home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

С огромным трудом нахожу себя. Страшная головная боль несколько раз, как пробку из бутылки, выбивает сознание, потери которого с каждым разом длиннее. Очнувшись в очередной раз, тщетно пытаюсь сосредоточиться на блёклом источнике света. Монитор с мертвенно-бледным экраном довольно успешно сражается с темнотой. Кабина портала стандартна, клавиатура, блоки – всё вряд ли отличишь от земного. Одинаково даже серебристое напыление стен. Пожалуй, лишь синтетический коврик, на котором сейчас отдыхаю, чуть другого оттенка. По нему да по заметно меньшему объёму помещения определяю – перенос произошёл.

С полчаса уходит на адаптацию. Только после ряда дыхательных упражнений и сеанса самогипноза прихожу в нормальное состояние. Самое трудное, пожалуй, просто поднять руку. После этого усилия остальное – лишь вопрос времени. Обретя возможность двигаться, в течение нескольких минут учиняю в кабине тщательнейший обыск. Результатами остаюсь доволен. Во встроенном сейфе обнаруживаю два больших мешка с НЗ. Стоит ли упоминать о массе аккуратно упакованных вещей для всех случаев жизни? Оружие, аптечку, продукты вновь складываю в мешки и тщательно завязываю. Оставив груз в кабине, с автоматом, поставленным на очередь, осматриваю новое место жительства.

Впрочем, осматривать, собственно, нечего, на дворе глубокая ночь. На ясном небе огромные звёзды, но с луной туго, и во тьме сложно разглядеть даже пальцы вытянутой руки. Поход за приключениями приходится перенести на утро. Возвращаюсь назад. Мысли от волнения путаются, но несколько базовых тем занозами засели в голове. Скафандр, как фактор жизни, отвергаю сразу. Если повезёт, выживу, а задыхаться и ждать, когда закончится кислород, увольте. По мне, хоть воздух тяжёлый и сырой, но вполне годен для дыхания. Мелькает мысль о микробах, но в спиртсодержащей жидкости, сейчас заменяющей мою кровь, у них нет шансов. Сорвав плотный целлулоид с аптечки, вгоняю в плечо ампулу космосыворотки. Привычно трясёт, приходит страх. Забиваюсь в самый тёмный уголок и, удобно пристроив автомат на локте, пытаюсь заснуть. Вскоре понимаю, что надо унять трясучку, не дай бог тварь какая заинтересуется пришельцем, а я даже автомат поднять не в состоянии. Порывшись в коробке с красным крестом, нахожу снотворную пилюлю. С трудом ломаю зубами плотную таблетку и, разжевав, запиваю глотком из фляги. Лекарство оказывается очень мощным. Сон выбивает из реальности почти до того, как успеваю его проглотить.

Последняя ночь кошмаров. Жуткие монстры со всех сторон пытаются добраться до тела. Громадные волосатые пауки очень интересуются трясущимся в страхе человечком. Я словно муха всё туже запутываюсь в липкой паутине. Твари уже протягивают лапы, собираясь перекусить. Страх подбрасывает тело. От неожиданности просыпаюсь. Трясучка отступает, и до спазмов в желудке хочется есть. Пара галет, колбаса и сыр притупляют голод. Анализирую ситуацию. И вновь страх рвёт сердце: боже, что наделал, дурак! Дорога домой отрезана – постучав автоматом по аппаратуре, похоже, разрушил канал транспортировки. Так или иначе, оборудование портала мертво. Видимо, здесь придётся жить, скорее всего, и умирать.

Сплю до утра, хотя впотьмах по привычке думается хорошо, но нюхом чую: с рассветом понадобятся все силы. Нынешнее положение очень похоже на учебку, где есть время – спи, другой возможности может не быть. С этим тону в вязком тумане забытья. Снится наша ударная бригада у лавки, и, что характерно, денег полные карманы, а водку никто не пьёт! Будит страшный визг, «калашников» в автоматическом режиме ищет противника. Но в помещении никого, шум снаружи. Сон как рукой снимает, тем более, что становится заметно светлее. Думаю, не пора ли зубы почистить, и, захватив умывальные принадлежности, ползу к выходу. Портал замаскирован под старое дерево, и из его дупла впервые осматриваю окрестности.

