home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 39

Пейзаж за холмом необычен для здешних мест. Знакомый силуэт крылатой птицы вызывает волну воспоминаний, но я успокаиваюсь и гоню их прочь. Лежим на твёрдой каменистой почве. День жаркий, камни на солнышке накалились и сквозь тонкую ткань буквально жгут кожу. Тщательный осмотр местности не вносит ясности. Вокруг тишина. Палаточный лагерь у челнока пуст. Возвышающаяся неподалёку башня стандартно безжизненна. Хотя позже, присмотревшись, обнаруживаем возле каменных дорожек некое подобие тропинок. Это уже нечто необычайное. Сколько со Степаном идём, и урожай убирается, и сало коптится, а ни души вокруг. Даже роботы, или, современнее выразиться, андроиды, редко попадаются на нашем горизонте. И вот наконец что-то появляется от жизни. Замечаем, что тропки, проложенные вокруг лагеря, минуют одну из крайних палаток и возвращаются к башне.

Решаю проведать корабль, когда стемнеет. Судя по нумерации и огромным знакомым буквам, сделан он явно в России. Это внушает некоторый очень осторожный оптимизм: ведь русский человек возвращается на родину завсегда с опаской. Пока там, допустим, по луврам-муврам толкался, подросли крепкие зубастые пацаны, ну а развести лоха – наше хобби.

Солнце печёт нещадно. Трудно переносить жару. Обычно здесь, на планете, озерца на каждом шагу, а ручейки или речушки создают определённую прохладу, но на голых камнях жарко. Часто припадаем к фляжкам, ведь не зря держали их полными как раз для подобного случая. Вода выходит потом мгновенно, практически не утоляя жажды. Местное светило очень медленно движется к горизонту. Не утерпев, даю команду отползать к рощице. Обстановка ясна, задачи поставлены, кругом никого – зачем мучиться на каменной сковородке?

– Степан, вечером обратно, не забыть веток, палок набрать, вдруг день придётся торчать под солнцем!

– Как скажешь, – обливаясь водой из ручья, молвит Стёпка.

Тоже не выдерживаю и по пояс обливаюсь прохладной водичкой. Сразу много легче. Голова свежая, и целое море идей ищут пристанища. Пока есть время, сортирую их, но ни одна ничего не объясняет. Вероятно, вся эта заваруха – очередная шутка семейства «Сеятелей», и, хотя на борту челнока красуется другой номер, это точно земное чудо. Приходится вникать лично.

В нашем земном бардаке местной цивилизации ни в жизнь не разобраться – молодые они ещё, а клепали данный самовар битые волки. Отсюда можно сделать несколько выводов, но, как истинный патриот, оставлю их при себе. Впрочем, можно упомянуть, что наши программеры – вообще зверюги. Поэтому им, как и стройбату, оружие не дают. Есть только надежда, что эта программа сбойнула, ведь догадаться живых существ превращать в гумус даже при нашем вечном идиотизме трудно. Вон каких зверей оседлали, можно подмять под себя всё, на крайний случай выгнать с планет обитателей. Но в перегной!.. Эх, Клаудио сейчас бы не помешал. Однако его нет, придётся находить решение буквально на ощупь. Тщательно вспоминаю небогатый опыт обращения с умными машинами и убеждаюсь в сложности задачи. Если судить по системе итальянского корабля, звуковое общение с компьютером вполне реально. Да и деваться некуда, пришло время всё поставить на кон.

– Стёпка, дрыхни! Ночью идём на дело, тебе спину прикрывать.

Никогда ещё человек не сталкивался с выжившим из ума русским компом. И упаси бог ещё раз столкнуться.

Время летит быстро, и уже первые огромные звёзды на небе. Красиво. Но дело не позволяет расслабляться. Пока отсюда идут команды на уничтожение планет, какая, к бесу, красота?! По-настоящему красив сейчас мой «калашников». Уже седой от необходимости всегда быть под руками, но такой же грозный, и пускай никто не трёт уши, что эта машина устаревает.

Бужу напарника, и выдвигаемся на позицию, натаскав предварительно на задний план веток, палок и камней. После этого с вершины холма тщательно рассматриваем лагерь и корабль. Сейчас в лёгких сумерках видно лучше, чем днём. Ослепительный свет прожекторов заливает палатки. Никакого движения. Ветер, прежде трепавший успевшие отрасти волосы, стих. Мёртвая тишина совместно с темнотой надвигается неумолимо. Маячим друг другу знаками: всё хорошо. В общем, коротаем время, до чёртиков в глазах всматриваясь в окружающий нас пейзаж.

