюро три года бок о бок! Ракеты-космолеты, все такое...

   - Иди отсюда, мужик, - нахмурился Захар. - Вот тебе тридцать копеек, купи себе пивка на опохмел.

   Он протянул дядьке две монетки по пятнадцать копеек.

   - Спасибо, сынки, - мужик сжал в ладони деньги. - Но лучше бы рупь и потом поговорить, а?

   - Иди! - строго сказал Захар. - Магазин скоро закроется - вообще сухой останешься!

   Когда мы остались вдвоем, Майцев почесал горлышком бутылки затылок и вновь задал исторический вопрос:

   - Так что же делать, Серый? Мы же не можем вот так, взять и оставить все как есть! Мы же потом себе локти изгрызем, что могли и не стали! А?

   - Изгрызем, - подтвердил я. - Однако, Захарка, чем больше думаю, тем менее очевидно мне - что стоит делать?

   - Как это? - Возмутился Майцев. - Должно быть наоборот!

   - Может быть и должно быть наоборот, только получается так как получается. Вот взять хотя бы цели вмешательства. Чего мы хотим достичь?

   - Ну... это, - неопределенно покрутил в воздухе ладонью Захар. - Миру-мир, войне-пиписька!

   - Вот именно. Как говорит мама, которой кто-то подарил книжку с китайскими мудростями: кораблю, который не знает куда плыть, любой ветер будет попутным.

   - Эт точно, - промямлил Захар.

   - Но мы-то с тобой будущие инженеры и должны понимать, что произведенная полезная работа зависит от направленности вектора приложенных сил? Какой смысл барахтаться, выбиваясь из сил и не приближаясь при этом к неосознанной цели?

   - Эт точно, - повторил Захар. - А ты не можешь посмотреть - к чему следует приложить силы, чтоб добиться максимальной отдачи?

   - Не-а... Для того чтобы увидеть изменения, мне нужно что-то сделать, ведущее к этим изменениям. Рассуждать можно до бесконечности - пока нет действий, ничего не изменится.

   - Эх, а я-то думал...

   - Еще подумай. Вопрос тот же - цели?

   - А какие они могут быть? Есть варианты?

   - Записывай, - хмыкнул я. - Первая: сохранение СССР и вообще всего, что мы видим вокруг. На мой взгляд - полная чушь, потому что механизм уже запущен и противиться ему - только слегка оттянуть время и умножить количество пострадавших.

   - Нет, Фролов, ну что ты говоришь! - возмутился Захар. - Если Союз сохранить, то мы им всем по жопе настучим!

   - Наша цель - настучать кому-то по жопе или чтобы все было ништяк?

   - Ну, вообще-то, чтобы все было ништяк. Хотя и по жопе кое-кому настучать... Заманчиво.

   - Тогда, как будущий инженер, ты должен понимать, что остановить несущийся под откос каток не сможет никто, ни один кролик, ни второй. Ни оба вместе взятые. Размажет по дороге.

   - А если нас будет тысяча?!

   - Захар, - я устало пожал плечами. - Давай разговаривать не лозунгами, а предельно прагматично и приближенно к жизни? Сколько тех кроликов передавит твой каток, прежде, чем хоть на чутку притормозится?

   - Не мой, а твой! - уточнил Майцев. - Ты про каток придумал!

   - Хорошо, мой! Но все-таки, давай будем реалистами?

   - Легко тебе говорить: ты будущее видишь!

   - И прошу у тебя совета и помощи.

   - Ладно, давай, что там "во-вторых"?

   - Пожалуйста: не допустить доминирования США! На мой взгляд, тоже ерунда.

   - Почему это?

   - Потому, что есть такая наука - экономика. И в ней, не в науке, а в самой экономике, США уже доминируют полвека, подмяв по себя полмира. И если СССР своих ненадежных друзей кормит, уменьшая собственные силы, то американцы поступают мудрее - делают должными своих подопечных, а потом обдирают их как липку под пение о демократии и равноправии. Но ты еще маленький, тебе рано об этом знать.

   - Да уж не меньше тебя!

   - Только у тебя, Захарка, нет сорока пяти лет памяти и опыта. А у меня есть.

   Захар отвернулся, чвыркнул носом, но, посидев пару минут в позе роденовского "Мыслителя", согласился:

   - Не поспоришь. Что там в-третьих?

   - В-третьих? Чтоб на Марсе яблони цвели!

