home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Капитан Юрий Смоленцев, "Брюс"

Так, товарищ комиссар третьего ранга, кому тут морду бить?

Вообще, чудное звание у нашего "жандарма". В этой истории, в отличие от нашей, с введением погон так же привели к единообразию всяких там воентехников, военфельдшеров, военюристов — но вот политработников и госбезопасность отчего-то оставили по-прежнему. И если раньше, майор ГБ был равен армейскому полковнику, старший майор ГБ — генерал-майору, то комиссар госбезопасности третьего ранга, это генерал-лейтенант?

Встретил он нас еще в Полярном, на причале. Мы наверх выползаем, эх, свежий воздух, ну не сравнить с искусственным! Смотрим, как наш Михаил Петрович свет Лазарев с самим комфлотом Головко, после официальной части думаем, вот и нам пора, конец мая уже, скоро начнется, как там будет на Днепре? Но нет, пары часов не прошло, едва ноги размять успели на твердой земле, как приказ, всем на борт, идти в Северодвинск, и "жандарм" с нами.

Заставил нас всех рапорты писать, что, как, где, едва не поминутно. И еще вызывал, расспрашивал, уточнял. Но больше конечно, с товарищем Лазаревым что-то обсуждали. В Северодвинск пришли, на свое, привычное уже место, стали, где все под нас специально оборудовано, выгружаемся со всем своим подводно-диверсионным имуществом, для следования пока в казармы отдельной роты ПДСС Северного Флота, база наша главная тоже в Северодвинске так и осталась. А "жандарм" сразу исчез куда-то со всеми бумагами — ну значит, так надо.

Таскают имущество наши же, из роты — поскольку вещи и секретные, и деликатного обращения требуют. Мы стоим, смотрим — во-первых, мы по здешним меркам, "деды", офицеры, спецы, а не сержанты, взятые из флотской разведки, и ни разу еще по-боевому на глубину не ходившие, во-вторых, мы с боевого выхода, так что сами должны понимать. Солнышко печет — север же, скоро белые ночи начнутся. И тут прибегает матрос-посыльный — к "жандарму", всех нас. Мы естественно, за ним, не ожидая ничего хорошего. С Кириловым Аня, тоже в каком-то расстройстве. Ждем указаний.

— Мужики (странно! Отчего не официальное, товарищи офицеры?). Помощь требуется, для деликатного дела. Вот вы, товарищ Смоленцев, очень хороший рукопашник? И у всех вас с этим лучше, чем у простых матросов СФ.

Тут вступил в разговор наш кэп, Большаков, а я, естественно, активно слушал. Выходит, пока мы в море, тут американец, да еще и самый настоящий шпион, клеится к Анечке, боевой подруге нашего командира? Нет, арестовать или выслать не проблема, так ведь другого пришлют? А можно ли его в госпиталь еще на месяц, нет убивать или калечить не надо, аккуратно так, вот оттого вас и просим! Проблема в том, что он не один. Ну да, а что вы хотели, в переулке ночью мы и без вас бы справились. А вот через час в "Белых ночах", и с ним будет десяток или больше американских матросов, так что… Нет, мужики, желательно без трупов, и без особо тяжких, зачем нам сейчас разборки с союзниками? "Двухсотый" или тяжелый "трехсотый" с их стороны, это уже предмет для серьезного расследования, причем не только нашего, ну а насчет битых морд никто заморачиваться не будет.

Успеваем еще сбегать в казарму. Еще осенью я, ради тренировки, уговорил заводских сделать для меня нунчаки. Зачем — как спортивный снаряд, тащ старший майор, вот покрутить так восьмеркой или кругами, минут двадцать, это как гантелей махать. Видя мой пример, и другие подсуетились, причем не только наши, но и местные. Страшная вообще штука, на испытаниях от удара со всей силы фрицевскую каску вогнуло внутрь, а если бы в ней голова? Но вообще, товарищи бойцы, если хотите научиться этим владеть, то надевайте обязательно каску, как я когда-то, еще на гражданке, мотоциклетный шлем. От скользящего удара спасет, а то башку разобьете.

