home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13. ЛЕНИН – ШПИОН,   БОЛЬШЕВИКИ – ДИВЕРСАНТЫ.

 В опломбированных вагонах в двух поездах через всю Германию, с юга на север, проехала группа из 195 эмигрантов-революционеров и их семей, возглавляемых Лениным. Сам факт, который рассматривался большевиками как широкий миролюбивый жест немцев, вызвал с самого начала подозрение не только у правоохранительных органов Временного правительства, но и у массы населения. Если немцы хотели проявить добрую волю, то почему они не проявили столько же благородства к тысячам русских пленных, к лежащим в немецких госпиталях и умирающим от ран русских солдат и офицеров. Был предоставлен сопровождающий эскорт лишь социал-демократам, (Ленин перед этим провел объединительный съезд с меньшевиками), партии  открыто призывавшей в журнале „Социал-демократ“ русских граждан  содействовать поражению России, но почему-то не было оказано такое почтение  представителям других партий, находившихся в эмиграции в той же Швейцарии.   

 Ни у кого не вызывало никаких сомнений, что  проезд по территории воющей стороны группе Ленина был обеспечен на определенных условиях, а больше всего немцы были заинтересованы в заключение сепаратного мира с Россией. Война на два фронта выматывала Германию, тем более при заключении мирного договора в определенных ситуациях немцы могли потребовать оказать им помощь в продовольствии, военном снаряжении, в обеспечении поставок горючего и даже военной силы. Февральская революция вдохновила немцев, оказавшихся в безвыходном положении в условиях затяжной войны; возникла реальная возможность вывода из войны России и для концентрации всей мощи немецкой армии на западном фронте. Группа Ленина переправлялась в Россию не просто на побывку домой, а с определенным заданием, создать наиболее благоприятные условия для ведения  переговоров о мире, то есть способствовать поражению русской армии на разных фронтах. Сегодня это называется – «Принуждение к миру». Заброшенных за линию фронта исполнителей приказов врага всегда называли диверсантами, осуществлявших всевозможного рода акты подрыва дееспособности армии (диверсии).  Ленину было поручено стремиться всеми силами к подрыву доверия русского народа к Временному правительству.  И группа Ленина по прибытии в Петроград приступила к исполнению задания. Об успешном завершении операции штаб Германского главнокомандующего рапортовал:

 «21 апреля 1917                                       

В Министерство иностранных дел. №551

 Штаб Главнокомандования передает следующее сообщение из отдела политики генерального штаба Берлина: «Штайнвахс телеграфирует из Стокгольма 17 апреля 1917 : «Въезд Ленина в Россию удался. Он работает полностью по нашему желанию».

 Оружием  большевиков, которых было всего 25 тысяч в стране с населением более 180 миллионов человек, были не пушки, снаряды, танки, кавалерийские дивизии, а пропаганда. Газета «Правда», центральный орган РПК(б),  в начале марта 1917 года имела всего 8 тысяч подписчиков. Однако уже в апреле (через месяц) партия издавала 17 ежедневных газет общим тиражом в 85-90 тыс. К июлю количество газет поднялось до 41, ежедневный тираж - до 320 тыс. экземпляров и общим еженедельным тиражом 1 млн. 415 тыс. экземпляров.. Кроме газет печатались листовки, за один тираж которых  большевики платили по 10 тыс. рублей. Газеты и листовки печатались в собственной типографии, которую большевики приобрели за 260 тыс. руб. При этом, ежемесячные членские взносы составляли в среднем 1 р. 50 коп, а поступления в кассу  от взносов не превышали 30 тысяч руб. ежемесячно. Отмечались и другие источники финансирования большевистской прессы, в том числе и фронтовой. Так, по свидетельству генерала А. И. Деникина командующий Юго-Западным фронтом генерал А.Е. Гутор открыл на эти цели кредит в 100 тыс. рублей, а командующий Северным фронтом генерал В.А. Черемисов субсидировал из казенных средств издание большевистской газеты «Наш путь»,

 Без постоянного финансирования крупными суммами партия Ленина не смогла бы так резко увеличить тиражи своих газет и листовок, а без столь масштабной пропаганды она не стала бы  популярной к сентябрю 1917 г., при этом надо помнить, что во время Февральской революции в марте  влияние большевиков было просто ничтожным. С помощью денег большевикам удалось переориентировать  на свою сторону массу солдат, матросов и крестьян, и к концу сентября в столичных Советах большинство уже было на стороне партии Ленина. Современные данные говорят, что основные, крупные суммы денег поступали из Германии.

