home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

На следующий день яхта выходит на орбиту Синары. Голографическая картинка на удивление точна. Синюшная планета с серыми, словно нестираными облаками. Громадные просторы океана и две горсти крупных экваториальных островов. Значительная часть их фиолетового цвета, основного для местной растительности, но несколько – явно вулканического происхождения – имеют ярко-красный цвет, точно кровь. Впрочем, и карта до катастрофы имела такие же цвета.

Мутное дело – основываться на подозрительных фактах, хотя примем за данность то, что был взрыв и населения больше нет. Это основа, а уж подробности придётся выяснять самим. Сканеры яхты показывают незначительное превышение уровня радиации на ряде островов. Ничего серьёзного, эти дозы далеко не смертельны и жизни не помешают. Города и посёлки пусты, заросли джунглями, и лишь мачты приёмных антенн связи указывают на их месторасположение. Они всё ещё значительно выше самых больших деревьев.

Пришла пора приступать к делу. Посадка в шлюп выливается в незапланированное шоу. Слёз, конечно, нет, но сколько слов поддержки раздаётся со всех сторон! Такое серьёзно бодрит и внушает уверенность в нашем успехе. Ещё бы: тыл у нас надёжен, а враг впереди не так уж и крут. Зато осрамиться нам теперь никак. Мы можем погибнуть, но дело должно быть сделано. Перед стартом в который раз пытаюсь связаться с Мэри или Клаудио. Сквозь треск и шорох помех изредка пробивается далёкий голос Итальянца. По интонации понятно: у него серьёзные проблемы, и только ради друга он спускается с небес. Такая, надо сказать, честь для меня.

– Слышь, шнурок, всё внимание сюда! Нашу команду ждут серьёзные дела. Если с нами что-то случится, получишь пакет с последними догадками, идеями, решениями. Дальше думайте сами. Пока! – чётко и ясно выдаю часть информации, которая не может не заинтересовать.

Запускаю двигатели шаттла. Шлюзы открыты, и ничего не мешает старту. Кристаллики замёрзшего воздуха слегка мутят хрусталь бронеколпака. Мягко задрожали, выходя на режим, маршевые двигатели, и пустота пространства принимает нас. Управление шлюпкой элементарное: любой наш пятиклассник после «Космической Одиссеи» легко совладает с кораблём. Небольшая вибрация, датчики показывают нагрев обшивки – нас встречает атмосфера планеты; дальше жуткая тряска. Через некоторое время приходит тошнота и мутит не одного меня. Обстановка, к сожалению, не позволяет расслабиться: кругом вода, а островки малы, как авианосцы. На них не то что сесть, хотя бы попасть.

Управляемый сброс скорости после входа в плотные слои успокаивает болтанку. Теперь используем космический аппарат в качестве банального самолёта. Радар рисует большое количество островов; сверяюсь с картой и убеждаюсь, что до бывшего столичного ещё далеко. Лёгкий ветер слегка рябит гладь воды. В отдельные моменты на волнах появляются белые барашки. Небо над головой серое. И вообще, как-то не по себе. Такое впечатление – будто залез в окно чужой квартиры и шаришься в нижнем белье хозяйки. Зато лицо Степана светится восторгом и счастьем. Наверное, надеется, что из этих грязно-голубых джунглей выйдут навстречу родители.

Парень погружается в атмосферу детства. Нет, малыш, детство кончилось давно. Я взял большой грех на душу, втравив тебя в эту авантюру. Хотя, если выживем, можно порадовать детей Синары, что их планета жива и ждёт домой блудных сынов. Но это после.

По курсу среди глади воды огромный участок суши. Сейчас, густо покрытый джунглями, он мало напоминает роскошь столичного острова. Но береговые очертания не изменились и на всей его площади нет гигантских воронок ядерных взрывов.

– Стёпка, давай рули.

– Пока прямо, сейчас будет столица; если обойти слева, через десять минут наш посёлок. Он такой чистый и белый. В нём жили отличные люди. В столице нравы, конечно, посвободнее, но нас воспитывали в строгости. Ещё левее, теперь прямо.

