home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Стокгольм, июль 1943

— Ну и что же вы собирались мне сообщить, госпожа посол?

— Прежде всего присядьте, господин барон, нам спешить некуда. А вот вам…

— И что Сталин хочет от маленькой бедной Финляндии? Вы уже ограбили нас, вам этого мало? Отняли наши исконные земли.

— Ну, господин барон, я могла бы ответить, что шведский Кексгольм исстари был русской Корелой. И Выборг, как впрочем и Гельсингфорс, Або, Фридрихсхамн, точно так же как Ниеншанц были построены шведами, для шведских же чиновников, торговцев, солдат, финны-то тут при чем? А Выборгская губерния была присоединена к княжеству Финляндскому исключительно по административной глупости одного из русских царей. Но я отвечу — вспомните Ленинград! Вы вместе с Гитлером виновны в ужасах Блокады, когда умерло два миллиона наших русских людей, гражданских, не солдат. По-вашему, такое можно простить?

— Мы не обстреливали Ленинград!

— А у вас было из чего? И достали бы, от Белоострова? Не будь вашего фронта, не было бы Блокады, и вы понимаете это отлично, господин генерал-лейтенант Российской Императорской армии! Если немцы с юга были молотом, то вы с севера, наковальней. Хотели переиграть ту, прошлую войну — так не обижайтесь, если вам снова предъявят счет!

— Вы предложили мне эту встречу лишь затем, чтобы угрожать?

— Нет, вместе обдумать перспективы. Первый вопрос, господин фельдмаршал, вы еще надеетесь, что Германия не проиграет эту войну?

— Отвечу сразу и на второй ваш вопрос, госпожа Коллонтай. Мы не сдадимся в любом случае. Нас категорически не устроит вхождение в состав СССР подобно прибалтийским государствам в сороковом, даже на новых правилах. Может быть нашей независимости мало лет, но она нам дорога. А финны очень упрямый народ.

— Русские тоже. Третий вопрос, господин фельдмаршал, считаете ли вы что у вас против нас есть чисто военный шанс выстоять? Когда СССР, разобравшись с Германией, обратит на вас все силы? Да ведь и наличных войск хватило, чтобы выбросить вас за границу, за какие-то два месяца. А ведь за Выборгом у вас нет оборонительных сооружений, ваша "линия Салмо" еще не достроена, и частично разоружена. Ваши лучшие кадровые дивизии уже разбиты в бою. И никто за вас не вступится, не надейтесь — США и Англия нуждаются в СССР куда больше, чем в Финляндии, никакой реальной помощи от них вы не дождетесь. Ну а Еврорейху будет точно не до вас.

— Вы слишком быстро и хорошо научились воевать, даже в наших лесах и болотах. Но мы не сдадимся. Может быть мы и проиграем, но вам придется заплатить за все настоящую цену.

— Вам решать. А если СССР предложит вам мир?

— На каких условиях? Безоговорочной капитуляции?

— Нет. Мы согласны на сохранение независимости Финляндии, и ее существующего политического строя.

— И что вы за это потребуете?

— Разрыва отношений с Германией и объявление ей войны. Разоружение всех германских войск на вашей территории, арест всей германской собственности, и передача всего этого нам, в качестве пленных и трофеев.

— Если я это сделаю, завтра же немцы вторгнутся в Финляндию.

— У Германии сейчас достаточно других насущных забот, на Украине, а теперь и в Белоруссии. Вы считаете, Гитлер сумеет найти для вас хоть десяток незанятых дивизий? Впрочем, если вы не уверены в своих силах, мы готовы взять на себя защиту ваших границ.

— И восточных тоже? Следует ли понимать ваше предложение, как согласие отвести ваши войска?

— Простите, господин барон, в сороковом мы вернули вам Петсамо, и что получили взамен? Необходимость снова штурмовать его, в прошлом году? Теперь же где ступил советский солдат, это уже наша земля, и никаких уступок тут быть не может.

— Но вы уже углубились на нашу территорию, даже от границы сорокового года! На сорок, пятьдесят, местами и на восемьдесят километров!