 12 (25) апреля по прибытии в Петербург Ленин телеграфировал Ганецкому и Радеку в Стокгольм просьбу о высылке денег: «Дорогие друзья! До сих пор ничего, ровно ничего: ни писем, ни пакетов, ни денег от Вас не получили». 10 дней спустя он напоминал Ганецкому: «Деньги (две тыс.) от Козловского получены. Пакеты до сих пор не получены. С курьерами дело наладить нелегко, но все же примем все меры. Сейчас едет специальный человек для  организации всего дела. Надеемся, ему удастся всё наладить»

 В середине апреля 1917 г. комендант станции Торнео поручик Борисов перехватил и доставил в контрразведку Петроградского военного округа несколько писем, адресованных в Копенгаген Парвусу. Письма содержали фразы вроде «работа продвигается очень успешно», «мы надеемся скоро достигнуть цели, но необходимы материалы», «присылайте побольше материалов», «будьте архи-осторожны в сношениях» и т. д. Графологическая экспертиза определила руку Ленина. 1 июня 1917 г. французский капитан П. Лоран передал начальнику контрразведки Петроградского военного округа телеграммы, перехваченные союзными разведками. Их авторами и получателями были Ленин, Зиновьев, М. Ю. Козловский, А.М. Коллонтай, Е. М. Суменсон и Ганецкий. В них речь шла о крупных суммах, проходивших через руки Суменсон. В одной из телеграмм Суменсон писала: «опять внесла 20 тысяч». Вскоре после этого Ганецкий получил от Ленина и Зиновьева благодарность: «Телеграммы получены. Спасибо, продолжайте». Суменсон, державшая торговое предприятие и аптекарский склад, постоянно снимала со своего счета в Сибирском и других банках десятки тысяч рублей. Как предполагала контрразведка, денежные суммы были зашифрованы в переписке под именем «телеграмм», «карандашей» и т. п. Так, одна из телеграмм содержит просьбу Ганецкого: «пусть Володя телеграфирует прислать ли и в каком размере телеграммы для Правды», что было истолковано как относящееся к финансированию центрального органа большевиков. В другой телеграмме Ганецкий жалуется Козловскому на московского резидента Розенблитта, который непонятно сколько «получил оригинала карандашей, какое количество продал», «безобразие, не присылает никакого отчета куда перевел деньги». Розенблитт со своей стороны отвечал: «Продал 250 карандашей, 37 ящиков и фрахт на 26». Наиболее разоблачительными были сочтены две телеграммы Суменсон Ганецкому: «Финансы весьма затруднительны, абсолютно нельзя дать крайнем случае 500 как прошлый раз. Карандашах громадные убытки, оригинал безнадежен, пусть Нюабанкен телеграфирует относительно новых 100 тысяч» и: «Номер 90 внесла Русско-азиатский банк 100 тысяч». В целом «хозяйка аптекарского склада» Суменсон сняла со счета 750 тысяч рублей, и у нее еще оставалось на счету 180 тыс. рублей. Ганецкий намеревался посетить Россию и сам, но после событий 3-4 июля Суменсон предупредила его об опасности ареста следующей телеграммой: «Поездка теперь невозможна, послала письмо нарочным, когда смогу приглашу вас приехать, напишите, не откажите платить моему тестю двести рублей».