Слушаю болтовню маленького приятеля, но отвлекаюсь не сильно. Пристально слежу за горизонтом; сейчас главное на постороннюю проблему не налететь. Своих хватает. Радар не находит ничего ни впереди, ни сзади. Шарик, первое время плохо соображавший от тряски, постепенно приходит в себя. Мелькание мальчишки неподалёку от меня его раздражает, и на особо резкие Стёпкины жесты он даже рычит.

По правую руку остаётся большой город; вопреки ожиданиям увидеть спёкшуюся в стекло землю находим улицы и кварталы целыми и пустыми. Деревья заполонили всё свободное пространство мегаполиса. Даже дороги не препятствие для жизни. Огромные пласты асфальта вначале пробиты маленькими ростками, а затем разбросаны выросшими деревьями-гигантами. Лианы вольготно чувствуют себя в квартирах, и их огромные яркие цветы украшают своеобразную архитектуру. Вся округлая, нет резких углов и шпилей, она тяготеет скорее к шару или эллипсоиду. Эстетический эффект значителен. Будь время, порылся бы в прошлом города. А так, пролетая, чувствую Степаново умиление и страшную боль. Ведь родители, ушедшие в последний путь, рвут нити, связывающие с детством тем счастливым временем, когда защищён всей незримой мощью рода. Она не всегда заметна, но постоянно ощутима. И даже в детских драках не позволяет отступить.

Стёпка не отрываясь смотрит в обтекатель. Узнаёт и не узнаёт родные места: ведь даже небольшой кустик на знакомой до мелочей поляне меняет картину до полной неузнаваемости, а наросло за это время очень много.

– Андрей Егорыч, теперь чуть правее, вон на то дерево.

Огромное, явно не местных джунглей, оно, чем-то напоминающее сосны моей планеты, возвышается над кустарниками.

– Этот кедр привёз и посадил отец, – шепчет мальчишка.

Что ж, отец и дом построил, и сына вырастил, и дерево посадил; всё положенное выполнил, а что ушёл – значит, пришла пора.

Дерево увеличивается на глазах, скорость у нашей шлюпки приличная. Вполне мирная картинка. Лишь чувство неопределённой тревоги и даже некоторого неудобства мешает расслабиться. Вызываю на монитор изображение боевых средств лодки и активирую более-менее значительные. Рука сама находит автомат и проверяет, легко ли достать. Мы готовы ко всему.

– Андрей Егорыч, вон дом! – орёт Степан, тыча в сторону небольшого, но очень солидно сделанного коттеджа. – Давайте садиться!

Ну, бегай не бегай, а начинать надо. На знакомство с местной флорой и фауной сегодня у меня нет времени, зато есть хороший проводник. Степан помнит животных своей планеты. Не было там сколько-нибудь значительной опасности для человека.

Плавно гашу скорость и зависаю над двориком. Заросший полностью, он сейчас больше напоминает кусок джунглей с их буйством красок и жизни. Рука человека не касалась растительности несколько лет. Выбираю местечко поровнее и осторожно опускаю шаттл на землю. Даже сквозь космическую броню слышу сильный хруст; брызги синеватой жидкости марают стекло – наверно, все лопухи в капусту.

Компьютер челнока передаёт о жёсткой фиксации с землёй, и, не дожидаясь команды, малой несётся к выходу. Не тут-то было: обнажённые клыки пса и его негромкое рычание вынуждают Степана не торопиться. Со своей стороны, для успокоения даю ему подзатыльник и приказываю влезть в лёгкий скафандр. Он практически не стесняет движения, а пулю держит, да и изолирующий противогаз не помешает в разведке непонятной местности. Сам тоже влезаю в броню. Стекло скафандра отрезает от привычного мира и открывает взору чудеса погибшей планеты. Шарика в разведку решаем не брать. В паутине кустарников от него мало пользы.

С трудом спускаемся. Сок растений, заливший иллюминаторы, сейчас стекает на трап, делая его ужасно скользким. Каждый шаг даётся с огромным трудом. Проще отпустить поручни и на заднице доехать до грунта. Но ползём упрямо, хотя всего-то шагов шесть. Наконец Стёпка на земле: в восторге машет руками, кричит, зовёт родителей...

