home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Этот же день. Лондон, Даунинг-стрит

— Что ж сэр Уинстнон, вы все же решили действовать по второму варианту? А ведь я вас предупреждал!

— Ну сколько раз вам повторять, Бэзил, называйте меня просто по имени! И простите, но я ничего не решал. План был, на случай "если", а вот то, что этот случай настал, заслуга исключительно бешеного "Лиса" Роммеля, черт бы его побрал!

— Ну, будем считать… Однако что творится с военным искусством? Похоже, наступление снова берет верх над обороной, и самые неприступные позиции рушатся в самое короткое время, при минимальных потерях атакующих? И Нил, и Днепр, что будет дальше?

— Дальше будет крах Британской Империи, Бэзил. Если мы с вами не найдем выхода.

— Индия? Ну, положим не так еще все плохо. Второй вариант, это все же не катастрофа. Ведь если мы выиграем войну, то все равно возьмем весь банк. Японцы, немцы, не говоря уже о каких-то турках, просто вынуждены будут вернуть захваченное. Вот усмирить население будет проблемой, как я уже сказал. Помните меморандум какого-то раджи, попавший в газеты, "больше не считаю себя вассалом Британской Империи, поскольку Империя не выполнила обязательство защитить меня от врага"? А ведь таких раджей десятки, а еще миллионы мелких владельцев земли, до которых дошло, что им вовсе не надо платить налог в казну Империи — про авторитет белого человека, разбитый необратимо, я уже не говорю. По сути, нам придется вновь завоевывать наши владения на Востоке, даже если мы собирались предоставить им независимость. Уйти хозяином, сохраняя ценные привилегии, и быть вышвырнутым пинком, это слишком разные вещи? Но ведь после этой войны против Еврорейха, разве какие-то индусы и малайцы будут нам противником? Мы покорили их однажды — покорим и еще раз.

— Базил, вы стратег, но не политик. Предвижу ваш вопрос, если в Индии так плохо, отчего мы не спешим бросить туда войска из Ирана, уступив свою долю в этой стране русским? Пусть они сдерживают "Лиса", очень может быть, это у них выйдет лучше нас. Так я отвечу: потому что русские для нас будут страшнее! Нет, они не ударят нам в спину, не нарушат союзнического долга — вот только из Ирана уже не уйдут. Если они разобьют "Лиса", то ведь не остановятся, погонят его назад до Суэца, и усядутся и там. И это будет лишь одной из бед, вторая же в том, что Индия рядом! Где, да будет вам известно, Бэзил, во всей смуте уже прорисовываются несколько крупных игроков, и один из них, это коммунисты, как вы думаете, что будет, если у них окажется еще и общая граница с Советами? Сбывается кошмар, которого мы страшились двадцать лет назад: коммунистический Китай, коммунистическая Индия, и еще коммунистическая Европа! Что тогда останется бедной Британии — молиться на неодолимость Английского Канала?

— Считаете, Сталин будет воевать за мировое господство? Против нас, и смею надеяться, США?

— Базил, вы опять не поняли! Дьявольская особенность ситуации в том, что американцы будут играть против нас! По логике, какая разница с кем торговать, с коммунистическим или иным Китаем, если ему потребуется капитал и товары для восстановления? Не понимая главного, что правила на этих рынках будут устанавливать не они. И будет иная война, торговая, и кто бы в ней ни победил — Британской Империи в том мироустройстве места не будет. А выиграют ли американцы, это вопрос — у них экономическая мощь, зато русские, или контролируемые ими силы, будут устанавливать законы игры.

— Ну, Уинстон, если вы считаете, что я не политик… Тут же чистая политика, и ничего кроме нее.

— Нет Бэзил, мне нужен ваш совет именно как стратега, аналитика. Касаемо русских — как такое возможно? Это как если бы второразрядный боксер, избиваемый на ринге чемпионом, вчистую проиграв первый раунд, вдруг начал бить чемпиона так, что только брызги летят? При том что боевые качества чемпиона не подвергаются сомнению — наше положение хуже некуда на всех других фронтах. Вы правильно заметили, победитель возьмет весь банк. Взгляните на карту, что будет если завтра русские возьмут Варшаву, а послезавтра Берлин? Кто тогда будет диктовать Еврорейху условия сдачи? С точки зрения стратегии, возможен ли бросок русских в Европу, как сто тридцать лет назад?

