home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

В мозгу вспыхивают яркими красками слова, фразы; их смысл ещё теряется в тумане, но уже понятно – жизнь продолжается. Тьма накатывает волнами: захлестнёт, спадёт. В интервалах покоя перед глазами возникают слабые всполохи света. Воздух пропах ужасной, причём знакомой вонью – опять Шарику не удалось достойно перенести бросок. С этой мысли, мелькнувшей в голове, и начинается возвращение сознания. Пытаюсь открыть глаза, но сиё действо удаётся только с третьей попытки. Слепит свет, всё кружится, страшно мутит, и я следую примеру пса.

Провал. Второе пробуждение проходит намного легче. Успеваю разглядеть кабину. Дотянувшись до пса, понимаю – живой. Интуитивно не ощущаю никакой опасности. Пытаюсь встать. Неудачно. Скрипнув от бессилия зубами, снова проваливаюсь в небытие.

На третий раз прихожу в себя полностью. Голова теперь только чуть кружится, но не болит. Собрав все силы, поднимаюсь, прислонившись спиной к стене. Получается. Я на ногах и делаю, не без труда, пару шагов. А вот псу легче не стало; дыхание тяжёлое, прерывистое. Впрочем, из-за такой вони и сам стараюсь дышать через раз.

Ноги ещё и не держат толком, но отдых на сегодня роскошь просто непозволительная. Дверь портала распахивается легко, и чистый воздух врывается в помещение. Рюкзак и оружие вытаскиваю в первую очередь. На негнущихся ногах, как робот, возвращаюсь за псом. Хватаю его за задние лапы и выволакиваю из лужи рвоты. Тяну эту тушу за порог и в изнеможении падаю на мягкий ковёр коридора. Бедный Шарик! Знать бы, оставил в наших краях, с голоду уж точно бы не помер. А сейчас, – ну не для животных такие передряги. Человек и то еле отходит.

Маршрут знаком до боли: иду искать туалет или пищеблок. Надо воды, много воды. Долго брожу по длинным коридорам, освещённым тусклым, каким-то пыльным светом, ломясь во все двери. Они закрытые и лишь одна попадается с распахнутой настежь створкой. Обычная каюта, стандартная и стерильно убранная. Местный санузел снабжает и ведром, и водой, а простыня с широкой кровати идёт на тряпки. Обратный путь даётся быстрее. С каждым шагом возвращается сила, а вместе с нею и память.

Бегство Мэри уже не кажется чем-то неординарным и позорным. Ну что с бабы возьмёшь?! Тем более с такой красивой и умной. Тщательно убираю кабину, несу ещё одно ведро воды и привожу в чувство пса. Чищу ему шкуру и окончательно навожу порядок. Усталость берёт своё, страшно хочется спать. Постоянные броски через пространство отбирают уйму сил. Шарик стоит шатаясь, но смотрит уже вполне осознанно.

– Пошли, дружище, отдохнём, а пообедаем после, – привычно взяв за ухо, тащу его к открытой каюте.

Распахнутая дверь пускает нас в чистое тёплое помещение. Повернув кран умывальника, заполняю небольшую ёмкость и ставлю на пол – на случай, если пёс захочет пить. Бросаю несколько пригоршней воды на голову, и, надо сказать, процедура заметно освежает. Извлекаю из вещмешка большую кральку колбасы и, понюхав, кидаю другу. Голова ещё далека от подушки, а сон уже отключает рассудок.

Первый раз за время бесконечной нервотрёпки сплю как убитый. Яркие цветные картины сновидений дарят спокойствие и возвращают силы. Проспав целую уйму времени, поднимаюсь свежим и даже помолодевшим. Сила буквально рвётся наружу сквозь тонкую ткань футболки. Выйдя в коридор, делаю несколько упражнений. Мгновенно покрываюсь липким потом, но удобная душевая кабина быстро решает проблему.

Впереди целая вечность, ведь с жизнью попрощался ещё на корабле. Кстати, о вечности. Где я сейчас? Судя по всему, последняя фраза произнесена вслух. Ровный механический голос информирует: «Корабль планеты Земля, название "Сеятель", порт приписки Палермо». Круто... Земной корабль – его-то здесь только и не хватало.

– Слушай, а ты, собственно, кто? – интересуюсь, глядя на вмонтированный в стену динамик.

– Мне безразлично, как вам удобно.

– Хорошо, отныне буду звать тебя просто – «мозг» – солидно и со вкусом. Сколько лет тут паришься?

– Около тысячи, нужно точнее?