Вдалеке скрипнуло; через мгновение скрип повторяется, и слышатся тяжёлые шаги. Приборы точного видения с трудом различают в темноте человекообразное тело, которое странно светится в инфракрасных лучах, как-то совсем не по-людски. Ба, да это такой же железный сундук, как и напавший на меня у башни!

– Не дрейфь, Стёпка, таких сушёных мне для разминки десяток...

Чего не придумаешь, лишь бы успокоить человека. Мне и в тот раз случайно повезло, а теперь же на рожон не полезу без крайней необходимости. Провожаю взглядом робота, до шага запоминая маршрут. Гремя запчастями, это чудо тащится к крайней палатке. Обойдя вокруг, исчезает внутри. И снова тихо. Включаю компьютер скафандра с единственной просьбой – просканировать территорию, поискать ловушки. Монитор, мигая, рисует схему с несколькими радарами, причём направлены все только вверх. На земле никаких сюрпризов.

Ложусь на спину и, грызя травинку, любуюсь ночным небом. Звёзды с кулак складываются в роскошные созвездия. Парочку я уже назвал. Одно напоминает силуэт пса, поэтому мой друг Шарик, безвинно заточенный в кутузку, удостаивается чести быть занесённым в мой личный каталог. Ну а второе созвездие просто Арбуз, и не спрашивайте, почему. Не знаю.

Степан дёргает за рукав. Мгновенно переворачиваюсь в боевое положение, и целеуказатель автомата лихорадочно ищет мишень. Малой показывает: наш дружок выходит из палатки, обходит её и вновь заходит туда. Через час ритуал повторяется. Лежать надоедает, и, оставив напарника, ужом ползу к челноку. Минут через десять ныряю под брюхо. Корабль стар. Мощные стойки с огромными колёсами уже никогда не позволят взять ключ на старт: погнуты во многих местах. Резина висит кусками. Посадка, похоже, была жёсткой. Но свою задачу челнок выполнил. Чего-то доставил. Люк открыт. Корабль без света, даже вечные аварийные маячки не горят. Короткий разбег, прыжок.

– Степан, я внутри.

– Вижу, Егорыч. Всё тихо.

Конструкцию челнока выучил в Москве, где «Буран» – выдающееся достижение советской мысли – успешно был переоборудован в кабак. После дембеля с пацанами, пока деньги были, славно погуляли. Короткий коридор; на пузе вползаю в темноту распахнутой двери. Я у пульта управления. В левом нижнем углу панели чуть мерцает светоиндикатор. Мгновение – и нажата кнопка под ним. Совершенно неожиданно зажигаются огоньки на приборной доске. Компьютер перезагружается.

Эх, закурить бы! Как ненавижу свиней, втоптавших в грязь мои запасы. Сейчас лёгкий дымок хорошей сигареты не помешал бы. Что за жизнь: за последнее время бросал курить уже дважды, и всё не по своей воле! Уши пухнут от таких бросаний, но табака нет, и поневоле завязываешь. Это очень тяжело. Надо будет, если всё тихо, в их запасниках пошарить: мало ли что туда наши накидают. Тем временем комп заканчивает тестирование и готов к диалогу. Одно непонятно – может ли он работать в голосовом режиме?

– Компьютер, слышишь меня? – задаю в пустоту риторический вопрос.

В ответ тишина. Набираю на клавиатуре фразу перехода на голосовой режим.

– Приветствую тебя, человек! – раздаётся отовсюду.

– И ты будь в здравом уме, – отвечаю предельно вежливо.

– У меня есть несколько вопросов. Поговорим?

– Почему, нет? С хорошим человеком давно не разговаривал.

– Вот и лады.

– Где я нахожусь?

– На челноке «Сеятеля-482». Стартовали с Солнечной системы Земли 9 мая 2016 года. Цель – созвездие Гончих Псов.

– Ну, думаю, вы слегка заблудились. Какие меры были предприняты после обнаружения неточности?

– Могу проверить ваш допуск к секретной информации?

– Подавись, – вставляю найденный жетон в приёмник.

– В доступе отказано.

– Ты, железяка, отказываешь человеку в информации? Здесь, за миллионы световых лет от родной планеты?

– Не человеку отказываю, русскому.

– Это, твою маму, что за новость?

– Украина превыше всего! – голосом Левитана выдаёт старое железо, одновременно врубая сигнал тревоги.

Всё ревёт, светится огнями тревожных вспышек. Рыбкой покидаю люк.

– Егорыч, пока тихо.

