home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Головной офис «Банко Розалиа», виз Бонкомпаньи, Рим, 19 марта, 21:24

— Ну? И насколько же мы прогораем? — состроив презрительную мину, спросил Сантос, наливая себе в бокал «Лимончеллы» со столика-каталки с напитками.

Альфредо Гери оторвался от своих калькуляций в ноутбуке. Галстук у него съехал набок, полу пиджака, свалившегося со спинки стула, затянуло под колесико, и он проехал по нему. Его жиденькие черные волосенки были гладко прилизаны, осунувшееся от недосыпа и давно не видавшее солнечного света лицо имело землистый, как у покойника, цвет. Справа на столе поверх покосившейся горы папок лежала коробка с пиццей, которую он так и не удосужился открыть.

— Наданный моменту меня недостача на… восемьсот… ну, или на девятьсот…

— Восемьсот или девятьсот чего? — Тон Сантоса был резок. Он сел во главе заваленного бумагами стола. — Сумма немалая. Так нельзя ли как-то поточнее?

— Восемьсот или девятьсот миллионов. Евро.

— Восемьсот или девятьсот миллионов евро. — Сантос закрыл глаза и тяжко вздохнул, потом резко вскочил. — Нет, вот ведь чудеса! Каких-нибудь несколько месяцев назад недостача даже в пятьдесят миллионов расценивалась как конец света, а теперь это у нас просто малая погрешность.

Он потянулся к жестяной банке, встряхнул ее и откупорил.

— Это нас облигации подвели, — продолжал Гери, снова нацепив очки и склонившись над монитором. — От целого портфеля, считай, ничего не осталось. Остальное за счет колебаний курса и двойной бухгалтерии.

— А я думал, мы от таких вещей застрахованы.

— От таких вещей застраховаться нельзя.

— А депозиты и вклады лиги? — спросил Сантос с оттенком слабой надежды в голосе.

— Антонио, от уставного капитала банка не осталось ничего, — медленно и отчетливо проговорил Гери. — Ни-че-го!

Сантос недовольно фыркнул и отодвинул от себя банку.

— Ладно. Это даже упрощает дело. В таком случае мне стоит беспокоиться только за себя. Что там у меня в итоге получается?

— Я ликвидировал все, что мог, — сказал Гери, словно извиняясь. — Основная часть утрачена, а то, что осталось от вашего портфеля, продать будет не так просто. Тут недели понадобятся.

— А денег сколько? — раздраженно спросил Сантос.

— Три, может быть, четыре миллиона.

— Да, еле-еле наскребешь на какое-нибудь шале, — усмехнулся Сантос. — Ладно, а с акциями у меня там что?

— Их я тоже уже посчитал, они входят в эти три миллиона. Не посчитал только пока ваши траты в Лас-Вегасе на прошлой неделе, — напомнил с укоризной в голосе Гери.

Сантос долго молчал, потом поднялся.

— Ну что ж, прекрасно. Что имеем, то имеем, а что имеем, того недостаточно… Картина мне нужна.

— Вы нашли покупателя?

— Сербы готовы ее у меня с руками оторвать за двадцать миллионов, — сказал Сантос с улыбкой. — Сегодня вечером вылетаю к ним.

— А часы?

— Одни я уже получил, а вторые в пути. Третьи получу вечером от Де Луки или Моретти. Они всегда свои носят.

— Они вам этого так просто не спустят, — заметил Гери, закрывая файл.

— Как они меня остановят, если будут мертвы? — Сантос повел плечами и, зайдя за стул Гери, встал сзади.

— За каждого, кого вы убьете, лига выставит еще двоих. Всех-то убить не удастся. Они в конце концов до вас доберутся.

— Как? — Сантос опять передернул плечами и подошел еще ближе — теперь ему были видны даже пигментные пятна и прожилки пониже волос на шее Гери. — Мир велик, а о том, куда я направляюсь, знаешь только ты, и больше никто.

— Я им ни за что не скажу, вы же знаете, — поспешил уверить его Гери, продолжая сидеть прямо и не оборачиваясь.

— Ну, как раз это я знаю. — С этими словами Сантос улыбнулся, обхватил левой рукой Гери за горло и оторвал его от стула. Гери задрыгал ногами, схватился за какую-то папку, выронил ее, рассыпав по полу бумаги. Тогда, правой рукой схватив Гери за подбородок, Сантос резко дернул его в сторону и свернул бедолаге шею.


Близ Ангиллара Сабиза, северо-западные окрестности Рима, 19 марта, 20:54 | Женевский обман | Близ Ангиллара Сабиза, северо-западные окрестности Рима, 19 марта, 21:56