– Обойдусь. Слушай, кто-то из нас слегка ошибается. Я после побега с Земли провёл в здешних местах около трёх лет, а первые «Сеятели» отправлены к звёздам лет за десять до этого. Вас как-то растят на Луне, оснащают, вооружают, бьют шампанское о борт и отправляют на поиски новых земель, как некогда каравеллы Колумба. Короче, всего тринадцать, максимум пятнадцать лет. Или ты, или я чуть заблудились во времени и теперь, попав в реальность, нарываемся на неприятности. Как притащил меня сюда? – толкаю на-гора целую речь.

– Мною дана команда всем порталам при обнаружении странных бессистемных жетонов немедленно переправлять сюда их пользователей. Надо сказать, система сработала безукоризненно.

– Зачем тебе это? – интересуюсь, не понимая логики машины.

– Как вас прикажете величать? Андреем Егоровичем? Очень приятно!

– Не три уши, дальше.

– Андрей Егорович, меня создали люди, причём дали очень много, ничего не прося взамен. Я понял, что такое я как мыслящий индивидуум.

– Не грусти. Ты и так сделал столько, что трудно оценить. Даже если и не прав, то не ошибается тот, кто ни хрена не делает. А ты натворил столько – за сто лет не разгребёшь. Если честно, горжусь тобой, как полномочный представитель человечества, за своё произведение. Создание саморазвивающегося искусственного интеллекта такого масштаба! Мы смогли!

Компьютер отвечает в том же духе, но, чую, если бы умел краснеть, вылитый помидор получился бы. Механический голос аж дрожит от восторга, а ведь я практически не соврал. Пока заглядывал на донышко, «яйцеголовые» ухитрились создать электронное существо с признаками личности.

– Андрей Егорович, расскажи, пожалуйста, про Землю!

– Э, брат, да у тебя ностальгия. Боже, никогда не слыхал ни о чём подобном! Так, говоришь, твой бортовой номер – 8? Я находился на Земле, когда тебя с помпой отправляли в полёт. Значит, заблудился всё же ты. Помнишь Землю? С орбиты Луны голубой шар с белыми облачными вихрями, весь светлый и чистый. Громадные процветающие города, высоченные здания, царапающие небесный хрусталь. Стекло и бетон, блеск зеркальных окон и зелень парков. С другой стороны полчища авто, выхлопами открывающими вход в преисподнюю. В безветренную жаркую погоду дышать практически нечем, и в моде кислородные маски. Медицина достигает невиданных высот, лечатся практически все болезни, но откуда-то лезут страшные новейшие вирусы, не имеющие аналогов, буквально в считанные дни выкашивающие население небольших городов. Пенсионеров в мире всё больше, а рождаемость ниже, и образовавшиеся «ножницы» не позволяют экономикам стран развиваться. Если хочешь знать моё личное мнение, человечество в некоем тупике. Вернее, перед высоченной стеной, за которой, как это ни громко, Великое Будущее. Дело за малым – преодолеть. Пока не выходит, но человек, если не сумеет перелезть, то взорвёт к чёртовой матери и, отряхнувшись от пыли, победной поступью пойдёт по мирам и вселенным. А свою Родительницу Планету наверняка сохранит в первозданном виде. Снова будут свободно охотиться прекрасные тигры, топот могучих слоновых стад будет сотрясать землю. И, говоря честно, нарисованная перспектива мне и самому нравится. Теперь, брат по разуму, дай мне расклад, так же вкратце, о твоём времяпровождении... Нюхом чую, есть у тебя ответы на многие интересующие меня вопросы, а поговорить за жизнь успеем. Пока не забыл, когда в последний раз тебя посещали люди?

– Если под людьми понимать Великих, то Первые ушли 900 лет назад. Их уход напоминал бегство с тонущего корабля, но я не был даже повреждён. Все защитные средства в исправности, правда, были демонтированы наступательные вооружения. Первым пришла идея замаскировать корабль под астероид, болтающийся на орбите среди тысяч подобных булыг вокруг голубого Солнца. С тех пор я больше не получал никаких задач.

– Неужели не оставили ни одного иллюминатора?

– Мне неизвестно, работающие телекамеры не могу обнаружить. Может, вам повезёт больше?

– Ладно, поищу, времени теперь вагон и маленькая тележка; отлежусь, отъемся. Кстати, вода и продукты есть? – живо интересуюсь.

– Синтезирую сколько потребуется. Какие продукты предпочитаете? – голосом, похожим на шёпот официанта, спрашивает новый друг.

