home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


А в это время где-то в Казахстане…

— Шнелле, суки, шнелле арбайтен! Ну чего ты ползешь, как вошь беременная? Живее ластами шевели, убью, тварь!

— Ну чего ты орешь, Ржавый? Все равно никто не оценит. А этим тем более пох…, а ты нервы свои тратишь, а они не восстанавливаются, как фельдшер говорил.

— Так работать не хотят, твари фашистские! Ползают как вареные. А мне назад неохота, этих гонять все легче, чем самому с кайлом. И приятнее.

— Что башкой смекаешь, Ржавый, это хорошо — раз дошло, что с тебя спросят. Тех, кому по барабану, мигом назад спускают, из вохры в зека. А вот людьми управлять не умеешь, ну зачем на них орать? Приятно конечно самолюбие потешить, но тебе это нужно или результат?

— А как еще, Седой? Как еще с ними?

— Так, как серьезные люди делают, а не мелкая шпана. Смотри, мои как заведенные бегают, и хоть бы кто присел? А ведь я на них не ору, а просто, блокнот этот видишь? Если замечу, кто сачок, подхожу и спрашиваю, фамилия, личный номер? И карандашиком сюда — а это значит, один раз попался, про деньги забыл, сиди на одной пайке, второй раз и полпайки снимают, в третий раз считается уже злостным, в шизо, но до такого обычно не доходит, по крайней мере с дойчами, в них орднунг ихний гвоздем вколочен, вот со всякими прочими бывает…

— Слушай, Седой, а как ты с ними толкуешься? Я все пытался ругаться научиться по ихнему, так не понимают, или ржут!

— А нахрен тебе это? Это их проблемы, тебя понимать, если жрать хотят. Я с ними по-русски, и обычно через неделю уже никто не вякает нихт ферштейн! Ну если только не поляк.

— А что, они самые тупые?

— Запоминай: проще всего с немцами. Тут правда есть шанс небольшой на упертого нацика нарваться, но таких обычно еще на фильтре отсеивают, здесь в массе смирные остаются. Но если и попадется такой зиг хайль, просто докладываешь куда следует, и его быстренько изымают. Раньше из-за этого головняк, что дырка в бригаде, пока новую единицу пришлют, а план тот же — теперь, как наши на Украине им вмазали, этого добра навалом, толпами пригоняют. Обычно же у фрицев орднунг, приказано, исполнять!

Французы, ну тут серединка наполовинку. Тут воспитание нужно подольше, случается что и до шизо дойдет. Итальяшки на французов похожи, только косорукие, бывает что не сачкует, а и в самом деле выдохся, или не умеет. А вот румыны и поляки хуже всего. Румыны воруют все, что плохо лежит, оглянуться не успеешь, уже стырили, и хитрожопые страшно, совсем как евреи, такое измыслить могут, лишь бы не работать, аж удивляешься. А поляки гонористые очень, права качать любят еще больше нациков, с ними часто проще не заморачиваться, а сразу писать злостное неповиновение, но это проходит, если панов один или два, а не дай бог когда в бригаде их много, вот тут действительно иногда приходится террором, о колено ломать, потому как по-хорошему они не понимают. У меня два таких случая было, один раз сам управился, а во второй немцы помогли, они поляков отчего-то страсть как не любят, особенно если до них дойдет, что всей бригаде пайку урежут из-за строптивых панов.

— Слушай, Седой, а что мы тут копаем?

— Меньше знаешь, крепче спишь, Ржавый. Тебе лишний головняк нужен? Мне точно нет, видел как гэбисты тут все секут? Может, какую ценную руду здесь нашли, и теперь срочно надо шахты и завод ставить.

— А она не ядовитая? Видел, как научники с какими-то приборами ходили, меряли, а после сами на том месте с тканевыми намордниками, чтобы не надышаться. Участок за семнадцатой вешкой, там еще камень большой торчит.

— А бес его знает… Пока никто ведь не помер, и в санчасть не попал? Но ты лучше тоже себе сделай что-нибудь из тряпки на морду, начальство оно всегда стремное, где оно опасается, там точно что-то есть. А мне еще жить не надоело!

— Амнистия наверное будет, через год-два, по случаю победы. Эх, погуляем!

— И дальше что? Снова украл, пропил, в тюрьму?

— Ну а куда еще? Ты, Седой, слесарем или токарем был? А я не умею. И в колхоз неохота, после городской жизни.

— Село ты и есть село! Слыхал, что комендант говорил, кто из таких как мы себя покажет хорошо, тех могут и в кадры. Ну а после, как срок отслужишь, если безупречно, то и в школу милиции направят. Вот представь, Ржавый, станешь ты большим человеком, участковым — идешь по вверенной территории, при исполнении, мундир, усы, кобура! — а вся шпана перед тобой в подворотни разбегается, чтобы ты не заметил.

— Так это ж западло, против своих идти? Сукой стать?

— Во-первых, Ржавый, не будет больше воровского мира. Ведь прав я оказался про новый УК? Уголовка наверное и при коммунизме не исчезнет — но вот профессиональным ворам теперь жизни нет, если ты "авторитет", "в законе", то это уже законченный состав преступления за который вышак, и на конкретном ловить не надо. Так что не будет воровского закона, одни сявки останутся. А во-вторых, ты сейчас этих вот гоняешь, с дубинкой и винтарем, это как?

— Так это ж фашисты! Их можно. Это, как их, гастарбайтеры.

— Чего, чего?

— Это я слышал, когда в Красноводске были. Флотские какие-то разговаривали, и эти вокруг, подай-таскай. Фрицы там, у себя наших называют "остарбайтеры", ну а сами они здесь как на гастролях, где рабсила нужна, в эшелон и вперед… Слышь, Седой, а вдруг как война кончится, их домой отпустят, а нас на их место?

— Ну этого не боись, Ржавый! Я тут тоже слышал разговоры. Вкалывать у нас этим гастарбайтерам до тех пор, пока все порушенное не восстановят. И не факт что и после не заставят поработать. А мы точно без дела не останемся!

— Ага, с кайлом в руках?

— Ты сводку вчера слушал, наши уже на границу вышли, где-то на Украине? И как думаешь, остановятся?

— Так Сам же обещал, в Берлине быть и Гитлера повесить. А у него слово — значит сделает!

— Вот и я о том же. Мы еще над всей Европой вертухаить будем. Надо всеми, кто против нас!


Где-то под Иерусалимом, это же время | Днепровский вал | Ватутин Н.Ф. Записки командующего фронтом. Изд.1964 (альт. — ист.)