home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Этот же день, Палестина (еще не Израиль)

Иншалла! Все в руках Аллаха, и жизнь твоя, и смерть.

Андерс сплюнул. Этот сброд, именуемый "арабским легионом ваффен СС" довел бы до нервного припадка любого европейского офицера! Сплошь голодрань из каирских подворотен — владеющих оружием бедуинов брали отдельно, в кавалерийскую дивизию СС "Саладин", а в подразделениях, перешедших из египетской армии, наличествовали свои командиры. Эти обезьяны — да, с таким же успехом "штурмбанфюрер" Насер мог наловить и вооружить африканских обезьян — еще кое-как усвоили, что по команде всем надлежит стоять мордами в указанную сторону, или так же двигаться, чтобы при этом идти в ногу, держа строй, и речи не шло. Еще им вдолбили, как заряжать винтовку, и что надо направить ствол в сторону противника и дернуть вот здесь, чтобы выстрелило — правильно же выставить прицел по дистанции и определить целик, взяв упреждение, для их тупых мозгов было непосильной задачей. Доверить им что-то сложнее винтовки было безнадежным делом, при попытке научить метанию гранат в первый же день подорвались больше десятка, после чего гранаты из вооружения благоразумно изъяли. Зато почти у каждого на поясе болталось что-то острое, иногда приближаясь размером к короткому мечу. И под командой его, потомственного шляхтича, дивизионного генерала польской армии, которому сам российский император Николай когда-то вручал диплом Академии Генштаба Российской Империи, вместе с погонами штабс-капитана — две сотни этих, как там сказал Киплинг, "наполовину бесов, наполовину людей".

Русских Андерс ненавидел. Но в то же время считал Георгиевский крест, полученный "за храбрость" в ту Великую Войну, одним из самых высоких подтверждений воинской доблести. И хорошо представлял, что будет, если это воинство встретится в бою с русскими, об этом не хотелось и думать, если учесть что сейчас творится на Остфронте — а ведь дойчи в этот раз сделали то, что не удалось им в ту войну, промаршировав по Парижу! И если Лис Роммель двинется в Иран, где стоят русские — одна надежда, что прежде удастся сбежать, и лучше к англичанам.

Но для этого надо оправдать доверие новых пока что хозяев. Благо что объект для уничтожения, всего лишь какие-то еврейские колонисты. Ну, им не привыкать — умрете ради того, чтобы мне выбраться отсюда! Иншалла!

Всё в руках Аллаха. И оттого усилия хоть как-то обучить этих человекообразных разбивались, даже не о лень, о невероятный фатализм. Если Он все равно сделает так, что ты будешь жив, или умрешь, зачем изнурять себя обучением, бегая по жаре, или копая окопы? Раз так, надо лишь ловить медовые капли удовольствия, что посылает Он тебе, и не думать ни о чем ином. И переломить это было невозможно. Полсотни самых свирепых немецких фельдфебелей с плетьми и правом расстрела на месте — тогда может и был бы результат, лет через пять, считая что даже европейского новобранца до уровня хорошего пехотного солдата надо готовить год. В конце концов, какое ему, Андерсу, дело до этих скотов, сколько их выживет после первого же боя, а хоть все сдохнут, Насер-высер наловит в Каире еще.

Всё в руках Аллаха. Господи, если бы я знал! Что в отличие от христианской веры, где в наш просвещенный век достаточно лишь символически считать себя верящим, и даже посты соблюдать не обязательно, в этом чертовом исламе все гораздо строже, регламентировано до мелочи, и нарушить, это богохульство со всеми последствиями? Пять раз в день молиться, это ладно, Но что по их учению, пророк Магомед предписал, как правоверному мусульманину ходить в сортир? Оказывается, сначала надлежит определить направление на Мекку, сесть к ней задом значит оскорбить Аллаха, но сесть лицом, как на молитве, значит тоже показать неуважение, остается только боком, левым или правым, хорошо хоть это не уточняется! И еще множество тому подобного, но нарушишь, и ты "кафир", неверный, хорошо хоть камнями не побьют, но просто выгонят из Легиона, опять ногами мины обезвреживать! А это грех самоубийства, так что потерпим пока, Бог христианский милостлив, простит — как только вернусь домой, покаюсь, и клянусь, не будет у Аллаха большего врага чем я! Но для этого надо вернуться…

Деревня, хорошие дома, сады среди холмов, поле рядом. Называется… а какая разница, как указано, и довольно, все равно через пару часов ее тут не будет, хе-хе! Место тут подлинно райское, вот только желающих жить в этом раю еще больше, а оттого конкуренция, пока евреи веками жили здесь, промышляя торговлей и ростовщичеством, это считалось терпимым, но когда они стали приезжать из Европы, пусть пока и в малом количестве, покупать землю и сами работать на ней, это сразу вызвало жгучую ненависть арабского большинства[15]. Еще в тридцатые здесь были кровавые столкновения арабских банд и отрядов еврейской самообороны, сейчас же с обеих сторон бушевал огонь ненависти. Земли на всех не хватит — кто-то должен уйти! Арабы не читали "Майн Кампф", и не разбирались в идеях национал-социализма. Но Гитлер был против евреев, и этого им было достаточно.

Сначала был приказ окружить деревню со всех сторон, чтобы никто не убежал. Хотя бежать было некуда, здесь не было русских лесов, зато крайне враждебное арабское население — поймают, убьют. Но убежавшие могли унести имущество, которое легионеры уже считали своими трофеями, этого нельзя было допустить. Потому третья рота, Андерс вспомнил ее командира, Лавитский, тоже из наших, оказавшаяся на дороге, переходящей в улицу, уже входила в деревню, когда остальные роты еще ползли через поля. И легионеры с завистью смотрели на своих удачливых собратьев, им достанутся все сливки, в смысле трофеев. Сейчас эти обезьяны наплюют на строй и на приказ, и рванут напрямик в деревню, не отстать в грабеже!