Открывшийся пейзаж очень даже ничего. Бирюзовое чистое небо. Зеленоватое светило всходит над горизонтом. Роскошные луга сиреневого цвета сливаются с бирюзой небес. Покидая дупло, оказываюсь одинёшенек на опушке удивительно чистого и какого-то светлого леса. Деревья огромны и величественны, больше всего напоминают земные дубы, а стволы и пятерым не обхватить, только листва больше похожа на тополиную, но блестящая, словно лакированная. Трава в лесу по щиколотку, ровненькая, словно стриженая, лёгкого сиреневого оттенка. Кое-где виднеются невысокие шарообразные кусты. Очень тихо. Неподалёку журчит ручеёк, к нему и направляюсь. В кармане зубная паста и мыло, общаговское полотенце небрежно перекинуто через плечо. Со стороны как есть дачник, и лишь стучащий по боку автомат напоминает, что всё не так просто. Не забывая оглядываться по сторонам, моюсь. Кристально чистая тёплая вода освежает разгорячённое лицо. Плюнув на приличия, раздеваюсь и нагишом лезу в ручей. Долго барахтаюсь, с наслаждением смывая с липким потом всю земную дурь.

Посвежевший, докрасна растираюсь полотенцем. Меж тем день вступает в свои права, и в ярких лучах солнца постепенно тают сверкающие изумрудами капли росы. Мне здесь по душе. Сладко потягиваюсь, разминая суставы. Хорошо, но с восхищением решаю повременить. Ночёвка в портале вынуждает срочно строить собственное жильё. Первым делом провожу инвентаризацию наличного имущества, откидываю в сторону свой баул, с его содержимым всё ясно. А вот спаскомплекты – настоящий клад для человека, собравшегося не только выжить, а и жить вдали от всех. Местная фауна пока не беспокоит, впрочем, у меня автомат. Впору молиться на его мощь. В НЗ обнаруживаю пару неизвестных пистолетов-пулемётов, но от восторга бацаю некое подобие цыганочки с выходом и заходом за боезапас для АКМСа – целых четыре цинка. Большая сапёрная лопата тоже как нельзя кстати. Живу.

Для начала решаю выкопать землянку. Впрочем, дело это серьёзное, поэтому полдня ищу удобное место. Наконец мне приглянулся небольшой холмик, неподалёку от ручья. Осмотрев местность со всех сторон, курю, удобно расположившись на склоне.

Дёрн легко поддаётся, открывая песчаную зеленоватую почву, пронизанную корневищами трав и кустарников. Часа за полтора выкапываю приличную яму. Ещё на штык, и можно перекрывать потолок. Лопата странно звякает о что-то металлическое, но, поскольку поиски кладов не входят в приоритеты, больше не углубляюсь. При помощи пилы и топора быстро готовлю кучу молоденьких деревьев, ошкурив стволы, монтирую потолок. Перекрыв землянку по песне, в три наката, тщательно маскирую дёрном. Лишний грунт сбрасываю в ручей, вода на несколько сот метров становится мутной, впрочем, это быстро проходит. Маскировка жилья удаётся на славу – в паре шагов пройдёшь, не заметишь. Теперь уже чётко понимаю, что место для резиденции выбрано правильно.

Развожу костерок. В булькающий котёл бросаю щедрую горсть душистого чая. Знакомый с детства запах приносит успокоение мятущейся душе. Обедаю аварийным пайком: несмотря на скромный внешний вид, вкусовые достоинства выше всяких похвал. До темноты успеваю удивительно много. Сколачиваю дверь, строю лежанку и некое подобие стола. В готовое помещение тащу значительную часть припасов и оружия. В отдалённых местах готовлю несколько схронов. Уже давно жизнь научила не класть все яйца в одну корзину, поэтому немного боезапаса и консервов прячу там. Вконец измотанный, вырубаюсь с первыми признаками ночи. Кстати, довольно опрометчивый поступок, но дуракам везёт. Первый день на новых землях помнится до мелочей. До сих пор снится то счастливое мирное время.

