home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15

«Придется вернуться к прежним занятиям, а что еще остается делать?» — думал Лео, пробираясь в середину салона 73-го автобуса. Он ехал в Юниверсити-колледж. Ему не очень-то хотелось возобновлять свои исследования. И не возобновлять — тоже не хотелось. Просто требовалась опора, за которую можно зацепить свою жизнь, что ветошью пока валялась на полу.

Лео расстегнул висевшую через плечо сумку и достал купленный утром красный альбом, в нем их латиноамериканские снимки. Первым туда попало фото, сделанное в Колумбии в канун Нового года, — они прижимаются друг к другу щеками, их сияющие лица заполняют весь кадр. Переворачивая страницы, он останавливался только на тех снимках, где была Элени. На последней странице она со свирепым лицом размахивает ледорубом, сидя в первом ряду автобуса, справа от прохода. Того самого автобуса. Перед Элени металлическая штанга, за окном вздымаются Анды. До гибели каких-то полчаса. В памяти всплывает их тогдашний разговор — они перебирали тысячу шутливых способов использования ледоруба не по прямому назначению и хохотали.

А ведь смерть была уже рядом, только никто этого не знал.


Лео шагал по знакомым университетским коридорам к кафедре зоологии, по пути он заглянул в свою почтовую ячейку. Старое приглашение в Бостон на симпозиум, три приказа по факультету и ответ от профессора Цюрихского университета по поводу некоторых аспектов поведения муравьев. Лео колебался: пойти в кафе и прочитать письмо или сперва поздороваться с научным руководителем?.. когда его чуть не смела толпа возбужденных студентов, направлявшихся в большую аудиторию.

«Роберто Панконези» — уловил имя Лео и вспомнил слова Ханны о чрезвычайной популярности итальянца среди студентов. Ему стало любопытно.

В аудитории Лео сел в последнем ряду у двери: в случае чего можно незаметно выскользнуть. Помещение на несколько сотен студентов, амфитеатром спускающееся к кафедре, заполнено было до отказа.

Появился Роберто, одетый весьма непринужденно: джинсы и голубая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты. Бросив на стол портфель, он включил микрофон и, не достав никаких бумажек, начал:

— Приятно, что на вводную лекцию моего летнего цикла пришло столько народу, но, думаю, ближе к концу ваши ряды сильно поредеют. — Улыбнувшись, он продолжил: — Физика — не более чем описание реально существующих явлений и процессов, но чем пристальнее мы в них всматриваемся, тем необычнее оказывается действительность. На квантовом уровне происходит нечто настолько удивительное, что наше представление о мире в корне меняется. К концу курса вы не только переосмыслите свое отношение к миру, но и к самим себе как частицам этого мира. По-моему, открытия квантовой физики затрагивают не только философию, но также религию и политику. Квантовая физика сродни поэзии, она как мания, навязчивая идея. Моя цель — обратить вас в свою веру, представить ее во всей красе и великолепии.

Такого резкого и смелого вступления Лео не доводилось слышать. Роберто как бы бросал слушателям вызов, шел ва-банк. Живой интерес это, конечно, пробуждало. Только удастся ли Роберто удержаться на заявленной высоте?

— С тех пор как Ньютон всласть наигрался со своими шариками (аудитория откликнулась довольным смехом), ученые стремятся занимать положение объективных наблюдателей. Ньютон считал, что при столкновении шариков можно четко рассчитать каждую воздействующую на них силу и предсказать результат. От природы он не ждал никаких сюрпризов, Вселенная работала четко, как машина, состоящая из многих миллионов отдельных частей, взаимодействующих друг с другом, и поведение каждой из них было предсказуемо. Ньютоновская механика не таит в себе скрытых опасностей, в ней все определено раз и навсегда.

Но великий Исаак ошибался. Последние научные открытия со всей очевидностью доказали: на квантовом уровне все тончайшим образом взаимосвязано. Даже сам ученый является составной частью своего эксперимента, ведь от его решений зависит результат. Мы теперь можем научно доказать то, о чем интуитивно догадывались основатели крупнейших мировых религий, — мы живем в единой, холистической Вселенной.

Однако представления Ньютона и Декарта оказались живучи. Мы по-прежнему рассматриваем мир как нечто отдельное от нас самих, будто не являемся его частью. Холизм как философия целостности пустил только свои первые корни. Но без него вы в философии физики не сдвинетесь с места. Более того. Воспринять холизм как концептуальную теорию недостаточно. Вам предстоит сжиться с холизмом, прочувствовать самую его суть…

Приметив Лео в последнем ряду, Роберто внезапно прервался.