— Господин фельдмаршал, товарищ Сталин велел вам передать. Если мы не договоримся сейчас, в следующий раз наше предложение мира будет предусматривать границей тот рубеж, на котором будут стоять наши войска. И это не обсуждается. Вам напомнить, как вы устанавливали нашу границу в советской Карелии, в двадцатом году?

— Горе побежденным?

— Не мы это придумали. И конечно, вам придется возместить все наши расходы в войне против вас. И ущерб, нанесенный нашему хозяйству. Вернуть наших пленных, и мирных граждан, угнанных в Финляндию, и собственность, вывезенную с нашей территории.

— Вмешательство в наши внутренние дела?

— Ничего сверх необходимого. Конечно же, мы не потерпим, чтобы Коммунистическая Партия Финляндии, или организации вроде Общества Советско-Финляндской дружбы находились под запретом, подвергались каким-либо преследованиям. Как и потребуем выдачи для наказания, по списку, военных преступников, запятнавших себя бесчеловечным обращением с нашими пленными и мирным населением.

— И конечно же, я в этом списке под номером один?

— Пока нет, насколько мне известно. Но не скрою, список будет дополняться, "по открывшимся обстоятельствам".

— А если я откажусь? И призову народ, "отечество в опасности", как вы в сорок первом?

— Вам выбирать. Но Советский Союз больше категорически не потерпит врага у своих границ, да еще рядом с Ленинградом. Если враг не сдается, его уничтожают. Нам это будет что-то стоить — но финского народа больше не будет вообще. Сопротивляющихся уничтожат, прочих же переселят в Сибирь и Среднюю Азию, причем без мест компактного проживания.

— А если мы согласимся, ползучая советизация? "Народ провозгласит", как это было в Латвии, Эстонии, Литве? А ваши войска поддержат…

— Вы столь низкого мнения о собственном народе, что если убрать силу, он тотчас же свергнет вас? Не верю, что вы не в курсе, что подлинно происходило в Прибалтике — народ действительно сам свергал своих помещиков, наши войска лишь обеспечивали невмешательство извне. Мы тоже вынесли урок из сорокового года — пусть ваш народ сам определяет свою судьбу.

— Сталин отказался от идеи мировой революции?

— Не надо повторять ложь Рейтеров и Троцкого. Мы за мировую революцию, а не за мировое господство троцкистов, то есть мы стоим за то, чтобы в каждой стране её собственный народ эту самую революцию произвёл. А если ваш народ не готов, что делать? Вы нужны нам как разумные, вменяемые соседи, с которыми можно вести дела, взаимовыгодную торговлю. И разве чрезмерны будут наши требования к вам, чтобы ваша политика, внешняя и внутренняя, была дружественна нам?

— Разумно. Вот только завтра Гитлер, узнав, отдаст приказ. Крупный десант на наше побережье маловероятен, вы правы. Но наши города подвергнутся бомбардировке, а кригсмарине устроит террор в наших водах.

— Ну, господин фельдмаршал, если десяток ваших асов имеют боевые счета, в сумме превосходящие всю авиацию Балтфлота и Карельского фронта… А ваши берега прикрыты батареями, построенными еще при нашем царе. Технические вопросы, как выдвижение наших военно-воздушных и военно-морских сил на базы, которые вы нам предоставите, можно решить в рабочем порядке. Если помните, база Ханко была сдана нам в аренду на тридцать лет, до 1970 года, впрочем справедливо прибавить к этой дате еще два года этой войны, когда мы не могли осуществлять свое право? А как насчет того, чтобы так же сдать нам в аренду Поркала-Удд и Аландские острова, с зачетом арендной платы в сумму контрибуции?

— Вы просто дьявол в юбке, мадам Коллонтай. Трудно спорить, но трудно и отказаться.

— Это надо понимать как "да" ли "нет"?

— Когда Сталин готов принять для переговоров уполномоченное мной лицо?


Вивьен Ли, Русское Чудо. Глава из книги "Моя жизнь в кино", Лондон, 1970 (альт-ист) | Днепровский вал | Район Орла. 15 июня 1943