home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Пролив Бьерке-Зунд. 1 июня 1943

Хороша рыбалка на зорьке, утренней или вечерней. И лучше с лодки, подальше от берега, и клюет лучше, и комаров отдувает. Особенно летом, в хорошую погоду, когда не холодно. Азарт ожидания, поклевка, поплавок ныряет, есть! Даже если плотва, для ухи сойдет. А кто хоть раз ел уху, из свежепойманной рыбы, приготовленную здесь же в котелке над костром — тот согласится, что вкуснее не может быть ничего на свете!

— Эй, господин фельдфебель! Выпить дозволите? А то холодно. Может, двинем уже?

Юсси Пекконен досадливо поморщился. Эти русские, всегда куда-то спешат, нет в них настоящей финской неторопливости, позволяющей получать от жизни удовольствие, ловить маленькие радости счастливого момента, пролетающие мимо, как капли дождя. Сидим вот, рыбку удим, затем погребем к берегу, и будем готовить уху, и пить русскую водку, летняя ночь короткая и совсем светлая, утром снова рыбалка, правда после уже будет не до ухи, к обеду надо быть на батарее и сдать повару улов. Тут уже одними удочками не обойдешься, так два перемета уже поставлены, причем с секретом. К камню на веревке с поплавком, за которую после груз можно вытащить, привязывается резиновый шнур, а к нему уже перемет, концом на берег — чтобы достать рыбу, не надо возиться, снимая всю снасть, достаточно лишь вытянуть на берег, а после отпустить, резина утянет обратно. И еще консервная банка подвешена, как забренчит, ну значит точно кто-то крупный на крючок попался.

— Господин фельдфебель! С берега сигналят, кажется перемет оборвался!

Юсси неспешно обернулся. Солдат, оставленный на острове, махал руками. Неужели этот тупица сумел оборвать шнур, и сейчас придется поднимать камень, грести к берегу, там связывать порванное место, плыть назад? Он, Юсси, никогда не был зверем-служакой, как немецкие союзники, и этот болван вообще-то не его подчиненный, что поделать, если друг Иере, начальник здешнего поста, после вчерашней попойки лежит с таким похмельем, что не встанет ни за что, дал лишь лодку и одного из своих людей. А, что с них взять, мальчишки совсем, самого последнего призыва, все же Финляндия не столь большая и населенная страна, чтобы позволить себе воевать со всем напряжением уже два года, и конца не видно. Ладно, простим неумеху, пусть русский поработает, зачем еще его взяли? И спесь обломает, что с того, что его папа был, по его словам, князь Российской Империи, даже если так, это стоит сейчас не дороже рыбьих потрохов? Князь Димитрий Пащенко, или Пащенок, совсем не похож на финна, длинный, тощий, узколицый — и злые языки говорят, что папа твой вроде и аристократ, но мама была совсем неблагородного происхождения, да еще и не венчанная, и куда делся твой папа десять лет назад, никто не знает, кажется в Америку уехал на заработки, да так и пропал, а мама перед войной умерла. Называйся сиятельством, от нас не убудет, дело твое простое, подай и принеси, тупой русский тролль, и черта с два ты когда-нибудь получишь даже капральские нашивки. А Юсси будет сидеть на берегу, курить трубку и предаваться созерцанию природы, пока русский будет работать. Как и положено большой, сильной и глупой нации безропотно слушаться нацию маленькую, но умную.

— Ах, чтоб…! — Димитрий яростно махал гнувшимся удилищем. То ли кто-то очень крупный взял, то ли зацеп. Скорее второе, Юсси знал, что в озере Вуокси очень редко, но встречаются щуки два метра длиной, которые могут утянуть в воду человека, однако здесь никогда про такое и не слышали. А судя по тому, как сгибалось удилище, попался кто-то не меньшего размера. Юсси поморщился, случившееся ну совершенно не стоило того, чтобы нарушать свой покой. Леска, натянутая как струна, уходила куда-то под дно лодки. Русский перегнулся через борт, стараясь рассмотреть, и вдруг вылетел головой вперед, только булькнуло.

У Юсси чуть не выпала трубка изо рта, он пару секунд напряженно раздумывал, что делать. Затем ему послышалось, что за бортом, где исчез Димитрий, слышна какая-то возня. Он придвинулся туда, и заглянул. Увидеть ничего не удалось, сумерки хоть и светлые, все же не день. Юсси нагнулся, всматриваясь, при этом крепко держась за борт обеими руками. И тут из воды, прямо перед его лицом, высунулась черная рука, схватила за шиворот, и дернула вниз. В последнюю секунду Юсси успел испытать неописуемый ужас, попасть в лапы водяной нечисти, господи, прости меня что был грешен, не верил что ты есть! И темнота.