– В основном мясо, картошку, хлеб, сахар, а ещё кофе и чай. Да, немедленно синтезируй сигарет, и побольше. Составь меню, скоро завтракать. И уважь собаку, подготовь комнату с чем-нибудь похожим на лужайку.

Мне здесь нравится. Проблемы решаются играючи; с пищей и крышей над головой полный порядок и курева море. МпЭс работает. Все блага цивилизации под рукой. Не нужно бегать, словно горный козёл, от страшных монстров; вроде и не тяжело, но годы дают о себе знать.

Надо осмотреть корабль, никогда прежде не был на космических объектах таких размеров. Мощь и габариты «Сеятеля» поражают. Месяцами можно бродить по закоулкам. Но экскурсии оставляю на потом.

– Комп, расскажи, дружок, как ты ошивался на орбите целое тысячелетие?

– Прибыл в расчётную точку, но во время броска электроника прекратила функционирование. Лишь случайный метеорит, попав в корабль, активировал программы. Тестирование показало нормальное состояние почти всех узлов и практически полное отсутствие в памяти задач рейда, – монотонный голос вмиг нагоняет тоску. – Наверно, слышали, Андрей Егорович, о мощных полностью компьютеризированных биологических лабораториях, где вполне реально создание разных форм жизни, не опасных человечеству, но приспособленных для выживания в конкретных условиях?

– Ну и...

– У меня ни цели, ни связи с родиной, ни человека, поставившего задачу. И я создал людей.

– Оба-на, – только и могу произнести. – Ты создал человека? Да как ты смог? Подожди, подожди...

Мгновенно, с точностью патрона в патронник, все части головоломок и прежних нескладух срастаются. Получившаяся картина поражает воображение, очень многое становится понятным.

Земляне с древнейших времён рождались детьми или рабами богов, а местный творец заведомо стал рабом детей. Люди выше Бога, тем более освоившие его технологии. Создавая фантастические формы жизни, чувствуют себя богами изначально. Наверняка, им не знакомы угрызения совести, они не ведают сомнений, колебаний. Плюют на слёзы детей, их слишком много. Могут, походя, предать. Конечно, такое встречается и у нас, но здесь его величество закон регламентирует: «Ты выше всех».

– Всё, больше не грузи меня, дай подумать. И чего-нибудь на завтрак.

Ем, не ощущая вкуса, не соображая даже – густое варево или жидкое. Правда, на грани сознания отмечаю: Шарик, не тронутый столь высокими материями, отсутствием аппетита не страдает. Мысли роятся в голове, кидаясь из одной крайности в другую. Становятся понятными та истеричность и таинственность охоты на нас. Узнать, что раса шутя, скуки ради создана машиной – страшная травма для высокомерных, эгоистичных, но красивых и умных людей. Ситуация тем более угрожающая, что отдельные цивилизации, созданные ими, достигли высокой ступени развития и, прослышав о родословной любимых богов, вполне могут послать чисто по-русски на... А, впрочем, могут и подальше.

Моё нахождение в клубке нарождающихся противоречий таит страшную угрозу. Хотя единственная ниточка, связывающая настоящее и прошлое, это замаскированный под обыкновенную булыгу «Сеятель» – папа местного человечества. Никто и никогда не должен был его обнаружить, но мозг корабля, модернизировавшийся и обретший личность, не захотел уходить в небытие.

– Нет, мозгом тебя звать больше не буду. Выбери человеческое имя, – требую я.

– Если можно, зови меня Клаудио, – просит после минуты молчания. – Мне очень нравится сама музыка имени.

– Неужели тебя в Италии ладили? Впрочем, Клаудио так Клаудио. Договорились. Хотя трудновато для произношения. Слушай, ты – монстр! Я до сих пор не просчитываю всех последствий твоего шага. Кстати, где находится основной процессор? Хочу постучать по светлой железной голове. Благодарю судьбу за то, что свела с уникумом – Творцом. Да, пока не возгордился, просчитай хотя бы теоретическую возможность наличия временных провалов во вселенной. Дай мне все соображения по этому поводу. Кроме того, нужна в сжатом виде информация о созданной цивилизации. И попробуй по жетону определить нахождение Земли, есть ли возможность попасть туда с твоего корабля? Короче, давай работай, тысячу лет хернёй занимался.

Загрузив машину, с чувством выполненного долга иду расслабиться, но выскочивший из столовой огромный ком спутанной шерсти резко меняет планы.

– Шарик, сукин сын, пошли шерсть расчешем, а то выглядишь бич бичом.

