home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Франция, Брест, 20 мая 1943

Несуразный на чертежах и схемах, в натуральном виде, корабль производил совсем иное впечатление.

Серо-голубая окраска, характерная для французского флота, подчеркивала хищные обводы узкого носа, изящная надстройка не придавливала корпус к воде, а словно парила над ним, взлетая к небу, сильный наклон форштевня придавал силуэту стремительности. Вообще, на взгляд немецкого моряка, корабль был необычно высок и узок, не линейный корабль, а эсминец-переросток. Он не подавлял гавань зримой массой брони и башенных орудий, но возвышался над остальными кораблями, в гавани, словно эфемерный королевский замок, над окружающими его невзрачными домишками. И выглядел он, вопреки предварительной информации, полученной от французских офицеров, вполне неплохо.

— Неплохо выглядит. — заметил Тиле — Экипаж сумел сохранить корабль, или уже здесь успели привести в порядок?

— Ремонтные работы идут согласно графика — немедленно доложил пожилой вице-адмирал в новенькой форме. — подробно готов доложить главный инженер корабля, инженер-капитан 2-го ранга Тейхман. В настоящее время он[2] также временно исполняет обязанности командира корабля.

Вице-адмирал Беттенхэузер, вспомнил Тиле. Из старых, кайзеровской выучки, корабельных инженеров, еще не так давно заведовал военно-морской ремонтной службой на Балтике, в начале этого года назначен начальником штаба кораблестроения на вновь воссоединившихся с Рейхом территориях[3]. Вот, значит, на кого рейхсфюрер возложил задачу по вводу в строй французских кораблей?

— Доложите — разрешил Тиле, заметив, что названный Тейхманом, офицер, вышел вперед и ожидает, пока адмирал обратит на него внимание.

— Герр адмирал — щелкнул каблуками инженер — докладываю. Состояние вверенного мне корабля, в настоящий момент, неудовлетворительное. Длительный переход, с неполной командой и плохое качество топлива привели ходовые механизмы в практически неработоспособное состояние. Корабль нуждается в замене одного котла, конструкции Сюраль-Индрэ, четырех вентиляторов котлов и экономайзеров. Оттого в настоящий момент, можно дать ход всего в 20 узлов, не более, при максимально возможных 32-х, расход же топлива на 30 % выше нормы.

Тиле нахмурился, инженер это заметил и попытался сгладить неудачное начало доклада:

— Материальная часть и оборудование, необходимые для ремонта ходовых механизмов, нами уже получены — сообщил он — План-график работ составлен и выполняется неукоснительно. Срок окончания работ — декабрь текущего года. Разрешите перейти к докладу о состоянии систем вооружения?

Тиле кивнул, обдумывая полученную информацию. Декабрь — это значит, что до конца года флот Еврорейха по-прежнему не будет иметь в своем составе полноценного линейного корабля, что значительно усложнит выполнение поставленной задачи по зачистке Средиземноморья и практически сорвет планы самого Тиле — устроить террор на пути атлантических караванов из США в Англию. Союзникам достаточно будет, как и сейчас, ставить в состав эскорта конвоев старые линкоры, времен Первой Мировой — и безопасность транспортов будет обеспечена. По крайней мере, в вопросе защиты от надводных рейдеров.

Тейхман, тем временем, отчитался о состоянии артиллерии главного калибра, затем среднего, и перешел к вопросу усиления зенитного вооружения. Здесь картина была даже хуже, чем по ходовым механизмам: линкор утратил два из восьми орудий главного калибра и, несмотря на то, что требуемые орудия в наличии были, на установку их и приведение башни N2 в рабочее состояние инженер запрашивал 10 месяцев. Примерно столько же требовалось ему на замену неудачных, избыточно мощных, но неповоротливых 152-мм орудий среднего калибра немецкими 150-мм. За шесть месяцев Тейхман обещал установить на линкоре шесть спаренных 105-мм зенитных орудий, вместо носовых башен 152-мм орудий, 56 37-мм орудий, в 14 счетверенных установках и 36 20-мм "флаков" в одноствольном варианте. Планировалось даже снабдить зенитное вооружение линкора системой радиолокационного наведения.

Тиле мысленно сдвинул готовность линкора еще на четыре месяца — и картина ему совсем не понравилась. "Шарнхорст" простоит в ремонте не менее трех месяцев, модернизация "Гнейзенау", на который все же принято решение устанавливать 6 380-мм орудий главного калибра отнимет не менее полугода — и это при самом оптимистичном прогнозе. Что за это время выведут в океан янки? Три близнеца бесславно утонувшей "Айовы"? Или все пять? Да еще авианосцы, крейсера и эсминцы… Инвалиды Перл-Харбора тоже вот-вот закончат ремонт, англичане приведут в порядок свои потрепанные силы. С этой армадой флоту Еврорейха не потягаться, даже если дуче все же продавит передачу своих новых кораблей под объединенное командование. Раздражение грозило выплеснуться на нерадивых ремонтников настоящим штормом и Тиле, уже привычно, преобразовал гнев в холодную и расчетливую постановку задач. С недавних пор, подобный процесс, позволяющий мыслить предельно четко, ясно и с опережением, а также легко подавлять любого собеседника, вошел у адмирала в привычку и даже начал доставлять удовольствие. И даже более того, долгое отсутствие "просветления", как для себя определил это, особое состояние мышления, Тиле, доставляло ощутимое неудобство, заставляя, словно наркотик, побыстрее испытать пьянящее ощущение полета мысли, еще раз.

— Берсерк в гневе — шепнул первый офицер "Шарнхорста" капитан 1-го ранга Гисслер[4] своему приятелю, капитану 1-го ранга Хинтце[5].