— Что ж, Уинстон, кажется я знаю ответ на этот вопрос. Мне случалось разговаривать в Париже с одним русским эмигрантом, бывший офицер, писал "Историю русской армии". И он сказал мне такую фразу: угроза, которая европейца ломает, русского предельно мобилизует. И когда европеец готов капитулировать, русские как раз начинают по-настоящему воевать. Такой национальный характер, психология — вспоминая их историю, я должен согласиться, что так это и есть.

— Фанатизм все же никогда не выигрывал войн.

— Почему-то все забывают, что фанатизм это не только стойкость солдат, но и обострение сообразительности командиров. Ум, разом отвергающий все каноны ради целесообразности — вспомните нельсоновское "разорвать строй"! И похоже, судя по действиям немцев в Европе в сороковом, мы действительно сейчас присутствуем при новом витке военной мысли, стремительные маневренные операции мотомехчастей, этого не знала прошлая Великая Война. А у русских, так уж случилось географически, оказалась самая большая практика, сначала они были биты немцами, но затем сумели перенять у них все лучшее, а теперь явно и превзошли своих учителей. Геббельс вопит об ордах дикарей — но мы-то знаем, что у русских были интеллектуалы, не уступающие европейским, в том числе и в военной области, вспомните Суворова, одного из двух полководцев мира, не проигравшего ни одного сражения, жаль что военной науке не довелось увидеть его битву с Наполеоном, которого однако разбили его ученики. Мы же, воспитанные на традициях еще той Великой войны, отстали безнадежно. Так что мой вывод — сейчас русские являются самыми искусными в ведении сухопутной войны. И если Еврорейх не сделает такого же рывка, он проиграет.

— У Гитлера есть выигрышная стратегия?

— Пожалуй, есть. Любой ценой добиться передышки, даже ценой заключения сепаратного мира с русскими, пусть и ценой территориальных уступок. И попытаться максимально быстро усвоить урок — новое оружие, обучение войск. Для этого есть все возможности — промышленная мощь всей Европы, и людской ресурс. А подготовившись, снова начать войну. При динамичном характере боевых действий, я не удивлюсь, если маятник качнется в другую сторону, и немцы снова подойдут к Москве. Иначе же — думаю, что у Еврорейха шансов нет. Если русские сумели обогнать немцев на "усвоении материала", то не вижу причин, отчего бы этот процесс изменил бы направление. Но насколько я понимаю, поражение русских не входит в наши интересы?

— Не входит. Но их полная, и единоличная победа не входит еще больше. И пожалуй, не вредно было бы слегка их придержать. Вот только американцы мешают и здесь. Вы знаете, что по некоторым данным, в Москве среди верхушки образовались партии "ястребов" и "голубей", а Сталин держит позицию рефери? И американцы поддерживают "ястребов", жаждущих скорее смести с доски Еврорейх.

— Ну а мы, конечно, "голубей"?

— Их глава, Литвинов, с давних времен имеет симпатию к нашей стране. Вот только "ястребы" это армия, по понятным причинам имеющая сейчас больший авторитет. Однако же, для чего я говорю это вам, чтобы вы учли, политика здесь смешивается со стратегией. При серьезных военных, или даже политических трудностях, есть надежда что "голуби" возьмут верх. И это было бы идеально, нам ведь не нужен еще одно немецкое наступление на Москву, нам достаточно, чтобы русские притормозили сейчас, сохраняя свою силу против Еврорейха.

— Догадываюсь, к чему вы клоните, Уинстон. Варшава?