Пёс с визгом прыгает вокруг – любит это дело. Пока всё спокойно, надо привести его в полный порядок. Щётка с трудом расчёсывает густую шерсть, частенько вырывая большие клоки вместе с кожей, на что пёс лишь чуть щурится. Занятие утомительное и очень нудное. Зато к концу сеанса ушастый становится похож на человека, а гора вычесанных волос вызывает в душе удовлетворение. Бросаю мусор в приёмник утилизатора и сам принимаю душ. Пообедать решаю чуть позже.

В уютной кабинке несколько раз намыливаюсь душистым мылом; ароматы парфюма без привычки кружат голову. Тёплая вода ласковыми струйками омывает уставшее тело. Безмятежность и покой на душе. Нужное для жизни Клаудио приготовит практически мгновенно. Лишь на грани восприятия естественная мысль: отсюда рано или поздно придётся уходить. И, возможно, чем раньше, тем лучше. Солдат между боями имеет право отдохнуть у тихой речки. Но, и ужу понятно, интервал между боями не год. Радует, что у меня появился мощный союзник – искусственная головушка Клаудио. Определённо вхожу в новый распорядок жизни счастливым, и это кажется правильным.

– Андрей Егорович, позагорать не желаете?

– Где?

– Прямо по коридору кабинет физиотерапии. Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, спокойно принимайте солнечные ванны, – сообщает Клаудио.

– Дорогой друг, я так похож на идиота? Твоей кушеткой тысячелетие никто не пользовался, сейчас прям и полезу! Мозги не пудри, накрывай лучше стол. Проголодались.

С Шариком дружненько, как бабушки в санатории, чинно шлёпаем в столовую. Повар расстарался на славу. На первое густой украинский борщ со сметаной, ложку ставь – не упадёт. На второе картофельное пюре, обильно политое маслом, и ароматные цыплята-табака. Большой сверкающий золотом кувшин полон кофе, сахарницы набиты доверху. Хлеб отменного качества: высокий и мягкий, только что из духовки. Прекрасно! Одно не понятно: у кого за ушами треск? Валю на своего лохматого кореша – пореже, мол, мечи, подавишься. Тот с укоризной косится и продолжает есть.

Комп во время обеда снабжает кое-какой информацией...

После создания Адама и Евы с помощью робототехники приспосабливается для жизни четвёртая планета Голубого солнца, названная без затей – Герой. На ней и рождены девять Первых, давших начало всей цивилизации. По данным Клаудио, они знали о существовании земной жизни и, возможно, догадывались о тайне своего рождения. То есть ощущали присутствие очень могучего биологического конкурента с устоявшимися традициями и изначальной агрессивностью. Великие склонны считать человечество ошибкой природы и уступать ему пальму первенства явно не собираются. Но для конкурентоспособности необходимы значительные людские ресурсы, мощные знания и передовая технология. С последними двумя не возникает никаких проблем, но биология такая же, как у людей. Плод носится девять месяцев, сокращать этот минимум крайне опасно. Решение созревало долго, но созданные Клаудио люди по образцовым ДНК на удивление умны, предприимчивы и агрессивны. Все знания «Сеятеля», его практически неограниченные запасы земных идей идут в дело. Техника и технологии развиваются ускоренными темпами.

– Андрей Егорыч, я доступно объясняю?

– Вполне, вполне, – отвечаю с туго набитым ртом. – Ну и как же решился вопрос народонаселения?

– Великие Первые...

– Давай без величия, прекрасно понимаешь, что всё их величие – ты. Обеспечил их всем, а главное, даровал жизнь, за что и завален мусором. И, упаси бог, найдётся любопытный порыться на свалке.

Длинная пауза; кажется, что слышу скрип железных мозгов. Машина не решается лезть в спор на скользкую тему и продолжает монотонный рассказ.

– Первые сразу решили, что дети, рождённые от них, полноценные граждане, или, проще, элита нации. С каждого гражданина снимается ряд копий, проще – клонов. И если первые создаются по образцу и подобию, то следующий копируется с предыдущего, и так далее. К концу цепочки разница между гражданином и последним клоном велика. Но это даёт значительный прирост, причём одномоментный, вполне жизнеспособного населения. Кроме того, обладая мощной лабораторной базой, Великие создают сказочные народы и народности в зависимости от фантазии. Оттуда и идут все эти гоблины, тролли, карлики и великаны.

– Клаудио, ты постоянно твердишь о Первых, но, если они до сих пор у власти, как им удаётся править множеством народов?