Мягкая прель под ногами заметно амортизирует. Растения стоят одно к одному, впору пускать в ход мачете. Но сначала пытаемся обойтись без них. Кустарник хоть и не с толстыми ветвями, но весь в колючках, и попытки сломать сучья не удаются. Приходится сгонять мальчишку за тесаком. Юркий, словно ящерица, пацан за несколько мгновений слетал туда и обратно. На всякий случай задраиваю люк и врубаю маячки скафандров. С «Малютки» приходит подтверждение о работе передатчиков.

Взмах мачете, и начинается трудное путешествие к дому длиной метров в двадцать. Кондиционированный прохладный воздух скафандра позволяет работать не сильно утомляясь; кроме того, чуть подняв уровень кислорода в своём, пашу не хуже трактора. Наконец, буквально на расстоянии вытянутой руки разбитое окошко. Сквозь него видно внутреннее убранство, или, вернее, бардак экстренной эвакуации.

Машу лезвием, и под ноги падает последний ряд кустов. Рука трогает мрамор стены. Даже сквозь перчатку он прохладен. Следом выцарапывается Степан. Подсаживаю к окошку. Слышится хруст стекла под подошвами космических башмаков. В наушниках тихо. Подложив под ноги кусок камня, взбираюсь на его неровную грань и сам переваливаюсь через подоконник.

Когда-то давно здесь была столовая. Прекрасный полированный стол хорошо сохранился, но уже пропасть лет лежит на боку. Какая-то сила с невероятной лёгкостью перевернула его. Кругом осколки посуды; попадаются, правда, и целые предметы. Нахожу пару ножей, пробую лезвия, но из-за неважной стали они гнутся точно серебряные. Швыряю на место и двигаюсь по следам Стёпки – они хорошо заметны на толстом слое пыли.

Столовая через арку соединяется с холлом, довольно просторным и непривычно чистым. Пыль хоть и скрипит под ногами, но в глаза не бросается. По-видимому, остатки толстого ковра скрывают беспорядок. Степан замер у камина, сделанного с большим искусством. Над ним прибита голова странного местного зверя, больше всего напоминающая огромную крысиную. Из объяснений знаю: это безобидное травоядное с очень сочным и вкусным мясом тогда было довольно редким. Охота на него разрешалась раз в десять сезонов да и то далеко не всем. Исходя из этого, понимаю: Степан – сын не простых родителей. Подхожу ближе: на пыльной полке голограмма дружной семьи. Темноволосая с огромными, почти чёрными глазами мама в самом деле очень красива, под стать ей и сильный высокий мужчина с волевым лицом, очень похожим на Стёпку, и совсем маленький карапуз с большими глазёнками таращится в объектив. Обнимаю парня за плечи; они дрожат.

– Не плачь. Давай осмотримся получше, уж больно много вокруг Синары недомолвок. Серьёзная служба промахов не допустит, а дилетанты не решились бы в таких масштабах прятать истину. У отца был кабинет?

– Да, конечно!

– Пошли посмотрим; он не последнее место занимал в иерархии этой планеты; может, какой дневник сохранился? – пытаюсь взбодрить себя этой мыслью.

Неожиданно сенсоры улавливают странный звук. Рука передёргивает затвор, «калашников» заводит серьёзный разговор с живым ужасом, пытающимся пообедать нами. Рой пуль значительно повреждает тело, похожее на огромного серо-зелёного дождевого червя. Вот только движется эта тварь со скоростью БТРа. Получив отпор, червячок пытается вернуться на старые позиции, но граната летит следом. Боевой азарт вгоняет в тело силу, и оно ведёт схватку вполне самостоятельно; в руках следующая граната, а за миг перед этим заменён магазин. С русским «Ура!» ломлюсь к двери, но в этот момент с утробным звуком работает граната. Даю знак Степану: осторожно, опасно! Тот прячется у меня за спиной; в его дрожащих руках автомат вырисовывает странные кривые.

– Степан, аккуратнее с оружием; руки дрожат, нажмёшь на курок ненароком и меня завалишь. Успокойся. Сейчас выскакиваю в коридор, а ты прикрывай сзади. Видишь, новые жильцы в твоём доме поселились, не грех бы и за постой с хозяином расплатиться, как думаешь?