— Да, Бэзил. Карта слабая, но единственная. Если бы мы удерживали Гибралтар и Мальту, если бы победили в Северной Африке, то могли бы рассчитывать на высадку в Италии или на Балканах, а там и во Франции, черт побери, до Берлина ведь ближе от Рейна, чем от Вислы! Но мы едва держимся за клочок Португалии, и усилить нажим оттуда решительно невозможно — а русские вот-вот ворвутся в зону наших интересов, и нам нечего этому противопоставить. Нечего, кроме поляков. Ведь если русская армия окажется на территории суверенного независимого государства, признанного нами и США, то будет как-то стеснена в своих действиях, даже несмотря на то, что государство пока имеет место быть лишь теоретически. Но ведь Польша сама по себе весит не так много, значит надо требовать больше?

— Так меморандум Коморовского, это ваша инициатива, Уинстон?

— Да, черт побери! И недавнее назначение Коморовского на пост командующего АК, это тоже я. Нужен был кто-то более решительный и амбициозный, и я намекнул ему, что если он разыграет все как надо, отчего бы ему не стать вторым Пилсудским, диктатором немаленькой европейской державы, от моря до моря — а Миколайчик и прочие, кому они будут нужны? Я прямо сказал ему, что Британия поддержит его, и сделает все, чтобы повлиять на позицию США — но только в случае, если его требования не будут слишком скромны. Однако я полагал, что с него достаточно границы на сентябрь тридцать девятого, плюс на западе земли до Одера, еще Восточную Пруссию с Кенигсбергом, ну и кусок Румынии и Венгрии, кто будет после спрашивать проигравших? В написанном мною не было ни слова про Минск, Смоленск и Киев, как и про суд над Сталиным вместе с Гитлером, а также про колонии в Африке, это уже Коморовский в усердии перестарался, добавил от себя. Чем поставил и меня и Британию в идиотское положение — нельзя сейчас так задевать русских, не пришло еще время!

— Понимаю. А о том, что его требования признаны и поддержаны Британией, он объявить успел. И что же русские?

— Молчат. Вероятно, ждут нашего ответа. И мы молчим — ни в коем случае не подтверждаем, но и не опровергаем.

— Но русские, насколько мне известно, остановились почти на линии своей границы. Это ведь то, что мы хотели?

— Не то, черт побери! Пусть бы русские шли вперед — но по территории чужого, дружественного нам государства, пребывая таким образом под нашим контролем, консультируя с нами каждый свой шаг. А они стоят, зато взбешенный Гитлер двинул на Варшаву танковый корпус СС, и еще войска, сколько потребуется, чтобы стереть мятежников в пыль, неделя, две? После чего русские продолжат наступление, уже не сдерживаемые ничем, вы верите что Висла, а за ней Одер будут более неодолимыми рубежами чем Днепр? Мне нужен ваш совет, ваш талант стратега, мыслителя, аналитика — как мы можем помочь повстанцам? Желательно своими силами, не прибегая к помощи русских, или требуя таковую по минимуму.

— Что ж, Уинстнон, у меня есть два варианта фантастических и один реальный. Первый, устроить еще один Дьепский рейд, чтобы отвлечь немецкие войска от Варшавы, но план "Катерин" сейчас явно нереален, да и еще одной погубленной дивизии британский народ нам не простит. Второй, это воздушный десант в Варшаву, но каковы же должны быть его размеры, чтобы остановить танковый корпус? И третий, реальный — договориться с русскими на наших условиях. Пусть они идут до Варшавы, с почтением, как гости, и сами там разбираются с Ваффен СС, у них это отлично получается.

— И как же обеспечить, чтобы они отнеслись к "правительству" Коморовского с должным почтением? После того, как он во всеуслышание пригрозил Сталину скамьей подсудимых?

— Ну во-первых, можно ведь заменить, как Сикорского, найдется у нас более послушная фигура? А во-вторых, дополнить вариантом два, что будет, если русские найдут в Варшаве не только правительство во главе с этой фигурой, но и охраняющих его британских солдат? Ну по крайней мере, солдат в британских мундирах, подчиняющихся штабу в Лондоне? Вы поняли, кого я имею в виду? Они ведь не граждане Британии, если погибнут, наши избиратели не будут сожалеть.