Он очнулся от того, что ему на голову вылили ведро воды. Затем больно ткнули под ребра. Юсси открыл глаза. Он был привязан к дереву, на том самом островке, руки были чем-то стянуты за спиной. А перед ним стояли двое в серо-пятнистом, с автоматами незнакомого вида.

— Фамилия, часть? — спросил один, по фински.

Русские, кто же еще? Война казалась так далеко отсюда! На помощь никто не придет — до берега с постом полкилометра, там Йере и пятеро его солдат, нет, четверо уже, того беднягу, что был на островке, наверняка уже убили, или тоже взяли в плен. Должно быть восемь, но трое в отпуску, сейчас ведь сенокос. И из оставшихся, хорошо если половина трезвые, на дальнем посту и так не слишком соблюдали дисциплину, а уж когда командир сам лежит пьян? В четырех километрах батарея, но там Юсси и Димитрия хватятся не раньше завтрашнего вечера. А для двух ударов ножом хватит и двух секунд.

— Фамилия, часть?

Они знают это и так, подумал Юсси, ведь у них мои документы. Но если я отвечу на первый вопрос, трудно будет молчать дальше. Юсси не был героем, просто на его взгляд, было неправильно вот так легко выдать врагу военную тайну. И зачем, если все равно убьют?

Второй чужак что-то сказал своему товарищу. И тут у Юсси сердце ухнуло в пятки, хотя он не понял ни слова, зато ясно увидел у второго длинные клыки во рту, и как показалось уже окровавленные. Значит это правда, все слухи, что русские поставили себе на службу нечисть? Оборотни, упыри, те кто приходят ночью, и кого нельзя увидеть, оставшись живым!

— Фамилия, часть?

А страшный русский смотрел на Юсси, казалось с плотоядным интересом. Точно, вот он облизнулся, провел языком по зубам. Юсси зашептал слова молитвы. Русские усмехнулись. Две темные фигуры в сумерках, освещенные лишь светом костра.

— Не поможет — сказал первый — пока мы служим Сталину, свободны от проклятья, так сказали нам священники. Сейчас нам не страшны серебро, чеснок, святая вода, и даже осиновый кол, хотя солнечный свет неприятен. Будешь молчать, вынем и выпьем твою душу. Будешь говорить, умрешь быстро и легко. Мы обещаем тебе, и сдержим слово, потому что лишь живые могут лгать, нам это не дано. Выбирай — тебе решать.

Русские явно ничего не боялись, не скрывались, и никуда не спешили. Как они попали на остров, ведь катер бы точно заметили с Бьерке? Подводная лодка, а что делать им на этом островке, где нет никаких военных объектов? Юсси вспомнил давние беседы с приятелем, деревенским пастором — неужели нечисть и впрямь, может исчезать в никуда и приходить ниоткуда, и пролетая за Гранью мимо, выскочит там, где увидит добычу? И тот, кого она схватит, обречен на вечные муки в аду?

И Юсси заговорил. Отвечал на все вопросы, рассказывал все что знал — и еще, хотя понимал, что живым его не оставят, говорил, сам не зная зачем, ну какая жалость может быть у упырей к людям? — но говорил все равно, торопливо, боясь не успеть. Я не солдат, ничего не сделал русским, никогда не стрелял в них. Да, в армии двадцать лет, но лишь на хозяйственной должности, когда-то хотелось, чтобы было уважение, мундир, затем было просто приятно, "господин капрал", "господин сержант", "господин фельдфебель", в деревне такого не дождешься никогда. Нет, семьи пока нет, не обзавелся за армейской лямкой, но родители живы пока, они умрут с горя. Я никогда не думал ни о какой "великой Суоми", от моря до моря, мне просто хотелось, казенное жалование и квартира. Он говорил, страшась того, что будет, когда он скажет последнее слово. Старался вспомнить все, что интересовало русских.

Русские слушали, и отмечали что-то, на своей карте, в блокноте. А Юсси говорил, радуясь когда вспоминал что-то, потому что чем ближе был конец его речи, тем больше и быстрее рос страх в его душе, натягиваясь как струна. И лопнула.

Юсси лежал, с улыбкой на мертвом лице. Что страшные оборотни так и не взяли его душу — по крайней мере, он этого не почувствовал. Сердце не выдержало и остановилось.

— Блин! Что это с ним?

Второй русский, с "вампирскими" клыками, пощупал жилку на шее Юсси, поднес нож к его рту, не затуманится ли?

— Сдох, суко.


Через час, там же | Днепровский вал | Капитан Юрий Смоленцев "Брюс". То же время, то же место