Постепенно налаживается быт. На месте землянки оборудую избушку. Это сказать просто, а попробуй строить, когда в наличии только брёвна. Ни тебе тёса, ни толя-шифера, двери навесить и то головоломка. Впрочем, такие дела для меня не в диковинку, поэтому с пробуксовкой, медленно, но решаю задачки. Проходит совсем немного времени, и замечаю, что неподъёмная недавно работа близится к концу. Новая жилплощадь обретает завершённость и воспринимается совсем по-другому. Делаю всё для себя, с комфортом, и совершенно незаметно создаётся некий дух дома, образуется домашний уют. Странно, вроде нет ни дорогих мебелей, ни ковров, а на душе хорошо, одно слово – дом!

Идёт время, до сих пор не знаю, есть ли в наших краях зима или календарь разительно отличается от земного. Держу в резерве землянку с запасами дров, если всё же зима нагрянет. В перерывах между стройкой и добычей продовольствия возделываю землю и сажаю картошку, ту самую вялую, с общаги. Небольшой участок ковыряю два дня. Урожай радует. Сорт попался продолговатый, поэтому таскаю охапками понемногу, словно поленья. Первое время рассыпал по полу дома, но это не решило проблемы. Срочно требуется какое-никакое хранилище. Копаю погреб по образцу и подобию домашнего. Спускаю урожай, обильно пересыпая сухой листвой. Одну часть оставляю на еду, другую, не дождавшись холодов, высаживаю в почву.

В мешке оказывается немного перловки и овса. Возделываю два небольших участочка. Не знаю, как на Земле, от села страшно далёк, тут же с первого урожая собираю две очень приличных ёмкости. Засеваю поля, значительно увеличив площадь, ещё раз. Так день за днём в ворохе бесконечных дел и проблем пролетают годы. Однажды ночью приходит мысль, а что если где-нибудь рядом существует разумная жизнь? Первое время такая перспектива пугала, теперь же возникает любопытство. Решаю разобраться с урожаем и произвести глубокую разведку. А то с этим колхозом дальше десяти километров не вырваться, дела да заботы.

Вокруг избушки лес, причём очень старый. Деревья огромны и по высоте, и по обхвату, с редким подлеском, невысокая мягкая трава даёт возможность спокойно ходить босиком. Километрах в трёх ручеёк вливается в довольно приличную реку шириной в 50 метров. Вода тёплая, очень чистая. Если выпадает свободная минутка, мы с Шариком частенько пропадаем на её берегах. Какая там охота на дичь, а про рыбалку и говорить нечего! Уловы ограничиваю сам. Первое время натаскивал в азарте столько, что приходилось выбрасывать. Рыба напоминает земных угрей, а чумари круглы, словно велосипедные колеса, и также огромны. Мясо нежное, сочное. Запечённая в углях, рыба великолепна. Для приготовления приспосабливаю приличный кусок ткани скафандра: он не горит и хорошо моется. Слегка посоленную и натёртую душистыми корешками рыбку тщательно заворачиваю в хрустящую ткань, потом засыпаю тлеющими угольками. Через полчаса вкуснейшее блюдо готово. Одна проблема возникает – впрок не заготовить; несмотря на тщательные поиски, соли в округе обнаружить не смог. А наловить за пару дней можно столько, что на полярную ночь хватит.

В общем, не жизнь – малина. Регулярное калорийное питание, физические нагрузки как шелуху смывают бомжачий лоск. Гибкость в теле, силища в мышцах – такое состояние помнится по молодости, когда всё впереди и груз лет не давит на плечи. Начинаю заниматься физзарядкой, что приводит грозного Шарика в состояние шока. Вид разлохмаченного человека, бегающего, высоко задирая коленки, зрелище не для слабонервных. Первое время звал пса присоединиться к необходимой для цивилизованного человека или существа процедуре, но, увидев, как глядел на меня абориген, перестал – так смотрят на умалишённых, снисходительно, с улыбкой. Решил не придуриваться перед ним, а то ненароком засмеёт.

Если идём на охоту, друг не отстаёт ни на шаг. На речке много водоплавающей дичи, а помповые ружья позволяют настрелять сколько надо. В спаскомплекте к ним припасено огромное количество патронов. Хотя проблема хранения дичи аналогична хранению рыбы, только соли требуется значительно больше. Утки – любимое блюдо пса, а еды для такой массы требуется немеренно, но, учитывая, что Шарик и самостоятельно охотится, прокормить его пока остаётся возможным.