И тут от домов ударил шквал огня. Видно было как мечутся и падают легионеры посреди улицы, по ним стреляли со всех сторон, "стэны" и как минимум два пулемета. И еще пулеметы прошлись косой по полю — и арабы, не дожидаясь команды, бросились наутек, вместо того чтобы залечь, развернуться в боевой порядок, открыть ответный огонь и перейти в атаку. Оказывается, война не только грабеж, здесь еще и убивают, мы так не договаривались, аллах нас возьми!

Из третьей роты не уцелел никто, в остальных потери оказались на уровне десяти процентов, по два десятка из двухсот. Арабы укрылись за холмом, что делать дальше было неизвестно. Во всяком случае, у Андерса не было ни малейшего желания с саблей наголо вести этих баранов в атаку. Да и не добегут они, ишаку понятно, что при первых же выстрелах бросятся назад. Солнце медленно ползло по небу, шло время.

Подъехала машина, раздался визгливый голос. Если сам высер, как подобает главе, предпочитал руководить из тыла, то его заместитель Анвар Садат любил поиграть в "боевого командира", мотаясь по передовым частям. С ним командир батальона, араб, как и один из ротных, и капитан Рудковский, ротный-один. Понять, о чем эта обезьяна визжит по-своему, нельзя, но смысл и так ясен, отчего деревню не взяли? Батальонного плетью, по роже, замахивается и на меня? Шляхтича будет бить орангутанг?! И головорезы из личной охраны рядом. На кого хозяин укажет, с живого кожу сдерут, или на кол… слухи ходили, может лишь слухи? Рука к кобуре… нет, нельзя! Надо сохранить себя, ради будущей Польши! Нет, все же не решился. Рудковский тоже дернулся, орангутанг заметил. Говорит теперь по-английски — чтоб деревня была взята. Ведите своих людей в атаку, а я посмотрю.

Поднимать этих скотов пришлось буквально пинками. Сначала они высунувшись, начали стрелять, чем только предупредили оборонявшихся. Андерс конечно, сам в атаку никого не вел, предпочитая стоять и орать, вперед. Как и ожидалось, арабов встретил огонь нескольких пулеметов, после чего было беспорядочное бегство. Господин Садат, вы видите, там превосходящие силы противника, хорошо вооруженные, на подготовленных позициях. Тот в ответ лишь процедил, ждать, и исчез.

Через три часа, солнце уже склонялось к закату, подошли немцы, взвод средних танков, пять машин, мотопехотная рота, и батарея легких гаубиц — после арабов, Андерс с восторгом смотрел на умелые действия настоящих солдат. Немецкий гауптман с НП обозрел деревню, сделал пометки на карте, и брезгливо бросил, не путаться под ногами, лишь смотрите чтобы никто не сбежал. Все было кончено быстро, у евреев не было тяжелого вооружения, снаряды разносили дома в пыль, танки расстреливали огневые точки, хотя одну "тройку" оборонявшиеся умудрились подбить связкой гранат. Когда по условленному сигналу арабы вошли туда, где раньше была деревня, все было уже кончено. Полтора десятка людей, в основном женщины и подростки, стояли на коленях в пыли.

— Это все, оставшиеся в живых — сказал гауптман — забирайте. Но впредь запомните, что армия фюрера не обязана делать за вас вашу работу.

Арабы рассыпались по деревне, кляня усердие своих союзников — ни одного целого дома не осталось, и надо было рыться в куче мусора и обломков, чтобы найти что-то ценное. Женщин оттащили в сторону, это немцы могли брезговать "самками еврея", ну а арабы небрезгливы. Одна из них кричала, по-польски? Андерс всмотрелся, может быть он и встречал когда-то эту, в Варшаве? А впрочем, рыцари бывают лишь в романах, эту жидовку никто не гнал в Палестину, где дикое население живет по шариату, как тысячу лет назад.

Андерс отвернулся, на глаза ему попался оборванный лист газеты, текст на английском, дата позавчера. "Варшава восстала", о матка боска, неужели это случилось?! И он в это время здесь, в этом богом забытом краю, тьфу, как раз там бог родился, но сейчас это несущественно! Русские гонят немцев, и Варшава восстала, не давшись в руки красным "освободителям"! Верно было сказано, с немцами мы потерям лишь свободу, а с русскими душу — согнув шею, мы останемся собой, с надеждой скинуть ярмо, а эти проклятые московиты опутают нас своей лживой верой, отравят ядом своих идей, ведь не случись революции, он, Владислав Андерс, служил бы русскому царю, делал карьеру, был бы сейчас наверное, русским генералом! Варшава восстала, генерал Коморовский объявил о том на весь мир! Боже, почему я не там — нет, не в армии Берлинга, этот проходимец решил что генеральский чин стоит Отечества, все равно какому царю служить — но не нужна Польше такая "свобода" на русских штыках, вырваться из одного рабства, чтобы попасть в другое, еще более изощренное. Отчего я не в Варшаве — проклятый Сталин, что сделал он, чтобы с нами так обернулась судьба?

Пусть немцы и русские подступают с обеих сторон, как в тридцать девятом. Мы будем драться насмерть, это не Эль-Аламейн. Ради того, чтобы Польша жила, оставшись сама собой. Может быть, нас разобьют, и мы захлебнемся в крови. Может быть… да и скорее всего.

Но другого шанса у Польши не будет!


Москва, Кремль, 6 августа 1943 | Днепровский вал | Этот же день. Лондон, Даунинг-стрит