— Будет разнос? — также шепотом уточнил Хинтце. Его прочили на мостик "Шарнхорста", ходили слухи, что Хюффмейер на нем не задержится, и Хинтце считал необходимым узнать поближе манеры и характер своего будущего адмирала.

— Никакого разноса, Берсерк никогда не кричит. Но вот сейчас начнет командовать — и увидишь — все забегают, как ошпаренные. Ты же не думаешь, что адмирал привел с собой людей из СД просто так? Нерасторопные и ленивые инженеры рискуют продолжить службу в штрафных ротах, на Восточном фронте. Были уже… прецеденты.

— Достаточно — прервал Тиле инженера. — Установленные вами сроки меня не устраивают, Тейхман. Вы непозволительно медлительны и нерасторопны, для офицера кригсмарине.

— Вице-адмирал Беттенхэузер, вы неудачно подобрали офицера для столь важной задачи, как ввод в строй боевого корабля. Я делаю вам, в первый и последний раз, замечание и намерен теперь поручить эту задачу капитану 1-го ранга Хюффмейеру.

— Я готов, мой адмирал! — шагнул вперед Хюффмейер — Я не подведу вас и фюрера, корабль выйдет в море еще до начала осени. Под вашим руководством мы сотворим здесь очередное арийское чудо, во славу фюрера и рейха!

Тиле поморщился. Насколько скептичен и, чего уж там, трусоват, был Фридрих, перед знаменитым выходом "Шарнхорста" в Атлантику, настолько же он стал воинственен и патетичен, получив на грудь Рыцарский Крест. Что ж, вот так иногда меняются люди…

— Надеюсь, Фридрих, вы оправдаете мое доверие. Командовать флагманом — большая честь, и вы должны быть ее достойны. Я даю вам четыре месяца. В начале ноября я хочу видеть здесь полностью готовый к походу корабль, с первоклассной командой и безупречным техническим состоянием. Если это необходимо, разрешаю доукомплектоваться за счет специалистов с "Шарнхорста", которых вы бы хотели видеть под своим командованием.

— Так точно, мой адмирал!

— "Шарнхорст" примет капитан 1-го ранга Хинтце, он окажет вам всю необходимую помощь в формировании команды. Хинтце!

— Я, мой адмирал! — вытянулся новоиспеченный командир "Шарнхорста".

— Вы отдадите Хюффмейеру всех специалистов, какие могут ему потребоваться и немедленно начнете готовить им замену. Флот рейха не испытывает недостатка в добровольцах, вам будет нетрудно это сделать.

— Я готов, мой адмирал! — отчеканил Хинтце

— Далее. Беттенхэузер, вы, с сегодняшнего дня, несете персональную ответственность за подготовку этого корабля. Тейхман остается здесь же, в качестве главного инженера линкора, раз уж он хорошо владеет обстановкой в вопросах ремонтных работ, но спрашивать за невыполнение задач я буду с вас. Сроки готовности вы слышали — четыре месяца. Работайте в три смены, в четыре, если необходимо — хоть ночуйте на борту. Но первого октября я выйду на этом корабле в море и те, кто решит мне в этом помешать — пожалеют.

— Все запрошенные вами ресурсы, будут выделены в приоритетном порядке, таково распоряжение рейхсфюрера. Сегодня же я хочу видеть заявки — на специалистов, материалы и оборудование, Тейхман — Вы ответственный за их составление. Ширмер!

— Я здесь, мой адмирал! — вышел вперед обер-верфь-директор и начальника арсенала в Бресте, вице-адмирал Ширмер[6].

— Вы знаете потребность в материальной части артиллерии. Несете персональную ответственность за своевременность поставки и укомплектования. Надеюсь, не мне учить вас, какие запасы потребуется создать для полноценной боевой службы линейного корабля.

— Да, мой адмирал! Все будет исполнено!

— Вот так, господа. Тейхман, я вас жду через два часа с заявками. Да, вот еще что: мне не нравится имя корабля. "Ришелье"… Флагман Флота Открытого Моря не может носить имя какого-то французского монаха! Думаю, предложить на утверждение фюреру, согласно традиции германского флота, имя германского правителя или полководца.

— "Фридрих Великий" — выкрикнул Хюффмайер — тем более, что среди французов, кого он разбил, был какой-то Ришелье, может потомок?

Все собравшиеся склонили головы, в знак согласия.

— Я над этим подумаю — изрек Тиле — все свободны.

Интересно, сам Хюффмайер это придумал? Фридрих Второй, он же Великий, король Пруссии, успешно воевавший со всей Европой. И жестоко разбитый русскими, взявшими штурмом Берлин, после чего Пруссия не исчезла с карты лишь потому, что у русских умерла их императрица Елизавета, а новый правитель Петр оказался безвольным дураком. Говорят, что сам Фридрих после сказал, "потомкам своим завещаю, воюйте с кем хотите, только не дразните русского медведя". Может это все тот же полярный демон дает знак, чужими устами, ты будешь еще на этом корабле побеждать англичан, американцев, но даже не думай выступить против меня? Я поклялся убить тебя, демон — а ты лишь посмеялся надо мной, подключив к своей силе, чтобы показать, против чего мне придется воевать, и чего лишиться! Если у русских много таких как я — боже, что будет с Германией? И что будет со мной, когда придет мой срок платить по счету, или я ослушаюсь? Просто отнимет у меня силу, передав моему противнику, или сожрет меня сам, чтобы было сытнее?

К чертям — не думать об этом! А идти топить англичан. Против них, пока его сила меня не оставит, я непобедим!


Капитан Юрий Смоленцев, "Брюс" | Днепровский вал | Фельдмаршал Монтгомери. Каир, 20 мая 1943