– Гляди в оба, так просто такую иллюминацию не врубают, – делая ноги, бросаю в микрофон.

Чтобы запутать следы, бегу сначала в одну сторону; потом несколько поворотов – и челнок остаётся позади. Немного погоня помучается. На холме, запыхавшись, падаю рядом со Степаном. Он аккуратно подаёт инфравизор, и я, осмотрев окрестности, успокаиваюсь. Только корабль по-прежнему зовёт на помощь. И, вполне возможно, она придёт. Коротко обсудив положение, решаем спрятаться у башни или даже и в ней – как получится. На полусогнутых, отчаянно петляя, рвёмся к высотке. Там, слегка замаскировавшись, наблюдаем. Несколько десятков робокопов бегут, круша всё на своём пути, в лагерь. А мы, пока закрываются огромные ворота, спокойно минуем охрану и теряемся в тумане башни.

В огромном холле в самом деле туман. Воздух влажен и прохладен. Лестницы не обнаруживаем, поэтому решаемся на путешествие вверх в лифте. Нажимаю изящную кнопку вызова; внутри шахты заухало, завыло, и, мгновение спустя, кабина к нашим услугам, вернее, была бы, если не робокоп, находящийся там. Он не просит поднять руки вверх, а бьёт со всех стволов. Буквально за мгновение успеваю откинуть напарника в сторону и спрятаться сам; разряды и очереди проходят мимо. Плазма обжигает руку даже на расстоянии. Боль оглушает, но заставляет мобилизоваться, и автомат работает в нужном направлении. Пули, специально утяжелённые ещё в отеле, гулко, с хлопками ломают броню на роботе.

– Степан, не вставай!

Робот, выползший из лифта, серьёзно изувечен, но живой, и я, дурак, не подумавший отползти, попадаюсь железяке в руки. Внутри хрустит. Похоже, ломаются рёбра, словно прутики сушняка над костром. Мысленно прощаюсь с жизнью, но очереди двух пистолетов-пулемётов в спину робота возвращают надежду на удачный исход. Держа меня в руке, он поворачивается на выстрелы и получает от меня лично маленькую гранату под бронепластины. Не сообразив, в чём дело, пытается обрушить всю мощь огня на стоящего неподалёку Степана, у которого на курках побелели костяшки пальцев. Несколько пуль влетает в ранее пробитые дыры, и робот ощутимо качается. Хватка слабнет, и, ни секунды не размышляя, взлетаю на его плечи – и вовремя. Сильный взрыв подкидывает половину туловища вместе со мной метра на два в высоту. Приземляюсь на пыльный пол почти целый, но исцарапанный и злой.

Говорить нет сил, поднимаю большой палец – всё и так понятно. Степан рад-радёшенек: ещё бы: не испугаться урода, выручить товарища – так поступают только наши. Когда припрёт, они идут, кляня всё на свете – страну, предавшую их, правительство, издевающееся над ними, жульё, обворовывающее их детей; в смертный час они без лозунгов просто ложатся на амбразуры, идут на тараны. Теперь и Степан из их когорты. Когорты героев. Он ляжет под танк, правда, в нужный момент и, надеюсь, ни секундой раньше.

В это время ворота сзади нас распахиваются, и приличная толпа железных бойцов несётся в нашем направлении. Некоторые, самые навороченные, уже палят, проверяя качество настройки оружия. Глаза бегают в поисках убежища, и мы, не сговариваясь, ныряем внутрь лифта. Отчаянно жму кнопку, и кабина поднимается на пару этажей вверх.

Распахиваются створки, и, едва выпустив нас, лифт спускается. Здесь просторная пустая площадка, на полу ворсистый ковёр, позволяющий ходить бесшумно, и коридоры, словно лучи звезды, разбегающиеся от центра, с рядами стандартных, хотя не без доли изящества, дверей. Осторожно поворачиваю первую попавшуюся ручку.

Дверь открывается, и челюсть отвисает до пола: это же надо ухитриться попасть в караулку, где пара десятков терминаторов получают задание, а цель от них всего в паре шагов. Время останавливается. Железные лапы с мощными пушками начинают подъём в моём направлении, но выстрелить не успевают. Взрыв превращает караулку в кунсткамеру интересных деталей машин. Вот головоломка археологам!

На грохот изо всех дверей вылезают металлические джентльмены с отсутствующим выражением лиц и бросаются за нами. Пара гранат за спинами слегка отсрочивает пленение или гибель, но выход искать приходится за доли секунды. Лязгающая металлом орава быстро приближается. Можно попробовать нырнуть в коридор, но и оттуда дружною гурьбой идут роботы.