Из зверей попадаются лишь мелкие грызуны да жирные, тяжёлые, как танки, быки. Раза два в месяц охочусь на белых в золотых яблоках буйволов. Они дают жир для лампады, свежее мясо, но агрессивны без меры, поэтому охота на них без Шарика равносильна самоубийству. Он, словно кавказская овчарка в своей отаре, ухитряется отбить самое упитанное животное и подвести под выстрел. Удивительно, но стадо после потери уходит, не пытаясь отомстить охотнику, даже обидно становится за красивых и своенравных животных.

Избушку обмазываю ярко-зелёной глиной, полуметровый слой с арматурой из гибких веток сам по себе серьёзное препятствие для любой твари. Сразу прекращаются сквозняки, и лесной шум остаётся за порогом. Если не случится ничего экстраординарного, через недельку соберу урожай. Подготовлены и проверены два хранилища под зерно и картошку; тщательно замаскированные, обмазанные внутри, они надёжно сберегут продукты.

Давно упакован вещмешок. Оружие вычищено и смазано, кинжал направлен и остёр, точно бритва. По округе хожу босиком, а в дальнюю дорогу готовлю мокасины из бычьей кожи. Очень много времени ушло на её выделку, пока наконец счастливый случай не подсказал направление поисков. Из сока кустарников сделал вытяжку, и в особой пропорции с глиной смесь дала великолепный результат. Шкуры быка хватило на пару отличных сапог, лёгких и удобных.

У деревьев, что называю дубами по земной аналогии, очень лёгкая и прочная кора. После ряда экспериментов, в течение пары часов подержав над паром огромный кусок, с лёгкостью придаю ей форму шлема. Пара кожаных ремешков обеспечит надёжную фиксацию на голове. В полированном боку термоса отражается лицо типичного плантатора времён колониальной империи.

Ночами, отрешившись от житейских хлопот, не удаётся спрятаться от мыслей. Роем кружат, ломая череп на куски. Вся жизнь непутёвая десятый раз проходит перед глазами. Как так можно было раскидываться самым дорогим своим временем жизни! Ведь даже скромный запой – это пара вычеркнутых из жизни недель. Не жалею о случае, выбившем меня с родины: словно воздух, организму необходима сильнейшая встряска. Благодаря ей удаётся остаться человеком. Помнится, с год назад, надавив ягод, благо их здесь море, ставлю бражку. В тепле она быстро достигает нужных градусов. Мощная пена поднимает тяжёлую крышку. Захлёбываясь слюной, с большой кружкой из нержавейки присаживаюсь к жбану. Даже черпаю полную до краёв сиреневую пенящуюся жидкость. Боже, какой запах! Рот полон слюны. Встаю к чугунку с картошкой на закусь и неожиданно для себя пинком отправляю флягу в кусты. И на этом тему закрываю. Моя цистерна спирта опорожнена давно. Можно, конечно, снова упасть на уровень унитаза. Вопрос один – зачем?

Если честно, боюсь разучиться говорить. Поэтому свободными вечерами веду долгие беседы за жизнь то с Шариком, то сам с собой. Это не заменяет человеческого общения, но хоть язык забыть не даёт. Пёс вообще статья особая – кровожадный, агрессивный, так прикипел ко мне, что жизнь готов положить. Недавний случай убеждает в этом. Возвращаясь с рыбалки, на краю огромной поляны лоб в лоб сталкиваемся с десятком молодых нахлебавшихся свободы, а потому агрессивных бычар. Не знаю, может, им не понравилась расцветка галстука, но они ринулись к нам монолитным строем с бешеной даже для них скоростью. Реагирую мгновенно, но, начав движение, вижу, не успеть. «Калашников» непривычно медленно ложится в руки, отводится затвор, а быки в десятке метров. Шарик прыгает вперёд на небольшой бугорок, щерится и издаёт страшный, кровь стынет в жилах, рык. Даже эти отморозки почувствовали страх, как вкопанные останавливаются в шаге. До одного я вполне мог дотронуться рукой, слышал его тяжёлое дыхание, но в следующее мгновение весь табун шустро топчет траву в противоположном направлении. До конца оставался миг. Пёс, презрев смерть, спас обоих.

Стоя на пригорке, в изумрудных лучах заходящего солнца Шарик необычайно эффектен. Чуть позже по внимательному взгляду понимаю: зверь прекрасно сознавал, на что шёл.


Глава 2 | Схватка за параллель | Глава 4