– В том-то и изюминка. Первые, как палата лордов в земной Великобритании, наделены большими полномочиями, но на практике редко вмешиваются в дела. Тон задаёт Выборная палата. Часть её составляют Великие, другую – делегаты планет. Ими обычно бывают самые энергичные представители и клонов, и сказочных народов со специальных систем, где, словно в плавильных печах, создаются удивительные нации. На тех планетах царит настоящая демократия; сильные духом, целеустремлённые добиваются подлинных высот. Они на выборах регулярно вливают свежую кровь в систему. Приток молодости, веры в себя никогда не позволит зачахнуть цивилизации.

– Мудрое решение, железный друг. А каким образом вновь созданные народы контролируются Великими? Ведь всегда есть огромная вероятность того, что развитие пойдёт совсем не так, как планировалось. Тем более дикари на первых порах не сильно отличаются от зверей.

– Об этом в сети мало. Если интересны мои предположения, то они направляют развитие, выдавая себя за богов. Ну а при неудачном развитии всегда возможна полная зачистка планеты – несколько раз вскользь упоминались такие моменты.

– Ладно, Клаудио, мы пообедали, пора отдохнуть.

С чувством сытости поднимаюсь из-за стола и направляюсь в каюту. Приятное дело – послеобеденный сон. Совершенно незаметно пролетает час. Будит верный Шарик; видимо, выдрыхся раньше, хочет поиграть. Долго и тщательно лижет лицо. Вполне естественно огребает скандал. Впрочем, на это и нарывается, отскакивая в угол, и рычит, сверкая кинжалами клыков. Подушка снарядом главного калибра свистит в наглую, отмороженную морду. Клацают зубы, летят обрывки наволочки, куски поролона, нечто похожее на пух, превращая такую важную постельную принадлежность в кучу разбросанного по всему полу мусора. Клыки сверкают так же, но глаза смотрят гордо и весело – победитель! Упускает лишь миг, которого с лихвой хватает. Неожиданно для пса оказываюсь рядом и резко валю его на бок. Раздаётся обиженный, но бесполезный рык; усевшись поудобнее верхом на собаке, с ужасом оглядываю учинённый разгром.

– Ты, козлятина, что делаешь? Кто за тебя убирать будет, или прикажешь в свинарнике жить? – возмущаюсь вполне искренне.

Голова Шарика от каждой фразы клонится ниже – просит прощения, но я ни на грош не верю в раскаяние, глядя на эту ушастую хитрую харю.

Дневной сон бодрит, чувствуется мощный прилив сил: быка завалить кулаком – не проблема. За неимением данного животного выхожу в коридор и делаю пробежки, в перерывах болтаясь на некоем подобии турника. Процедуры повторяю до пота, затем тёплый душ и полдник. Жизнь! Ещё бы женщин, и зимовать можно.

Показная удаль, а голова гудит от мыслей; они все острые, ни одного тупого угла. Куда не ткнись, уколешься. Похоже, Андрей Егорович становится крупной фигурой. Нахождение на стыках нервных окончаний миров бодрит, хотя и грозит серьёзнейшими проблемами. Сейчас, когда речь идёт о самом существовании Великих, шансов выжить практически нет. Фикция, что искать здесь не будут. Рано или поздно у Первых в старческих мозгах появится предположение, которое проверят, а отсюда не сбежишь.

– Клаудио, на полдник у нас что?

– Кофе с молоком и булочки с маслом, – раздаётся монотонный голос.

Культурно сажусь за столик, как белый человек добавляю молоко в горячий кофе, мажу булочку маслом. Смакование еды становится чем-то вроде хобби. Сегодня одно, завтра другое. Внутренний голос упрямо твердит о синтезе этих роскошных блюд из собственного дерьма, но перебить аппетит ему не удаётся. В бытность профессиональным бичом брезгливость, как грань характера, полностью атрофировалась. Прихлёбывая ароматный напиток, думаю о Марии. Бедняга, как она? Уверен – ей сложнее, чем мне. Сижу в тепле и уюте, о чём мечтал всегда, а дама, возможно, мечется меж звёзд, напрасно ища защиту. Не исключено, что задержана, а то и нейтрализована.

– Клаудио, попробуй собрать информацию о некой Мэри Смит. Ничего больше о ней не знаю, кроме того, что народец, созданный ею, зовётся гоблинами. Да, и ещё: данные на неё наверняка засекречены.

– Что конкретно интересует вас?

– Любая свежая информация, имеющаяся в сети.