 В июле 1917 г., после неудачной попытки поднять в Питере восстание против Временного правительства, с санкции Керенского были обнародованы некоторые документы, из которых явствовало, что Ленин и его партия регулярно получают деньги от немецкого правительства. Впервые публичное обвинение большевиков в связях с немцами появилось  в газете «Живое слово»  5(18) июля 1917 г. в статье бывшего депутата 2-й Государственной Думы от большевиков Алексинского  под заглавием: «Ленин, Ганецкий и Ко — шпионы!» Через четыре дня появилось сообщение прокурора Петроградской судебной палаты в газетах под заглавием «Обвинение Ленина, Зиновьева и других в государственной измене»:

 Владимир Ульянов (Ленин), Овсей-Герш Аронов Апфельбаум (Зиновьев), Александра Михайловна Коллонтай, Мечислав Юлбевич Козловский, Евгения Маврикмевна Суменсон, Гельфанд (Парвус), Яков Фюрстенберг (Куба Ганецкий), мичман Ильин (Раскольников), прапорщики Семашко и Рошаль обвиняются в том, что в 1917 году, являясь русскими гражданами, по предварительному между собой уговору в целях способствования находящимся в войне с Россией государствам во враждебных против них действиях, вошли с агентами названных государств в соглашение содействовать дезорганизации русской армии и тыла для ослабления боевой способности армии, для чего на полученные от этих государств денежные средства организовали пропаганду среди населения и войск с призывом к немедленному отказу от военных против неприятеля действий, а также в тех же целях в период времени с 3-го по 5-е июля организовали в Петрограде вооружённое восстание против существующей в государстве верховной власти, сопровождавшееся целым рядом убийств и насилий и попытками к аресту некоторых членов правительства»..

 Согласно сообщению, связь названных лиц с Германией осуществлялись «через Стокгольм, который является крупным центром германского шпионажа и агитации в пользу сепаратного мира России с Германией. В апреле этого года из Стокгольма была сделана попытка издавать вне Петрограда газету с целью агитации против Англии и Франции. У германских агентов в Копенгагене и Стокгольме в первые дни революции появились крупные деньги и началась широкая вербовка агентов для России среди наших дезертиров и некоторых эмигрантов. При этом переводились крупные суммы (800 тысяч, 250 тысяч и др.) в Россию из Стокгольма через один из банков, который получал на это ордера из Германии».

 В прокурорском сообщении особо отмечался факт «обширной переписки» между Лениным, Коллонтай, Козловским и Евгенией Суменсон (двоюродная сестра Ганецкого) с одной стороны и Ганецким и Парвусом, агентом германского правительства, с другой. «Хотя переписка эта и имеет указания на коммерческие сделки, высылку разных товаров и денежные операции, тем не менее, представляется достаточно оснований заключить, что эта переписка прикрывает собою сношения шпионского характера. Тем более что это один из обычных способов сокрытия истинного характера переписки, имеющей шпионский характер». При этом «некоторые русские банки получали из скандинавских банков крупные суммы, выплаченные разным лицам; причём в течение только полугода Суменсон со своего текущего счета сняла 750 тысяч руб., внесённых на её счёт разными лицами, и на её счету в настоящее время числится остаток в 180 тысяч рублей». Представлялась в сообщении и схема пересылки  денег. По данным следствия, Парвус из Берлина  переводил деньги от акционерного общества «Дисконто-Гезельшафт» в стокгольмский «Ниа Банк», на счет главы Заграничного бюро РСДРП (б) Ганецкому. Тот в свою очередь переводил их своей двоюродной сестре Евгении Суменсон, которая их обналичивала и передавала представителям партии, главным образом присяжному поверенному М. Ю. Козловскому или пересылала в «Сибирский банк» в Петрограде на счет Козловского. В июле на этом счету находилось  более 2 миллионов рублей.

 Яков Ганецкий (Фюрстенберг) был членом Заграничного бюро ЦК РСДРП(б); Мечислав Козловский — членом Петербургского районного комитета партии и при этом членом Исполкома Петросовета и ВЦИК.

 Прокурор выписал ордер на арест 28 большевистских лидеров во главе с Лениным. Временное правительство собрало 21 том следственных материалов (уничтоженных после октябрьского переворота). Дело по обвинению большевиков в шпионаже было приторможено уже в середине августа, когда на посту министра юстиции сменил бывший адвокат Троцкого Зарудный. После корниловского мятежа началось массовое освобождение под залог лиц, арестованных в связи с июльскими событиями; в их числе была освобождена до суда (намеченного на конец октября) и Суменсон.