   - Ерунда! - отмахнулся Захар. - Давай по существу?

   - Вот что получается, Захарыч. Если мы пытаемся лезть в политику, к каким-то официальным лицам, нам, скорее всего, не поверят. Будет хуже, если нарвемся на тех самых пресловутых "агентов влияния" - тогда точно будет "Здравствуй, речка Колыма!" Если начнем "просветительскую" работу среди своих друзей и знакомых - будет совсем плохо. У нас в Конституции прописана "руководящая и направляющая роль партии", а мы, получается, попытаемся ее собой подменить - а это вообще ни в какие ворота не лезет. Мне моя шкурка дорога. Можно попробовать самим пролезть на самый верх - при нашем-то знании раскладов это не сложно. Но есть одно "но" - у нас совсем нет времени, и мы слишком молоды, чтобы всерьез рассчитывать в ближайшие пять-семь лет достичь какого-то авторитетного положения в обществе. Хоть и был Гайдар не единственным, кто в шестнадцать лет полком командовал, но времена те прошли.

   - Эх, куда не кинь - всюду клин, - прокомментировал мои рассуждения Майцев.

   - Слова не мальчика... Ладно, Захарка, вот что я надумал. Как говорил наш вождь и учитель Владимир Ильич, тогда еще просто Ульянов - "Мы пойдем другим путем"! Если уж не получается у нас встать на пути исторического процесса, мы должны им воспользоваться! Оседлать несущийся каток, так сказать, и постараться поиметь на этом...

   Я не закончил фразу, потому что из-за дома вышел наш вчерашний противник - Васька Глибин со всей своей компанией.

   - Кажется, мы влипли, - проследив за моим взглядом, прошептал Захар.

   Но он ошибся. Васька остановил свою кодлу и указал им пальцем на скамейку метрах в тридцати от нас. А сам, улыбаясь и слегка прихрамывая, подошел к нам:

   - Привет, чуваки! - В правой руке у него был пломбир в стаканчике, немного уже подтекающий. По руке извивалась молочная дорожка, которую Васька периодически слизывал.

   - Здоров, Вась, - поздоровался я один. - Как колено?

   - Хрустит, - коротко пожаловался Глибин. - Сам-то как?

   - Да мы нормально. У Захара вон ухо зарастет и вообще все отлично будет.

   Васька присел на корточки напротив нас, цыкнул слюной в сторону, взглянув на стаканчик, отправил его вслед за плевком и после этого задумчиво произнес:

   - А Олька-то с Кузьменом домой ушла.

   Кузьмен был районной знаменитостью - играл на гитаре, колол партачки желающим, пил почти круглосуточно дешевый вермут и играл в карты на деньги. Стопроцентно асоциальный элемент, которому почему-то нипочем были все андроповские строгости.

   - Да пофиг, - жестко ответил я. - Хоть с футбольной командой "Пахтакор". Пиво будешь?

   - Не, я сегодня в завязке, - отказался Глибин. - Вечером на водительские курсы идти, учиться. Так что я пас.

   - Ну как хочешь.

   Повисло молчание, нарушаемое лишь Захаром, чвыркающим своим распухшим носом.

   - Ты что там про Мазари-Шариф говорил? - наконец подошел к теме своего появления Васька. - И где это?

   - Просто будь осторожнее. Если, конечно, тебе не хочется стать памятником.

   - Откуда ты знаешь?

   - Можешь забить. Я не неволю. - У меня не было желания посвящать кого-то еще в свои дела.

   - А с Санькой все точно?

   - Посмотрим.

   - Ладно, Серый, бывай, - Василий поднялся. - Мы ж не враги?

   - С чего бы? - Наша стычка была не первой и даже не десятой.

   - Ну и ладненько. Пока.

   - Пока.

   Захар порывался сказать что-то обидное Ваське во след, но сдержался, потому что я показал ему кулак.

   - Ты ему что-то сказал? - ревниво спросил Захар, когда Глибин отошел достаточно далеко, чтобы уже не услышать.

   - Не обращай внимания, вырвалось случайно.

   - Ты, Серый, смотри мне! - Построжился Захар. - Ляпнешь где-нибудь неосторожно, и - капец! Повяжут и в дурку! А то еще антисоветчину пришьют! Тебе оно надо?

   - В дурку, говоришь? Вот кстати вспомнил. Не мешало бы мне провериться на предмет шизофрении.