– Не грех.

– Пошли!

Опять «Ура!» – и веер пуль по голым стенам. В коридоре кроме кусков слизи и вязкой зелёной жидкости пусто. На пыльном полу чётко виден странный след, похожий на танковую гусеницу, уходящий за поворот.

– Что, сучара, не нравится гостинец? Подходи, ещё угощу, – сенсоры скафандра молчат, в доме ничто не шевелится. – Стёпка, давай веди в кабинет, что-то не нравится мне в твоей избе.

Кабинет встречает жутким разгромом. Диски, кассеты, бумаги раскиданы по всей комнате. Сейф с разбитой дверкой пуст, словно вчерашний день. У кого-то времени на поиски было явно больше нашего, и они не стеснялись отсутствия хозяев. Искать в этом бедламе что-либо, по меньшей мере, глупо.

– Стёп, а у отца не было случайно секретного тайничка? Может, видел? Если нет, собирайся. Бери что на память – и в шлюпку. Время теряем.

– Андрей Егорович, за этой половицей один раз отец прятал что-то.

Он приподнимает ничем не примечательную паркетную доску недалеко от стены. И не напрасно. Несколько пакетов дожидались наследника.

– Забирай, малой, это твоё – и нам пора.

Ничто нам не помешало покинуть давящую атмосферу дома. Швыряю за дверь на всякий случай ещё одну гранату. А напарник уже на земле, машет рукой и прикрывает спуск. Надо сказать, у него это удачно получается. Теперь с ним в любую разведку. Есть что-то в парне железное, надёжное. И хотя всякое в его жизни было, но человеком он сумел остаться. Скоро будем на шлюпке.

– Степан, прикрой, – командую, врубаясь в заросли.

С неприятным хрустом крошатся ветки. Мутная планета, и разгадка, чувствуется, лежит на поверхности.

– А что, Стёп, раньше такие твари вас беспокоили?

– Андрей Егорыч, не припомню ничего подобного.

– Понятно: сейчас в этих джунглях серьёзному животному развернуться негде, ну а мелкие, думаю, бронескафандры не прокусят. И всё-таки ты смотри не отвлекайся, а то не успеешь рот раскрыть, как куда-нибудь вляпаемся.

Идём довольно ходко, даже прокладка пути в зарослях не сильно задерживает. Сейчас понимаю истинные масштабы дома. Не простым тружеником был Стёпкин батя, ох не простым. Несмотря на расстояние, довольно быстро оказываемся у прорубленной просеки. По проторённой тропинке до корабля пару минут хода.

Несколько шагов – и мы у люка. Даю команду на открытие. Мягкий шум мотора кажется лучшей музыкой. Ныряем в щель, когда створки не открываются ещё и наполовину, и я тут же давлю кнопку экстренного закрытия. Теперь ничто созданное человеком неспособно причинить нам вред. Раздаётся шипение воздуха: он отправляется на очистку, а вместо него закачивается активная среда, уничтожающая всю биологию. Пара секунд – и чистый воздух заменяет химическую смесь. С наслаждением сбрасываю скафандр, и струи прохладной воды освежают вспотевшее тело.

Чистый и в новой одежде поднимаюсь в рубку. Компьютер приветствует и докладывает о состоянии основных узлов и механизмов. Что в порядке, видно с порога. С удовольствием слушаю сухой, лишённый эмоций голос; он удивительным образом успокаивает и внушает какую-никакую уверенность в успехе.

Шарик важно встречает в дверях и, вильнув хвостом, показывает, что доволен нами. Но на Степана пёс глядит чуть по-иному; мне кажется, с неким осуждением. Впрочем, чего от радости не покажется. Голограмма капитана появляется через несколько секунд: похоже, наверху за нас переживают. Выслушав доклад об агрессивности местной флоры, обещает немедленно связаться с центром и передать обнаруженные данные. Наверняка результаты разведки заинтересуют многих. Особенно странное исчезновение потенциально опасного уровня радиации. Правда, поселенцам придётся столкнуться с ужасом, шныряющим по земле, но ребята вроде Степана ноги этим уродам вырвут и засунут в нужное место. Выхожу в галактическую сеть и спихиваю на несколько популярных адресов информацию. Клаудио догадается, хотя мне общение с дезертирами претит.