— Все же мы слишком много в них вложили. Две тысячи великолепно обученных и оснащенных парашютистов.

— Война, Уинстон, что поделать. И солдаты тут, расходный материал для решения высших вопросов. Вы меня спросили, я дал ответ, решать вам. Но другой возможности я не вижу.

— И на чем же их высаживать? В немецкой зоне ПВО.

— Так же, как ночные бомбардировки. С "Ланкастеров", ночью. При условии что наши польские друзья на земле предварительно подготовят и подсветят безопасное поле для приземления.

— Не хватит дальности. Если только после не садиться на русских аэродромах.

— А вот это уже политика, Уинстон. Договоритесь со Сталиным, что он за это запросит. Думаю, решение любой проблемы можно купить, вопрос лишь в размере платы? А договариваться с русскими придется все равно — без их поддержки, десант обречен. Что сделают две тысячи пусть даже великолепной пехоты, против танкового корпуса?

— Они сами рвутся в бой, Бэзил. И не боятся умереть на улицах своей любимой Варшавы. И генерал Сосабовский, и все солдаты его бригады — все подписались под петицией на мое имя, которую просят опубликовать, чтобы никто не смел обвинить Британию, что послала их на смерть. А вот польза может быть немалая, с точки зрения пропаганды, не меньше чем прошлогодний рейд Дулитла на Токио.

— У нас найдется такое количество "Ланкастеров", переоборудованных в транспортно-десантные? А у русских есть достаточно аэродромов в Белоруссии, принять две сотни тяжелых бомбардировщиков?

— А если через север? "Хемпдены" в прошлом году ведь долетели? Тысяча триста миль от Шетландских островов до русской Кандалакши. До Лаксэльва же и тысячи миль не будет, это достаточно даже для Си-47 с полной нагрузкой. Ну а дальше, по русской территории, до Белоруссии, и на Варшаву!

— Сталин не согласится, Уинстон. И я отлично его понимаю.

— Что мы можем ему пообещать взамен? Желательно с военно-технической, а не политической стороны?

— Боюсь, что ничего. Их вооружение и так уже лучше нашего, если вы имеете в виду сухопутную армию. И что интересно, даже к радиолокации и радиосвязи, в которых мы опережаем американцев, русские подозрительно равнодушны, что наводит на мысли… Читая сводки с их фронта, как они ведут "радиовойну", можно поверить, что эти отрасли развиваются у них так же быстро, как собственно оружие, хотя точных данных нет. Хотя насколько мне известно, русские проявляли интерес к нашим разработкам реактивных авиадвигателей, показывая поразительную осведомленность. Так, им известно о проектах "Ролс-ройса", еще не вышедших на летные испытания. И они прямо заявили, что готовы купить лицензию на "гоблин", это при том, что полеты с ним начались лишь в апреле!

— Может и продать? В конце концов, еще неизвестно, что выйдет из этих самолетов без винтов. А первые образцы конечно, с множеством недоделок, долго же русские будут с ними мучиться, пока мы уйдем еще дальше.

— Уинстон, скажу честно, с русскими я уже ни в чем не уверен. То, как они воюют последнее время, наводит меня на мысль, что у них появился кто-то, самостоятельно открывший мою "теорию непрямых действий". Не бить в лоб, а создать угрозу в ключевом месте, так что противник уступит спорный пункт сам. И меня не покидает странное ощущение, что русские лучше всех знают карты всех игроков, скрытый пока еще расклад. Им удается играть на опережение, причем не только на фронте. Как например в недавней истории с Катынью, ведь даже Коморовский не решился упомянуть о том в своей речи.

— Катынь могла быть и случайностью. Обоюдный удар, Сталину просто повезло успеть первым.

— Однако нельзя отрицать, что если бы он промедлил, мог развиться очень большой скандал. А так виноватыми оказались немцы, и сами поляки. Чему, после событий у Эль-Аламейна, охотно верят все.

— Так все же, какой ваш прогноз на ближайшее время, Бэзил?