   - Если верить всяким "свободным голосам", то у нас у всех поголовно вялотекущая шизофрения. Во всяком случае - диагноз частый и опротестовать его сложно. - У Захара отец был психиатром, а под кроватью мой друг прятал радиоприемник "Грюндиг", выменянный на старый мопед. - Так что не испытывай судьбу. О том, что у тебя есть эта самая вялотекущая шизофрения, я тебе безо всяких консилиумов скажу. Даже гадать не нужно.

   Солнце уже опустилось за дома и стало стремительно холодать.

   - Ну так что с твоим оседланием исторического процесса?

   Я немножко подумал - как бы поточнее и покороче это все объяснить...

   - Почему произошел с нашей страной такой коллапс? - Спросил я. И сам себе ответил: - Причин, по большому счету, две. Первая - действия внешнего врага - США и Великобритании, вернее, наоборот - Великобритании и США, потому что главнее всегда мозг, а не кулаки. А вторая - желание наших доморощенных карьеристов получить законные неоспоримые права на владение тем, чем они управляли. Внешние силы создали подходящую конъюнктуру, внутренние - ее реализовали. Но в основе обоих встречных движений лежали деньги.

   - Как это?

   - Леонид Ильич со товарищи на волне подъема нефтяных цен в начале семидесятых очень своеобразно перестроил нашу внешнюю торговлю и, соответственно, внутреннюю структуру производства и потребления. Теперь СССР полностью зависим от цен на нефть. А цены устанавливают они - американцы и англичане - на своих биржах. И цена выражается в долларах. Которыми, и только ими, за нефть и расплачиваются. Для того, чтобы накормить детей в пионерском лагере, нам нужно продать тонну нефти. Но если цена упадет в пять раз? Если ее сознательно уронят? Достаточно ли будет нам продать пять тонн, чтобы обеспечить детишек? Удивишься, но нет! Потому что добыча нефти тоже стоит денег и когда для выкачивания одной тонны нефти нам нужно будет продать две - наша экономика рухнет в такую яму, что выкарабкиваться придется десятилетиями. И в эту нефтяную яму мы будем падать несколько раз - каждые десять лет. Наше престарелое Политбюро, состоящее, кстати, сплошь из материалистов, почему-то считает, что политика первична над экономикой. Странно, материалисты, а проповедуют оголтелый идеализм. Вроде того, что возбужденный лозунгами энтузиазм победит любую экономическую реальность. Что достаточно рассказать негру в Анголе про идеи Карла Маркса (ну и подкинуть немного крупы и пару "Калашниковых"), и он перестанет желать здоровья своим детям, богатства родителям и жена его откажется от новой швейной машинки, и все вместе они ринутся на штурм правительственных казарм. А так не будет! Если у тебя есть деньги - можешь исповедовать любую идеологию, ее примут. Но если свои слова ты не можешь подкрепить ничем, кроме других слов - то перспектива твоя рисуется очень ясно. И тот же Карл Маркс это прекрасно понимал. Только почему-то излишне уверовал в разобщенность капиталистов и в солидарность пролетариев. А все ровно наоборот. Капиталистам проще договориться. Они умнее, образованнее, сытее - у них есть время на обдумывание и им есть, что терять. И когда наши старцы - политические долгожители не смогут обменивать нефтяные доходы на датскую свинину и канадский хлеб - их ближайшие помощники сами начнут раздирать страну на части, норовя ухватить кусок побольше и пожирнее.

   - Подожди-подожди-подожди, Серый, - запротестовал Захар. - Я ничего не понял! Нам-то что делать, если целое Политбюро со всеми их отделами ЦК, с аналитиками КГБ, не понимают, куда движется страна?

   - Сдается мне, многие прекрасно понимают, - не согласился я. - Только их это устраивает. Каждый второй секретарь хочет стать первым. И лучше не секретарем, а хозяином. Врубаешься?

   - Так это же заговор! Нужно все-таки писать в Политбюро!

   - Успокойся, писатель! - Надоел он мне со своим письмом! - Есть старинная английская поговорка: когда правила игры не позволяют джентельменам выигрывать, джентельмены меняют правила!

   Майцев задумался.

   - Как это?

   - Когда тебе из колоды выпадает "очко", то, чтобы тебя победить, мне нужно придумать комбинацию "королевское очко"! И убедить тебя в него поверить.

   - Разве это честно?

   - Какова цель игры у ее участников? Если игра идет не на фантики?