 29 сентября 1917 г. германский статс-секретарь Кюльман, отчитываясь, писал об успехах немецкой политической работы в России: «Наша работа дала осязаемые результаты. Без нашей непрерывной поддержки большевистское движение никогда не достигло бы такого размера и влияния, которое оно имеет теперь. Все говорит за то, что это движение будет продолжать расти». Снабжение Ленина продолжалось после Октябрьского переворота.

 9 ноября 1917г. статс-секретарь  Кюльман писал статс-секретарю Министерства финансов: «Имею честь просить Ваше Превосходительство отпустить сумму 15 миллионов марок в распоряжение Министерства иностранных дел на предмет политической пропаганды в России». В тот же день офицер связи при германской Главной квартире телеграфирует в МИД: «Победа советов рабочих и солдат желательна с нашей точки зрения».

 28 ноября помощник статс-секретаря Буше телеграфировал германскому послу в Берне: «По полученным нами сведениям, правительство в Петрограде испытывает большие финансовые затруднения. Поэтому весьма желательно, чтобы им были посланы деньги».

 3 декабря  статс-секретарь Кюльман констатировал в письме кайзеру: «Лишь тогда, когда большевики стали получать от нас постоянный приток фондов через разные каналы и под разными ярлыками, они стали в состоянии поставить на ноги свой главный орган „Правду“, вести энергичную пропаганду и значительно расширить первоначально узкий базис своей партии».

 15 декабря посол в Стокгольме Люциус телеграфировал в МИД: «Воровский допускает, что германский отказ (в помощи) может иметь результатом падение большевиков».

 Германская помощь большевикам продолжалась и после революции. Как отмечал впоследствии генерал Людендорф: «Надежды, связанные с посылкой Ленина, оправдались. Политическое руководство и военное командование действовало в 1917 году в согласии».

 По опубликованным в современной немецкой печати сведениям из источников германского МИДа, большевики получили от германского министерства иностранных дел в течение четырех лет — с 1914 г. и до конца 1917 г. средства в виде наличных денег и оружия — на сумму в 26 млн. райхсмарок, что соответствует современным  75 млн. евро.

 Творцом идеи организации революции в России по образцу 1905 г., а затем   претворения этой идеи в жизнь был Израиль Азаревич   Гельфанд (псевдоним - Парвус), бизнесмен, комбинатор, миллионер и социал-демократ, теоретик марксизма. В 1910-1915 г.г. Парвус был финансовым и экономическим советником правительства «младотурков» в Турции. В начале войны Парвус, находившийся тогда в Константинополе, направил предложение германскому послу, который заинтересовался идеей и попросил изложить ее на бумаге. В меморандуме Парвуса на 20 страницах, излагался подробный план организации революции. Опираясь на опыт революции 1905—1907 гг., он подробно расписал, как организовать кампанию в прессе, как поднять на борьбу с царизмом армию, флот и национальные окраины.  По мнению Парвуса, успешно организовать и свершить могли только социал-демократы: «План может быть осуществлен только под руководством русских социал-демократов. Радикальное крыло этой партии уже приступило к действиям. Но важно, чтобы к ним присоединилась и умеренная фракция меньшевиков. Пока такому объединению препятствовали только радикалы. Но две недели назад их лидер Ленин сам поставил вопрос об объединении с меньшевиками». В першую очередь Парвус рекомендовал германскому правительству ассигновать большую сумму на развитие и поддержку сепаратистского движения среди различных национальностей на Кавказе, в Финляндии, на Украине, затем на «финансовую поддержку большевистской фракции Российской социал-демократической рабочей партии, которая борется против царского правительства всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении. Ее вожди находятся в Швейцарии». Затраты на осуществление плана Парвус оценивал в 5 миллионов марок. В отчете немецкого посла в Копенгагене Брокдорфа-Ранцау о встрече с Парвусом писал: «я считаю, что, с нашей точки зрения, предпочтительнее поддержать экстремистов, так как именно это быстрее всего приведёт к определённым результатам. Со всей вероятностью, месяца через три можно рассчитывать на то, что дезинтеграция достигнет стадии, когда мы сможем сломить Россию военной силой».  План был принят, стороны пришли к соглашению, и с марта 1915 г. Гельфанд-Парвус стал главным консультантом германского правительства по вопросам революционного движения в России.   В конце марта Гельфанд получает первый миллион марок «для приближения России к краху за счет пропаганды пораженческих взглядов, забастовок и саботажа». По просьбе Парвуса деньги переводятся в Бухарест, Цюрих и Копенгаген. 