— Боюсь, что ничего хорошего, Уинстон. Как бы ни качнулись весы, Британия будет в проигрыше. Если победит Еврорейх, его ничто не остановит, но если победят русские, их тоже будет не остановить. Слишком долго мы предпочитали воевать чужими руками за свой интерес — и теперь оказались в положении обезьяны, следящей за битвой двух тигров. И не дай бог, с этой византийской политикой мы кончим так же как Византия.

— Тигры могут убить друг друга. Или ослабить так, что победителем окажется умная обезьяна.

— В тридцать девятом мы были сильнее, а Германия динамичнее — итог мы видим. А ведь теперь история повторяется: Еврорейх все еще превосходит по промышленной и военной мощи, мобилизационному ресурсу — но русские быстрее учатся, идут вперед, опасны своей непредсказуемостью, и почувствовали вкус победы. Вы считаете меня хорошим аналитиком, Уинстон, но я не могу дать достоверный прогноз. Все меняется слишком быстро.

— Странно это слышать он вас, Бэзил.

— Можете утешиться, Уинстон, что Гитлер похоже вообще не осознает, с чем столкнулся. Поскольку он-то как раз предсказуем — не может придумать ничего нового, чем ставить под ружье даже уголовников, и вопить про десять миллионов нанятых монголов, которые завтра придут и всех съедят живьем. А вот это перепечатали не только нейтралы, но и кое-какие издания в Европе.

Американский журнал, две фотографии хорошего качества. На первой Гитлер, после очередной речи — германская раса не может проиграть в силу арийского духа, бешенство белокурой бестии, непобедимость суровых нордических воинов, перед которыми дрожала вся Европа, умоляя бога избавить от их ярости — пожимает руку солдату заново формируемой дивизии Ваффен СС, причем этот солдат низкорослый, чернявый, наверное австриец? На второй двое русских перед своим танком, на фоне поля, заваленного битой и горелой немецкой броней — и оба здоровенные широкоплечие блондины, улыбаются в объектив. Подпись — так может русские, это подлинные арийцы, кто сейчас больше непобедим?

— И еще из Москвы вещает "радио Свободной Европы", где французы, голландцы, бельгийцы, да и немцы тоже, взятые в плен, рассказывают, что русские совсем не дикари, и пленных живьем не едят, а вот немцы под Сталинградом… тут красноречивое молчание, которое однако убедительнее утверждений. Интересно, как скоро в Еврорейхе начнут отбирать радиоприемники?

— Все может измениться. Вы читали, Бэзил, доклад наших заокеанских "кузенов" о том, что при должной пропаганде в подданных Еврорейха еще может проснуться былой дух крестоносцев, и они будут как берсеркеры защищать свою цивилизацию, свою культуру от вторжения диких русских варваров?

— Уинстон, я также читал развединформацию, что вы мне любезно предоставили для ознакомления. Там есть один чрезвычайно показательный факт. Как вы знаете, для мобилизованных в промышленность Еврорейха большая часть оплаты их труда идет в неких облигациях, "евромарках", по-простому называемых "евро" — которые должны быть, по гарантии Рейхсбанка, обменены на полноценные деньги по номиналу, но лишь после победы в войне. И как следует ожидать, существует "черный рынок", где эти облигации можно обменять на деньги сейчас. Так вот, курс обмена евро к местным валютам, в апреле, когда их только ввели, был примерно половина, даже шестьдесят процентов от номинала, в конце мая он составлял в среднем сорок процентов, а сейчас, после Днепра, от двадцати двух до двадцати девяти. Вам нужен более наглядный показатель, насколько население Еврорейха верит в победу?

— Все может качнуться, Бэзил, неужели вам биржевая игра незнакома? Поражение на фронте, курс падает, победа, он снова пойдет вверх.

— Дай бог чтобы Варшава не стала еще одним поражением. Нашим.


Этот же день, Палестина (еще не Израиль) | Днепровский вал | В.Андерс. Письмо, предположительно к Миколайчику. При невыясненных пока обстоятельствах оказалось в архиве У.Черчилля, среди материалов, использованных для написа