   - Выиграть, разумеется.

   - Что-то не слышал я в твоем определении цели слова "честно".

   - Не, ну это как бы само собой!

   - Вот поэтому нашу с тобой страну и поставили в позу пьющего оленя. Мы полагали, что с нами будут поступать "честно". А цель у игроков была - всего лишь "выиграть". Неважно как. И теперь ты предлагаешь играть по их правилам: "письмо в Политбюро". Это психушка, химия всякая и бесславный конец, в котором ты ничем не управляешь. Нет... нам нужен совсем "другой путь".

   - Ты что-то придумал!

   - Я знаю будущее! - подмигнул я. - Пусть кусками, но не это главное. Главное - я могу его менять в нужных мне направлениях. И узнавать то, чего никогда не должен был узнать!

   - Как это? - Захар даже привстал и прошелся передо мной. - Как можно менять будущее? Не, ну то есть это понятно, мы все его ежеминутно меняем, но как ты собрался делать это в нужном направлении?

   Я задумался, соображая, как бы попроще объяснить свою догадку.

   - Раз уж мы с тобой начали говорить о картах, то вот ты что знаешь о преферансе?

   - Брат двоюродный Мишкан, приезжал в прошлом году, показывал, но я не запомнил торговлю. Ну, в общаге еще у Санька с Виталем в комнате часто народ собирается - под пивко месятся - тоже смотрел как-то пару раз. Только я не знаю, как пулю рисовать.

   - И я не умею играть, даже пулю твою не видел никогда. Но стоит мне однажды сесть с кем-то за стол с серьезными намереньями научиться - и я буду обладать всем своим двадцатипятилетним опытом знания этой игры. И как думаешь, кто тогда выиграет первую же пульку? Врубаешься, доктор Пилюлькин?

   Захар неторопливо сложил пустые бутылки в сеточную авоську и только потом ответил:

   - Так это же вообще!... Если нас не затопчут, то мы их порвем! Говори, что делать? Я тебе верю.

   Я рассмеялся.

   - Захар, давай завтра, хорошо? Мне нужно немножко пораскинуть мозгами.

   Мы направились к перекрестку, на котором всегда прощались после института.

   В этот раз прощанье затянулось: Захар изводил меня малозначительными вопросами, два раза уходил и потом догонял меня, но все-таки мне удалось его спровадить, пообещав, что теперь он будет обо всем узнавать новости из первых рук - раньше, чем они случаться.

   Дома меня ждала записка:

   "Борщ на балконе под столом. Я у д. Миши на ДР Светы. Захочешь - приходи.

   Целую, мама".

   Борщ я нашел, но есть не стал - в животе пузырилось три литра "Колоса" и наливать в него еще что-то я не захотел. И к Свете - подруге моего дядьки - на день рождения идти мне тоже совсем не улыбалось. Я лег на пол перед выключенным телевизором "Рубин-714", купленным мамой в рассрочку на полгода на смену старому "Горизонту". Он был цветным, но показывал тоже те самые три канала, что и старый "Горизонт". Хотя и стоил в три раза дороже - как половина моей мечты "Иж-Планета-5" - толку от него было не больше чем от черно-белого, но маме нравилось смотреть цветное изображение. Тащили его в дом мы вдвоем с дядькой Мишкой - тяжел был неимоверно. Парни в институте говорили, что уже появились телевизоры на транзисторах - сравнительно легкие и дешевые, но в наших магазинах пока такое чудо обнаружить было сложно. Если они там и бывали - то расходились по своим, минуя прилавки.

   Я включил его и стал смотреть вечерний выпуск программы "Время".

   Опять кто-то о чем-то рапортовал, кто-то кого-то поздравлял, кто-то с кем-то встречался, и космонавты вернулись в очередной раз, и жизнь шла своим чередом, а я смотрел на эти лица, мелькающие на большом экране, и не мог понять, почему всего лишь через пять лет они все станут другими? Что такого произойдет за эти годы, чего нельзя было бы перетерпеть? И зачем нужно было непременно уничтожить большую, сильную страну?

   Ответов не находилось - ни в прошлом, ни в будущем. Жаль, что тот я - из двенадцатого года, судя по всему, оказался не слишком информирован о причинах исторических катаклизмов. Хотя и имел на этот счет свою точку зрения и некоторый запас сведений.

   Ну что ж, я это недоразумение намеревался исправить!


Глава 1.  | Другой Путь | Глава 3.