 Встреча Парвуса с Лениным, который по плану должен был стать организатором будущей революции, состоялась в мае 1915 г. в бернском ресторане. Ленин идею не одобрил, от сотрудничества отказался. Парвус по поводу этой встречи впоследствии писал: «Я изложил ему мои взгляды на последствия войны для социал-демократии и обратил внимание на то, что, пока продолжается война, в Германии не сможет произойти революция, что сейчас революция возможна только в России, где она может разразиться в результате поражения от Германии. Однако он мечтал об издании социалистического журнала, с помощью которого, как он полагал, он сможет немедленно направить европейский пролетариат из окопов в революцию».  Хотя содержание разговора с Лениным осталось тайной, Парвус все же сообщил немцам, что «не договорился с Лениным и решил проводить свой план революции в России самостоятельно» и  продолжил обсуждать свой план с разными лидерами партий. Договориться с русскими социал-демократами за рубежом Парвусу не удалось.  

 Для легализации своей деятельности и  реализации своих планов Парвус переместился в Копенгаген и  основал там «Институт для изучения причин и последствий мировой войны». Среди сотрудников института было два видных большевика: Урицкий и Яков Ганецкий. В Стокгольме он зарегистрировал экспортно-импортную фирму «Фабиан Клингслянд» в 1915 г., ее исполнительным директором был назначен Ганецкий, совладельцем стал брат Ганецкого, представителем в Петрограде — двоюродная сестра Ганецкого, Евгения Суменсон, специально для этого переехавшая из Варшавы,  юрисконсультом — большевик из окружения Парвуса, Мечислав Козловский. Активность Парвуса немецкое командование поддерживало деньгами. Немецкий посол в Копенгагене Брокдорф-Ранцау сообщил канцлеру 23 января 1916 г., что «сумма в 1 млн. рублей, предоставленная в  распоряжение Парвуса,  немедленно выслана,  доставлена в Петроград и используется по назначению». К сотрудничеству большевиков Парвус склонил только в конце 1916 г. О  проезде Ленина через Германию, с немцами договаривался Парвус. Через посредников Парвус предложил Ленину железнодорожный коридор для свободного пересечения границы. Парвус настойчиво искал встречи с Лениным. Тот  от нее уклонялся. Посредником Ленина в переговорах был выбран немецкий социалист Карл Радек, а финансы в Россию Парвус перекачивал через другое доверенное лицо Ленина - Якова Фюрстенберга-Ганецкого.

 Канцлер Бетман-Гольвег уполномочил германского посла в Берне фон Ромберга войти в контакт с русскими эмигрантами и предложить им проезд в Россию через Германию. По данным наружного наблюдения Департамента полиции, 27 декабря 1916 г. Ленин явился в германское посольство в Берне, где оставался до 29 декабря. Ленин принял немецкое предложение. 9 апреля русские эмигранты во главе с Лениным отправились из Цюриха в опломбированном вагоне в  сопровождении офицеров германской разведки. 13 апреля эмигранты прибыли в Стокгольм. По прибытии Ленина в Стокгольм было созвано совещание большевиков, на котором было образовано Заграничное бюро ЦК в составе Ганецкого, Радека и Воровского. Переписка Заграничного бюро с Парвусом шла через Берлин шифрами германского МИДа. В Стокгольме Радек провел  переговоры с Парвусом, как полагают, именно на этой встрече и были сформулированы условия финансирования большевиков. Ленин прибыл в Петроград вечером 3(16) апреля 1917 г. В апреле 1917 года «на нужды российской революции» министерство финансов Германии перечислило 5 миллионов марок — огромную по тем временам сумму. Деньги германского правительства Парвус частично  использовал  в собственных коммерческих сделках, а прибыль от торговых операций шла лично Парвусу. 1/3 доходов переводилась в банки Скандинавии, остальное шло на счета Ганецкого («Московский коммерческий банк» и «Частный коммерческий банк») и Суменсон («Сибирский банк», «Азовско-Донской банк»).