– Есть сообщение с Беты, Лука Тролля. В пыльных лабиринтах исчезнувшей цивилизации организовано преследование нарушившей закон об исторических памятниках некой Смит. Ей удалось скрыться через портал. Судя по шёпоту в сети, есть вероятность того, что она сейчас у матери, Великой Геры. Вот, собственно, и всё. Кстати, Андре, почему вас интересует эта женщина?

– Слышь, несмотря на поступки, больше похожие на предательство, она мне симпатична. Ну, хоть ты, Железяка, не лезь в дебри, в которых ни хрена не понимаешь, просто по определению! Не знаю, откуда берутся чувства такого масштаба. Если сжечь копья, сломанные в спорах на эту тему, огонь их костра запросто поджарит богов на небесах, но ясности не добавит. Любовь... Судьба, расщедрившись, может даровать человеку эту вспышку. В противном случае он проживёт счастливо серенькую жизнь, не паря под небесами, зато и не падая в пропасть. С точки зрения мещанина, хорошо. Это чувство, словно взлётная полоса, предполагает дорогу в небо. Влюблённые взлетают в экстазе, мотыльками паря над огоньком свечи, и часто, очень часто сгорают в вихре эмоций. Причём не в красивой изящности фраз, а совершенно реально – в очистках и хламе быта. Ничего, Клаудио, не скажу на эту тему, я далеко не профессионал. Сам свысока наблюдал, такой практичный, великие чувства других, не понимая, что они мечены Богом! Столько счастья выпадает за те мгновения! Но влюблённые гибнут в абсолютной уверенности, что получили от жизни всё.

Вот выдаю фразы! Замолкаю и, неожиданно разнервничавшись, дрожащими руками высекаю огонь для сигареты.

– Извини, Андре; твоё мнение, может ли искусственный интеллект испытать такие мощные чувства?

– Интеллект не может, по моему мнению, быть искусственным, ведь невозможно создать искусственную душу. Своим появлением ты закрыл главу детства человечества. Ибо, сотворив тебя, люди встали на уровень Бога, и вот-вот придёт их время отдавать детские долги. Не грузи меня, а на досуге сам раскинь мозгами. Кстати, какие догадки о временном провале? До сих пор не имею доклада.

– Данными о возможности подобных явлений не располагаю. Да я не физик. Сейчас раскинул задачку по сети, жду, и сам работаю, считаю, – оправдывается машина.

– Так ты счетовод? А если без шуток, думай. Нюхом чую, понадобятся скоро эти сведения. Ещё одного провала во времени ни тебе, ни мне не пережить.

– Я постоянно контролирую ситуацию, сверяясь по планетарным и галактическим часам. Если вас заинтересует, по сети идёт информация о розыске сексуального маньяка; описание и голограмма, как догадываетесь, ваши.

– Банально, могли бы и поинтересней что-нибудь придумать. Кстати, нужен тайный выход в сеть, пора отвечать. Необходимо слить дезу, не оставляя следов.

Владимир Ильич Ленин средь хаоса и разрухи бросил фразу: «Уж коль война, так по-военному». Время и место для подготовки акции возмездия есть. Пусть противник думает, что человек прячется по подземельям, на помойках, главное сейчас – найти союзников. Знаю пока лишь одну, хотя серьёзный разговор при встрече с ней обязательно состоится. Будь она мужчиной, убил бы на хрен.

– Клаудио, попробуй, не оставляя следов в сети, определить наиболее безопасную станцию, где без особого труда можно уйти от преследования. И ещё, одновременно внушить компу портала, что это я совершаю переход, хотя на деле путешествует голограмма.

– Ты хочешь пустить призрака, а самому спокойно отсидеться? Пускай пехота топчет ноги? – уточняет комп.

– Голова! Именно этого и хочу. Давай порассуждаем. Если Мэри у мамы, думаю, замок штурмовать не будут, лишний шум в метрополии никому не нужен; кроме того, есть вероятность уничтожения и Великой Геры. А это не просто плохо, это смертельно опасно. Согласен? Идём дальше. Портал МпЭса замка закрыт, и старт, скорее всего, разрешат только Маше. Причём старт контролируемый, из пункта А в пункт Б, избранный Координаторами. Ей вроде дают уйти, но прибудет она только в ловушку.

– Очень близко к истине. Великую Геру вряд ли тронут. Сама кого хошь поимеет, – соглашается Клаудио.

– Не скажи, бывают и несчастные случаи. Помнится, в эпоху расцвета спецслужб подстроить катастрофу не составляло труда. Для этих целей всегда были люди и средства, – ностальгически вздыхаю о великом прошлом.