Выход один – в шахту. Кидаю Стёпку туда, крича: «Держись за трос!» Сам опустошаю магазины и подсумки с гранатами. Это не занимает много времени, и, достав из-за пояса миниатюрный, но мощный подъёмник, бросаюсь за напарником. Степан висит на тросе, ждёт, даже не пытаясь подняться: на тренировках мы прорабатывали аналогичную ситуацию. Фиксирую на тросе аппарат – изумительная штука, и начинаю подъём, прихватив напарника.

Ещё не стихли взрывы внизу, как минуем следующий этаж. Решив, что самое надёжное убежище – расстояние, выжимаем из малютки всё. В НЗ малого есть ещё один, а сейчас вопрос жизни и смерти – работа подъёмника. Через пять этажей загорается красный индикатор. Энергия на исходе. Можно сменить батареи, но не на ходу. Останавливаю подъёмник, и, раскачав трос, мы плавно приземляемся на небольшую площадку перед дверями. Напрягшись, раздвигаем створки и попадаем в холл.

Здесь всё похоже на интерьер третьего этажа, за исключением покраски. Ярко-голубые тона с лёгкими серыми тенями в другое время радовали бы глаз. Очень красиво, но мы не художники, и погоня отстаёт разве что на несколько минут. Жаль, нет батарей для компа. Просканировал и нашёл бы точки видеонаблюдения. Замаскироваться от всевидящих глаз скрытых камер не удастся. Это давит на психику. Немного посовещавшись, идём в коридор по левую руку. Двери здесь изящнее, но такие же крепкие. Перезарядив магазины, открываем тяжёлые створки; три ствола готовы снести любую преграду. Комната, увы, пуста, то есть совершенно пуста. Четыре угла сиротливо отражаются на зеркальном паркете. Воздух свеж – видимо, работает кондиционер.

– Не, брат, здесь не спрячешься, – замечаю глубокомысленно.

Напарник ураганом несётся по дверям, но, судя по выражению лица, везде пустота. Голову осеняет оригинальная мысль. Ведь если дом готов к заселению, надо полагать, должны быть в наличии и столы, и кровати с диванами. Причём именно на этот этаж. Почему? Да по цвету. Мебель должна гармонировать со стенами, а они везде разные.

Иду, подчиняясь интуиции, и недалеко на пересечения коридоров нахожу огромный, забитый до самого верха зал с мебелью. Впрочем, если её убрать, можно играть на такой площадке в футбол, причём не мини, а в самый что ни на есть настоящий. Тщательно закрываю двери и помогаю Степану забраться на самый верх. Он бросает верёвку, и скоро мы находим уютное чрево огромного дивана. Это придаёт определённый оптимизм, тем более, диван на самом полу, и теперь над нами несколько ярусов мебели. Жаль, в туалет не сходили. Кто знает, насколько здесь зависли?

Темнота слегка давит, но мы быстро засыпаем, даже не пытаясь сопротивляться бархатным рукам Морфея. Сквозь сон думаю: «Хороший бог!» Увы, поспать долго не получилось. Топот в коридоре и хлопанье дверями напоминают: здесь не курорт. Вопрос – с чего они взяли, что мы на этом этаже? Если идут по порядку, тщательно искать не смогут, ибо до самого верха пропасть этажей и на обыск каждого уйдёт лет десять.

В тишине комнаты слышно, как поворачивается дверная ручка. Мощный удар сметает дверь, словно лист фольги. Топот ног и удары мебели о пол показывают здоровый энтузиазм преследователей. Ждём со Стёпкой, словно мышки возле огромной и голодной кошки: она с каждым мгновением ближе и ближе к тебе; скоро крепкие красивые клыки порвут нежную шкурку – и конец.

Изящность сравнения очень нравится. Но не несчастные мышки сидят в норке, а бойцы, вооружённые и опасные. Понятно, роботов не запугаешь, но уничтожить двоих вполне реально, пусть и довольно сложно. Ими управляет более мощная машина, чем пара процессоров в их железных головах. Если так, у неё наверняка есть стратегия и тактика поисков. По какой-то причине наше нахождение именно в этой высотке крайне нежелательно. В первой, если бы не выкрутасы лифта, наше времяпрепровождение было нормальным. Можно предположить, здесь есть нечто, к чему нам прикасаться нельзя, и это крайне опасно для аборигенов. Необходимо, ой как необходимо найти эту изюминку, а от неё плясать.


Глава 38 | Схватка за параллель | Глава 40