 Теперь факт получения Лениным огромнейших  сумм от немцев  через  Парвуса-Ганецкого  доказан  с  полной  несомненностью.  Ленин превосходно  знал,  откуда получал деньги,  на  которые покупал  типографии. Когда  Ганецкого  в начале 1918 г.  исключили из партии,  Ленин  добился его восстановления, хотя превосходно знал роль Ганецкого.

 Министр иностранных  дел  Австро-Венгрии  граф О. Чернин указал  в своем дневнике  в  дни Брестских переговоров именно на роль германских военных во время революции. «Германские военные сделали все  для того, чтобы низвергнуть  Керенского и поставить на его место "нечто другое". Это "другое"  теперь  налицо  и  желает  заключить мир». Сепаратные переговоры о мире с Германией, начатые правительством Ленина, еще 1 в декабре 1917 г. закончились его подписанием 3 марта 1918 г. 

 Согласно договору, который состоял из 14 статей, различных приложений и 4 дополнительных договоров между Россией и каждым из государств Четверного союза: с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией:

 • от России отторгались западные губернии Украины и Белоруссии, губернии Эстляндская, Курляндская и Лифляндская, Великое княжество Финляндское. Большинство этих территорий должны были превратиться в германские протектораты либо войти в состав Германии. Также Россия обязывалась признать независимость Украины в лице правительства УНР;

 • на Кавказе Россия уступала Карскую и Батумскую области;

 • армия и флот демобилизовывались;

 • Балтийский флот выводился из своих баз в Финляндии и Прибалтике;

 • Черноморский флот со всей инфраструктурой передавался Центральным державам;

 27 августа 1918 г. в Берлине в обстановке строжайшей секретности были заключены русско-германский добавочный договор к Брестскому миру и русско-германское финансовое соглашение, которые от имени правительства РСФСР подписал полпред А. А. Иоффе, а со стороны Германии — фон П. Гинце и И. Криге. По этому соглашению Советская Россия обязывалась выплатить Германии, в качестве компенсаций ущерба и расходов на содержание российских военнопленных, огромную контрибуцию - 6 млрд. марок  в виде «чистого золота» и кредитных обязательств. В сентябре 1918 года в Германию было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны «чистого золота» на сумму свыше 120 млн. золотых рублей.

     23 февраля 1918 года прошло заседание ЦК, Ленин потребовал заключить мир на германских условиях, пригрозив в противном случае подать в отставку. В ходе голосования Троцкий, Дзержинский, Иоффе и Крестинский воздержались, что позволило большинством в 7 голосов против 4 при 4 воздержавшихся принять решение о подписании Брестского мира. Против подписания проголосовали Бухарин, Урицкий, Ломов, Бубнов. 24 февраля Ленину с огромным трудом, 126 голосами против 85 при 26 воздержавшихся, удалось продавить свое решение через ВЦИК. По воспоминаниям коммуниста Ступоченко, публика на хорах выкрикивала во время заседания: «изменники», «предали Родину», «иуды», «шпионы немецкие», в ответ большевики «огрызаются и показывают кулаки».

 Договор подписал не министр иностранных дел Троцкий, который подал в отставку, а его заместитель Сокольников Г.Я.  Ленин к документу руки не приложил, но полностью рассчитался со своими кредиторами из Германии продовольствием и хлебом с Украины, золотом из царской казны.


Глава 12.  СЫН ЛЕНИНА.     | Правда и неправда о семье Ульяновых | Глава 14. ЛЕНИН – ГОМОСЕКСУАЛИСТ.