— А, Лео, привет.

Лео покраснел.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам Лео Дикина.

Под взглядом двухсот пар глаз уже не сбежишь.

— Лео работает над диссертацией о поведении муравьев. Наверное, его опыт окажется в чем-то полезен для нас.

Лео внутренне весь сжался. Говорить об Элени на публике? Проще провалиться сквозь землю.

А Роберто, словно ведущий ток-шоу, уже направлялся к нему.

— Скажи, Лео, ты вот длительное время наблюдаешь за муравьями. Вопрос мой очень прост. Ты сам муравей?

Лео с облегчением улыбнулся.

— Нет.

— Значит, с муравьями, которых ты изучаешь, у тебя мало общего? Ты сам по себе?

— Ну да.

— А откуда ты это взял? Каковы различия между тобой и муравьем?

— Для начала, размеры, — ответил Лео, недоумевая, куда клонит Роберто.

— Любопытно. Получается, ты куда больше муравья?

— Значительно больше.

— Лео Дикин многократно превосходит своими размерами муравья. А теперь скажи, каков ты по сравнению вон с тем дубом за окном?

— Я намного меньше.

Роберто повернулся к аудитории:

— Вопрос к вам, леди и джентльмены. Лео Дикин велик или мал?

— Это смотря с чем сравнивать, — крикнул кто-то из студентов.

— Совершенно верно. В той Вселенной, где мы воспринимаем себя как нечто совершенно отличное от муравьев, в ньютоновской картине мироздания, если хотите, мы осознаем себя через сравнение с окружающим нас миром. Я смотрю на муравья и говорю: я не муравей. Я смотрю на женщину и говорю себе: я не женщина. Большинство людей ниже меня, значит, я высокий. Я неважно играю в футбол — ведь я вижу, что другие играют лучше меня. На каждом уровне я сопоставляю себя со средой. И окружающие объекты я тоже познаю через соотнесение. Непохожесть, неодинаковость лежит в основе нашего познания мира. Вы согласны?

Аудитория дружно закивала.

— Но что делать, если сравнивать не с чем? Большим ты тогда окажешься или крошечным?

Тишина.

— Ладно. Давайте проведем мысленный эксперимент. Закройте глаза (Лео послушно смежил веки) и представьте себе, что вы плаваете в абсолютном вакууме, в полном неведении о вашей земной жизни. Понятий пространства и времени не существует. Обнаженный человек — и ничего вокруг.

Лео представил себя во мраке и пустоте.

— И что сталось со всеми вашими представлениями о самом себе? Всеми этими «Я англичанин», «Я высокий молодой мужчина» и иже с ними? Честно и безжалостно разберите по косточкам сложившийся у вас образ самого себя.

Лео прокрутил в голове длинный список определений. Без конкретной привязки, без всех этих муравьев и деревьев они оказываются пустым звуком. Откуда ты знаешь, что ты молодой англичанин, если не с кем себя сравнить? Неясно даже, мужчина ты или женщина.

Все самооценки — фикция. Сути жизни они не отражают никак. Единственное, что осталось при нем, — чувства. И то не все. Однако можно ощупать свое лицо, можно услышать собственное дыхание. Учащенное, между прочим.

Лео открыл глаза. На лице Роберто таинственная усмешка, в ней есть что-то от улыбки Будды.

— В моем эксперименте никаких ограничений на человека не налагается. Время, место, идеология, пространство, возраст, национальность, раса, религия, собственность — ничего этого нет. Есть чувства, мысли, эмоции и безграничные возможности владения ими. Что скажете?

— Жуть какая! — подал голос какой-то юноша.

— Именно жуть! — подхватил Роберто. — Перед лицом вечности и бесконечности люди чувствуют себя не в своей тарелке. В нас нет широты мышления, мы замкнуты в своем узком кругу, нам проще среди привычных обязанностей и понятий. Среднему человеку легче сказать, что он член такого-то спортивного клуба, чем отнести себя к человеческой расе, не говоря уже о том, чтобы определить себя как частичку огромного мира. Но куда нас может завести подобная узость понятий? Спортивному клубу надо обязательно вырвать победу у другого клуба. Человеческой расе не надо побеждать другую расу, зато необходимо покорить планету. А вот если вы ощутите себя живой частичкой холистической Вселенной, любая борьба будет означать борьбу против самих себя.

Лео озадаченно смотрел на Роберто.