Рутина подъёма шлюпа в воздух интересует только молодого компаньона. Он с нескрываемым восторгом сидит на месте пилота-дублёра и самостоятельно поднимает машину вверх. Глаза искрятся от радости. Пацан, ну как есть пацан. Тут уж ни прибавить ни убавить. Для порядка делаю несколько замечаний; они принимаются к сведению немедленно. Это радует. Устанавливаю курс и полностью отдаю управление Степану. Сам, уютно развалившись в удобном кресле, клюю носом. Прошу бортовую машину, если усну, разбудить при подлёте к горной гряде, к той точке, с которой планировали начать поиски. По всем расчётам, это около часа полёта. Бортовые системы работают нормально, настроение бодрое, а Степан, связавшись с управлением, напрочь забыл о монстрах, живущих в доме.

– Стёп, где записи твоего отца? Пока рулишь, посмотрю. Возможно, времени нам больше никто не отпустит, и эти минуты необходимо использовать на сто процентов.

Степан, не отводя глаз от горизонта, рукой указывает на угол, где лежит котомка. С трудом, разминая затёкшие ноги, пересекаю рубку. Вот, наконец, хоть какая-то информация из постороннего источника. Сейчас поглядим. Разрываю пакеты и, выбрав самую последнюю из кучи дискет, вставляю её в комп, но автоматика закладывает отчаянный вираж и требует открыть огонь. Буквально в течение нескольких миллисекунд отработана команда об использовании всей мощи машины на защиту.

Монитор услужливо выдаёт запись о нападении. Атака велась с тыла и могла быть довольно успешной, если бы шлюп не находился в режиме постоянной боеготовности. Мне кажется, наши напряжение и ожидание боя передались машине и с честью использованы. А атаковали нас три небольших юрких катера без опознавательных знаков, вооружённых, кстати, вполне прилично. Наш ответ разносит в пыль самого активного нападающего и вызывает лёгкое замешательство в рядах противника, а компьютер уже вывел главное оружие на цель, и я жму пуск. Рой небольших, но очень быстрых и маневренных ракет несётся на врага. Катера, выполняя противоракетный манёвр, расходятся в разные стороны и гибнут во вспышках ослепительной яркости. Степан слегка побледнел, но не растерялся, а постоянно держал связь с яхтой и при помощи орбиты быстро вернул шлюп на прежний курс.

Длинные витиеватые маты потоком льются из динамиков. Ребята уже начали спускать спасательный бот, чтобы идти на помощь. Капитан еле уговорил их не предпринимать никаких мер до нашей просьбы. Иначе в той тонкой игре, что затеяна нами, можно лишиться головы быстрее, чем догорит длинная сигарета с благородным турецким табаком. Запрашиваю у компьютера базу по этим машинам. Но там пусто, и это удивительно.

Цивилизация, несмотря на пестроту и сказочность народов, едина, хотя и занимает огромную часть галактики. Встреч с другими расами никогда не было. И неопознанные юркие машинки очень любопытны именно в данном контексте. Ведь получается, в игру вмешивается совершенно новый игрок. На чьей стороне – не понятно.

Решение приходит неожиданно. Бортовой получает команду на возвращение и поиск обломков катеров. Шлюп послушно закладывает вираж, и мы возвращаемся к догорающим в джунглях обломкам. Выбираю кучу побольше и зависаю. Спуск по верёвочной лестнице освоен с армии и никакого напряга не доставляет: я в прекрасной форме, и на мышцах ни грамма сала. С такой жизнью и не нарастишь. В голову лезет рыбалка на Миассе. Шарик – верный друг, надежда и опора. Отсутствие забот. Славно всё-таки отдохнул! Ведь чувствовал, отдохнуть, право, конечно, имею, но хорошее временно и быстро проходит.