Зачем нунчаки, тем более мне? А это необходимая осторожность, зная что американские матросы очень любят таскать в карманах всякие штуки, вроде ножей и кастетов, огнестрел на нашей территории, это вряд ли. А когда драка толпой и в помещении, не всегда успеешь увернуться, могут и зацепить, и на хрена мне в госпиталь, даже с царапиной, перед большими делами на фронте? Если можно подстраховаться — нунчаки, чтобы вы знали, бьют все, что не огнестрел и не длинномер, при равной подготовке можно сделать троих с ножами, они просто не дотянутся, дистанция не та, даже в руках хоть сколько-то владеющего "восьмерка", это пропеллер самолета, куда сунуть руку с тем же результатом, переломит кость. В общем, идеальное не военное, а полицейское оружие, чтобы разгонять толпу, гораздо опаснее дубинок, вот только научиться намного сложнее.

Сидим, смотрим. Говорят тихо, но нам и так видно, что тона высокие. Вот Аня дает нам знак, встаем я и Шварц. Эй, мистер, нельзя так с девушкой, или у вас по-другому? Мистер в ответ пытается дать мне в физиономию. Смешно.

Работаю двумя руками на едином движении вперед, техника не каратэ, без противохода, ближе к айкидошной. Похоже на "полочку", вот только правая рука не подхватывает за локоть бьющей, а подныривает под нее, в морду, основанием ладони, и сразу на захват, айкидошный "икке". И мистер плашмя и с размаху врезается рылом в стол, а на ровном месте бы на пузо, рука назад на залом. Пытается приподняться, и тут Шварц легко впечатывает ему кулаком по затылку, в четверть силы, иначе бы убил.

Ох, е! Что в зале творится! Да, американские парни, мало вы играли в свой же американский футбол! Зверская же изначально была игра, в темном средневековье — когда собирались на поле две команды, улица на улицу, в Лондоне вашем, мяч был, и ворота, иногда в виде некоей черты, за которую надо мяч доставить, но вот дальше! Дозволялись все приемы, и состав команд был не фиксирован — и шло на поле самое жесткое рубилово, отползали раненые, падали и убитые, зато набегали свежие бойцы, наших бьют! И продолжалась игра не по времени, а пока у одной из команд дух не ломался, и она оставляла поле боя. И считалось это всерьез, одним из методов боевой подготовки ополчения, мечи и копья были запрещены, а вот ножи, дубинки, кастеты, пожалуйста, что на поле творилось, представьте сами! Это уже после облагородили, сначала категорически запретили всякие посторонние предметы, затем — атаковать противника, не владеющего мячом, ну и наконец, вообще бить руками. И случилось это в Англии уже в веке девятнадцатом, а вот в США футбол сохранил многие прежние черты.

Так и в нашей учебке когда-то в той еще жизни было такое же развлечение, занеси мяч в ворота. И разрешались любые приемы, кроме как естественно, убивать и калечить, ушибы в счет не шли. Так там одним из эффективных методов в атаке был строй, или клин, против толпы новичков, где каждый за себя, действовало безотказно. И сейчас, я не успел среагировать (повторяю, кто не понял. Я, и не успел!), как наша шестерка, кэпа не было, не по чину, а вот Гаврилов решил вспомнить курсантские забавы, уже прошлась клином по американцам, как русский паровой каток, расшвыривая янкесов нунчаками и добавляя сапогами, нашим "песцам" из молодых осталось лишь упокоить нескольких брызнувших в стороны, ну а всем прочим в зале — да, кто-то из наших морячков, бывших совершенно не в деле, тоже готов был нас поддержать! — только выступить свидетелями, когда через полминуты после нашего исчезновения в многострадальные "Белые ночи" ворвался взвод комендачей, до того ожидавших во дворе напротив.

Вот только стоимость переломанной мебели "жандарм" Кириллов приказал из нашего денежного довольствия вычесть. Задание выполнили, но зачем же при этом столы и стулья ломать, от этого убыток социалистической собственности?

Так и влетели, прямо с корабля на бал, вернее, на драку.


Анна Смелкова, лейтенант ГБ. Северодвинск | Днепровский вал | Франция, Брест, 20 мая 1943