— Поняли, друзья мои? Если вы часть единого целого, о каком противопоставлении может идти речь? Лео и муравей различны, как различны ваши рука и нога. Но вместе с тем они едины, в чем нет никаких сомнений. Неужели так сложно себе представить, что и Лео, и муравей, и все мы — частички чего-то большего, персонажи гигантской картины, написанной одной рукой. Из нас состоит бесконечность, в той или иной форме мы живем вечно. Квантовая теория доказывает, что мир не расколот на части, что он неразделим.

И Роберто развернул перед слушателями картину холистической Вселенной, в основе которой лежат скрытые связи, хаос и неопределенность. Образ пришелся Лео по душе. Существуют частицы, которые никогда не умрут. Существует свет, обладающий поистине колдовскими свойствами: фотоны двигаются так быстро, что время замедляется и может даже остановиться. (Если бы оно остановилось в Колумбии в канун 1992 года, как на фотографии, на которой Элени запечатлела мгновение счастья!) Существует бесконечное число параллельных миров, невидимых для нас, где каждая ситуация проигрывается во всех возможных вариантах. (А значит, они с Элени опаздывают на автобус, смерть не разлучает их и они сейчас в Перу осматривают руины Мачу-Пикчу, потерянного города инков! Значит, по крайней мере в одном из миров Лео счастлив, пусть даже этот мир для него недоступен.)

— Моя лекция подходит к концу, и я хочу обратиться к истокам. Итак, в начале было… нет, сам посыл неверен. Никакого определенного, четкого, абсолютного начала не было. Мы можем говорить только о том, где начинается наше знание. В известной нам точке, как уверяют нас великие ученые, было гигантское ядро, в котором триллионы электронов и других частиц плясали в космическом танце. Затем наступил Большой взрыв, разбросанные частицы сформировали Вселенную, из их скоплений получились звезды, с течением времени некоторые из них взорвались и выбросили в пространство массу углерода, частички которого осели на Землю. А углерод означает жизнь, каждая живая клетка, дерево, животное, человек содержит углерод. Друзья мои, да утешит вас мысль, что все мы в буквальном смысле слова состоим из звездной пыли, которая существовала от начала времен и будет существовать вечно. Вы неотделимы от Вселенной, вы часть ее и в этом качестве пребудете всегда. Увидимся в среду. Благодарю за внимание.

Загремели восторженные аплодисменты. Когда овация смолкла, студенты с одобрительным гомоном покинули аудиторию.

Внезапно Лео заметил Стейси.

— Эй, а ты что тут делаешь? — удивился он. — Ты же должна быть на работе?

— Я прогуливаю. Мне так хотелось послушать Роберто. Как тебе, понравилось?

— Я просто заглянул на огонек. Куда все, туда и я.

— Потрясающе, правда? — Стейси вся раскраснелась. — Мы собираемся выпить кофе. Ты с нами?

— С удовольствием.


Ученого, подобного Роберто, Лео встречал впервые. В нем не было ничего от замкнутого сухаря, скорее Роберто напоминал миссионера от науки. Уверенность в себе, апломб молодости, яркий ум — таким авторитетом и популярностью пользовались, наверное, знаменитые революционеры на заре коммунистической эры. Преподавателям постарше его популистские методы (он ел в студенческой столовой, участвовал в студенческих вечеринках, был запанибрата со слушателями) и репутация всеобщего любимца были, правда, не слишком по душе. Зато Лео к нему тянуло — он чувствовал, что Роберто в состоянии ответить на многие мучающие его вопросы.

— Во время твоей лекции я без конца думал об Элени, — сказал Лео за кофе. — И о смерти вообще.

— Интересно, умирает ли человек, — вопросил Роберто, — или перевоплощается во что-то еще? На квантовом уровне все состоит из крошечных субатомных частиц. Представь себе Вселенную в качестве бесконечного океана вечных электронов. Что такое человек перед этим океаном? Не более чем набор частиц, который отличается от окружения разве что цветом или формой. А когда мы умираем, составлявшие нас частицы продолжают жить, образуя деревья, цветы, небо и животных. Что-то вроде жизни после смерти. Элени сейчас нигде и везде.

Его слова стали для Лео откровением. Элени покинула этот мир, но она теперь во всем.

В последующие несколько недель Лео читает учебники по начальному курсу физики и регулярно посещает лекции Роберто. Ему теперь куда легче. И Элени радуется и смеется вместе с ним.


Роберто рекомендовал своим студентам всюду ходить с блокнотом и заносить в него самое интересное — необязательно связанное с физикой, это могут быть собственные мысли, цитаты, даже картинки из журналов. Пусть больше думают об окружающем их мире.

Блокнот Лео купил. Но ничего, достойного внимания, на первых порах не попадается.


Квантовая теория любви

[18]


предыдущая глава | Квантовая теория любви | cледующая глава