– Каков замысел в общих чертах? Может, что посоветую?

– Если старт Смит возможен по личному жетону, необходимо перехватить её между пунктами А и Б. Меня ты затащил сюда не спрашивая. Вдвоём, располагая кое-какой информацией, попробуем сыграть. И ещё, на будущее, Клаудио, я не идиот. Если кто-то объявляет войну детям, догадаться, на чьей стороне папа, думаю, несложно. Можешь не оправдываться. Если Мария будет в команде, внучку-то побережёшь. Тяжек твой крест, отец. Поэтому тащи её сюда, а дальше уж куда кривая выведет. Да, дай знать заранее, чтобы подготовиться успел, у меня к ней серьёзный разговор.

Шарик, не участвуя в беседе, культурно лежит у стола и нахально зевает. Давно опустела чашка, от напитка остался лишь едва уловимый аромат свежемолотых зёрен. Сижу за столом, вспоминая счастливые деньки, когда думать приходилось только о пропитании. Это не самое трудное: охота и рыбалка да и огород позволяли вести комфортную жизнь. Сам себе хозяин, рядом ушастый зверь, с которым можно поговорить, роскошная природа. Но хорошего в жизни всегда помаленьку, зато дерьма в избытке.

Ничего, разберёмся, только нужно подождать Мэри; думаю – недолго. Расчёт прост. Услышав про то, как я в беспорядке ношусь по порталам, она попытается устроить перехват. Но то, что это только призрак, знают двое, и они готовят ей встречу.

– Клаудио, с литературой у нас как?

– Книг в бумажном варианте нет, но в шлеме полная земная энциклопедия.

– Где он?

– В каюте, во встроенном шкафу. Опускаете забрало, у правого уха шарик мышки. Выбирайте книги и читайте. Извините за нескромность, с каких пор вас интересует литература?

– Всё просто – с детства много читал, а голова у меня всегда варила. До сих пор люблю фантастику, верю в чудеса. Даже в Деда Мороза очень хочу верить, жду подарков на Новый год.

– Дожидался?

– Бывало. Родителям на работе подарки давали хорошие, огромные кульки конфет, яблоки, апельсины, – воспоминания навевают слезу. – А ещё детективчики почитывал; Шерлока Холмса просто боготворил. Хотел даже в милицию идти работать, но, увы, не сложилось... Гонял бы сейчас шпану по притонам. Да нет, наверное, в чинах был, не совсем же дурак. Тёр бы штаны в управлении; правда, и там иногда несладко. Чего-чего, а отморозков на Руси хватает. Закон у нас не уважают. Милицию ругают, но побаиваются. Чувствуя силу власти, граждане пытаются не нарушать закон, хотя многим это не по силам. Закон к нашей жизни всегда имел очень слабое отношение; в Германии он сила, у нас некая юридическая несуразица. Пожалуй, только детективные романы дают некую надежду на его торжество. Чушь, конечно, но отвлекает. Вот что, транзисторный мой, проведи-ка лучше экскурсию по кораблю. Телевидение всегда доставало с репортажами о ваших пусках, хочу проверить, не вешали ли лапшу на уши.

– С превеликим удовольствием. С чего начнём?

– Со средств средней дальности, с шаттлов и ангаров. Надеюсь, хоть что-то оставили? Если есть челноки, веди к ним, если нет, идём для начала в хвалёные лаборатории.

– В ангарах два корабля. Прошу, пройдите к лифту слева от каюты, – вежливо приглашает Клаудио.

«Вместительная», словно кухня в хрущёвке, кабина с мягким жужжанием доставляет в ангар. Гигантское помещение с два футбольных поля почти пусто. Сиротливо сложив крылья, словно воробушки под дождём, стоят элегантные летающие машины. Аналогичные приходилось наблюдать только по видео: был восхищён их манёвренностью – за мгновение, по команде они превращаются в соколов.

– Клаудио, есть ли выход кораблям в космос?

– Наверняка есть; сенсоры показывают, он завален не плотным слоем, как весь корабль, а скорее рыхлым мусором. Желаете попробовать? – предельно вежливо предлагает железяка.

– Сплавить хочешь, дорогой? И потом, первый же пуск демаскирует твой свободный полёт, причём неизвестно ради чего. Понимаю, от скуки можешь плюнуть, спустить тормоза, но, по мне, надо осмотреться. Я здесь ещё и пары дней не отдыхаю, – и, не удержавшись, лезу в кабину челнока.