Осколки горячи. Местами разогретый до малинового цвета металл разбрасывает искры. Но почва сырая, и выгорело всё, могущее гореть. Осторожно двигаюсь к обломку фюзеляжа катера. Где экипаж? Нахожу кресло пилота, сильно обгоревшее, но оно совершенно пусто, и не похоже, что на нём сидели. Вот и кабина. Оборудование катера вызывает ужас. На чёрной обгорелой панели отливает серебром знакомый трезубец! Словно ошпаренный, влетаю по верёвочному трапу и командую взлёт. На разгадку задач и затеяна, собственно, экспедиция, а теперь от магистрального направления поиска отделяется первая непонятная тропинка. Но задача по-прежнему далека от решения, зато, по крайней мере, теперь кое-что становится яснее.

Степан уверенно держит машину. Чтобы не зазнавался, постоянно контролирую маршрут. Ещё немного, и появится горный массив. Судя по записям, любимое место отдыха местных жителей. Вода и ветровая эрозия сотворили из скал причудливые скульптуры. Озёра и речки с чистейшей водой, горный воздух и сервис высокого уровня в последнее время, перед смутой, начали привлекать туристов и с других планет. Заметные суммы стали оседать в бюджете прежде небогатой планеты. Давно это было. Но мы, по крайней мере, ещё сможем полюбоваться горными пейзажами.

Плавный звук работающего двигателя, исправность систем управления вносят успокоение в расшатанные нервы. В серой дымке появляются горы. Надо сказать, при более близком рассмотрении картинка и в самом деле фантастическая. Представьте десятки огромных великанов всех форм и расцветок. Горные породы на удивление ярких сочных цветов: и красные, и синие, и даже золотые. Некоторые фигуры так высоки, что облака цепляются за их вершины. Круглые, словно пуговицы, озёра в обрамлении сочных красок. Температура на поверхности очень комфортна. Недавно перевалило за полдень, а там около 30 градусов. Из озорства направил дистанционный термометр на озеро. Поверхностный слой прогрет, по крайней мере, до 25. Сразу хочется искупаться. С одной стороны, очень сложно поверить в нахождение нечисти среди такой красоты. Единственное, что удерживает, – воспоминания о недавнем посещении обычного дома. Они в значительной мере снижают охоту к отдыху в краю неведомых дорожек со следами невиданных зверей. Рискнём ли искупаться, если выживем? Рискнём.

Шлюп минут пятнадцать зигзагами ходит по хребту. Ищем ориентиры. Солнышко светит ровно, но не очень ярко. Как сквозь лёгкую дымку.

– Вот они! – крик Степана.

– Нашли.

Километрах в десяти возвышаются три высоченных столба; горами их назвать сложно, но для нашего дела свою роль они сыграли превосходно. Пара минут – и видна пещера в основании среднего. Огромная дыра диаметром около двадцати метров имеет явно искусственное происхождение, ибо так геометрически правильно круг не может быть создан природой.

Забираю у мальчишки управление, командую подготовку к посадке. Медленный облёт окрестностей. Посадочная площадка находится на удивление быстро. Она словно специально создана неподалёку от пещеры. Кстати, в округе больше нет таких мест. Везде развален крупный негабарит. Нашей бригаде пришлось бы не одну неделю маяться, чтобы разбурить такую прорву камня. У пещеры никакого движения.

Покружившись с полчаса, опускаюсь на площадку. Медленно оседает пыль. Это даёт время осмотреться и освоиться. Включены радары и индикаторы. Вокруг отсутствие жизни и звенящая в ушах тишина. Неизвестность не пугает. Надеваем скафандры и отправляемся в первую разведку. Вооружение стандартное, разве гранат взял намного больше, ибо убедился в их эффективности.

Ещё раз напомнил технику безопасности напарнику, а то с гарантией кинет бомбу под ноги, да не себе, а почему-то всегда мне. Наверное, аура такая. На всякий случай кулак под носом ставит роспись в инструктаже. Думаю, инструктируемый понял. Пёс нынче идёт с нами. Я брать не хотел, но он и не думал спрашивать. Сидит у люка: шерсть дыбом, уже поймал дух боя, приключений и опасностей. А если так – Шарик не отступит.


Глава 27 | Схватка за параллель | Глава 29