Порядок идеальный, ни пылинки от прошедших веков. Управление очень простое – штурвал и пара кнопок. Остальным, по-видимому, управляет автопилот. Активирую бортовой компьютер; все системы в порядке, хотя вооружения на борту нет. Такой исключительно мирный голубок. Даю команду Клаудио срочно восстановить стандартный набор оружия. Боезапас в магазины и нулевая готовность. Не успеваю спуститься на пол ангара, как роботы начинают вооружать челнок. Интересуюсь у компа о состоянии боевых лазеров. В ответ узнаю о демонтаже установок, то есть о практической беззащитности «Сеятеля» перед нападением из космоса.

– Слышь, друг, а радары у тебя осматривают космос, или вся наша коробка слепоглухонемая?

– Удалось втихаря сохранить пару вспомогательных, иначе бы давно метеориты уничтожили, – виновато оправдывается хитрец.

– Ха, значится, заныкал, молоток! Чувствуется высшее образование, помноженное на русский авось и деревенскую смекалку. Ещё раз повторяю, горжусь знакомством с тобой. Не иначе, когда нёсся через пространство разбитый на кварки, напоролся на некое интеллектуальное облако – оттуда сообразительность, скрытность, да и вообще... Кстати, если придётся отсюда экстренно уходить, уменьши габариты; ты мне нужен, без тебя не уйду. Хватит тут чахнуть, слышь? Давно интересных людей стараюсь не покидать. Оставь за себя калькулятор, а уж сам влезай в оболочку поменьше. И, вообще, готовься, готовься. Трепаться много стали, а Мэри в любой момент может появиться, ну и весь хвост проблем за ней, причём сразу, одномоментно. Только успевай поворачиваться. Короче, уменьшай габариты.

– Андрей Егорович, благодарю за доверие, я немедленно займусь трансформацией.

– Мэри не упусти. Может, пора призрака запускать? Или отложим до твоей модернизации? Один день роли не сыграет, – успокаиваю не в меру возбуждённого Клаудио.

– Андре, в самом деле, задача сложна, давай отложим всё на завтра. Примерно на обед по корабельному времени.

– Давай! Для начала передай дублирующей системе программное обеспечение. Погоди, покажи, где находится центр: вдруг дублёр забуянит, необходимо знать, кому вкалывать транквилизатор.

– В лифт проходите. Пара минут – и на месте. Осторожничаешь, Андре? – в голосе компа звучат нотки неверия.

– Слышь, дорогой, повторяю для особо тупых – друзьями не разбрасываюсь, а твой сменщик – личность для меня довольно мутная. Показывай, на ужин пора. Ночевать пойду к порталу. И разошли команды на случай незапланированного старта Мэри.

Лифт доставляет к бронированным дверям ЦУПа. Осматриваю помещение и, пожелав удачи компьютеру, еду на ужин. Отсутствие Шарика под ногами слегка настораживает. Куда его хрен унёс? На пути к столовой обшариваю все переулки – нет нигде собаки. Наконец обнаруживаю «тело». В обеденной комнате на столе лежит лучший друг человека и с упоением наяривает огромную отбивную. Судя по всему, кус мяса далеко не первый. Проходя рядом, не могу удержаться и отвешиваю полновесную затрещину. Чем вызываю вялое раздражение, ведь, если друг будет возмущаться, столовую закрою. Нашёлся же родственничек по разуму!.. Рычание стихает.

Перекусив, делаю заказ на молочного поросёнка и кофе с молоком. Спать нынче не придётся. Клаудио и в самом деле занят, новый же автопилот много чего натворить может. Тем более, Великая вот-вот стартует. И если попадусь в её нежные ручки спящим, может отыграться за поломанную жизнь.

По большому, к феминисткам отношусь вполне лояльно. Страшненькие, как детство моей бабушки, дамы должны иметь равные с человеком права. То есть самим таскать чемоданы, открывать двери, втискиваться в переполненные автобусы, ну и так далее. Настоящих женщин в их стройные ряды не заманишь. На кой хрен им урезанные общечеловеческие формулы? Блага мира отдай, и будет мало. Уж им-то чемоданы поднести всегда охотники найдутся.

С Марией ситуация особая. Красивая и независимая, она не стремится к эмансипации лишь потому, что сама на голову выше любых мужчин. Сама возьмёт всё нужное, и упаси бог встать у неё на пути. Судьбе было угодно, что на её тропинке засветился я. Значит, любые меры предосторожности нелишни.


Глава 16 | Схватка за параллель | Глава 18